Пышка особого взыскания

— Не двигайся!

— Что ты делаешь?! — попыталась крикнуть я, но из горла вырвался только сдавленный кашель.

Он грубо выкрутил поврежденный фильтр из маски и одним резким движением ввинтил на его место свой, защелкнув замок. Герметичность восстановилась — в мои легкие снова начал поступать очищенный воздух.

Но я с ужасом смотрела на тифлинга. Теперь у него остался только один фильтр, в открытое отверстие которого беспрепятственно вливался ядовитый желтый дым.

— Вейл, зачем?! — я вцепилась пальцами в рукав его плаща.

— Беги! — он с силой толкнул меня в спину, заставляя подниматься по лестнице.

Мы выскочили в основной коридор первого этажа. В ту же секунду железная решетка с грохотом упала за нашими спинами, отсекая нас от желтого облака, заполнившего подвал.

Я привалилась к стене, судорожно вдыхая чистый воздух. Вейл стоял в двух шагах от меня, опершись широкой ладонью о каменную кладку.

— Ты... В порядке? — хрипло спросил он, не поднимая головы.

— Да. Вейл, сними маску! Здесь чистый воздух, дыши!

— Сначала... Ты…

Он попытался сделать еще один шаг в мою сторону, но его ноги внезапно подкосились, словно из них разом вытащили все кости. Тифлинг с глухим стуком рухнул на одно колено.

— Вейл!

Он попытался подняться, напряг руки, но его пальцы просто соскользнули с медной трубы. Все тело свело судорогой — мышцы больше не подчинялись ему.

Я дрожащими руками сорвала с его лица испорченную маску. Обычно темно-ежевичная кожа приобрела жуткий пепельно-серый оттенок, губы почти почернели. А золотые глаза смотрели на меня абсолютно осмысленно. В них билось понимание происходящего, но он физически не мог ничего сделать. Грудная клетка замерла.

— Что с тобой? Вейл, что мне делать? — я в панике обхватила его лицо ладонями.

Он попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь страшный хрип. Из ближайшего динамика под потолком раздался издевательски-сочувствующий голос Борга:

— Ах, как неприятно… Должно быть, один из фильтров оказался неисправен? Какая трагическая случайность на производстве…

— Что за дрянь вы выпустили?! — закричала я, вскинув голову к черному раструбу динамика.

— Обычный паралитический состав для незваных гостей. Ничего смертельного, — голос Борга звучал так, будто он обсуждал погоду.

— Он не может дышать!

— Ну, тифлинги всегда немного острее реагируют на мою химию. Особенности инфернальной крови, знаете ли. Организм бурно сопротивляется чужеродным элементам.

Я бережно, стараясь не делать хуже, уложила его голову себе на колени, пока тело била крупная дрожь.

— Дайте противоядие! Немедленно!

— Разумеется, дорогая коллега. С огромным удовольствием, — в голосе алхимика послышалось злорадство. — Как только вы покинете пределы моей башни и подпишете отказ от любых финансовых претензий к моему бизнесу.

Прямо из стены рядом с нами с тихим щелчком выдвинулся небольшой металлический поднос, на котором лежали чистый бланк и перо. Я скосила глаза на текст, который едва успел проявиться на бумаге: «Представители агентства официально подтверждают добровольный отказ от взыскания по контракту номер сто девяносто четыре...».

Вейл с трудом, превозмогая судорогу, шевельнул рукой и слабо ухватил меня за запястье. Его пальцы почти не сжимались, но послание было кристально ясным. Он смотрел на меня потемневшими, полными тяжелой тревоги золотыми глазами, и во взгляде этом читалось отчетливое: «Не смей».

Даже в таком состоянии Вейл умудрялся мной конмадовать!

— Помолчи, — коротко шикнула я, но руку выдергивать не стала. Ощущение его холодных пальцев на запястье немного снижали градус паники.

— Не... Подписывай... — кое-как выдавил он сквозь почерневшие губы. — У-уходи...

— И в мыслях не было, — я резко подняла голову и крикнула в раструб: — Борг! Сколько у меня есть времени?

— До чего именно?

— До того момента, как он задохнется окончательно!

— Я же сказал, это паралитик, а не яд в чистом виде...

— Вы не предупреждали нас ни о каком газе! Если он умрет, это уже не статья о грабеже или незаконном проникновении.

Пауза в динамике затянулась.

— И что же это по вашей версии? — с сомнением протянул алхимик.

