Контора Причинения Добра

Неделю она провела безвылазно в квартире, прячась в полумраке спальной комнаты. На вопросы не отвечала, изредка материлась и то и дело блевала на пороге зловонной жидкостью. Потом появилась на пороге, одетая в элегантный костюм, причёсанная, накрашенная, деловая. Холодно поцеловала Игоря в щеку, скривилась: «Побрейся, ну!», после чего перешла в кухню с ноутбуком и устроила рабочий созвон. У неё был красивый голос с нотками льда и уверенности. Выражение лица – отстраненное и сосредоточенное. Взглядом можно было проткнуть человека насквозь.

Хуже всего, что эта новая Лиля оставалась бизнес-леди из фильмов даже после работы. На лице больше не было гримас. Только маска. Ужинали молча – Лиля сидела в телефоне. Спали в тишине, не обнимаясь. Редкий секс выходил торопливым, бесстрастным и тихим.

Иногда Игорь просыпался среди ночи и смотрел на жену. В бледном свете ночи её лицо снова искажала гримаса: губы поджаты, брови приподняты, будто во сне Лиля снимала маску, обнажая что-то глубинное, подменное… чего раньше никогда не было. А потом он понял, что внутри Лилички зарождается ещё одна новая жизнь. По мелким деталям и намёкам. Но зародившемуся в спальной комнате запаху. По вечно открытым окнам, кускам тающего льда, которые он находил по утрам в кухне. По Лилиному изменившемуся поведению. По растёртой докрасна шее.

Он, конечно, не уродился математиком или физиком, не умел играть в шахматы, но все же проверил календарь и вывел внятный цикл Лилиного поведения. С прошлого года примерно раз в четыре месяца она выплёвывала приплод. Через две недели всё должно было повториться.

Тогда Игорь задумал привести в квартиру экзорциста.

Как правильно называют изгоняющего бесов Игорь до этого не знал, не было нужды, но он исправно смотрел по телеку передачи, где искали призраков в багажнике машины или общались с потусторонними тварями, поэтому и решил, что можно попробовать разыскать похожего, который должен быть что-то типа врача для одержимых. Верно же?

По утрам он обычно подъезжал к одному из офисов их компании и час-полтора ждал, пока менеджеры и логисты оформят документы и загрузят всё необходимое в машины. Таких, как Игорь, водителей, обычно собиралось на паркинге человек десять. Все они то и дело болтали между собой, выкуривали по полпачки и выпивали дешевый кофе за счет фирмы. Разговоры были, как правило, ни о чём. Так, трёп о ядерной войне, новых технологиях, искусственном интеллекте, футболе и боксе. Среди водил у Игоря был друг Вадик Мартынов, который, что называется, шарил во всём. У него на любой вопрос был внятный авторитетный ответ, и немудрено, что Игорь цепко выхватил его из толпы как бы невзначай, отвёл в сторону и коротко обрисовал возникшую ситуацию.

– Тупо звучит, да? – подвел он итог.

– Не то, чтобы очень, – Вадик почесал в затылке. – Обычная дичь. Подцепила кого-то из потустороннего мира, надо изгнать. Знаешь, сколько человек в России идентифицируются, как одержимые бесами? Примерно тысяча на город миллионник. То есть в Питере тысяч семь в год. Прикинь?

Игорь почему-то представил толпы людей на Невском в середине лета, когда не продохнуть от жары и духоты. Все вокруг – одержимые. Идут к воде, садятся в лодочки и катера, мчат по каналам, чтобы оказаться поближе к прохладе.

– И как их изгоняют? – спросил он.

Вадик неопределенно хмыкнул:

– Тут сложнее. Я же не практик, а теоретик. Могу телефончик дать, надо? Феофания, потомственная ведьма из Твери. Живёт в коммуналках возле Кировского завода. За пять косарей изгонит беса. За десятку завалит любую потустороннюю тварь. Как тебе?

– Телефончик надо, – сказал Игорь. – Завалит, говоришь?

– Ага, бойкая баба.

Поделившись телефоном, Вадик как будто забыл о разговоре. А Игорь помнил. Он не стал звонить сразу. Что-то сдерживало. То подкатывал страх, то паника, то противоречивое чувство любви к Лилечке – особенно когда он смотрел на неё перед сном и вспоминал все счастливые годы, проведенные вместе. А вдруг просто так изгнать не получится? Вдруг придётся убивать?

#4

В автомобиле открыли все окна, но всё равно было жарко, даже несмотря на то, что на улице снова начал сыпать мелкий снежок.

