Пышка особого взыскания

Но ударить не успела — дверь комнаты распахнулась с таким грохотом, что с потолка посыпалась штукатурка.

Какая-то сила буквально оторвала мужчину от меня. Лорд сдавленно пискнул, пролетел несколько метров по воздуху через всю комнату и с тошнотворным хрустом впечатался спиной в противоположную стену.

Этого Вейлу показалось недостаточно: он подошел к сползающему по стене мужчине, схватил его за грудки и одним рывком вздернул на ноги, впечатывая обратно в обои.

Я думала, что он сейчас начнет на него кричать или хотя бы объяснять, что так себя вести с незнакомыми дамами ну никак нельзя, но Вейл молча сомкнул пальцы на чужом горле. Мужчина захрипел, судорожно цепляясь за руки, что его душили. Холеное лицо начало стремительно багроветь от нехватки кислорода.

Я кое-как пришла в себя и медленно села на кровати. Только сейчас меня накрыло осознанием: если бы не мой вовремя подоспевший коллега, то я бы оказалась в весьма недвусмысленном положении… Сердце сделало тревожный кульбит в груди. Я поставила тяжелый канделябр обратно на тумбочку с глухим стуком, который в тишине прозвучал на удивление громко. Поправила мятый воротник рубашки и позвала:

— Вейл, хватит.

Но он не отреагировал, продолжая с гневом смотреть на покрасневшее лицо клиента мадам Кляйн так, словно прикидывал, сколько еще секунд понадобится, чтобы сломать ему шею или окончательно придушить. Желваки ходили ходуном под темной кожей.

— Вейл, отпусти его, — мне стало немного жутко от вида тифлинга, но я не могла позволить себе накалять обстановку. — Он того не стоит, а нам еще нужно забрать залог.

Тифлинг словно пришел в себя и нехотя разжал пальцы. Мужчина рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух и держась за горло. Вейл повернулся ко мне.

Я ждала, что он спросит, в порядке ли я. Или, наоборот, начнет отчитывать за то, что я спровоцировала конфликт, как сделал бы любой типичный начальник. Но вместо этого его взгляд скользнул по моему лицу, расстегнутой верхней пуговице и бронзовому канделябру на тумбочке. В его глазах бушевало что-то темное и тяжелое, с чем он сам явно не мог справиться. А потом сжал челюсти так плотно, что я, ей богу, испугалась за его зубы.

Мы вышли в холл, где нас уже ждала Элисанди, сжимая свой жалкий узелок, и мадам Кляйн с недовольно изогнутыми губами.

Вейл все так же молча забрал со столика подписанные бумаги, сунул их во внутренний карман и вышел на улицу, даже не оглянувшись. Нам с девушкой пришлось поспешить за ним.

В наемном экипаже мы ехали в абсолютной тишине.

Элисанди забилась в самый дальний угол сиденья и старательно прятала заплаканное лицо в воротник плаща. Я же устроилась рядом с ней.

Вейл расположился напротив. Всю дорогу он смотрел исключительно в окно. Я физически чувствовала исходящее от него напряжение.

Он злился на этого ублюдка из спальни, злился на мадам Кляйн, злился на грязные правила этого мира. Но больше всего, судя по тому, как старательно он избегал смотреть в мою сторону, он бесился из-за самого себя. Что потерял контроль и почему именно это произошло. Мужчина, который привык быть отстраненным и решать любые проблемы ссылками на пункты договора, только что чуть не убил человека голыми руками.

Я не стала лезть к нему с разговорами. Пусть переваривает. В прошлой жизни я давно усвоила правило: если мужчина не знает, как справиться с собственными эмоциями, лучше дать ему время посидеть в углу и подышать.

Экипаж свернул на нужную улицу и затормозил у особняка лорда Дейна.

Я спустилась на брусчатку, а следом, мелко дрожа, выбралась Элисанди. Мне было ее искренне жаль: она цеплялась за свой узелок, как утопающий за последнюю соломинку, и упорно не поднимала головы, опасаясь встречи со своим новым хозяином.

Мы еще даже не подошли к дому, как на улицу выскочил лорд Дейн, напрочь забыв про свою аристократическую сдержанность и манеры. Он замер на верхней ступеньке, жадно всматриваясь в фигуру девушки.

Элисанди вздрогнула от звука шагов и наконец подняла глаза.

