Бег по спирали

В дверь постучали.

– Входите! – разрешил Громов своим резким, металлическим голосом.

На пороге кабинета появились двое. Первого полковник знал. Это был его незаменимый адъютант Ветров – как всегда подтянутый, «с иголочки» и излучающий спокойствие. Вторым в кабинет просочился невысокий молодой человек в штатском.

– Господин полковник, привел, – отчеканил Ветров.

– А-а… – торжественно протянул офицер, подходя к гостям.

Его броня непроницаемости дала трещину.

– Молодец, парень! – воскликнул он, хлопнув с размаху штатского по плечу ладонью так, что тот чуть присел.

Под суровой внешностью полковник скрывал солидную дозу чуткости и иронии. Он знал о том, какое производит впечатление и уважал тех сослуживцев, которые не воспринимали его в штыки.

– Служу России! – вытянувшись по стойке смирно, воскликнул штатский.

– Замечательно! Ты скажи, как все-таки удалось их уломать? – предлагая молодым людям сесть, спросил Громов.

Парень замялся.

– Да, как вам сказать… Ведь все хотят жить, да и военные достали, – потом спохватился и уточнил, – не вы, конечно же! Вы – это…

– Ну, понятно, что мы – это… – перебил его Громов.

Он не успел закончить свою мысль, как дверь с грохотом распахнулась. Вбежал Алексей Евгеньевич с бутылкой шампанского в руке, за ним вошла розовощекая лаборантка с фужерами.

– По вспышкам сверхновых можно определить, что где-то еще во Вселенной запускают коллайдеры, – весело сообщил он.

Прищурив глаза с сосредоточенным видом, он пытался отыскать красный ярлык на обертке шампанского. Молодой человек, видя, что после этих слов полковник напрягся, со смехом уточнил:

– Шутка!

Наконец обертка была побеждена. Пробка, взлетев к потолку, срикошетила вниз. Ветров ловко поймал ее, на мгновение, напомнив Громову баскетболиста. Разлив золотистый напиток по фужерам, Алексей Евгеньевич пафосно воскликнул:

– Тост!

– Внимательно слушаем, – улыбнувшись, кивнул Громов.

Профессор, набрав воздуха в легкие, произнес:

– Мы живем в мире квантовой физики. А это – ожившая сказка, которая грубо нарушает общепринятые законы физики, – гордость за профессию заставила его голос наполниться триумфом. – Кванты нарушают скорость света, перемещаются по разным траекториям, возникают ниоткуда, пропадают в никуда, предполагают наличие иных реальностей…

Громов, дождавшись, когда воздух в легких говорившего, наконец, закончился, воскликнул:

– За это – стоя!

Он знал, что профессор, сев на своего любимого конька, может говорить часами. Дверь после короткого стука открылась, и вошедшая толпа коллег наполнила пространство кабинета звонкими голосами. Где-то опять послышался новый взрыв хохота.

– Наши радуются! – на подъеме воскликнул профессор.

Молоденький аспирант со смехом сказал:

– Анекдоты и шампанское – страшная сила. Мы откопали старые-престарые, а они актуальны до сих пор, представляете!

– Шампанское есть, а шуток пока не слышно! – ухмыльнулся Громов.

А в это время информационные каналы содрогались. Телеведущие, журналисты и корреспонденты по всему миру наперебой, взахлеб вели репортажи с мест событий.

– Эта акция протеста обещает быть рекордной по продолжительности. Бастующие высказывают серьезные опасения, что существует вероятность выхода проводимых в ускорителе экспериментов из-под контроля и развития цепной реакции. Я предоставляю слово оппонентам бастующих, один из них Акио Танака, ассистент-профессор Центра ядерных исследований Японии. Скажите профессор, в вашем Центре тоже есть бастующие?

– К сожалению, есть. Наступило время, когда ученые разделились на два лагеря, те, кто против продолжения экспериментов и те, кто за.

– Неужели все так серьезно, как говорят бастующие?

–Та глобальная опасность, о которой рассуждал глубоко уважаемый Фьораванти, с моей точки зрения надумана. Да, понятие «новая физика» появилась еще в начале двадцать первого века, когда был запушен адронный коллайдер. Рождение частиц, попытка «уложить» их в Стандартную модель[10] – это уже прошлое физики. Мы вышли за пределы Стандартной модели, и благодаря мощному ускорителю давно фиксируются процессы, лежащие за ее пределами. Мы живем в мире квантовой физики!