Лёха сидел в телефоне, листая бесконечную ленту, и то и дело многозначительно хмыкал и всяческие делал вид, что хочет поделиться с видео с остальными. Но остальные делали вид, что не замечают этого.

Наблюдали за парадной уже час, но ничего интересного пока не происходило. Вокруг текла обычная человеческая жизнь, которая, если присмотреться, была полна разных интересных мелочей. Например, Валя и не подозревала, как много по ночам ездит курьеров. Или что из парадных то и дело выходят однотипные мужчины в трико, тапочках или даже в халатах и просто молча курят, глядя в темноту. Видимо, в голове у них крутились мысли, которые требовалось немедленно обдумать в тишине и на свежем воздухе. Всюду хлопали форточки. Доносились обрывки музыки или разговоров. В ночной тишине эхо людских голосов разносилось особенно громко.

Майор Ранний ёрзал на переднем сиденье.

– Вижу в ваших движениях немой вопрос, – сказал Илья, затягиваясь электронкой. – Давайте поболтаем что ли. Зачем скучать?

Майор Ранний шевельнул головой. Вопросы, к слову, были не только у него. За то время, что Валя провела в Конторе, жажда понять, что вообще творится вокруг, стала вдвое сильнее. Никто толком не мог объяснить ничего. Алиса уже неделю обещала приставить к Вике помощницу, которую на корпоративном сленге именовали почему-то «бадди», но никакой помощницы так и не появилось.

– Кто вы такие? – спросил майор Ранний и тут же поспешил добавить. – Я имею в виду, в целом. Ну, откуда берутся все эти твари, которых вы ловите. Почему вы их ловите? И почему всем плевать, что эти твари вообще существуют? Моим начальникам плевать, их начальникам тоже. Я подозреваю, что и в высших эшелонах власти никто не будет приходить к вам и устраивать допросы. Всё как будто само собой разумеющееся, как в фантастических фильмах.

– Наконец-то понятный язык, а не сухой канцеляризм, – усмехнулся Илья. – У меня есть ответы, слушайте. Представьте, что все ваши мысли, воспоминания, фантазии, все знания, которые вы накапливали в голове в течение жизни, после смерти перенесли в другое место. Как будто слили информацию с флешки на какой-нибудь глобальный суперкомпьютер. Представили? А теперь представьте, что этой информации так много, потому что она сливается из голов всего человечества много тысяч лет, что для её хранения пришлось сконструировать другую реальность, размером с нашу Вселенную. – Илья затянулся электронкой и подвигал бровями. – Пока понятно?

– Представить можно. Гигантский жесткий диск, ага.

– В вас открываются неожиданные грани. Тогда будет проще. То место, где хранятся мысли всего человечества, это действительно другая реальность, я не преувеличиваю. Не знаю, кто ее создал и когда, но факт налицо. А теперь нюанс. Когда создавали другую реальность, которую многие называют СХД или Резервуаром, выяснилось, что часть сливаемых туда мыслей материализуется. В строгом научном смысле процесс превращения чистой нематериальной информации в физический объект невозможен, но информация может воплощаться с помощью специальных устройств, – Илья подмигнул Вале и затянулся электронкой. – Например, двоичный код преобразуется в изображение путем распределения картинки на сетку из пикселей, где каждая группа нулей и единиц задает цвет и яркость конкретной точке, а специальная программа читает эти данные и показывает нам цельную картинку на экране. Здесь происходит примерно то же самое. Проходя через нашу реальность в Резервуар, человеческая мысль в некотором роде преобразуется и обретает физическое воплощение. Таким образом мы видим это воплощение как будто на экране.

– Извините, но это совсем не та область, в которой я силён, – майор Ранний поёрзал на сиденье. – Может быть выйдем разомнёмся?

– Нельзя, четверо людей, разминающихся вокруг машины ночью, точно привлекут внимание, – ответил Илья. – К тому же ничего сложного я пока не сказал. Давайте ещё проще: чем больше вы о чём-то думали в вашей жизни, тем больше вероятность, что эта мысль, фантазия или грёза обретет материальное воплощение в Резервуаре. Так это работает. Мелкие мысли, мыслишки, всякие дурацкие образы, чувства сливаются в сточные канавы, а вот если мысль имеет вес, тогда другое дело. Что такое вес, спросит пытливый ум? В какую-то мысль, идею или фантазию должны искренне верить миллионы людей, чтобы она укоренилась в их головах. Тогда эта мысль будет обладать достаточным весом, чтобы материализоваться.

