Контора Причинения Добра

@ Его тело растёт. В какой-то момент убийств становится недостаточно. Гена всё ещё чувствует голод и пустоту.

@ Он ищет выход. Перебирает множество иных способов. Сдирает с жертвы кожу. Отлавливает и убивает одичавших котов. Практикует садомазохизм. В конце концов находит кое-что интересное. Он устраивает охоту.

@ Оказывается, охотится на подростков в лесу ему нравится.

@ Сбежавшего из семьи десятилетнего Никиту Гена отлавливает на обочине дороги, несёт в лес, раздевает догола и отпускает, предварительно связав руки и заклеив рот скотчем, чтобы не орал. Никита честно пытается убежать. Гена даёт ему фору в пять минут. Потом начинается охота.

@ Гену охватывает восторг. Гена выслеживает жертву с лопатой наперевес, не переставя улыбаться. Позже он купит себе несколько экшн-камер, которые позволяли снимать в темноту, и запечатлеет каждый миг. Но в тот первый раз он просто охотился.

@ Настигнув Никиту у безымянной речушки, Гена убивает его и потом закапывает.

@ Гена сыт и доволен.

@ Этого насыщения хватает ещё на год, в течение которого он знакомится с Валей и понимает, что она идеальная спутница для маскировки. Валя хотела быт, хотела семью. Она отчаянно нуждалась в ком-то, кто был бы рядом в пустой квартире. Валя не задумывалась о прошлом Гены, не задавала лишних вопросов и принимала его таким, какой он есть. При Вале даже не нужно было притворяться.

@ Она живет в своём мире, сотканном из воспоминаний и грёз. Всё свободное время она посвящала двум вещам: книжному магазину и волонтерству. Не нужно было даже создавать слой реальности, чтобы обмануть её.

@ Гена, чтобы не вызывать подозрений, тоже становится волонтером, и ровно через год совершает бунтарский поступок – прямо как это могли бы сделать все убитые им подростки.

@ После убийства очередного подростка, который сбежал из дома, Гена закапывает тело, а через несколько дней принимает участие в волонтерских поисках.

@ Он старательно прочесывает местность, координирует действия поискового отряда, а сам подбирается ближе и ближе к заведомой цели. Он же и натыкается на своеобразную могилу, раскидывает землю и обнаруживает тело.

@ Эмоции Гены неподдельные.

@ Это новый уровень ощущений.

@ Он плачет, выдавая слезы радости за слёзы горя. Он насыщается снова, сложив яркий пазл собственных поступков.

@ Так повторяется шесть раз.

@ Очередной подросток, задумавший сбежать из дома. Гена, почуявший его, словно хищник чует раненую добычу. Похищение. Охота. Убийство. Поиск в составе волонтеров. Нахождение. Слёзы.

@ От каждого подростка Гена берёт небольшой трофей. Что-то подсказывает ему, что так делают все, кто серийно убивает людей.

@ Это клок волос, кусочек одежды, ноготь, кольцо или серьга. Много разных мелочей.

@ Гена делает тайник в небанальном месте: в книжном магазине жены. Он берёт старую книгу «Остров сокровищ», издание две тысячи двадцать шестого года, вырезает квадрат внутри и складывает трофеи туда. Книга убрана в третий ряд нижней полки у туалета. Туда ни разу не добиралась даже Валя.

@ Ему нравится жизнь в этой реальности. И нравится рисковать.

@ Он всё реже и реже приезжает на Свердловскую набережную. Когда здание «Силовых машин» сносят, чтобы построить на его месте новый элитный комплекс, Гена пробирается за забор, берёт случайный кусочек кирпича и уходит. Больше он не думает о прошлом. Он живет настоящим.

@ Его интересуют такие вопросы, как ставки на спорт, покупка новой машины, стоимость видеокарты, курсы по риторике, новая жертва, а также откуда взялось такое странное имя – Юлианна.

