Пышка особого взыскания

Вейл сидел напротив. Он скрестил руки на груди, вытянул длинные ноги, заняв половину прохода, и молча смотрел в окно. В утреннем свете его темная кожа казалась немного бледнее, а тени под глазами выдавали хронический недосып.

— Ты всегда такой разговорчивый по утрам, или мне просто повезло? — зачем-то нарушила я тишину.

Тифлинг медленно перевел взгляд на меня.

— Я работаю с долгами. Обычно это ночные смены или рейды в такие места, где лучше вообще не открывать рот. Утро придумали исключительно для того, чтобы портить мне настроение.

— Понимаю, — кивнула я, поправляя воротник нового кардигана. — У меня в прошлой жизни половина коллег на кафедре тоже считала первую пару личным оскорблением.

Вейл нахмурился.

— Кафедре? Ты кем была до того, как свалилась нам на голову?

— Скажем так, я работала в месте, где люди тратили лучшие годы своей жизни на получение бумажек, которые им потом никогда не пригождались.

Он хмыкнул и отвернулся к окну.

— Звучит как гильдия лицензий.

Диалог иссяк, но молчание хотя бы больше не казалось таким тяжелым. Я смотрела на его профиль и думала о том, что для двадцатилетней девчонки, которой я сейчас выглядела, этот рогатый мужчина должен был казаться опасным, загадочным и до дрожи привлекательным.

Но с высоты своих шестидесяти лет я видела перед собой просто очень уставшего, вымотанного человека, который привык тащить все проблемы на себе. И это вызывало у меня куда больше симпатии, чем любая загадочность, мускулы и красивое лицо.

Экипаж остановился у служебного входа в Театр оперы.

Внутри царил контролируемый хаос. Мимо нас проносили декорации, кто-то ругался из-за освещения, рабочие громко перекрикивались, устанавливая подъемные механизмы. Вейл уверенно лавировал в этой толпе, я старалась не отставать, чтобы не получить по голове какой-нибудь деревянной колонной.

Мы нашли нужную гримерку в конце длинного коридора. Дверь была приоткрыта.

Внутри перед огромным зеркалом сидела Аделина Валери — бледная, эффектная блондинка в шелковом халате. Рядом с ней, нервно теребя цепочку часов, стоял невысокий полноватый мужчина с залысинами.

Вейл толкнул дверь и вошел без стука.

— Господин Лерой, — поприветствовал он мужчину. — Мадам Валери. Время вышло. Я пришел за голосом сирены.

Директор театра даже не вздрогнул. Он шагнул вперед, загораживая свою приму, и достал из внутреннего кармана пиджака плотный конверт.

— Господин Вейл, мы уже обсуждали это с вашим агентством. И я утром лично отправил официальное уведомление. Мадам Валери не может вернуть артефакт.

Лерой протянул конверт. Вейл с тихим цыканьем взял бумагу с тяжелой бордовой печатью Гильдии Целителей. Я видела, как весь он напрягается по мере того, как читает представленный текст.

— Это липа, — угрожающим тоном сказал тифлинг. — Вы купили ее у мастера Трента. Он торгует такими бумажками уже пятый год. Кого вы пытаетесь надурить?

— Я проигнорирую это оскорбление, — Лерой снисходительно улыбнулся. — Документ подлинный. Печать настоящая. В нем черным по белому написано: «Необратимое срастание магии артефакта с физиологией носителя. Изъятие приведет к полной немоте». Вы же знаете закон гильдий, Вейл. Вы не имеете права калечить должника.

Мадам Валери картинно прижала ладонь к горлу и издала тихий жалобный вздох, демонстрируя свою хрупкость. И совершенное нежелание расплачиваться по долгам.

Вейл стоял неподвижно. Закон действительно связывал ему руки. Бумага была официальной — чтобы ее оспорить, агентству пришлось бы инициировать независимую комиссию, которая, вероятно, заседала бы месяцами, как любая другая комиссия в моем мире. А гастроли начинались послезавтра.

Что ж, видимо, пора брать все в свои руки. Я кашлянула и выглянула из-за широкой спины тифлинга.

— Позвольте взглянуть, — и аккуратно вытянула справку из пальцев Вейла.

Лерой недовольно скривился:

— А это кто такая?

— Аудитор по магическим рискам, — не моргнув и глазом, ответила я.

А затем внимательно вчиталась в красивый каллиграфический почерк целителя. Формулировки были выверены идеально. Придраться не к чему.

