Контора Причинения Добра

Из веселого добряка, располагающего к себе, коим Илья являлся перед хозяевами квартир, он мгновенно преобразился в оперативника, чеканящего короткие точные фразы.

– Жирно живёте, Илья Андреевич, – услышала Валя из телефонной трубки. – У нас нет ресурсов для слежки. А с Клубом минимум три дня согласовывать будем. Бюрократия. Подозрение на разрыв весомое?

– Не уверен. Валя бы заметила, но у неё в блокноте сухой стандарт по наслоение реальности и мелкую затирку.

– Тогда тем более, что мне Клубу писать? Это наше дело. Какая-то нечисть балуется.

Илья перевел взгляд на майора Раннего. Тот неуверенно пожал плечами.

– Тогда сами и понаблюдаем, – решил Илья. – Пару часов, делов-то. Алиса Викторовна, можете отправить Григория и Димона на вторую квартиру? Ночь постоять, ничего страшного не случиться.

– А платить кто им будет?

– Какие деньги, Алиса Викторовна! Всё на благо Родины! – слишком наигранно изумился Илья, подмигнув Вале.

Алиса в трубке помолчала несколько секунд, потом вздохнула:

– Ладно, договорюсь. Только никакой самодеятельности, в последний раз предупреждаю. Случится что, объяснительными не отделаешься. Как только идентифицируешь, звони Якову и дожидайся его. Второй раз зачищать следы по большому периметру слишком дорого. Слишком, Илья.

– Так точно, вас понял Алиса Викторовна, – Илья снова подмигнул и сбросил звонок. – Итак, господа, прошу в машину. Товарищ майор, так вы с нами сегодня?

– Признаться, хочется посмотреть, – ответил майор Ранний. – Эти ваши штуки с монстрами и поломанной реальностью. Один раз видел мельком, да и то не разобрал.

Сейчас он выглядел, как мальчишка, пытающийся пробраться в женскую баню. Илья усмехнулся:

– Ну тогда самое время, товарищ майор. Пойдёмте. Следить умеете? Нужно всего лишь смотреть за парадной...

#3

Года полтора назад Игорь заметил за Лилей странное. Он не помнил точных дат или даже времени – зима была или лето – но первые серьёзные изменение отпечатались в сознании намертво.

Лиля взяла отпуск за свой счет. Причина была банальная – выгорание. Новомодное слово прилипло к Лиле намертво, хотя раньше, сколько Игорь помнил, они им никогда не пользовалась.

– Я не могу там больше находиться! – говорила она. – Все эти графики, отчеты, продажи, звонки, встречи. Невыносимо. Сижу на созвоне и ни черта не понимаю. В голове только мысли о том, чтобы лечь поспать. Выспаться. Привалиться головой на диван. Бахнуться лицом в подушку!

На работе у Лили постоянно горели сроки, планы и бесконечные KPI. Люди выгорали пачками. Текучка была бешеная. Но странность заключалась в том, что Лиле нравилось быть в центре этого урагана. Характер у неё был пробивной, натура – боевая. «Вижу цель – не вижу препятствий» - эту фразу Игорь попросил написать на торте в честь её тридцатилетия.

Среди постоянного кризиса, отчетов, оплат, просрочек, переговоров, обучений и продаж она чувствовала себя увереннее, чем на диване с книгой или на кухне за плитой. Представить её выгоревшей было невозможно. Лиля не могла выгореть просто потому, что она сама всех вокруг и зажигала.

Игорь познакомился с Лилей на партнерском семинаре. Он работал водителем в Лилиной фирме и как-то подвёз к бизнес-центру одного из офисов какие-то коробки с маркетинговой начинкой.

Закурив возле грузовичка, Игорь и заметил её. Лиля была эффектной, громкой, яркой. Стремительной, обворожительной, обаятельной. Ворвавшись в его жизнь с фразы: «Молодой человек, чего курите?», она так в ней и осталась, взяв Игоря в оборот и за яйца (в прямом и переносном смысле).