Но вместо того, чтобы зарыдать в голос или броситься наутек, она удивленно хлопнула ресницами. На бледном лице отразилось абсолютное недоумение. Тоненькие пальцы задрожали и выронили тряпичный узелок.

— Ты... — только и смогла выдохнуть она.

Дейн сбежал по ступеням, полностью игнорируя нас с Вейлом, и буквально сгреб девушку в охапку, прижимая ее к своей груди.

— Я же обещал, — услышала я его глухой шепот. — Обещал, что вытащу тебя оттуда.

Элисанди уткнулась носом в его плечо и разрыдалась в голос, цепляясь пальцами за ткань дорогой рубашки.

Я стояла в стороне и удивленно смотрела на эту парочку. Дейн не был самодуром, покупающим себе живую игрушку. А слезы Элисанди в борделе были вызваны тем, что мадам Кляйн, мстя за сорванный контракт, намеренно не сказала ей, кто именно ее выкупил, позволив девушке думать о самом страшном. По сути — это был единственный способ спасти любимую женщину из места, откуда по доброй воле не отпускают. А не то, что я представляла в своей голове.

Вейл терпеливо дождался, пока лорд Дейн чуть отстранится от девушки, и протянул ему документ:

— Распишитесь в получении залога.

Дейн, не глядя, черкнул пером по бумаге. Он смотрел только на Элисанди, бережно стирая слезы с ее щек. Снова и снова тянулся к ней, словно боялся отпустить даже на одно мгновение.

— Спасибо, — тихо сказал нам лорд и, обняв девушку за плечи, осторожно повел в свой дом.

Двери особняка закрылись, а мы, невольные свидетели этого трогательного воссоединения влюбленных сердец, остались вдвоем на улице. Поднявшийся ветер бросил пару листиков нам под ноги.

Вейл аккуратно убрал подписанную бумагу и наконец обратил на меня внимание. В его глазах больше не было той пугающей чертовщины, что буйствовала в спальне мадам Кляйн, но глухая стена между нами, казалось, стала еще толще.

— Контракт закрыт. Возвращаемся в контору.

Нанимать обратный экипаж он не стал — просто отправился вниз по улице. А мне в очередной раз пришлось едва ли не бежать следом.

Глава 6

Остаток пути мы прошли в напряженном молчании, думая каждый о своем. Вейл, как обычно, шагал впереди и не оглядывался, а я больше не пыталась его догнать.

Едва мы переступили порог агентства, как я сразу направилась к узкой лестнице в углу.

На своем крошечном чердаке я стянула кардиган и подошла к тазу с водой. Руки слегка дрожали. Я ополоснула лицо ледяной водой, смывая с себя липкое ощущение чужих грубых пальцев и запах тяжелых духов борделя. На запястьях уже наливались сизым два четких отпечатка от хватки того «покупателя». Я растерла их полотенцем, сделала несколько глубоких вдохов, успокаивая пульс, и застегнула рубашку под самое горло.

Пора возвращаться к работе. Эмоции эмоциями, но контракт сам себя в архив не подошьет.

Я начала спускаться по лестнице, когда снизу, из кабинета, раздался грохот. Кто-то со всей силы ударил кулаком по столу.

— Этого мало, Хангри! Мало! — я узнала недовольный голос Вейла и замерла на середине пролета, скрытая тенью от косого потолка.

— Я знаю, что мало, — устало отозвалась орчиха. — Но это хоть что-то. Триста золотых от Лайвэна и остаток от Дейна. Мы закроем текущие пени.

— Пени не спасут нас от поглощения! — тифлинг мерил шагами небольшое пространство кабинета, из-за чего половицы скрипели под его тяжелыми ботинками. — Гильдия Казначейства прислала последнее уведомление. Если мы не выплатим налоги и не закроем квоту до конца месяца, они аннулируют нашу лицензию и заберут здание за долги!

— Мортимер сегодня вернулся ни с чем. Его должник сбежал за пределы города… А Эвелина до сих пор не вернулась из командировки в северные провинции. Связи с ней нет. Мы с тобой остались вдвоем на весь городской реестр, Вейл. Мы и так работаем на износ.

— Значит, нужно работать в два раза усерднее! — упрямо возразил тифлинг. — Времени почти не осталось. Неделя, Хангри. Всего одна неделя, прежде чем сюда придут судебные приставы!

В повисшей паузе было слышно, как шуршат бумаги — видимо, орчиха перебирала папки на столе.