— Какая трагедия, — я покачала головой, придавая лицу максимально сочувствующее выражение. — Мадам Валери, примите мои искренние соболезнования. Необратимое срастание... это же кошмар.

Певица трагично прикрыла глаза. Лерой победно ухмыльнулся, глядя на хмурого и притихшего Вейла.

— Вейл, — я повернулась к напарнику и заговорила деловым, но громким шепотом, который был отлично слышен всем в этой душной комнате. — Согласно межведомственному регламенту, пункт о неконтролируемых магических мутациях… Мы обязаны запустить протокол прямо сейчас.

Вейл нахмурился, явно не понимая, о чем я говорю, но, благо, у него хватило ума просто промолчать.

Я снова повернулась к директору.

— Господин Лерой, как сотрудники лицензированного агентства, столкнувшись с фактом необратимой магической мутации, мы обязаны немедленно передать этот документ в Санитарный Магический Надзор.

Улыбка сползла с лица директора.

— Какой еще надзор?

— Карантинный, — я сочувственно вздохнула. — Ваша прима стала носителем нестабильной магии сирен. Это угроза массового гипноза. Театр будет закрыт и опечатан сегодня к обеду. Все спектакли отменены. В здании проведут полную магическую зачистку, а это займет месяцев шесть.

— Что за бред вы несете?! — голос Лероя сорвался на визг. — Какая зачистка?! У нас гастроли! Билеты проданы!

— Закон есть закон, — я развела руками. — А мадам Валери придется отправиться в изолятор Гильдии Целителей. Там условия суровые, полная изоляция на год, зато, может быть, найдут лекарство. Вейл, оформляй протокол угрозы первой степени. Я побегу за инспекторами.

Я сделала шаг к двери.

— Стойте! — истерично крикнула Аделина, вскакивая с кресла. Ее голос прозвучал удивительно звонко и мощно. Никакой хрипоты или слабости. — Никакого изолятора! Жак, сделай что-нибудь!

Лерой вытер выступившую на лбу испарину. Схема рушилась на глазах. Одно дело — обмануть контору по взысканию долгов, и совсем другое — получить полугодовой простой театра и потерю всех денег с гастролей из-за своей же бумажки.

— Знаете... — директор засуетился. — Мастер Трент говорил... Он упоминал, что есть крошечный шанс на отторжение. Чудесное исцеление. Возможно, связки мадам Валери как раз сегодня утром пришли в норму.

Я остановилась и посмотрела на них с вежливым ожиданием.

— Какое счастье, — Вейл наконец понял правила игры, достал из кармана небольшой стеклянный цилиндр, перехваченный серебряными кольцами, и протянул его певице. — Откройте накопитель, мадам Валери. И спойте в него ноту «ля». Прямо сейчас.

Аделина с ненавистью посмотрела на нас, подошла к тифлингу, выхватила цилиндр и поднесла к губам. Она взяла чистую вибрирующую ноту. Стеклянная колба вспыхнула изнутри ярким синим светом, который начал закручиваться спиралью.

Через пару секунд свет погас, оставив внутри стекла плотное переливающееся облако. Аделина откашлялась. Теперь ее собственный голос звучал вполне обычно — приятно, но уже без той магической и пробирающей до мурашек глубины.

Вейл забрал артефакт, спрятал его в карман куртки и молча указал мне на дверь.

Мы вышли из театра на утреннюю улицу. Солнце уже поднялось выше, согревая мостовую.

Вейл шел быстро и размашисто, снова забыв про то, что длина моих ног существенно уступала его собственным. Я почти бежала следом, прокручивая в голове прошедший разговор.

Вдруг он остановился настолько резко, что я не успела затормозить и на полном ходу влетела ему в спину.

Вейл развернулся, руками инстинктивно хватая меня за плечи, чтобы я не упала. В этот момент мы оказались слишком близко друг к другу.

Я подняла голову, щурясь от яркого утреннего света. Глаза цвета расплавленного золота напротив казались еще ярче. Вейл смотрел на меня сверху вниз, на долю секунды его взгляд перестал быть взглядом уставшего коллектора. Он скользнул по моему лицу, задержался на губах, а потом спустился к тонкой повязке на шее.

Я почувствовала, как дрогнули его пальцы, сжимающие мои плечи. А в следующую секунду он отдернул руки, словно обжегся, отступил на шаг и его лицо исказила гримаса глухого раздражения.