— Это будет умышленное убийство лицензированного сотрудника гильдии коллекторов с использованием специализированного расово направленного химического оружия, — я старалась вспомнить все юридические термины, которые успела подсмотреть в папках агентства. Перебирала их в своей голове, как банкомат, считающий купюры, чтобы озвучить нужные. — Насчет таких дел у Гильдии убийц и городского суда разговор короткий. Вас вздернут на первой же рейке без права на пересмотр приговора.

— Послушайте, он не умрет... — в голосе Борга впервые пробились нотки испуга.

— Тогда открывайте чертову лабораторию и докажите это!

Борг замолчал. А я отчетливо понимала: он блефует. Алхимик рассчитывал напугать меня умирающим напарником, чтобы я с испуга подписала отказ от долга и убиралась вон. Открывать дверь он не собирался.

Я опустила взгляд на Вейла, дыхание которого становилось все реже, а кожа холодела. Нужно действовать, причем срочно!

Мой взгляд упал на выпавшую у Вейла из кармана накладную со склада. На ней пестрели десятки названий реагентов, кодов и номеров партий. Я лихорадочно перевернула лист. В самом низу, в графе примечаний, значилось: «В случае случайного вдыхания паров паралитика инфернальной группой использовать аварийный состав номер семь (формула 14)».

Номер семь, формула четырнадцать?..

— Не засыпай, — я слегка похлопала Вейла по щеке и вытащила на всякий случай его жетон. Вдруг меня снова закроет в какой-нибудь клетке? На мои фривольные действия тифлинг тяжело моргнул. — Вот и молодец. Лучше просто злись на меня. У тебя это всегда отлично получается.

Я аккуратно переложила его голову на свою сложенную в несколько слоев кофту, резко поднялась на ноги и бросилась к тому месту, где желтая линия упиралась в камень. Я начала ощупывать стену, уверенная, все это не просто так. Время шло на минуты, я боялась, что пока я тут изучаю пальцами каждый камушек на стене, Вейл умирает. Меня начало колотить так, что застучали зубы, но я продолжала исследовать стены и пол.

Бинго! Нащупав под ковром спрятанный рычаг, я дернула его со всей силы. Часть каменной кладки с тихим шелестом отъехала в сторону, а передо мной открылся темный служебный проход, залитый тусклым светом.

— Проклятье! — взвизгнул из раструба Борг. — Откуда вы про него узнали?!

— Спасибо вашему безупречному дизайну интерьера, господин Борг, — бросила я через плечо и уверенно шагнула в темноту.

Держись, Вейл, я тебя обязательно вытащу!

Глава 16

Проход оказался настолько узким, что мне пришлось протискиваться боком, цепляясь плечами за шершавые каменные стены. Под ногами тускло светилась та самая желтая линия, служащая ориентиром в темноте.

Иногда я натыкалась на таблички с инструкциями, от которых становилось только тревожнее: «При утечке зеленого дыма задержать дыхание. При утечке синего — не задерживать. При неопределенном цвете — молиться ближайшему божеству».

Наконец линия привела меня к массивной металлической двери, на которой красовалась крупная надпись: «АВАРИЙНЫЙ ЗАПАС. Открывать только под угрозой смерти. Борг, это касается и тебя!».

Замок был сложным и наверняка магическим. Я судорожно вытащила из кармана серебряный жетон Вейла и прижала к скважине. Жетон вспыхнул, но дверь не поддалась — при всем моем желании медицинские тайны алхимика гильдейский пропуск не открывал.

— Личные аптечки не являются залоговым имуществом! — радостно заорал динамик где-то над ухом. — Вы не взломаете этот замок, девчонка! Сдавайтесь!

Я огляделась. Рядом в стеклянном коробе висел небольшой пожарный молоток, а на стекле красовалась надпись: «Разбить при аварии».

— У вас тут вообще вся система безопасности построена на принципе «разбей меня»? — я усмехнулась и с размаху ударила локтем по стеклу. Видела когда-то, что так делают в фильмах, но не успела прикинуть шанс успеха — мной руководил инстинкт выживания, точнее, спасения одного рогатого напарника.

Но, к моему удивлению, осколки тут же звонко разлетелись по сторонам. Я схватила тяжелый молоток и со всей дури шарахнула по алхимическому замку. Потом еще раз, второй, третий... На четвертый удар механизм с противным скрежетом треснул — и дверь приоткрылась внутрь.