…Дочитав до конца, Валя начинает метаться по квартире, не понимая, что делать дальше.

Через два часа должен вернуться Гена. Как она отреагирует? Что должно произойти?

Поддавшись эмоциям, Валя хватает вещи и едет в книжный магазин. Отыскав «Остров сокровищ» на нижней полке забытой стойки, она распахивает её и обнаруживает трофеи. Высохшую мочку уха. Сморщенный глаз. Пожелтевший зуб. Много чего ещё.

Подкатывает тошнота.

Гена не скрывался. Никогда не скрывался.

Она садится на полу, обхватив голову руками, будто хочет собрать мечущиеся мысли в кучу и успокоить их.

Потом достаёт телефон и находит номер, по которому не звонила почти двадцать лет. Это единственный контакт, оставшийся у неё после работы в Конторе Причинения Добра.

Жмёт «вызов». Несколько секунд вслушивается в шорохи и длинные гудки.

Человек на том конце мог давно умереть. Мог сменить номер. Мог выбросить телефоны и никогда больше не выходить на связь.

Человек на том конце сухо говорит: «Искренне рад»

Валя закрывает глаза, чувствуя, как дрожит от волнения нижняя челюсть. Она говорит: «Я тоже, прости, мне очень нужна помощь»

Человек отвечает: «Я слишком далеко, чтобы помочь. Ты даже не представляешь насколько»

Он как будто всё знает. Он всегда всё знал.

«Тогда подскажи, что мне сделать? Как поступить?»

«А что ты делала, когда мы сталкивались с аномальными тварями?»

«Не знаю. Записывала. Блокнот и карандаши…»

«..твоё оружие, вот именно. Мир изменился, а ты нет»

Она думала, что скажет что-то ещё. Спросит, как жизнь, например. Но она выдавливает только тихое: «Спасибо».

Человек отвечает: «Рад помочь», и отключается.

Валя сидит на холодном кафельном полу собственного книжного магазина, с раскрытой книгой на коленках, с телефоном в левой руке, и прислушивается. Ей кажется, что эхо голоса из телефонной трубки проникло сюда и теперь гуляет, отражаясь от корешков книг. Будто хочет поселиться навсегда.

#4

– Что-то из воспоминаний оно успело сожрать! – уверенно заявила девочка. – Блин.

– Ты не виновата, – Валя потёрла затылок, пытаясь вспомнить, где находится и что происходит. – Вернее, я не…

Образы возвращались медленно, а ощущения были такими, словно Валя долго ныряла в бассейне и нахлебалась воды. Её вроде бы откачали, но перед глазами всё равно мутновато расплывались тени, в ушах заложило, хотелось хорошенько просморкаться.

Под ногами заскрипел старый деревянный паркет-ёлочка, Валя осмотрелась. Они находились в дедушкиной комнате. Тут он умер за пару лет до бабушкиной смерти, на старом продавленном диване, который стоял у окна. Только сейчас окна не было, вместо него находился круглый лаз. Кроличья нора размером с человека.

– О, что-то неожиданное, – девочка хитро подмигнула. – Это нормальный разрыв, я чувствую. Выберемся в твою реальность. Помнишь, как тебя зовут? Муж был? Моё имя можешь назвать?

– Я не знаю твоего имени, – Валя потёрла виски. Подташнивало.

– Брось. Мы столько лет вместе!

– Я не помню тебя!

Из глубины коридора донеслось мрачное подвывание. Тут только Валя увидела, что девочка сжимает в руке молоток, густо покрытый кровью и налипшими волосками.

– Ты убила мою бабушку?

– Она не твоя бабушка, дура! – девочка тяжело вздохнула. – Тебе надо выбираться, слышишь? Оно и так сожрало слишком много памяти. Ещё немного, и ты забудешь, кто такая, как тут оказалась, и будешь думать, что жила в этом сконструированном мирке вечно! Давай, шустрее забирайся!