– Как же быть с вашими оппонентами?

– Я бы сказал, что конкуренция и сотрудничество экспериментаторов, изучающих одинаковые вопросы – это здорово.

Недоумение прочиталось на лице корреспондента.

– Одним словом – стол переговоров на данный момент – единственный способ разрешения данной проблемы, – уточнил ученый.

Корреспондент выдохнула.

– Итак, оппоненты бастующих, инженеры и ученые, считают, что необходимо продолжить эксперименты, ведь повышение энергии столкновений позволит чаще получать редкие события рождения частиц и даст больше возможностей для новой физики.

Леруа застыл в кресле. С каждой минутой ему все сильнее казалось, что это чья-то игра. Только велась она по хаотичному сценарию, который мог набрать обороты, словно смерч, сметающий все на своем пути.

Глава 12

События следующего утра вернули Арин на грешную землю. Со вчерашнего вечера трансляционные голограммы бесперебойно вещали международные новости, следуя за ней по пятам. Все достижения ближайших, счастливых дней были перечеркнуты негативной информацией. Информацией, отправленной на чердак ее памяти, дабы не омрачали беспроблемное существование. Страшные картины Армагедона, рисуемые воображением, вставали черными мазками перед ее глазами.

Арин выключила транслятор и схватилась за голову. Она будто превратилась в животное, слуховой диапазон которого возрос во много раз. Сейчас ее обострившийся слух улавливал все: шепотки в коридоре уходящей прислуги, тиканье часов, перекличку пернатых за окном, даже тревожный стук собственного сердца.

«Я предлагала тебе поговорить с Жаном», – проснулась сущность.

«Предлагала, – обреченно подумала девушка, – но я гнала от себя то, что не укладывалось в моем понимании».

«Пусть придет Жан!» – настаивала Нира.

«Но чем он поможет?»

«Не перебивай, – против обыкновения грубо оборвала ее Нира, – расскажешь ему все, что знаешь».

«Я все равно не понимаю, зачем впутывать в это Жана? Это дело семейное».

«Глупая! Все это уже давно вышло за рамки семьи. Посмотри…»

Сам собой включился транслятор. Душа неприятно сжалась, а горло стянул обруч спазма. Корреспонденты наперебой вещали новости из разных уголков Земли. Акции протеста охватывали все большее количество землян. К работникам Центров присоединялись простые граждане, взбудораженные волной страха, нагнанного митингующими и средствами массовой информации.

Ушедшая в себя Арин не заметила появившегося на пороге гостиной Жана. Он напряженно вглядывался в события, разворачивающиеся в трансляционных голограммах.

«Обернись!» – приказала сущность.

Арин невольно вздрогнула и побледнела.

– Как? Ты здесь?

Присутствие молодого человека и радовало, и одновременно огорчало. Арин пыталась разобраться в разыгравшихся чувствах, а Жан, стоял с невозмутимым видом, подперев плечом дверной косяк. Куртка, с замысловатым узором, была расстегнута, а ослепительно белая футболка обтягивала широкую грудь. На мгновение Арин покраснела и зажмурилась, словно пытаясь прогнать наваждение.

– Ты мне не рада? – мягким голосом спросил он.

Сердце девушки екнуло:

– Что ты! Все это выбило меня из равновесия, – она махнула рукой в сторону транслятора и уткнулась носом в его грудь.

Арин пыталась вновь убежать от такой неприятной действительности.

– Увези меня, мой принц, – выдохнула она.

– Легко! Мой конь припаркован, – вслух произнес Жан, а про себя подумал: «Увезу, только нужно кое-что сделать. Надеюсь, не придется прибегать к гипнозу». Всецело отдаться чувствам Арин не удалось. Он отметил, что девушка сжалась, словно пыталась защититься и от него тоже. А она перебирала в памяти разговор с майором и сопоставляла его с услышанными новостями.

«Отец! Во все виноват отец!» – мысленно повторяла она.

– Нет, с тобой определенно, что-то происходит – участливо прошептал Жан, сильнее сжимая замершее в его руках тело.

– Знаешь, мне надо тебе кое-что рассказать, – решилась Арин и подняла на него глаза.

– Мне тоже, только ты первая.