За ней обнаружилась крошечная комната, сплошь заставленная стеллажами с медикаментами. На полках ровными рядами красовались сотни разноцветных флаконов.

— Где же ты, седьмой номер... — лихорадочно бормотала я, читая надписи на этикетках.

Наконец, на средней полке нашлись три одинаковых стеклянных пузырька с цифрой «7» на крышке. Один был с красной жидкостью, второй — с прозрачной, третий — с абсолютно черной. Таблицы совместимости перед глазами не было, а времени на раздумья — и подавно.

Я вспомнила строчку из накладной в подвале: «формула 14». Судорожно схватив черный флакон, я перевернула его и на донышке разглядела выгравированное число: 14.

— Есть!

Я со всех ног бросилась обратно, едва не падая в темноте. Тифлинг уже почти не дышал, его веки были плотно сомкнуты.

— Эй, не смей помирать, — я приподняла голову, выдернула пробку из черного пузырька и аккуратно влила густую черную жидкость ему в рот.

Пару секунд ничего не происходило. Я уже успела похолодеть от ужаса, подумав, что ошиблась флаконом, как вдруг тело Вейла судорожно выгнулось дугой. Он сделал глубокий и жадный судорожный вдох, закашлялся, зацепившись пальцами за мои плечи, и резко распахнул глаза.

Цвет его кожи начал стремительно возвращаться к привычному глубокому ежевичному оттенку.

— Живой? — выдохнула я, чувствуя, как отступает адреналиновый кошмар.

Вейл моргнул, сфокусировав на мне взгляд, и хрипло, едва слышно произнес:

— Ты... Снесла эту чертову дверь молотком?

— Только замок, — поправила я, чувствуя себя невероятно гордо. — Идти сможешь?

Он тяжело оперся о мой локоть, пытаясь подняться, и злобно посмотрел в сторону ближайшего динамика.

— Сначала мы разобьем лицо нашему милому химику. А потом я снесу всю оставшуюся башню.

— Сначала дойдем до верхней лаборатории, — поправила я его, жестко пресекая любые попытки убийства. — Бить будем исключительно в рамках правового поля. То есть опираясь на свежеподписанные штрафы.

Вейл с трудом выпрямился. Ему приходилось держаться рядом и нехотя принимать от меня помощь, чтобы устоять на трясущихся ногах, но в его золотых глазах вместо недавнего тумана уже горел хищный огонь, который я видела впервые за все дни работы с ним.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы и опасно хрустнул костяшками. — Сначала штрафы, а потом моральный ущерб за испорченный воздух.

Мы начали подъем по винтовой лестнице, следуя по ярко-красной линии, ведущей в святая святых алхимика. Каждый шаг давался тифлингу тяжело: отрава выходила медленно, оставляя после себя мышечную слабость, но его упрямство было способно сдвинуть с места гору.

На верхнем этаже нас встретила просторная и залитая ярким дневным светом лаборатория. Вдоль стен громоздились тяжелые медные котлы, стеклянные колонны дистилляторов, а по тонким трубочкам весело бежали разноцветные пузырящиеся жидкости.

Сам Борг метался по комнате, судорожно сгребая в дорожный сундук флаконы, свитки и редкие ингредиенты. Увидев нас в дверях — живого Вейла и меня, поигрывающую тем самым пожарным молотком, — алхимик икнул и уронил на пол увесистую склянку.

— Вы... Вы как выбрались?! — в ужасе задохнулся он, отступая к панорамному окну. — Блокировка коридоров должна была держать вас внизу до утра!

— У вашего аварийного выхода потрясающая эргономика, господин Борг, — улыбнулась я самой устрашающей из своих натренированных улыбок. — А вот звукоизоляция хромает.

Вейл тяжело шагнул в центр лаборатории, на ходу вытаскивая из внутреннего кармана чистый бланк ордера и свой гильдейский жетон, который я судорожно сунула ему после того, как опоила неизвестной жидкостью. Металл в его руке нетерпеливо заискрил.

— Контракт номер сто девяносто четыре, — голос тифлинга отдавал интимной хрипотцой, но в целом напарник держался достаточно уверенно, чтобы не оставлять пространства для споров. — Пятьсот золотых основного долга. Сто двадцать пени за просрочку…

— Какое еще взыскание?! Вы только что незаконно проникли в служебное помещение, взломали дверь аварийного запаса и устроили дебош в муниципальной зоне ответственности! Я сам подам на вас в суд!