— Если нам так нужны большие деньги прямо сейчас... — медленно начала она. — Вейл, у нас есть один крупный контракт. Он перекроет всю квоту разом. Мы могли бы попробовать взыскать долг у Золотого Дракона.

— Нет! — рявкнул тифлинг так резко, что я вздрогнула.

— Вейл, это почти пять тысяч золотых...

— Я сказал — нет, Хангри! — он снова ударил по столу. — Этот ящер будет юлить, изворачиваться и сыпать юридическими формулировками! У него штат адвокатов больше, чем весь наш реестр. Мы просто потеряем на него время, которого у нас и так нет! Это самоубийство!

— Самоубийство — это сидеть и ждать, пока Казначейство вышвырнет нас на улицу! — впервые повысила голос орчиха.

— Я найду другие заказы. Выбью долги из мелких гильдий. Но к Дракону мы не сунемся!

Вейл резко развернулся, намереваясь, видимо, подойти к шкафу с документами, и в этот момент его взгляд метнулся к лестнице. Он увидел меня.

Его глаза, и без того потемневшие от ярости, вспыхнули. Тифлинг схватил со стола ближайшую серую папку, с силой швырнул ее обратно на столешницу так, что разлетелись листы, и, не сказав ни слова, выскочил из агентства на улицу, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Я спустилась по оставшимся ступенькам и подошла к столу.

Хангри сидела, откинувшись на спинку кресла. Она сняла свои очки в тонкой оправе и массировала переносицу крупными зеленоватыми пальцами. Вся ее внушительная и грозная фигура сейчас казалась какой-то сдувшейся и невероятно уставшей.

Я молча наклонилась, собрала рассыпанные по полу листы из брошенной папки и положила их перед ней.

— Он не злится на тебя, — тихо сказала орчиха, не открывая глаз. — Он злится на собственное бессилие.

— Я поняла, — я придвинула стул и села напротив. — Гильдия Казначейства. Звучит как местный аналог налоговой службы с неограниченными полномочиями. Что будет, если они нас поглотят? Нас просто уволят?

Хангри наконец открыла глаза, надела очки и посмотрела на меня тяжелым взглядом.

— Если бы просто уволили, Вика. В этом мире никто не прощает долгов. Если агентство банкротится, его долги распределяются между сотрудниками.

Она тяжело вздохнула и кивнула на дверь, за которой скрылся тифлинг.

— Вейл... Для таких, как он, в городе не самые лучшие условия. Тифлингов в столице не жалуют. Их считают непредсказуемыми, агрессивными. Если Гильдия заберет его контракт, его отправят отрабатывать долг в шахты или сошлют в приграничный город на грязную черную работу. Он потеряет статус полноправного гражданина. Мортимеру тоже достанется — таких шустрых ребят Казначейство любит использовать для самой грязной коллекторской работы, где долго не живут.

Она замолчала, поправляя стопку бумаг.

— А ты? — спросила я.

Хангри криво и горько усмехнулась.

— А я вернусь в клан. Я обещала отцу: если у меня не получится построить карьеру в столице и доказать, что женщина-орк может быть управленцем, а не инкубатором, я вернусь домой. И выйду замуж за того, на кого он укажет. Стану примерной женой вождя какого-нибудь степного племени.

Я смотрела на эту сильную, умную женщину, которая блестяще жонглировала законами и цифрами, и представляла ее запертой в шатре, стирающей пеленки. Картинка не складывалась.

Это агентство не было просто конторой по выбиванию долгов. Это был приют для изгоев. Место, где каждый из них получил шанс жить так, как хочет, и быть кем-то значимым. И теперь эта крыша над головой рушилась. Моя крыша, к слову, тоже — чердак с чистой постелью и хоть какая-то работа планировали накрыться медным тазом.

— Ясно. Значит, мотивация у нас железобетонная, — я сцепила руки в замок и положила их на стол. — Нам нужны деньги. И быстро. Тогда что не так с этим Золотым Драконом? Кто это вообще такой, если Вейл так его боится?

Хангри открыла рот, чтобы ответить, но не успела — в контору вернулся Вейл. Он тяжело дышал, словно пробежал пару кварталов без остановки, а на лице снова появилась привычная холодная маска, скрывающая любые эмоции.

— Никто, — ответил Вейл на мой вопрос вместо Хангри.

Он прошел мимо меня к столу, на ходу расстегивая верхние пуговицы рубашки, словно ему вдруг стало невыносимо душно.