Чтобы потянуть время, девушка предложила Жану напитки. Не хотелось стоять на пороге гостиной и откровенничать на опасные темы.

– Сейчас слуги разошлись, пойдем на кухню.

– Итак? – Жан вернулся к разговору.

С угрюмым лицом он рассеянно мешал ложкой горячий напиток, а после отложив ее, поднял глаза на пылающее лицо девушки. На нем эмоции сменяли друг друга. Арин кусала губы, явно не зная, как начать непростой разговор.

– Ты хотела мне рассказать, что… – мягко напомнил Жан.

– Я просто не знаю, с чего начать.

– По традиции начни с главного.

Молодые люди придвинулись ближе друг к другу, и, хотя они были одни, Арин инстинктивно перешла на шепот.

– Ты ведь знаешь, что мой отец возглавляет объединенное военное ведомство.

– Ты вроде нас знакомила?

– Так вот, с некоторых пор его ведомство курирует эксперименты, проводимые на ускорителе.

«Похоже, придумывать ничего не надо?» – внутренне усмехнулся Жан.

Душистый напиток, разлитый в крошечные фарфоровые чашечки, казалось, наполнил ароматом весь дом. Арин поймала себя на мысли, что в такой уютной кухне в голубых тонах явно не место для серьезных разговоров, но выбора не было.

– Совсем недавно от одного офицера я узнала, что интерес отца к этим экспериментам обусловлен возможностями получения небывалого по мощности оружия, которое может уничтожить Землю.

Жан не перебивал. Молчание молодого человека несколько ее озадачило, но после недолгой паузы она продолжила:

– Так вот, все, что происходит там, на улицах городов, тесно связано с деятельностью отца и его команды. Я не знаю, как этому помешать.

Прижав ладони к своему лицу, Арин всхлипнула. Державшее ее в тисках напряжение нескольких дней, выплеснулось вместе со слезами. Безысходность положения давила и девушка, опустив голову беззвучно рыдала.

– Я пыталась с ним поговорить, – сквозь всхлипывания продолжила она, – но он переводит разговор.

Жан прижал голову любимой к груди.

– Послушай меня и не перебивай, – тихо начал наступление он, коснувшись губами ее макушки. Арин удивленно подняла глаза.

– Ускоритель управляется гигантским количеством компьютеров, расположенных в Центрах ядерных исследований по всей Земле. Они многоуровневые и соединены сверхскоростной магистралью, а вся информация с них поступает в главный центр хранения и обработки данных.

Девушка замерла и несколько секунд растерянно хлопала глазами, словно не могла поверить своим ушам. Ведь открытая ею тайна оказалась совсем не тайной. Голос Жана был спокойным и тихим. Таким голосом рассказывают на ночь сказки детям о добрых волшебниках, а не о каких-то скоростных магистралях и компьютерной паутине, опутавшей Центры. Но почему-то вместо традиционного спокойствия, которое давало ей общение с любимым, она ощутила обморочную слабость и напряжение.

– Я предполагаю, что компьютер, – продолжил он, – находящийся в кабинете твоего отца, также входит в эту сеть, кроме того в нем наверняка хранятся сведения о разработках этого оружия.

– Не знаю, – задумчиво произнесла Арин, – хотя ставили программное обеспечение и настраивали его инженеры из Европейского Центра.

– Так вот, мы сможем на длительное время остановить эксперименты, получив данные с его компьютера.

Весь день молчавший ультрамодный пейджер, закрепленный на кармане его куртки пикнул. Этот звук был крайне некстати. Жан нахмурился, когда интерфейс спроецировал на его ладонь информацию.

– Прошу прощения, – сухо произнес он.

Сообщение, заставило его нахмуриться еще сильнее.

«Очень своевременно! Поздно Громов, поздно идти на попятную и бросать начатое», – пронеслось у него в голове.

Он раздраженно отключил устройство и убрал в карман. Арин же не терпелось удовлетворить свое любопытство.

– Ну почему для этого нужен именно компьютер отца, ведь есть другие, например, в лабораториях? – продолжила она, решив не обращать внимания на странное поведение молодого человека.

За несколько минут звонка…

Пока Жан спокойно пояснял Арин тонкости функционирования управляющей системы Центров, в холл военного ведомства, сметая все на своем пути, влетел Ветров. Молоденький дежурный, совершенно забыв о своих обязанностях, втихаря копался в интернете. Пухлая кипа бумаг, поднятая сквозняком от открывшейся двери, взмыла к потолку.