— Подавайте, — великодушно разрешила я, подходя к его рабочему столу и опуская рядом с чернильницей тяжелый молоток. — Но сначала давайте зафиксируем сопутствующие убытки. Умышленное применение яда выборочного действия против сотрудника гильдии при исполнении служебных обязанностей — это тянет на конфискацию всей лаборатории в пользу агентства. Плюс компенсация за моральный ущерб в размере трехсот золотых. И да, за сломанный замок аварийной двери вы тоже заплатите. Сами.

Гном вытаращил глаза на молоток, потом на Вейла, который уже прижал бланк ордера к его столу и занес над ним перо, готовое выжигать пугающие цифры.

— Вы грабители! Настоящие мародеры в строгих костюмах! — завыл Борг, падая на стул.

— Мы — лицензированные взыскатели, — поправил его Вейл, прикладывая жетон к бумаге. — И у вас ровно пять секунд на добровольную передачу средств из сундука, пока я не вспомнил, что за хранение незарегистрированных паралитических газов в черте города полагается тюремное заключение в казематах Казначейства.

Борг судорожно сглотнул, бросил панический взгляд на открытый сундук с деньгами и понял, что торговаться больше не с кем и не о чем.

Через десять минут мы вышли из башни, добившись своего.

В воздухе над крышами лаборатории больше не клубился разноцветный дым — систему принудительной вентиляции я предусмотрительно оставила включенной на максимум. В сумке лежал увесистый мешочек с честно отвоеванными восьмистами золотыми монетами и тихо позвякивали три драгоценных флакона с нейтрализатором.

Мы дошли до перекрестка, где быстро поймали случайный экипаж.

Едва карета тронулась с места, сглатывая ухабы столичной брусчатки, Вейл откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза и тяжело выдохнул.

— Ты сегодня превзошла саму себя, аудитор, — тихо произнес он, не открывая глаз. — Я ожидал чего угодно, но не того, что ты разнесешь служебный коридор алхимика пожарным инвентарем.

— Ты бы сделал то же самое, — спокойно ответила я, глядя в окно на проплывающие мимо крыши.

Вейл хмыкнул, открыл один глаз и посмотрел на меня с едва уловимой полуулыбкой.

— Квота закрыта, — напомнил он. — Казначейство получит свои деньги.

— И у нас останется целый месяц на спокойную работу.

— Если, конечно, Аргенто не решит продолжить свою игру с ежедневными монетками.

Я машинально похлопала по карману, где пряталась теплая золотая чешуйка.

— Пусть попробует. В конце концов, у нас еще осталось много неисписанных бланков ордеров.

Вейл протянул руку, легко накрыл мои пальцы своими и переплел их, сжав чуть крепче, чем, как мне кажется, требовало простое товарищество.

Экипаж катил нас навстречу спокойному вечеру. Впервые за все время пребывания в этом безумном мире мне казалось, что я способна справиться со всеми испытаниями, что приготовила для меня судьба.

На очередной колдобине, которыми славились окраины столицы, экипаж немилосердно тряхнуло. Вейл, чей организм все еще боролся с остатками паралитика, болезненно поморщился и едва не съехал с сидения.

Я вздохнула, высвободила свою руку из его пальцев и властно потянула тифлинга на себя.

— Иди сюда.

— Не надо, — попытался воспротивиться он, напрягая спину.

— Надо, Вейл. Обопрись.

Я заставила его придвинуться ближе и уложила тяжелую голову себе на плечо.

— Я не собираюсь спать, — проворчал он, но сопротивляться перестал.

— А я и не предлагала.

— И не нужно меня держать. Я не упаду.

Колесо снова угодило в глубокую яму. Вейл качнулся, а я крепче обхватила его за талию, прижимая к себе.

— Не очень-то ты убедительно врешь.

— Я вообще не вру, — хрипло отозвался он. Тяжело вздохнул, но больше не спорил.

Через несколько минут его дыхание выровнялось, став спокойным и глубоким.

Я глянула в окно на сгущающиеся сумерки, а затем свободной рукой достала из кармана носовой платок, внутри которого лежала золотая чешуйка. Теперь она была по-настоящему горячей, а витиеватый узор на ее поверхности слабо светился изнутри.

— Что это? — хрипло, не открывая глаз, спросил Вейл.

— Ты же спишь.

— Я думаю. С закрытыми глазами.