– Вас жду, – усмехнулся он тогда, но сигарету притушил.

– Меня все ждут, но не все дожидаются. Откуда такое чудо на парковке? – Лиля могла бы пройти мимо, могла бы не заметить обычного водилу с внешностью деревенщины, но она остановилась и разглядывала его с лёгкой ироничной улыбкой.

– А вам куда-то надо домчать, как в фильмах со Стэтхэмом?

– Скорее, как с Вином Дизелем. Город знаете?

– Как свои пять пальцев. Десять лет таксистом без навигатора отработал.

– Тогда вы точно тот, кто мне нужен.

Лиля прыгнула на пассажирское, и Игорь – который вообще-то ждал товар от логистов – не раздумывал ни секунды. Когда в твою жизнь врывается любовь, раздумывать не приходится.

Лиля – это зажигалка. Лиля – пожар. Лиля – пятая стихия, как в фильме. Она обожала конфликтные переговоры, любила погружаться в мозголомные задачи и получала кайф от крутых достижений и преодоления сложностей. Лучший секс был тогда, когда Лиля закрывала долгую сделку. Её в прямом смысле возбуждали деньги и достижения. Игорь быстро понял, что это не он хозяин в их отношениях, а Лиля, и что их совместное семейное счастье строится на том, чтобы не задавать вопросы и во всем соглашаться с любимой. Почему среди огромного количества офисных кавалеров и бизнес-достигаторов Лиля выбрала штатного водителя – загадка. Сам Игорь думал, что она разглядела в нём тихую гавань, в которой можно ненадолго сбрасывать энергетику и расслабляться. Они уравновешивали друг друга, и это отлично ложилось на все схемы и пунктики из книг по психологии, которые Лиля постоянно изучала.

И тут, придя домой однажды вечером, Игорь застал её, лежащей на диване с бокалом вина.

– Мне нужна тишина. Отдых. Долбанная работа вымотала вконец. Давай вырубим телефоны и посмотрим какую-нибудь мелодраму? Хочу отдохнуть от бесконечных созвонов, совещаний и планов. Тем более, что мне можно.

Лиля действительно выглядела неважно. Под глазами набухли мешки, волосы не расчёсаны, проступили скулы и ключицы. Лиля шевельнулась, и на её лице отразилась гримаса боли.

– Приболела, солнц? – добродушно спросил Игорь. – Может, к врачу?

– Высплюсь, восстановлюсь, и пройдёт. Голову бы разгрузить.

Она растёрла горло, оставив глубокие красные вмятины от пальцев.

Спала Лиля много. Когда Игорь уходил на работу, Лиля спала. Когда приходил – готовилась ко сну. Через несколько дней Игорь вдруг сообразил, что привык по вечерам не шуметь в коридоре и осторожно пробираться на кухню, где и проводил время. Жена время от времени появлялась, укутавшись в одеяло, растрепанная и заспанная, целовала в щеку и уходила обратно. Тогда от неё пахло лекарствами – а позже тонким ароматом немытой кожи, пота и грязи. Растертая шея приобрела тёмно-лиловый оттенок.

В их квартире всего было драйвово, шумно и весело. Лиля жить не могла без информационного шума. Во время готовки она врубала бизнес-каналы и обсуждала с Игорем какие-то квоты, акции, падения и взлеты, неликвиды и маржу. Вернее, Лиля говорила, а Игорь старательно кивал, пытаясь запомнить хотя бы полпроцента из услышанного. Из колонок бесконечно лилась музыка. Лиле постоянно кто-то звонил.

Теперь же вдруг стало тихо. Как отрезало. Ни звонков, ни совещаний, ни музыки. Все колонки в доме были отключены. Телевизор не включался.

Спустя ещё неделю Игорь забеспокоился всерьёз. Тишина в квартире давила. Лиля спала с утра до вечера, время от времени выходя в туалет. Она почти ничего не ела. В спальной комнате всегда были задёрнуты шторы.

– Открой все окна, – попросила Лиля слабым, едва узнаваемым голосом. – Очень жарко. Нужно держать в холодном.