— Санитарный Магический Надзор? — его голос звучал низко и зло. — Какого демона это было?

— Решение проблемы, — я спокойно поправила воротник, игнорируя то, как предательски быстро забилось мое новое двадцатилетнее сердце от этой мимолетной близости. — Справка была настоящей. Мы бы не забрали голос иначе.

— Ты хоть понимаешь, что если бы Лерой знал устав гильдий лучше, он бы вызвал стражу? Шантаж государственными проверками — это статья. Ты поставила под удар агентство.

— Он не знал устав, — я смотрела ему прямо в глаза. В принципе, я тоже его не знала. — Такие, как он, знают только расписание своих гастролей и смету доходов. Сделаем вид, что я просчитала все риски.

Вейл сжал челюсти. Желваки снова заходили под темной кожей. Он злился. Злился на то, что я нарушила субординацию, на то, что я оказалась права, и, судя по тому, как он избегал смотреть мне ниже уровня глаз — злился на себя самого.

— Ты работаешь не одна. Если ты планируешь блефовать, ты предупреждаешь меня, ясно?

— Мигнуть тебе два раза левым глазом? В следующий раз так и сделаю.

Тифлинг тяжело выдохнул, запустил руку в волосы, немного растрепав собранный на затылке узел, и посмотрел куда-то поверх моей головы в сторону театра.

— Хангри теперь точно оставит тебя в отделе, — измученно произнес он. И прозвучало это так, словно ему только что сообщили о неизлечимом заболевании.

— Придется терпеть.

— Я не нянька, Вика. И я не собираюсь вытаскивать тебя из тюрьмы, когда твой очередной гениальный план даст осечку.

Вейл круто развернулся на пятках и зашагал по улице, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Да, работать с ним будет сложнее, чем с самым упрямым деканом в моей прошлой жизни… Но, по крайней мере, теперь я точно знала: он не считает меня пустым местом.

Глава 4

Утро началось с того, что на мой новый рабочий стол — точнее, небольшую приставную тумбу рядом с залежами папок Хангри — легла серая картонная папка.

Вейл придвинул стул, сел напротив и коротко кивнул на документы.

— Изучай.

Я открыла папку, внутри которой лежал стандартный договор займа на внушительную сумму — полторы тысячи золотых. Кредитором выступал некий лорд Дейн, а заемщиком — владелица заведения под названием «Дом орхидей», мадам Кляйн. Я привычно пробежалась по срокам выплат, процентным ставкам и дошла до раздела об обеспечении долга.

«В случае невыплаты долга в указанный срок, залоговое имущество — девица по имени Элисанди, девятнадцати лет, светловолосая, без магического дара, принадлежащая Дому орхидей на правах контракта пожизненного найма, — переходит в полную собственность кредитора».

Я перечитала этот абзац. Потом еще раз.

Вейл сидел напротив, откинувшись на спинку стула, и методично протирал куском мягкой ткани свой серебряный жетон.

— Я правильно понимаю, что в качестве залога здесь указан человек?

— Мы едем забирать залог, — не поднимая головы, ответил тифлинг. — Сроки вышли вчера в полночь.

— Залог… То есть живую девушку? Которую одна сутенерша отдала в обеспечение долга какому-то лорду, а мы теперь должны поработать курьерами и доставить товар из точки А в точку Б?

Вейл убрал жетон во внутренний карман и посмотрел на меня. В его взгляде читалась обычная профессиональная усталость без грамма сочувствия.

— Мы работаем в агентстве по взысканию безнадежных долгов, Вика. Если в контракте указано имущество и на нем стоит печать должника, то мы его изымаем.

— Это рабство!

— Это местная юриспруденция, — отрезал он. — Контракт пожизненного найма в домах утех абсолютно легален. Мадам Кляйн оценила эту девушку в полторы тысячи золотых. Лорд Дейн согласился на условия. Сделка заверена гильдией.

Я захлопнула папку. В прошлой жизни я видела много несправедливости и знала, как ломают судьбы из-за одной подписи, как вышвыривают на улицу, как пользуются чужой слабостью. Я сама пережила предательство, когда стала неудобной и больной. Но вот так, официально, с печатями, передавать живую женщину из одних рук в другие... Мое новое тело буквально потряхивало от злости.

— И тебя это вообще не смущает? — я сжала картонную обложку в руках. — Тебе плевать, что этот лорд сделает с ней, когда мы притащим ее к нему в особняк?