— Врун.

Тифлинг зевнул и приоткрыл глаза. Я убрала платок, показывая ему чешуйку. Вейл мгновенно выпрямился, напрочь забыв о своей слабости:

— Откуда она у тебя?

— Дал скелет-привратник на кладбище.

Он резким движением выхватил чешуйку из моих пальцев. В ту же секунду золотой свет вспыхнул ослепительно ярко, а по тесной кабине экипажа прокатился бархатистый мужской смех.

— Рад, что мой маленький подарок оказался полезен, — голос Аргенто зазвучал прямо из чешуйки, на которую мы уставились после вспышки. — Хотя вынужден заметить: в моем доме госпоже Вике не пришлось бы дышать второсортным ядом.

Вейл сжал чешуйку в кулаке и проворчал:

— Он нас слышал.

— Похоже на то…

— С самого кладбища?

— Получается, что так.

Вейл молча опустил стекло экипажа и с широким размахом вышвырнул золотую чешуйку в окно — прямо в грязную сточную канаву.

— Эй! — возмутилась я. — Это могла быть ценная улика! Или магический вещдок!

— Это была всего лишь его прослушка.

— Можно было запечатать ее в свинцовую коробку...

Вейл повернул ко мне голову и посмотрел своим фирменным убийственным взглядом, а потом откинулся на спинку и прикрыл глаза. Усталость навалилась на него с новой силой.

Когда мы наконец добрались до агентства и распахнули дверь, Хангри тут же бросила своим бумаги и вскочила из-за стола:

— Что случилось?!

— Ничего, — привычно буркнул Вейл. И в этот самый момент его колени подогнулись. Если бы он вовремя не вцепился мертвой хваткой в дверной косяк, то рухнул бы прямо на пороге.

— И это твое ничего?!

— Просто остаточное действие яда, — быстро пояснила я, подхватывая напарника под плечо. — Ничего серьезного, если Борг не соврал. А он вряд ли соврал.

— Борг отравил Вейла ядом?!

Орчиха подхватила Вейла под вторую руку, так что мы общими усилиями дотащили его до ближайшего стула. Мортимер тут же метнулся к кувшину и притащил стакан воды.

— Я же говорил, — запричитал халфлинг, суетясь вокруг тифлинга. — Надо было послать к этому психу кого-нибудь другого!

— Кого? — рявкнула Хангри. — Тебя?

— Я имел в виду очень абстрактного, гипотетического другого человека! Которого не жалко!

Я подошла к столу и с глухим стуком опустила на него увесистый мешок. Две пары глаз сразу же уставились на него с любопытством.

— Восемьсот золотых. Основной долг, пеня, компенсация за испорченное здоровье и стоимость оборудования.

Хангри осеклась, посмотрела на пузатый мешок, на бледного Вейла и снова на мешок.

— Мы закрыли квоту, — почти благоговейно произнесла она.

В кабинете повисла оглушительная тишина. Мортимер первым понял весь смысл сказанного:

— Полностью?!

Хангри дрожащими пальцами развязала тесемки, заглянула внутрь, быстро прикинула что-то в уме и энергично закивала.

— Минимальный платеж, все пени Казначейства и гильдейская пошлина за продление лицензии. Нам хватит. Мы в расчете!

Мортимер издал победный оглушительный вопль и с разбегу бросился обнимать орчиху. Хангри на секунду опешила, а затем расхохоталась и сама сгребла халфлинга в охапку, с легкостью отрывая его от пола. Вейл закрыл глаза, откинул голову на спинку стула и с невероятным облегчением выдохнул.

Внутри у меня разливалось давно забытое и щемящее чувство абсолютного тепла. Я знала этих нелюдей меньше недели, но их выстраданная победа почему-то ощущалась как моя собственная.

Хангри опустила Мортимера, шагнула ко мне и внезапно крепко обняла.

— Ты ведь тоже спасла наше агентство, Вика.

— Пока мы всего лишь получили отсрочку, — я мягко похлопала ее по широкой спине.

— На три месяца! — счастливо согласилась орчиха. — Но теперь у нас есть целых три месяца спокойной жизни! Жалко, что Эвелины нет с нами в этот момент…

Она тяжело вздохнула, но потом строго посмотрела на Вейла и нахмурилась.

— А тебя я сейчас лично отнесу на плече к целителю.

— Не нужно, — поморщился Вейл. — Я уже не отравлен.