— Забудь это имя, стажер. Этого контракта для нас не существует.

Тифлинг оперся обеими руками о столешницу и тяжело посмотрел на орчиху.

— Я прошелся по улицам. Кое-что вспомнил, кое с кем поговорил. У меня есть на примете три долга. Гнилые, безнадежные «висяки», за которые никто в гильдии не хочет браться. Но если мы выбьем все три за эту неделю, плюс те деньги, что уже есть, нам хватит, чтобы закрыть минимальный налог. Казначейство даст отсрочку еще на месяц.

— Отсрочка — это не решение проблемы, — спокойно заметила я, не вставая со стула. — Это просто продление агонии. Через месяц мы окажемся в той же самой точке, только еще более уставшие и с еще меньшим запасом времени. Вы пытаетесь потушить лесной пожар из садовой лейки.

Вейл медленно повернул голову ко мне. В его глазах начало закипать раздражение.

— Если ты не заметила, аудитор, у нас тут нет пожарной бригады. Мы работаем с тем, что есть.

— Значит, вы работаете недостаточно эффективно, — я перевела взгляд на Хангри. — У вас есть общий реестр? Бухгалтерская книга со всеми нашими активными, просроченными и безнадежными делами?

Орчиха удивленно моргнула, поправила сползшие очки и кивнула на массивный железный сейф в углу кабинета.

— Гроссбух там. Но в нем сотни записей, Вика. Мы с Вейлом и Морти знаем их почти наизусть. Если бы там было что-то легкое и крупное, мы бы уже давно это забрали.

— Мне не нужно легкое. Мне нужно рентабельное, — я протянула вперед раскрытую ладонь. — Давайте его сюда.

Вейл громко и саркастично фыркнул:

— Серьезно? Ты собираешься найти золото между строк?

— В прошлой жизни я выбивала финансирование на ремонт целого учебного корпуса у министерства, которое клялось всеми святыми, что в бюджете нет ни копейки. Поверьте, господин Вейл, я умею читать бумаги так, как вам и не снилось.

Хангри тяжело вздохнула, но спорить не стала, достала из кармана связку ключей, подошла к сейфу и вытащила огромную увесистую книгу. Гроссбух с глухим стуком лег на стол передо мной, поднимая в воздух облачко пыли.

— Развлекайся.

Я открыла плотную кожаную обложку. Страницы были исписаны разными почерками — где-то убористым, где-то размашистым. Я пробежалась глазами по нескольким столбцам, вникая в систему записей, и внутри меня мгновенно проснулся старый добрый методист, увидевший неправильно оформленную дипломную работу.

— Какой кошмар, — совершенно искренне возмутилась я. — Вы что, архивируете долги по дате выдачи займа? А не по сроку истечения пени или ликвидности залогового имущества? Да у вас тут половина контрактов наверняка пересекается по штрафным санкциям, о которых вы даже не помните, потому что они записаны на разных страницах!

Вейл закатил глаза, всем своим видом показывая, что его лимит терпения на сегодня исчерпан.

— Я спать, — бросил он Хангри. — Завтра в восемь мы отправляемся к алхимику Боргу. Он торчит нам пятьсот золотых.

— Борг забаррикадировался в своей башне и пускает ядовитый газ во всех, кто подходит к его двери ближе, чем на десять шагов, — напомнила орчиха.

— Значит, наденем маски, — отрезал тифлинг и вновь направился к выходу. У меня от его мельтешений туда–сюда уже рябило в глазах. Взявшись за массивную ручку на двери, Вейл вдруг остановился и бросил через плечо: — И не сиди над бумажками до утра, стажер. Мне завтра нужна помощница с ясным умом, а не та, что будет страдать из-за недосыпа.

Дверь за ним в который раз закрылась.

Я осталась сидеть перед раскрытой книгой под сочувствующим взором орчихи.

— И правда, иди спать, Вика, — мягко сказала Хангри, собирая свои документы. — Вейл говорил, что ты сегодня пережила неприятный инцидент… Тебе бы отдохнуть.

— Я возьму это с собой на чердак, — я с трудом подняла тяжеленный гроссбух со стола и решительно припечатала к своей груди, на что Хангри цокнула. — Мне нужно успокоить нервы. А в моей жизни ничто так не успокаивало нервы, как наведение порядка в хаосе документов. Спокойной ночи, Хангри.