– Что держать?

– Не спорь, милый! – Лиля высунулась из-под одеяла и почесала шею с громким скребущим звуком.

Тогда Игорь совершил над собой усилие и вызвал на дом терапевта.

Терапевт, молодой человек, с виду совершенно неопытный, прошёл в спальную комнату и остановился на пороге, морща нос.

– Вонища какая, – пробормотал он. – Вы давно проветривали помещение?

В спальной светился ночник, освещая ком одеяла, под которым свернулась Лиля. Хотя все окна были распахнуты, густая вонь и не думала выветриваться. От этой вони Игорю каждый раз становилось плохо до головокружения, и каждый же раз он справлялся с собой ради любимой.

– Больная на кровати?

– Я не больная, мне просто положен холод и отдых, – глухо сказала Лиля. Игорь не сразу узнал её голос.

– Ага, всем вам нужен отдых, – терапевт подошел к окну и распахнул занавески.

За окном светило яркое солнце. Игорь это хорошо запомнил. Потому что в следующую секунду он увидел нечто не просто странное, а пугающе странное.

Его Лиля, Лилечка, милая, любимая, молниеносно вынырнула из-под одеяла, сторонясь лучей света, пронизывающих комнату, схватила терапевта за плечи и швырнула через спальную комнату в коридор. Швырок был такой силы, что терапевт, задевший рукой дверной проём, оставил в нём вмятину. Лиля же исчезла под одеялом ещё стремительнее, чем секунду назад.

Ошалевший Игорь потопал к терапевту. Тот лежал без сознания, а в районе сгиба локтя левой руки торчала кость, вспоровшая кожу.

– Господи! – пробормотал Игорь. – Ты что наделала-то?

– Самооборона, – ответила Лиля. – Задёрни шторы, солнышко. Отправь врача куда подальше. И дай выспаться, наконец! Я слишком много работала!

Много позже Игорь размышлял, что если бы он тогда позволил терапевту вызвать полицию, а не сунул ему в куртку пачку налички, которую держал в шкафу на чёрный день, то многих бы других проблем, возможно, удалось бы избежать. Но Игорь действовал не по трезвому уму, а по велению сердца. То есть умолял терапевта принять деньги и не трепаться, даже помог наложить самодельную шину и вызвал такси.

Потом он заглянул в спальную комнату и сел на край кровати. Лиля шевельнулась под одеялом.

– Малыш, я ничего не понимаю, – признался Игорь. – Что происходит? Ты зачем вообще это сделала?.. Сколько ещё нужно времени, чтобы выспаться и прийти в себя?

– Денег не хватает? – спросили из-под одеяла. – Это официально от компании, зарплата капает. Не ссы, мужик.

Лиля никогда не разговаривала в таком тоне, даже шутя. Да и голос был словно не её, а чужой – трескучий, с хрипотцой. Игорь не удержался, одёрнул угол одеяла и ужаснулся.

На смятой влажной простыни корчилось тощее существо, лишь отдаленно напоминающее его жену. Худые ноги разбухли от фиолетовых вен, грудь впала, проступили рёбра, а пожелтевшая кожа плотно обтягивала кости. Не лицо – а застывшая гримаса боли и злобы.

Зашипев, словно дикая кошка, Лиля завернулась вновь и мелко затряслась от плача.

– Ты меня никогда не любил! – проговорила она. – Только мои деньги! «Лилечка то, Лилечка сё». А вот ушла красота, и больше я тебе не нужна! Даже врача вызвал! В психушку меня хотел отправить, признавайся?

– Нужна! – пробормотал ошарашенный Игорь. – Ещё как нужна! Ну ты чего… Я просто помочь хотел. Это терапевт местный. Вдруг у тебя болезнь какая. Мы вылечим! Мы сразу всё сделаем как надо!

– Я здорова, – отрезала Лиля сквозь плач. – А ты меня совсем забыл! Ходишь там, ходишь! Потому что Лиля больше не такая, да? Говорила же, холод мне нужен! Где холод?