— Не факт, — возразила я. — Лучше бы, конечно, провериться!

— Его кожа выглядит намного хуже обычного, — тут же подхватил Морти и цокнул языком.

— Вот-вот, — согласно закивала Хангри.

Тифлинг просто закрыл лицо ладонью, отказываясь участвовать в нашем балагане. Хангри, не слушая возражений, выписала командировочный лист и отправила Мортимера бежать за дежурным гильдейским целителем.

Я осталась стоять рядом со стулом Вейла.

— Ты можешь идти спать, аудитор, — тихо сказал он, убирая руку от лица.

— Могу.

— Но не пойдешь?

— Неа.

— Почему?

— Потому что я не доверяю Боргу и не уверена, что противоядие сработало на сто процентов.

— Сработало.

— Потому что Борг так сказал? Больно много он нам интересного говорил и не все это было правдой.

— Вика...

— Нет, не начинай, — я строго пригрозила ему пальцем. — Сегодня я уже спасла тебе жизнь, вытащив с того света. А значит, до полуночи имею полное юридическое право принимать решения за нас обоих.

— Откуда вообще взялось это право?

— Я его только что придумала.

— Я начинаю понимать, почему ты так пугающе легко ориентируешься в наших законах, — усмехнулся он.

Я придвинула второй стул и села вплотную к нему. Через несколько минут напряжение в кабинете спало. Вейл, сморенный усталостью и перенесенным на свою жизнь покушением, снова притих. Его большая рука расслабленно лежала на подлокотнике.

Я немного помедлила, а затем осторожно положила свою ладонь поверх его. Ну так, просто чтобы убедиться, что с ним все нормально. Вейл ничего не сказал и не оттолкнул меня, сам перевернул руку и крепко переплел наши пальцы, как в карете экипажа.

— Это что за страховочная мера? — едва нарушая долгожданную тишину, спросила я.

— Чтобы ты не ушла к своему дракону, пока я сплю.

Я улыбнулась, глядя на его упрямый профиль.

— Спи спокойно, рогатый. До завтра я точно никому не продамся.

Вейл сжал мои пальцы чуть сильнее.

— Завтра, надеюсь, тоже.

Не было смысла продолжать этот разговор, поэтому я осталась сидеть рядом, вслушиваясь его мерное дыхание, пока за окнами агентства на столицу медленно опускалась ясная звездная ночь. И моя рука по-прежнему оставалась крепко зажатой в его руке.

Глава 17

Я проснулась от того, что у меня окончательно затекла шея. Жесткий деревянный стул явно не задумывался создателями как полноценное спальное место.

Открыв глаза, я обнаружила, что в кабинете уже стоит серо-синий предрассветный полумрак. Моя рука все еще была переплетена с пальцами Вейла. Он спал, откинув голову на спинку стула. Без привычной хмурой складки между бровей и жестко сжатых челюстей его лицо с этими резкими скулами казалось удивительно спокойным. И даже чуть более молодым.

Я позволила себе несколько секунд просто смотреть на него, а затем очень осторожно, миллиметр за миллиметром, начала высвобождать свою ладонь. Тифлинг тихо недовольно выдохнул сквозь зубы, в его груди зарокотало что-то похожее на глухое рычание, но он не проснулся. Вчерашний яд алхимика все-таки вымотал его сильнее, чем он пытался показать.

Я встала, поморщившись от хруста в пояснице, и на цыпочках прошла в небольшую умывальную комнату в конце коридора. Плеснула водой в лицо, мгновенно сбрасывая остатки сна, оперлась руками о края поцарапанной деревянной раковины и впервые за эти безумные дни остановилась перед чуть мутным зеркалом, чтобы посмотреть на себя по-настоящему внимательно.

В прошлой жизни мои отношения с зеркалами закончились в тот день, когда болезнь начала высасывать из меня жизнь. Я ненавидела ту хрупкую, болезненно-угловатую, прозрачную женщину, которая смотрела на меня потухшим взглядом.

Но девушка, которая предстала передо мной сейчас, была совершенно другой.

Я расстегнула верхние пуговицы рубашки, оттягивая плотную ткань. В молодости у меня была фигура настоящей классической пышки: плавные изгибы крутых бедер, полная и тяжелая грудь, которую простая агентская рубашка едва сдерживала, и очаровательно округлый животик. Никакой утонченной или болезненной худобы. Это была сочная и дышащая здоровьем женственность.