Вейл подался вперед, опираясь локтями о поверхность тумбы:

— Мне плевать на все, что выходит за рамки контракта. И тебе советую научиться тому же. Если ты начнешь жалеть каждого должника или залог в этом городе, Хангри выставит тебя за дверь к концу недели. Берешь папку, идешь за мной, молчишь и оформляешь акт передачи. Все.

Он поднялся со стула и направился к выходу. Я несколько секунд смотрела ему в спину, борясь с желанием швырнуть эту папку прямо в него. Затем глубоко вдохнула. Эмоции здесь не помогут, мне нужно увидеть все своими глазами.

В экипаже мы ехали молча. Я смотрела в окно на проплывающие мимо улицы, прокручивая в голове условия контракта.

«Дом орхидей» находился в престижном районе. Фасад здания ничем не выдавал специфики заведения — просто дорогой, ухоженный особняк. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем внушительных напольных часов. Нас встретила сама мадам Кляйн — женщина в строгом темном платье и гладко зачесанными волосами. На ней не было ни перьев, ни глубоких декольте. Она выглядела как управляющая банком.

— Сроки вышли, мадам, — сказал Вейл, протягивая ей копию договора. — Мы пришли за залогом.

Мадам Кляйн даже не взглянула на бумагу. Она сложила руки на животе и снисходительно улыбнулась.

— Боюсь, господин Вейл, забрать Элисанди вы не можете. Условия контракта изменились.

Вейл нахмурился.

— Подпись ваша. Печать гильдии на месте. Изменений не зафиксировано.

— Все верно, — кивнула хозяйка. — Только в контракте четко прописаны параметры залога. Девица девятнадцати лет, оцененная в полторы тысячи золотых. Но ровно в полночь Элисанди исполнилось двадцать. По официальным тарифам моего заведения с возрастом ее стоимость упала. Теперь она стоит тысячу двести. Залог больше не покрывает сумму долга лорда Дейна.

Я удивленно приподняла брови. Эта женщина нашла идеальную юридическую лазейку. Она приравняла живого человека к скоропортящемуся товару, чтобы сорвать сделку?!

— Но я не отказываюсь платить по счетам, — мадам Кляйн сделала легкий приглашающий жест рукой. — У меня есть другая воспитанница. Лия. Ей девятнадцать, она в прекрасной форме, не имеет изъянов и стоит ровно полторы тысячи. Забирайте ее, передавайте лорду — и мы в расчете.

Вейл шумно выдохнул сквозь зубы. Юридически Кляйн была абсолютно права. Залог обесценился, математика не сходилась. Агентство не имело права изымать имущество, если его заявленная стоимость больше не соответствовала размеру долга, без прямого распоряжения кредитора.

— Мы не можем забрать другую девицу без согласия лорда Дейна, — сухо сказал тифлинг, забирая копию договора. — Никого никуда не отправляйте. Мы скоро вернемся.

Вейл не стал дожидаться ответа от мадам Кляйн и направился к выходу. Я в очередной раз тяжело вздохнула и поспешила за ним.

Особняк лорда Дейна находился в нескольких кварталах от «Дома орхидей». Слуги провели нас в просторный и богато обставленный кабинет на втором этаже.

Лорд оказался молодым и болезненно бледным мужчиной с идеально прямой спиной. Он выслушал рапорт Вейла, стоя у окна и глядя на улицу.

— Я не приму замену, — его голос звучал глухо и напряженно. — Мне нужна Элисанди.

— Милорд, — Вейл говорил с подчеркнутым спокойствием, хотя я прекрасно понимала, что спокойствия в нем ни на грамм. — Залог потерял в цене. Если вы хотите изъять именно эту девушку, вам придется официально оформить списание трехсот золотых как убыток по контракту. Либо вы забираете ту, что предложила мадам Кляйн, и мы закрываем ваш долг в ноль.

— Мне не нужна другая. Я сказал — Элисанди.

Я смотрела на этого аристократа. Богатый, избалованный сноб, которому принципиально получить конкретную игрушку. Меня снова накрыла волна раздражения. В прошлой жизни я видела достаточно людей, наделенных властью и деньгами, которым было плевать на окружающих, лишь бы удовлетворить свой каприз. Для них люди были просто строчками в смете.

— А какая вам разница, милорд? — громко спросила я, сделав шаг вперед.

Вейл резко повернул голову, бросив на меня уничтожающий взгляд, но я не остановилась.