– Боремся с бумаготворчеством, – успел бросить Ветров, несясь наверх, перелетая со ступеньки на ступеньку.

Ворвавшись в кабинет Громова, он выпалил с порога:

– Рассекречены документы по делу Ворона!

Вспышка гнева молнией пронеслась в глазах полковника. Схватив служебный пейджер, он лихорадочно отправил условленное сообщение Жану.

– Что было сделано? – вопрос полковника прозвучал как выстрел.

Ветров его понимал с полуслова.

– «Лазутчик» задержан. По наводке информатора специальные бригады ведут слежку за объектом. Задержанного пока не отключили. Сеть и связь полностью заблокированы.

– Ты уверен, что «его» сообщение еще не отправлено? – резко спросил Громов, теряя разум от ярости и беспокойства.

Ветров молчал, напряженно глядя в глаза шефа.

– Едем, – решил Громов, укладывая в карман излучатель.

На его лице не осталось ни следа благожелательности.

– Черт, ментовские войны какие-то, – шипел он, сбегая по лестнице.

Адъютант знал, что Громов относился к Ворону, как к сыну, и все, что касалось агента, касалось и его. Кипа только что собранных и аккуратно сложенных бумаг опять взлетела с края стола на радость дежурного. Тому оставалось ошарашено смотреть, как за полковником захлопнулась входная дверь, сопровождаемая шорохом осыпающихся документов.

– Этот «лазутчик» кто? – спросил Громов, усаживаясь в аэромобиль.

– Работник посольства, – сузив глаза, ответил адъютант. – Они с агентом учились в Европе и их давняя «любовь» еще оттуда.

Ветров, зная крутой нрав шефа, отчетливо понимал, что после завершения операции слетит не одна голова. Между кустами и широкими стволами деревьев темными пятнами виднелись силуэты парней в штатском. Намерения их отчетливо читались в напряженных позах. Увидев Громова, старший офицер приблизился и открыл рот, чтобы по привычке отрапортовать.

«Что за мир? Сколько идиотов вокруг, как весело от них!», – подумал Громов и вполголоса произнес:

– Не надо, капитан, я превосходно осведомлен. Ведите!

Зашторенные темные жалюзи почти не пропускали свет в довольно большую комнату. Готовое к отправке сообщение голограммой зависло в воздухе. Во всей своей красе с голограммы смотрел на них Ворон. Смеющиеся глаза, трехдневная небритость и расстегнутая на груди рубаха были словно вызов их строгим костюмам. Эксцентричность встретилась с деловым минимализмом.

Спортивного телосложения парень, сидел, опустив голову на руки, покоящиеся на столе. Рядом расположились агенты в штатском.

–Ну что, Вервольф[11], и на этот раз ты меня сделал! – прошептал незнакомец, качая головой.

– Почему Вервольф? – тихо спросил Громов, уже минуту оценивающий открывшееся зрелище.

–Pardi![12] – оборачиваясь, сквозь стиснутые зубы воскликнул тот.

За Громовым стоял Ветров, вернувший привычное спокойствие и невозмутимость на лице. Два офицера при виде старшего по званию вскочили и вытянулись в струнку.

– Так ты, господин хороший, не ответил на вопрос, – напомнил ему Громов. Молодой человек иронично усмехнулся.

– В школе у него было такое прозвище.

Громов начал припоминать, что этот псевдоним закрепился за Жаном после занятий по ассоциативной психологии. Педагог была очень удивлена, когда такой прилежный и спортивный мальчик ассоциировал себя с волком. На ее вопрос «почему?» он ответил:

– Если бьют волка, он терпит, молча, как бы сильно его ни били. Разве что глухо зарычит сквозь зубы. Волк всегда один, ему надеяться не на кого.

Резонанс по поводу заявления мальчика-подростка в элитной школе был такой, что вызвали на беседу Кевина. Психолог долго проводила параллель между командным духом, работой в группе и о волке-одиночке.

Даже сейчас, спустя столько лет, Жан с удовольствием бы вспомнил ответ Кевина:

– Не разобравшись в сути вопроса, вы, уважаемая, делаете неверные выводы. Волк – один из лидеров среди зверей, а волчья стая – тесная семья с крепкими родственными узами и общими целями. Правда, они безжалостны к своим врагам, но это всего лишь закон выживания!