Она забилась в истерике, выворачивая руки, потом вдруг цепко обхватила Игоря и принялась целовать его ледяными шершавыми губами. Сухой язык пролез в его рот. Шепча что-то неразборчивое, Лиля повалила Игоря на кровать и забралась сверху. Свет и тени делали её лицо похожим на череп с провалами глазниц и впалыми скулами.

– Покричи на меня, ну! – попросила Лиля, стаскивая с Игоря шорты и трусы. – Скажи, что я отвратительная! Что ты меня больше не любишь!

– Л… люблю! – пробормотал он, за что тут же получил звонкую пощечину.

– Неправильно, солнышко! Я хочу, чтобы ты сказал правду! Я ужасная мразь, воняю слизью, а скоро ты вообще меня не узнаешь! Ну же! Скажи!

Игорь понял, что Лиля копошится руками где-то внизу, пытаясь запихнуть его вялый член в себя. Ни о каком возбуждении речи не шло.

– Ты… ты отвратительная! – сказал он.

– Ещё! Как ты меня сейчас видишь? Ну же!

– Агрессивная тварь! Мерзкая! Вонючая!

– Говори ещё, милый! Мне это нужно! Мне это очень нужно!

– Чудовище! Блевотина! Мразота!

У него встал – то ли от страха, то ли от внезапного возбуждения – и Лиля тут же задвигалась, прикрыв глаза и постанывая от удовольствия. Ногти расцарапали Игорю грудь. Он же раскинул руки, боясь дотронуться до жены. Боясь шевельнуться.

– Продолжай! – велела Лиля сквозь хриплые стоны.

Игорь продолжил. Он кончил через пару минут, испытав странное судорожное отвращение, и к его радости, Лиля тут же соскользнула и свернулась клубком, натянув на себя одеяло.

– Ты такой хороший, – проворковала она чужим голосом. – Наш семейный ДМС всё покроет, не волнуйся. Я обо всём договорилась. До старости бед знать не будем. Льда мне принеси, дорогой. Лед нужен. На горло лёд.

Вскочив с кровати, Игорь бросился к холодильнику, набил кусками льда и принёс в спальную. Лиля снова забралась под одеяло.

– Высыпай. На лицо, на шею. Везде.

Он покорно рассыпал лёд вокруг Лилиной головы, на плечи и на грудь. Лиля хрипло дышала и улыбалась.

Отдыхала она ещё пару дней. Игорь затолкал беспокойство куда подальше, боясь причинить душевную боль.

А потом постепенно всё стало налаживаться.

По вечерам Лиля встречала Игоря на пороге, целовала, закидывала разными историями, которые видела в интернете или по телевизору. У неё появился интерес к работе. Она даже взяла несколько проектов на удаленке. Вернулась её привычная энергетика и болтовня.

Так прошло ещё какое-то время, и на Пасху – в премерзкую погоду, когда на улице лил холодный дождь, сбивающий остатки снега в комья рыхлой грязи вдоль дороги – Игорь вернулся на два часа раньше с работы и обнаружил, что Лиля сбросила кожу. Как змея. Или как черепаха. Он плохо разбирался в рептилиях, но увидел совершенно чётко: его жена лежала на диване, свернувшаяся в клубок, обнажённая и окровавленная. На полу ошметками валялась сморщенная человеческая кожа. Потом ошарашенному Игорю открылась картина целиком. Судя по всему, жена некоторое время чесалась обо всё, до чего могла дотянуться. Кровь, слизистая, комочки жира и гноя налипли на углы тумбочек, дивана, телевизора, на вилках, дверных ручках, на опрокинутом торшере и на ножках перевернутых стульев. Полупрозрачные, тонкие куски кожи усыпали ковёр, подоконник и стол. Струйки крови тянулись по полу и расплывались в щелях плитки в коридоре.