— Вам предложили аналогичный товар. За те же деньги. Не все ли равно, какую именно рабыню покупать, если по бумагам у вас все сходится идеально?

Лорд Дейн медленно повернулся ко мне. Я ожидала надменного взгляда, холодного презрения или приказа вышвырнуть меня вон за дерзость. Но вместо этого я увидела, как на его бледных скулах проступает румянец. Он покраснел до самых корней волос.

Дейн открыл рот, чтобы что-то сказать, но не произнес ни звука. Он просто стоял, судорожно сжимая край бархатной портьеры так, что у него побелели костяшки пальцев, и смотрел на меня загнанным взглядом. Никакого высокомерия в нем не осталось.

— Я сказал Элисанди. И точка, — лорд Дейн наконец справился с дыханием, хотя красные пятна на его шее так и не прошли. — Три сотни разницы пусть Кляйн вернет монетами. Сегодня же.

Вейл коротко кивнул. Этот вариант его полностью устраивал, потому что юридически не оставлял мадам Кляйн никакого пространства для маневра.

— Оформлю дополнение к акту, милорд.

Мы покинули особняк. Всю дорогу обратно к «Дому орхидей» Вейл молчал, но я чувствовала исходящую от него ауру напряжения. Он явно готовился высказать мне все, что думает о моей субординации, как только мы окажемся в конторе.

В борделе нас встретила та же идеальная тишина и легкий аромат сладких духов. Пока тифлинг доставал из папки бланки, чтобы вписать новые условия, мадам Кляйн подошла ко мне.

Она окинула меня очень внимательным и профессиональным взглядом — от самой макушки до мысков туфель.

— Хорошая осанка. И взгляд не пустой, — задумчиво произнесла она. — Не хочешь бросить эту нищую работу на побегушках? У меня всегда есть места для умных девочек. Платят здесь золотом, а не медяками из гильдейской кассы.

Я обвела взглядом просторный холл. В дверях соседней комнаты тихо переговаривались две девушки, облаченные в платья из дорогого струящегося шелка. Ухоженные волосы, здоровая кожа, никаких синяков или следов истощения из-за изнурительной работенки. Мадам Кляйн и правда пеклась о здоровье и комфорте своих подопечных. В конце концов, это был ее капитал. Золотая клетка с хорошим питанием и шелковыми простынями. Но замок на этой клетке от этого не переставал быть настоящим.

— Я предпочитаю сама решать, когда мне увольняться, мадам.

Вейл бесцеремонно появился между нами, прерывая этот странный диалог:

— Лорд Дейн согласен только на Элисанди. Остаток долга в триста золотых вы обязаны выплатить монетами. Срок — прямо сейчас.

Лицо женщины пошло красными пятнами. Она сжала кулаки с такой силой, что хрустнули суставы.

— Чертов ублюдок! — выругалась она, забыв про манеры светской леди. — Он провел меня вокруг пальца!

Она резко обернулась к лестнице и крикнула кому-то наверху:

— Подготовьте Элисанди! И скажите казначею, чтобы выдал вексель на триста золотых!

Через пару минут на ступенях показалась юная и хрупкая блондинка с огромными голубыми глазами. Она остановилась на середине лестницы, сжимая в руках перила. Услышав от одной из товарок, стоявших рядом, что ее выкупили, девушка сильно побледнела. Ее губы задрожали, а по щекам покатились слезы. Она стояла и беззвучно плакала, не в силах сделать ни шага вниз.

Две другие девушки тут же подхватили ее под руки, что-то успокаивающе зашептали и увели наверх — собирать вещи.

Я смотрела им вслед, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Пройдемте в кабинет, Вейл. Подпишем бумаги, — мадам Кляйн изящно махнула рукой в нужную сторону.

Тифлинг кивнул и, перед тем как отправиться в офис хозяйки, предупредил меня с хитрым прищуром:

— Стой здесь. И постарайся больше никуда не влезать.

А потом скрылся за дверью кабинета, оставив меня одну в пустом холле.

Глава 5

Я осталась стоять у подножия лестницы. С верхнего этажа доносились приглушенные всхлипы Элисанди и взволнованные голоса других девушек, которые помогали ей собираться.

Да уж, не позавидуешь девчонке…

Я не успела погрузиться в свои безрадостные мысли, как со стороны главного входа раздались тяжелые шаги. Обернувшись, я увидела мужчину в богато расшитом бархатном камзоле. На его пальцах блестели перстни с крупными камнями. Он небрежно швырнул плащ подоспевшему слуге — и тогда его взгляд почти сразу остановился на мне.