«Интересно», – Громов усмехнулся своим мыслям, и обратившись к задержанному, бросил: – А ты молодец!

Парень непонимающе уставился на стоящего каменной глыбой офицера.

– Нас подождал! – уточнил Громов, подходя к нему и надевая латексные перчатки.

Лазутчик шарахнулся от него в сторону. Если бы не двое стоящих рядом офицеров, то он упал бы, зацепившись за стул.

– Бить будете, – зло ухмыльнувшись, буркнул он.

– Ага, заняться больше нечем, – спокойно отреагировал Громов, прилепляя на тыльную сторону руки шпиона маленькую красную пуговку. – Поспи, родной, пока стиратели поработают.

В то время, когда Громов с командой обезвреживали неприятеля, спасая тем самым своего агента, тот продолжал спокойный разговор за чашкой кофе.

Арин все не могла понять, причем здесь компьютер отца.

– К сожалению, – пояснял Жан, – все компьютеры, входящие в кольцо защищены многоступенчатой системой безопасности и попытка взломать ее из какого-либо Центра или лаборатории будет моментально обнаружена. Эта попытка приведет к глобальному международному скандалу, ведь все оборудование ускорителя и он сам стоил землянам гигантских денег. Подпортили все неоднократные хакерские атаки, приведшие к усовершенствованию систем безопасности.

– Но в таком случае будет обнаружена и эта попытка взлома системы?

Жан покачал головой.

– Во избежание хакерских атак, все компьютеры в сети учтены службой безопасности, а подключение дополнительных систем требует большого числа согласований и времени…

– А военные-то что? – перебила его Арин.

Она до конца еще не осознала масштабы бедствия. Жан улыбнулся и мягко, словно маленькому ребенку, ответил:

– Было соглашение о невмешательстве военных в мирные эксперименты на ускорителе. Поэтому желание подключения к системе представителя крупного военного ведомства, в лице господина Леруа, вызвало бы серьезный резонанс в мире.

– Не понимаю…

– Подключение компьютера твоего отца не санкционировано, я не знаю, как им удалось обмануть системы безопасности, но сейчас это не главное.

– Не может быть!

– К сожалению, может.

– Откуда ты это знаешь? Ты кто?

Арин с ужасом отшатнулась от молодого человека. Сегодняшний день преподносил все больше и больше сюрпризов. Ее сердце бешено стучало, в висках стоял шум, а полные слез глаза непонимающе смотрели на такого знакомого незнакомца.

– Глупая, как же мне все объяснить, – прошептал он по-русски.

Странный язык, какой-то очень знакомый, еще больше ее напряг. Нахмурившись, она неуверенно произнесла:

– Так ты русский?

Глава 13

Жан, будучи воспитанником элитной закрытой школы, еще помнил то время, когда русскими пугали детей. Арин же принадлежала к привилегированному кругу политической элиты Европы. Общение с представителями другой национальности ограничивалось рамками светских раутов, а там, как известно, абы кто бродить не будет.

В ее глазах русский – это неандерталец, случайно забредший в современность из каменного века. Все ее представления нисколько не вязалось с сидевшим рядом Жаном, таким близким и родным. Арин во все глаза смотрела на него, пытаясь осознать происходящее. Этот ровный средиземноморский загар, безупречная речь, манеры, улыбка и глубина взгляда – стереотипы ломались один за другим. Арин казалось, что рушилась ее внутренняя Вселенная, такая уютная и такая знакомая, где каждое слово, каждое название, каждое событие имели свои места.

Жан молча наблюдал за ее терзаниями. Эмоции, как в немом кино отражались на ее лице.

«Видел бы меня сейчас Громов» – пронеслось в голове у парня.

Перед внутренним взором возникла фигура полковника. Косая сажень в плечах, ироничный взгляд, говорящий: «Какие сантименты! Ты еще стихи почитай! Вот, блин, любитель поморочить голову».

Еще Громов как-то сказал: «В тебе больше русского, чем можно было бы представить. Хотя физиономия, – покачал тот головой, – ну, не Ваня ты, не Ваня».

Жан тряхнул головой, образ полковника осколками разлетелся по сторонам.