Сама же Лиличка была покрыта новой кожей, тоже полупрозрачной, нежной и ещё не сросшейся окончательно. Под кожей отчётливо проступали мышечные ткани, жир, паутины вен и артерий, рёбра, костные ткани и всё остальное: невероятное, жуткое, отвратительное. Игоря стошнило почти сразу.

– Не нужно, – прошелестела Лиля, – И так воняет, а ещё ты… Вали в ванную!

Он убрался куда подальше, долго не решался заглянуть в гостиную. В итоге Лиля вышла сама. Она завернулась в халат, собрала волосы в хвост. Выглядела не здоровой, но привычно нормальной. Словно всё увиденное Игорем было галлюцинацией.

– Всё хорошо? – спросил он настороженно.

– Подташнивает немного, но так и должно быть. Убери там, пожалуйста. Свинарник такой, что находиться невозможно.

В гостиной подсыхали кровь, жир, пот и отслоившаяся кожа.

Всё время уборки Лиличка ждала на кухне, попивая чай. Когда Игорь закончил, она поцеловала его в губы, подарив лёгкий сладковатый аромат гнили, и вернулась на диван в гостиную.

– Что это было? – не удержался Игорь.

– Милый, тебе точно нужно знать? – Лиля скорчила гримасу и положила на коленки открытый ноутбук.

– Угу.

– Это рабочее, не обращай внимания. Мне нужен был апгрейд. Типа повышения. У компании грандиозные планы, идёт внедрение новых технологий, поэтому нужно обновлять команду. Я решила взять на себя некоторые обязательства. Там и по денежке рост, и по карьере. Четыре раза в год будет некоторый… момент. Тебе лучше не вникать. Это побочка, ничего страшного.

– Первый раз о таком слышу, – Игорь присел на край дивана и взял ладонь Лилички в свою ладонь. – Я плохо разбираюсь во всем твоём бизнесе, корпорациях, дедлайнах и тому подобном. Но точно знаю, что раньше ничего похожего не было. И мне не нравится то, что я вижу. Кровь, кожа, слякоть вокруг… это точно безопасно?

– Более чем, – Лиличка скорчила гримасу, глядя в ноутбук. Она была уже не с ним, а в рабочих процессах. На мониторе развернулись таблицы и графики. – Родной, сделай мне кофе, а? Я часик поработаю. Воткнуть надо, что там произошло без меня.

– Ты красивая и нужна мне, – добавил Игорь, вспомнив их недавний диалог.

– Ага, я в курсе, – ответила Лиличка, что означало «не отвлекай».

Дни потянулись, как и раньше, но неуловимо и однозначно изменились.

Сначала Игорь не обращал внимания, обрадованный исцелением Лилички, но однажды, когда выносил мусор, заметил торчащий из пакета рукав Лилиного любимого пальто. Зажав сигаретку в уголке рта, Игорь присел на корточки у мусорки и внимательно изучил содержимое. Так и есть – все пакеты были набиты Лилиной одеждой. Тут были блузки, шорты, юбки, пальто, футболки. Всё, что она любила. При этом, целое и нетронутое. Из полумрака мусорного пространства к Игорю выдвинулся бомж. Он тут ошивался постоянно. Старался выглядеть прилично, зализывал сальные волосы назад, кое-как брился, но был постоянно неприлично пьян.

– Ты, это, вещички не выбрасывай, – буркнул бомж, протягивая скрюченные пальцы. – Пригодятся.

– Ага, держи, брат.

Задумчивый Игорь вернулся домой, где у плиты хозяйничала Лиличка. Вкусно пахло жареными грибами.

– Милый, я тебе сейчас такую хохму расскажу! – воскликнула Лиличка, обернувшись. Рот её растянулся в широкой улыбке. Пожалуй, слишком широкой и неестественной, застывшей на лице уродливой гримасой. – На работе сегодня случилось слышь что? Короче, Валька, оказывается, теперь встречается с…

Игорь, не дослушав, отправился к спальную комнату и распахнул шкаф – ту его половину, где хранились вещи Лилички. Гардероб сменился полностью. Не то, чтобы Игорь следил и разбирался в вещах жены, но здесь и не нужно было сильно разбираться. Его милая, любимая Лиличка обожала яркие цвета и бизнес-стиль «на грани». Сейчас же в шкафу висели чёрные костюмы, строгие белые блузки, серые и темные жилетки, кардиганы, брюки. Это уже был настоящий «бизнес», без оговорок.