Глава 7

Ночь я провела в компании огарка свечи, стопки чистых листов, которые предусмотрительно стащила со стола Хангри, и агентского гроссбуха.

Моя интуиция меня не подвела. Местные коллекторы (даже такие эффективные, как Вейл) работали грубо. Они видели сумму долга, видели срок и шли выбивать деньги напрямую. Они не анализировали скрытые активы должников, не сопоставляли контракты между собой и совершенно не умели работать с перекрестными обязательствами гильдий.

К утру у меня были исписаны четыре листа мелким почерком, а в голове сложилась четкая, хоть и рискованная схема. Алхимик Борг с его газами мог подождать. Я нашла кое-что поинтереснее.

Я спустилась в кабинет ровно без пяти восемь, сжимая в руках свои записи.

Вейл уже ждал меня. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на улицу. За ночь он явно не стал выглядеть более отдохнувшим. Увидев меня, он молча бросил на стол две плотные кожаные полумаски с фильтрами, похожие на жутковатые респираторы.

— Надевай, — скомандовал он. — Башня Борга на другом конце города. Экипаж нас довезет только до половины пути, дальше сами.

— Мы не пойдем к Боргу, — спокойно сказала я, отодвигая маски в сторону и кладя на стол свои исписанные листы.

Тифлинг медленно повернулся ко мне.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что тратить день на то, чтобы травиться газом сумасшедшего алхимика ради пятисот золотых, когда у нас горит квота — это нерационально, — я постучала пальцем по своим записям. — Я нашла другой долг. Точнее, целую цепочку.

Хангри, которая как раз заваривала чай в углу кабинета, заинтересованно подошла к столу.

Вейл сузил глаза и попытался прогнуть меня так, как делала мама в моей юности:

— Вика. Я не собираюсь играть в твои детские игры. Либо ты берешь маску и мы едем вместе, либо остаешься здесь.

— Господин Кавендиш, — громко произнесла я, игнорируя его тон. — Владелец трех текстильных мануфактур. По вашему гроссбуху он числится в списке «безнадежных», потому что официально объявил себя банкротом два года назад. Его долг перед нами — тысяча двести золотых.

— И он действительно банкрот, — раздраженно ответил тифлинг. — Гильдия Казначейства описала все его имущество. Его станки опечатаны. С него нечего взять, закон защищает должников без имущества от изъятия жизни. Ты потратила ночь на то, чтобы найти пустышку.

— Он банкрот как физическое лицо, — на моих губах расплылась торжествующая улыбка, которую я не смогла сдержать, как бы ни старалась напрягать лицевые мышцы. — Но я почитала сноски мелким шрифтом в его карточке. Три года назад он передал права на патент нового красителя своей младшей дочери. В качестве свадебного подарка.

Хангри нахмурилась, поправляя очки.

— И что с того? Подарок не подлежит изъятию за долги дарителя.

— Верно. Но только в том случае, если патент не начал приносить коммерческую прибыль, превышающую стоимость самого дара, — я вытащила нужный лист из своих записей и пододвинула к ним. — Дочь Кавендиша вышла замуж за лорда... Угадайте, кого? За лорда Лероя. Директора того самого Театра оперы, где мы были.

Вейл замер, глядя на бумагу.

— Я видела декорации в театре. Они были выкрашены невероятно ярким и люминесцентным синим цветом, — продолжила я излагать свой гениальный план. — Это тот самый краситель из патента. Лерой использует подарок тестя в коммерческих целях, чтобы ставить свои шоу. А это значит, что патент является активным капиталом, и по статье 48 семейного кодекса гильдий...

— Долги прямого родственника могут быть взысканы с прибыли от подаренного актива, — закончил за меня Вейл, но голос прозвучал тихо и как-то завороженно. Что для его натуры несвойственно.

— Тысяча двести золотых, — я сложила руки на груди. — Никаких ядовитых газов и риска. Просто пара правильно оформленных бумаг и один очень наглый визит в оперный театр. Заставим господина Лероя заплатить по счетам тестя. Ну что, Вейл? Берем маски или идем в театр?

Хангри рассмеялась сначала тихо, а потом ее рокочущий смех по нарастающей заполнил весь кабинет. Она сняла очки и вытерла выступившие от веселья слезы.

— Клянусь предками, Вейл, если ты не заберешь эту женщину себе в постоянные напарники, я сама пойду с ней на выезды! Она же из них душу через бумажки вытрясет!