– Примеры будут? – нахмурился майор Ранний.

– Языческие боги, – ответил Илья. – Дом Союзов с гигантским памятником Ленину в центре Москвы. Волшебные палочки. Хоббиты. Да много всего. Это всё существует в Резервуаре на самом деле. А мы можем смотреть на них, как на экране телевизора, а иногда вот даже отлавливать.

– Вы хотите сказать, что те твари, которые проникают к нам – это какие-то людские фантазии, которые обрели реальность?

– Меня это, кстати, веселит больше всего. Люди обожают верить в монстров. Резервуар на самом деле злое, тёмное и страшное место. Монстры Лавкрафта там не только здравствуют, но и растут в последние годы как на дрожжах. И это еще не самое страшное, что получило воплощение.

– Ничего удивительного, – вставила Валя. – Люди по своей природе злы.

Илья одобрительно кивнул.

– Та реальность скреплена с нашей, – продолжил он. – Как вы верно подметили, будто это жесткий диск, прикрепленный шлейфом к материнской плате. Только в нашем случае, не прикреплен, а пришит. По-настоящему, крепкими швами при помощи специальных нитей. На самом деле, это какая-то иная штука, но мы называем их нитями. Важно, что пока эти швы целые, реальности между собой не смешиваются. Мы тут живем в одном мире, а всякие фантастические твари в другом. Но если шов прохудится, порвётся или разойдется, то образуются дыры, и из одной реальности в другую могут просачиваться… если сильно грубо, материализовавшиеся фантазии, как вы и предполагали. За целостностью швов в нашей реальности отвечают сотрудники корпорации, которую мы в Петербурге называем Клубом Любителей Хоррора. Не спрашивайте, почему. Я и сам не знаю. Их филиалы есть во всех городах, да и по всей планете. Сотрудники обладают даром находить швы, латать дыры, заделывать прорехи. Кто-то может проникать через дыры в другую реальность и возвращаться обратно. Но чтобы этот дар работал, сотрудники корпорации, скажем так, тоже должны подпитываться. Пропуская в резервуар людские мысли, она забирают себе эмоции. И едят их. Как энергетические вампиры, только взаправду.

– А вы? Вы тоже питаетесь эмоциями?

– Конечно, мы же относимся к Клубу. – кивнул Илья. – У меня даже набор игл есть, чтобы разрывать шов и проникать на ту сторону. Я проходил курсы в Клубе, оттачивал практику, как штатный оперативник. Поэтому мне положена порция дистиллированных эмоций, две пинты в месяц.

– Пинты?

Илья проигнорировал вопрос и продолжил:

– Резервуар тоже неоднороден. У него много больших неизученных участков, ещё больше городов и иных пространств, сформированных силой человеческих грёз. Эта штука настолько не изучена, что даже нет единой карты, а то, что я сейчас рассказываю, можно легко опровергнуть. Конкретно Петербург пришит к участку Резервуара, который мы называем Изнанкой. Названию уже лет триста, появилось чуть ли не с основания города. Представляете, как кто-то удивился, когда вдруг посмотрел «Очень странные дела»? Почему Изнанка? Потому что за швами находится такой же Петербург, тогда сотканный из фантазий людей. Обратная сторона.

Валя потёрла виски, потому что поняла, что её мозг внезапно забился. Усваивать поступающую информацию стало очень сложно. Илья, заметив её движение, подмигнул вновь.

– Есть слухи, что арап Петра Великого был первым, кто распознал швы на этих болотах и умело этим воспользовался. Организовал доставку эмоций из Изнанки, подпитывал местных энергетических вампиров и даже уговорил псковского Упыря помочь в войне со Швецией. А ещё пустил в реки и каналы Петербурга Большую Белую Рыбу! – Илья зевнул. – Только я вам об этом не говорил. И вообще, это всё моя догадка. Может быть, реальная история совсем другая.

– Я читал как минимум шесть разных статей о происхождении той реальности, которая скреплена с нашей, – внезапно сказал Лёха, отложив телефон. – И все эти статьи противоречат друг другу. Но один факт неизменен – та реальность состоит исключительно из людских мыслей. Они материальны. Поэтому не верьте во всякую чушь, иначе нам придётся потом отлавливать её уже здесь.