– Давай знакомиться, – произнес он, пристально глядя в глаза Арин. – Я француз, Жан Франсуа. А уже заочно знакомый тебе Кевин Франсуа – все-таки мой отец, а мама, хм…, а вот мама русская, Анна Белых, фотомодель, ты должна ее знать.

Арин ее видела и неоднократно, на приемах в посольстве. Отец даже, как-то с завистью произнес:

– Все-таки женщины у них, – потом, заметив рядом с собой Арин, оценивающе прищурил глаза, – нет, наши все-таки лучше!

Мимо них прошла высокая, черноволосая хищница с узкими серыми глазами. Арин невольно залюбовалась этой женщиной – возможно татарская кровь добавила ей удивительную животную грацию, так сильно отличавшую ее от остальных представительниц женского пола. Анна скользила мимо беседующих гостей, поигрывая бокалом шампанского в тонких длинных пальцах. На ее губах играла загадочная улыбка, отражавшая безмятежное внутреннее состояние. Ей никто не был нужен, чтобы поддерживать свое хорошее настроение. Она казалась настолько целостной и самодостаточной, что Арин не могла отвести от нее взгляд. Это воспоминание, столь далекое, всколыхнуло полузабытые эмоции.

Она невольно включилась в разговор:

– Я и не предполагала, что у Анны такой взрослый сын.

– У меня еще сестра… была, – прошептал Жан.

Пережитое горе волной охватило молодого человека. Арин видела, как мгновенно сузились его глаза и напряглись сжатые в кулаки руки. Во взгляде мелькнуло затравленное выражение и тут же сменилось на сосредоточенное.

– Прости, она была младше тебя? – стараясь не поддаться жалости, спросила Арин.

– Марта не умерла, – спохватился он, – пропала.

– Как такое могло случиться?

– Она увлекалась туризмом. Природа, приключения – все это объединило группу студентов, обходивших и объездивших забытые богом уголки Земли.

– Что произошло?

– Как-то они своей компанией отправились в Альпы. Все было хорошо, Марта регулярно делилась с нами восторгами – заснеженные вершины, вечера возле камина, шутки, песни, смешные рожицы на фото. Она и ее друзья казались счастливыми – то самое чувство, когда никто больше не нужен. Что там произошло – непонятно, но вернулись не все. Ее подруга, Алиса Громова, даже под гипнозом ничего не смогла вспомнить. Как будто стерли память.

Воспоминания давались Жану нелегко. Пришлось заново пережить события шестилетней давности.

– Мы с отцом Алисы переворошили там все, не оставив камня на камне, но безуспешно. Выдвигались разные версии, но ни одна из них не оправдалась – начиная от схода лавины, заканчивая криминальными сводками. Марте было-то всего ничего. С тех пор я поклялся бороться с несправедливостью.

Жан пристально посмотрел на Арин и, увидев мелькнувшие в ее глазах ироничные смешинки, серьезно произнес:

– Не смейся, я не Бэтмен или Человек-паук, я обыкновенный человек и не всегда поступаю правильно, но кое-что сделать в этом мире могу.

– Я тебя услышала, – задумчиво протянула Арин. – Но ты так и не ответил на мой вопрос: кто ты?

– Арин, ты меня плохо слушала. Я – человек, который может остановить беспредел, происходящий сейчас в мире. Я тот человек, который не допустит создания еще одного вида оружия, возможно, последнего оружия человечества. Я тот человек, которому ты должна помочь!

– Поняла, ты шпион! – Арин округлила глаза и вскочив попятилась.

Жан схватил ее за плечи и слегка встряхнул. Его лицо было серьезным, а между бровей пролегла морщинка. Казалось, даже воздух вокруг них сгустился и затруднял дыхание. Арин на мгновение зажмурилась и покачала головой.

– Тебе это нравится? – показал он на трансляционные голограммы с новостями. – Ты готова отправиться на тот свет, когда ведомство твоего отца додавит ученых?

Жан смотрел на Арин уже с гневом. Его тяжелый взгляд был чужой и страшный, а глаза каким-то невообразимым образом пожелтели, будто став глазами пантеры. На мгновение Арин показалось, что она встретилась нос к носу с хищником. С хищником, который привык убивать.

– Они ведь продолжат эксперименты и либо сразу отправят всех на тот свет, либо после создания бомбы.