– Ты в моих вещах решил пошариться? – раздалось из-за спины.

Лиличка стояла на пороге с кухонный ножом в руке. Брови её легли стрелками к переносице, глаза прищурились, уголки губ задрались вверх, обнажая зубы. Улыбка, в общем-то, никуда не делась, но стала ещё более зловещей, чем была. Не успел Игорь ответить, как Лиличка в два шага оказалась рядом и прижала лезвие к шее. В горле застряла слюна.

– Милый, ты перебарщиваешь, – шепнула Лиличка. – Не суй нос, куда не нужно. Хорошо ведь всё было, да?

– Т..ты… – он всё же сглотнул, чувствуя, как нож скребет щетину на коже. – Ты кто такая? Что с тобой происходит?

– Новая роль, новый отдел, – шепнула Лиличка. – Нужно соответствовать. Дресс-код, поведение, статус. Улыбка на лице. Ты должен гордиться женой, понял? Это тебе не мешки таскать.

Гордиться было легко раньше, а сейчас к его горлу приставила нож какая-то совершенно другая женщина. Взгляд был тяжёлый, как у пса, отлично разбирающегося в команде «фас». В уголках губ скопилась слюна.

– Давай запомним один раз, – произнесла Лиля. – Не лезь, куда не нужно. Тебя ведь всё устраивает? Ну вот и не ломай, что не сломано. Я тебя очень сильно люблю.

Игорь как раз сомневался, что ничего не сломано, но осторожно кивнул.

– Вот и славно, – Лиля отложила нож и встала на колени. – А теперь мне потребуется твоя помощь.

Он не успел отреагировать – хотя вряд ли бы вообще смог что-нибудь сделать – а Лиля вдруг выгнула спину, как кошка и зашлась тяжелым хриплым кашлем. Из рта брызнула серая слюна, испачкав Игорю ноги. Лилина шея вздулась и посинела, сквозь кожу проступили багровые вены. Судорожно вздохнув, Лиля исторгла из себя пухлый слизистый ком. Тот шлёпнулся на пол и тут же тонко противно запищал.

Игорь почувствовал, как темнеет в глазах, слабеют ноги, а сердце выбивает бешеную дробь. Мимолетом вспомнил про первый признак сердечного приступа – онемевает левая рука – и шевельнул ею, проверяя. Вроде, всё в порядке. Вот только тело вдруг стало слишком тяжелым и неуправляемым. Игоря занесло право, он ударился плечом о дверной косяк, рухнул на пол, едва не зацепив головой столешницу. Лиличка же, любимая, неповторимая, утратив человеческий облик, на корточках подобралась к слизистому орущему комку, цепко подхватила его и прижала к груди. На её губах пузырилась серая пена. Распахнутые глаза лишились зрачков и словно заросли коричневатой пленкой. Лиля повернулась к Игорю и прохрипела:

– Давай сюда этого бомжа!

– Что? – уши заложило так, что Игорь и свой-то голос разбирал с трудом.

– Веди сюда бомжару. Я в окне видела, как вы болтали. Живее. Видишь, кушать просит! – Лиля показала комок слизи, и Игорь разглядел что-то безобразное, с крупной головой, вымазанной кровью и сукровицей, с тонкими ручками, которых было не два, а четыре или даже больше. Оно копошилось, открывало и закрывало крохотный рот и слепо вращало такими же заросшими глазами, как у Лили.

Игорь вскочил, бросился на улицу, не одеваясь, к мусорке. Бомж всё ещё был там.

– Чего-то забыл? – спросил он, узнав. – Не боись, ценного не обнаружено.