– Власти знают о швах, – добавил Илья. – Знают о Клубе любителей Хоррора, об аномальных тварях, которые выбираются через дыры, о штампах, которые просачиваются в реальность и формируют вокруг себя мир, который воображают люди. Мы здесь тоже своего рода заложники штампов. Власти думают, что мы «Люди в чёрном» и старательно поддерживают все конспирологические версии.

– А это не так? – спросил майор Ранний.

– Никто не знает, – снова встрял Лёха. – Да нам и не нужно, мы пехота. Кстати, ваша дамочка десять минут назад подъехала вон на том чёрном «Гелике».

– И чего ты молчал? – Илья убрал электронку.

– Не хотел прерывать твою высокоумную болтовню.

– Время зря теряем… – Илья вышел на улицу, но замер.

Валя с заднего сиденья увидела, как распахнулась дверь парадной и в ночной мороз вышел Игорь Бородюк, босой и в драной расстёгнутой куртке на голое тело.

– Лёгок на помине, – шепнул Лёха.

Вид у Игоря был растерянный и задумчивый. Откровенно говоря, выглядел он как человек, только что совершивший глупость.

– Кровь на лице, – сказал Илья. – Похоже, у нас криминал. По коням?

Майор Ранний хмыкнул, оценив шутку, но тут же спросил:

– Как вы поступаете в таких случаях? Что-то противозаконное?

– Господь с вами. Держим себя в руках. Может задержать, имея веские основания, но с людьми не связываемся, это ваша прерогатива. А вот аномальных тварей берём в оборот.

Валя вспомнила одну тесную допросную, в которой несколько недель назад существо, похожее на бабку, располовинило половину Конторы, в том числе и Илью. Но сейчас решила промолчать.

– Выходим? – спросил Лёха, глядя, как Игорь торопливо идёт к своей машине и заводит её. – Он сваливать собрался. Не успеем.

Сзади Игоревой машины вырос тёмный силуэт, шагнувший из-под света фонаря прямо к капоту. Машина дёрнулась, сдавая назад. Силуэт взмахнул руками и упал. Далее последовал короткий разговор, после которого Игорь и тёмный силуэт поднялись обратно к двери парадной и скрылись внутри.

– На ловца и зверь бежит, – шепнул Лёха.

– Ты всегда разговариваешь поговорками? – удивился Илья.

– Когда они уместны.

– А вот теперь выдвигаемся. Лёха, напиши Алисе «Код Шотландская вислоухая». А сам сиди здесь и наблюдай за окрестностями. В случае чего, звони. Сам никуда не лезь, понял?

– У меня всё это в должностной инструкции прописано, – скривил лицо Лёха. – От зубов отскакивает.

Вышли на свежий воздух. С неба сыпал мелкий снежок, который тут же таял на лице и губах. Валя прижала к груди блокнот и направилась по грязной тропинке следом за Ильёй и майором Ранним. Илья давал наставления, словно до этого забыл, а сейчас вдруг вспомнил:

– Товарищ майор, вас тоже касается. Никуда не суйтесь без разрешения. Инициативы не проявляйте. Эти штуки опасные, я бы даже сказал – смертельно опасные. Разговор идёт об инициации из другой реальности, на них пули могут не действовать, как и разговоры. Просто слушайте и реагируйте только тогда, когда я сам попрошу.

– Что такое «Код Шотландская вислоухая»?

– Это значит, мы определяем проникшую аномалию, но не вмешиваемся, а ждём оперативника в лице Якова Кошкина. – ответил Илья.

По случайности или нет, у двери в парадную не работал электронный замок. Оказавшись внутри, Валя почувствовала слабый, почти выветрившийся, запах мужского одеколона. В лифте, однако, он был гуще и яростнее, а на нужном этаже стал практически невыносим.

– Это кто же так… – поморщился майор Ранний.

– Видно, гость, который пришел к чете Бородюков, – Илья стал серьёзен.

– Думаете, он как-то связан, ну, с вашими аномалиями? – спросил майор Ранний.

– Уверен.

Остановились у нужной двери под тусклым светом загаженного плафона. Изнутри квартиры доносились приглушенные голоса. Что-то упало. Раздался короткий женский крик, а потом смех.

В этот момент щёлкнул замок, входная дверь открылась, и Валя увидела ярко освещенный густым яичным светом коридор, молодого человека в костюме и худенькую невысокую женщину в пальто, которая одной рукой прижимала к груди что-то завернутое в полотенце, а второй надевала на ногу угги, опёршись спиной о стену. В этой обычной картинке странным оказалось ровно одно: лицо женщины было отвратительно синюшного цвета с желтоватыми пятнами вокруг глаз и на щеках, а со лба и скул свисали лоскуты кожи, похожие на кожуру ошпаренного помидора.