На его лице появилась самоуверенная улыбка, он неспешно подошел ближе, явно привыкший с легкостью получать все, на что упадет взгляд.

— Какая необычная находка, — с усмешкой произнес он таким тоном, что у меня по коже пробежали нехорошие мурашки. — Мадам Кляйн прятала такую красоту? Удивительная осанка. И этот строгий взгляд... Ты здесь первый день?

Я промолчала, глядя на него с тем же холодным равнодушием, с которым в прошлой жизни смотрела на зарвавшихся чиновников из проверяющих комиссий. Обычно моего молчания хватало, чтобы люди понимали, что разговор окончен.

Но этот лорд расценил тишину по-своему — полез во внутренний карман камзола, чтобы потом заявить:

— Сто золотых за ночь.

За моей спиной кто-то громко ахнул. Я скосила глаза и увидела двух девушек, которые стояли в дверях соседней гостиной. Они смотрели на мужчину абсолютно круглыми от шока глазами.

Сто золотых?

Даже с моим скудным знанием местных цен я понимала, что это целое состояние. На эти деньги можно было снять хороший дом и вкусно питаться несколько месяцев кряду.

— Вы ошиблись, — мне пришлось осадить этого наглеца. — Я здесь не работаю.

Я сделала шаг в сторону, чтобы обойти его, но он преградил мне путь своей внушительной фигурой.

— Мне нравится эта игра, — он рассмеялся. — Мадам Кляйн отлично вас дрессирует. Люблю, когда девка знает себе цену, но не советую переигрывать. Я сказал, что покупаю тебя.

— Я из гильдейского агентства по взысканию долгов, — пришлось смотреть ему прямо в глаза, чтобы он точно понял — я не такая и жду трамвая по имени Вейл. — Отойдите с дороги.

Самодовольная улыбка сползла с его лица, а взгляд как-то недобро пробежался по моему телу, задерживаясь на бедрах и груди. Ему явно не понравилось, что какая-то местная содержанка, с которой он меня явно перепутал, смеет ему отказывать.

— Хватит ломаться, — он резко схватил меня за запястье. — Пошли наверх.

Он грубо и с силой дернул меня на себя. Я едва не упала, потеряв равновесие. Мое новое тело было здоровым и молодым, но против массы взрослого и разъяренного мужчины у меня не было ни единого шанса.

Я уперлась ногами в пол и попыталась выдернуть руку, но он только крепче сжал пальцы, перехватил меня за талию и потащил к лестнице. Ситуация складывалась не в мою пользу…

— Пустите! — я ударила его свободным кулаком по плечу, но с тем же успехом можно было бить кирпичную стену.

— Тихо, дрянь, — он навалился на меня своим весом, придавливая к резным деревянным перилам. И зашипел в лицо: — За эти деньги ты будешь делать все, что я скажу.

Мужчина не стал тратить время на препирательства в холле — просто втолкнул меня в приоткрытую дверь соседней комнаты. Я не удержалась на ногах, споткнулась о край ковра и с размаху рухнула на широкую кровать.

Он захлопнул дверь ногой и шагнул ко мне, на ходу торопливо расстегивая пуговицы своих брюк.

— Мне нравится, что ты играешь в неприступность, — на его губах расползлась мерзкая предвкушающая улыбка. — Это добавляет азарта.

Я перекатилась на спину и подтянула колени к груди, рассчитывая траекторию для удара в пах. Поддаваться панике я не собиралась, рассчитывая на свой гнев и упорство. Слезы и мольбы только раззадорят того, кто привык к безнаказанности.

— Если вы сейчас же прекратите, — мой голос прозвучал без единой истеричной ноты, хотя стены местного борделя наверняка привыкли к другим звукам. — Я спущу это на тормозах. И вы уйдете отсюда на своих ногах.

Лорд хрипло усмехнулся:

— Отпустить такую красотку? Я что, похож на психа?

Он резко подался вперед, наваливаясь на меня всем своим тяжелым телом и придавливая ноги к матрасу. Одной рукой попытался перехватить мои запястья, а второй потянулся к вороту рубашки.

Я кое-как смогла вывернуть ладонь и нащупала на прикроватной тумбочке тяжелый бронзовый канделябр. Пальцы крепко обхватили металлическую ножку. Я замахнулась, целясь тяжелым основанием прямо ему в висок…