Вейл хмуро смотрел на мои исписанные листы так, словно это была не бухгалтерская выкладка, а подробная карта минных полей, о которых он даже не подозревал. Но в конечном итоге сгреб со стола кожаные полумаски и небрежно швырнул их в открытый ящик стола.

— Оформляй ордер на взыскание по смежным активам, Хангри, — хрипловато произнес он, не сводя с меня своих невозможных золотых глаз. — Идем в театр, аудитор.

Солнце только начало припекать, когда наш экипаж остановился у служебного входа Театра оперы. В этот раз я чувствовала себя куда увереннее. У меня был план, у меня была железобетонная доказательная база, а за спиной возвышался рогатый аргумент, который в случае чего мог впечатать любого несогласного в стену. Идеальная команда и высшая степень эффективности.

Мы прошли по уже знакомым коридорам прямо к главной сцене.

Там вовсю шла монтировка декораций к завтрашней премьере. Рабочие натягивали огромные полотна, расписанные под ночное небо и морские волны. Цвет у них был воистину потрясающий — насыщенный синий, который, казалось, слегка светился даже в полумраке. Тот самый люминесцентный краситель Кавендиша.

Господин Лерой стоял в партере, нервно размахивая свернутым в трубку сценарием, и кричал на осветителей.

Увидев нас, спускающихся по проходу между бархатными креслами, директор выпучил глаза.

— Вы?! — взвизгнул он на весь зал. — Что вам опять нужно?! Мы отдали голос! У нас больше нет перед вашим агентством никаких обязательств! Стража!

— Остыньте, Лерой, — уверенный голос Вейла эхом прокатился по пустому залу, заставив рабочих на сцене замереть. Тифлинг остановился в паре шагов от директора и достал из кармана свежий ордер с красной печатью. — Мы здесь не по поводу мадам Валери. Мы пришли по делу господина Кавендиша. Вашего тестя.

Директор театра нервно сглотнул, но попытался сохранить лицо:

— Мой тесть официально признан банкротом. Его долги списаны. Вы не имеете права...

— Ошибаетесь, — настал мой черед вершить правосудие, чем я и воспользовалась. — Долги физического лица не аннулируются, если у него обнаруживаются скрытые или переданные активы, приносящие коммерческую прибыль. Патент на люминесцентный краситель номер 74-Б, переданный вашей супруге три года назад.

Я выразительно кивнула на сцену, где переливались синим цветом огромные волны.

— Использование запатентованного состава в коммерческих постановках гильдейского театра приносит прямую прибыль. Значит, согласно статье сорок восемь семейного кодекса гильдий, мы имеем полное право взыскать долг дарителя с этих доходов...

Лерой покрывался испариной по мере того, как я озвучивала их дальнейшие перспективы. Он затравленно оглянулся на своих рабочих, которые с интересом прислушивались к разговору, и понизил голос до шепота:

— Вы ничего не докажете! Это другой краситель! Мы купили его на восточных рынках!

В моей прошлой жизни один ушлый завхоз точно так же пытался доказать, что закупил для университета нужную краску, а не дешевую вместо дорогой, и что разницу в карман никакую не положил.

— Замечательно, — я растянула губы в вежливой, но абсолютно не предвещающей ничего хорошего ухмылке. — В таком случае, Вейл, мы обязаны прямо сейчас наложить судебный арест на эти декорации. Вызовем алхимическую экспертизу. Они возьмут соскобы, проведут анализ... Процедура наверняка займет дней тридцать, не меньше. На это время сцена будет опечатана как улика по делу о мошенничестве.

Я видела, как расширяются зрачки Лероя. Премьера назначена на завтра — опечатанная сцена означала не просто срыв сезона, а грандиозные иски от недовольных аристократов и полное разорение театра. По простому — полный крах бизнеса.

Он понял, что оказался в идеально выстроенной бюрократической ловушке, из которой больше не было иного выхода.

— Сколько? — хрипло спросил директор, доставая из кармана платок и вытирая влажный лоб.

— Тысяча двести золотых, — спокойно ответил Вейл. — Наличными или банковским векселем на предъявителя.

Лерой молча развернулся и на негнущихся ногах пошел в сторону своей конторы.

Через пятнадцать минут мы вышли из театра на залитую солнцем улицу. В кармане куртки Вейла лежал завизированный банковский вексель Гильдии Казначейства на полную сумму.