– Тут другое. Пойдём, – от прохладного ночного воздуха Игорю стало легче дышать. Он надеялся, что всё это или сон, или тяжелая форма галлюцинации. – Кое-что дам, чтобы туда-сюда не таскать.

Бомж заинтересовался и послушно побрёл за Игорем в сторону парадной. Если он и подозревал о чём-то, то не подал виду.

Игорь распахнул дверь, позволяя бомжу зайти первому. Из гостиной выглянула улыбающаяся Лилечка. С глазами у неё все так же было не в порядке. На подбородке высохла пена. Одной рукой Лилечка прижимала к груди хныкающий комочек, а в другой держала тот самый кухонный нож.

– Это чего такое? – спросил бомж скорее заинтересованно, чем испуганно.

Игорь закрыл за ним дверь и два раза провернул замок. Он подумал, что сходит с ума. С такой мыслью стало легче. Она пустила корни в его сознании и буйно прорастала несколько месяцев.

Спустя квартал у Лили случился рецидив, или что-то похожее – Игорь не знал, как назвать правильно. Сначала она снова сбросила кожу. На этот раз всё произошло на глазах у Игоря. Лиля проснулась среди ночи и закричала: громко и страшно. Игорь спросонья подскочил, врубил ночник, и в полумраке, очерченном яичным светом лампы, увидел, что происходит.

Скрючившись на крови, Лиля остервенело сдирала с себя полупрозрачную окровавленную кожу. Лоскуты сходили клочьями, словно от загара, но были плотнее, рвались в пальцах. К сдираемой коже прилипли кусочки мышц и жир. Простынь и одеяло заливала кровь. Лиля продолжала кричать, словно её режут, при этом на лице её застыла та самая улыбка.

– Больно! – орала она. – Как же больно!

В надежде как-то помочь, Игорь бросился к Лиле, но она сорвала кожу с лица, будто отслоившуюся влажную маску. Под кожей обнажилась окровавленная гримаса боли и изумления: глаза вытаращены, язык ощупывает потрескавшиеся губы, из носа пузырится жёлтоватый гной. В этот же момент гримаса изменилась: черты лица застыли, губы сомкнулись, взгляд сделался холодным и колючим.

– Больно, – пробормотала Лиля негромко. – А, впрочем…

Игорь выбежал, не в силах на это смотреть, и остаток ночи провёл на кухне. Суета прекратилась. По вымороженной из-за постоянно открытых окон квартиры разлился сладкий запах гнили. До рассвета Игорь выкурил пачку сигарет, размышляя, что со всем этим делать, потом решился заглянуть в спальную. Лиля лежала среди окровавленных простыней, свернувшись калачиком, в новой коже. Старая валялась всюду. Её набралось на четыре мусорных мешка. Когда Игорь выносил кожу, из полумрака мусорки выдвинулся другой бомж.

– Шмотки? – с надеждой спросил он.

– Гниль всякая, – ответил Игорь, не покривив душой.

Через какое-то время Лиля притащила в квартиру бомжа и задушила его в ванне, предварительно подстелив целлофан. Подготовилась. В прошлый раз ей же пришлось оттирать квартиру от крови, а потом дважды нанимать клининг. Игорь, развалившись на табуретке с сигаретой в руках, безучастно наблюдал, как некогда любимая жена разделывает бомжа и запихивает в его грудную клетку существо, отдаленно похожее на ребенка, только с шестью ручками и четырьмя ножками.

Игорь считал, что спятил.

– Открой пошире окна, – велела Лиличка. – Нужно держать женщину в холодном.

– А с приплодом что? – само это слово «приплод» всплыло в голове против Игоревой воли, само собой.

– Ему всё равно. Жрёт и жрёт. – Закончив дело, Лиличка потянулась, хрустнув костяшками. – Боже, какое прекрасное чувство, когда в горле никто не живёт. Мне за такое должны не тройной оклад, а пятерной платить. И тринадцатую зарплату.

Ещё через время Лиля снова стала неуловимо другой. Вернее, если сравнивать её с той, первой Лиличкой, то новая отличалась радикально.