– Опа, – сказал Илья негромко.

Внезапно всё ускорилось.

Молодой человек, изменившись в лице, попытался захлопнуть дверь обратно, но Илья не дал ему этого сделать и, ворвавшись внутрь, профессионально уронил человека на пол.

Женщина отпрыгнула вглубь коридора, прижимая свёрток, и крикнула:

– Игорь, твою мать, ты где? Не видишь, что ли, что происходит?

Игорь благоразумно не показывался.

Валя кинулась к дверям, намереваясь придержать их.

Молодой человек попытался встать, но Илья перевернул его на живот, заломил руки, хлестко вытащил ремень из собственных брюк и перемотал им запястья. Молодой человек заскулил от боли:

– Отпусти, мудак! Ты не знаешь, кто я такой?

– Не знаю, – согласился Илья, который словно и не запыхался.

– Осторожнее!

Это крикнул майор Ранний. Валя вскинула голову, успев заметить, как в Илью врезается женщина и сносит к дверному проходу. Илья спиной налетел на Валю, вышибив её на лестничный пролёт, как кеглю. Валя упала на спину, роняя блокнот. Женщина, насев на Илью, вцепилась ему в лицо зубами и вырвала кусок из правой щеки. Илья при этом не закричал, а натужно и сосредоточенно заскрипел.

Валя отползла в сторону. Майор Ранний, побледнев, прижал распахнутую ладонь к сердцу.

– Чтоб тебя! – свободной рукой Илья пытался отбиться, колотя женщину по виску.

Женщина зарычала и сплюнула окровавленный кусок.

– Какого хрена вам здесь надо? Это частная собственность! Я вызову полицию!

– Кто-нибудь, тресните её хорошенько!

Майор Ранний внезапно сорвался с места, побежал в коридор и вернулся со стулом наперевес. Размахнувшись, он сильным ударом снёс женщину с Ильи.

Удар вышел отличным: стул сухо треснул и развалился надвое. Упав, женщина тут же попыталась вскочить, прижимая сверток из окровавленных полотенец к груди. Валя – сама от себя не ожидая – схватила блокнот и ударила им наотмашь. Голова женщины дёрнулась.

– Ты-то куда, дура! – выплюнула женщина вместе со сгустками крови.

Валя не успела понять, что произошло дальше, но почувствовала боль в скуле, потом свет на мгновение померк, её подхватила невиданная сила и отшвырнула к лифту. Воздух вышел из лёгких, заставив судорожно открывать и закрывать рот. Сквозь нахлынувшие слёзы Валя различила женский силуэт, бегущий к лестнице.

Илья вскочил, метнулся было за ней, но потом махнул рукой и вернулся к квартире. Молодой человек, скрючившись, сидел на обувнице. Яркий свет делал его лицо похожим на восковое.

Валя поднялась тоже. Кружилась голова, скула болела.

– Вы идиоты, – сказал молодой человек спокойным голосом. – Зачем лезете? Всё же нормально шло, ну.

– Работа такая, – Илья, растерев на лице кровь – словно не замечал глубокой раны – схватил молодого человека под локоть и рывком заставил встать. – Пойдём за этой твоей барышней. Пока не умотала далеко.

Молодого человека усадили на заднем сиденье между Ильей и майором Ранним. Валя оказалась спереди на пассажирском, чем вызвала неподдельную радость у Лёхи.

Густой запах одеколона смешался с запахом крови. Валя опустила окно и высунула голову, втягивая холодный воздух полной грудью.

За несколько минут до этого, пока торопливо спускались по лестнице, Илья позвонил Алисе, обрисовал сложившуюся ситуацию и попросил санкционировать преследование. Алиса дала добро, подключив Якова Кошкина и сорвав с места Димона. На квартиру должен был приехать коллега из аналитического отдела по фамилии Сиротин, чтобы сторожить Игоря.

– Что происходит, объясните? – спросил майор на ходу.

– Инициировали аномалию, – сказал Илья, толкая молодого человека перед собой. – Конечно, соваться было нельзя, но вы всё видели. Женщина, это жена Игоря Лиля, как вы, наверное, догадались. Приплод в полотенце – аномалия. Что за зумер в костюме я не знаю.

– Скоро узнаете, – пообещал молодой человек негромко.

– И что делать?

Вышли на свежий воздух. Снежок ещё шел, но почти сразу таял. Дорога и тротуары были укрыты в белое. Валя поёжилась.

– Что делать, – сказал Илья. – Хороший вопрос. Проследим за аномалией, дождемся Якова Кошкина, далее по ситуации. Ваша работа, товарищ майор, окончена, можете отправляться к жене и детям.

Рану на его щеке заткнули скомканным куском ткани, которая уже пропиталась кровью. Илья был бледен, но бодр.

– А если я хочу с вами? – спросил майор Ранний и торопливо добавил. – У меня есть свободное время, я бы, ну, это, посмотрел, что да как.

– Кто мы такие, чтобы вам запрещать?

Уже в салоне майор Ранний притих, бросая взгляд то на улицу, то на молодого человека сбоку.

Автомобиль тронулся с места, чавкая в тающей грязи. Лёха отчеканил:

– «Гелик» помчался по проспекту в сторону выезда на ЗСД за Приморским шоссе. Двигаемся следом.

Он «приклеил» телефон на держалку возле руля и свободной рукой настроил карту в навигаторе. Валя увидела две точки, красную и зеленую, двигающиеся по ленте проспекта.

– Ты видишь её машину? – спросила она.

– Пока вы там развлекались, я поставил жучок, – подмигнул Лёха. – Работа такая.

– Ты же просто водитель.

– Ага. И таксую для души.

– Нам нужно было её отпустить, чтобы отследить, куда поедет. – объяснил Илья сзади. – Наша цель – это место, куда женщины привозят приплод. Судя по всему, какая-то сеть аномалий. Причём, организованная.

– А вы шаристые, – внезапно рассмеялся молодой человек. – Прям молодцы. Не ожидал, если честно. Жаль, лезете, куда не нужно.

– С чего ты взял, что нам не нужно? – спросил Илья.

– Потому что это не ваше дело. У нас всё законно, работаем по лицензии, заключаем договора, наши клиенты выступают добровольно и юридические правильно. В данной ситуации именно вы являетесь нарушителями. Придётся отвечать!

– Убивать людей, превращая их в пищевую среду для ваших тварей – это законно? – уточнил Илья вкрадчиво.

– У нас есть договор на утилизацию, – ответил молодой человек. – Подписанный заместителем губернатора, между прочим. Никто не убивает случайных и законопослушных граждан. Никто не убивает просто так. Технически, это вообще не убийства.

– А что тогда?

– Утилизация, я же говорю, – пожал плечами молодой человек. – В вашей реальности это вообще ничего не значит. У них даже мысли не сохраняются.

Валя сначала слушала, открыв рот, потом будто очнулась, достала блокнот и карандаш. В полумраке, изредка растворяющимся под напором мелькающих фонарей, рекламных вывесок и освещенных фасадов магазинов, сложно было разобрать собственный почерк, но Валя не сомневалась, что опишет всё, как надо.

– Как тебя зовут? – спросил Илья.

– Август.

– И как же называется ваша компания, Август? Ни разу не слышал, чтобы какой-то фирме дали официальную лицензию на убийство.

– Ты меня на слове не поймаешь. Это не наших рук дело, – Август ухмыльнулся. – Мы крупный интегратор и разработчик в области новейших технологий. Головной офис в Петербурге, ещё двенадцать офисов по стране и в ВЕЦА. Охватываем все города-миллионники. Но придётся верить на слово, потому что по ИНН ты фирму не пробьёшь. Мы тоже вынуждены конспирироваться. Как и ваша головная организация.

Валя прикрыла глаза, продолжая писать. Карандаш вдавился в блокнотный лист на слове «Интегратор», словно какая-то неведомая сила хотела его сломать.

– Что же ты делал в квартире Бородюков, Август? – спросил Илья, видимо, решив не заострять внимания на том, что молодой человек в курсе про АО «Росшвеи».

– А это тебе знать не обязательно.

– Мы можем поговорить сейчас, или я попрошу отвезти тебя в допросную. У нас нет договора на утилизацию, но есть не менее крутое преимущество – мы можем делать противозаконные вещи. И никто нас за это не накажет. Несколько недель назад вы уже передавали нам привет. Теперь можешь передать ответочку. – Он повернулся к Августу израненной щекой. Скомканная ткань пропиталась кровью до черноты. – Допускаю, что ты какой-то там крутой офисный работник, шаришь в договорах, актах приема-передачи, планах и KPI, но ты точно не любишь, когда делают больно. Зачем доводить?