Стены затряслись, над головой зазвенели стеклянные сосульки люстры. Девочка бросила взгляд куда-то Вале за спину и Валя, резко обернувшись, увидела в дверях пацана в желтом дождевике.

Обрывки воспоминаний ворвались в голову, словно стая голубей.

– Батя тут, – чрезмерно торжественно произнёс мальчик. – Он голоден и жаждет.

– Да брось ты уже, – скривила лицо девочка. – Вы с нами не справитесь.

– Ты вообще заткнись. Я тебя не звал.

– Кто ты? – Валя беспомощно повернулась к девочке. – Я ничего не понимаю. В голове… в голове столько пустоты…

Девочка не успела ответить. Дверной проём вдруг распух и лопнул щепками, кусками бетона и кирпича. Взвилась белая пыль. От грохота заложило уши. В комнату ворвался разъярённый Батя.

Валю отшвырнуло к норе. Изнутри норы лился далёкий голубоватый свет и почему-то тянуло холодом.

Батя выглядел огромной растекающейся чернотой, которая медленно расползалась по полу, стенам и потолку. Где-то в этой черноте блестели глаза, похожие на две монетки. Из-за его спины выглядывал пацан, который на самом деле был лишь батиным отростком, одним из сотен или тысяч порождений тьмы, мелких паразитов, составляющих единое целое.

– Батя тут! Батя тут! – орал пацан.

– Ползи туда! – закричала девочка, – Живо! Это должен быть нормальный выход в реальность! Червоточина схлопнется, как только ты окажешься снаружи. Ну или кто-то из швей поможет.

В этот момент Батя напал на неё. Это выглядело так, словно чёрная капля сорвалась с кончика пера и разлетелась кляксой по квартире. Девочку смело ударной волной, и она покатилась по полу, покрываясь сгустками черноты. Молоток отлетел в сторону.

Возле Вали оказался пацан. Он протягивал руку и улыбался. Из открытого рта хлестала кровь.

Девочка вскочила, отчаянно сопротивляясь. Сгустки черноты облепили её руки и ноги и медленно тянули к полу.

– Пойдём, Валентина. Ну же, ничего такого. Эта реальность для тебя. Ты и есть реальность. Мир, в котором тебе захочется оставаться.

– Оно сожрёт все твои воспоминания! – крикнула девочка. – Ползи! Живее! Ползи! Я отвлеку!

Мир вокруг пожирала чернота. Комната исчезала.

И тогда Валя вдруг впервые увидел Батино лицо. Среди всей этой размазанной черноты.

Оно вылепилось из странных деталей и кусочков. Брови – детские ноготки. Глаза разноцветные и разных размеров. Нос и губы составлены из фаланг пальцев. Контур лица был очерчен волосами, словно кто-то сделал детскую аппликатуру, как поделку для садика. Образ проступил на короткое время и тут же был поглощен темнотой.

Закричала девочка.

– Больно! Больно! – сгустки кляксы почти поглотили её. – Беги!

– Не нужно бежать, – перебил девочку пацан. – Твой дом здесь. Ты видела своё будущее? Здесь будет лучше.

От комнаты почти ничего не осталось.

В этот момент девочка зло, надрывно расхохоталась. Из её ноздрей, глаз, ушей брызнул яркие лучи света. Втыкаясь в темноту, словно иглы, они разрывали её. По темноте пошла рябь, кляксы разрывались и скукоживались. Теперь уже закричал Батя.

– Ну что ты делаешь? – пацан бросился к девочке, отчаянно размахивая руками. – Нельзя так с нами! Нельзя! Кто ты такая, откуда взялась?

Тьма с треском разошлась на множество лоскутов, и Валя вспомнила, как в глубокой юности ходила в кружок кройки и шитья. Однажды ей вручили какую-то неукротимую ткань, которая то и дело норовила выскользнуть из пальцев, и велели распороть швы. Валя долго возилась с ножничками и шилом, пытаясь подцепить глубоко впившиеся нити, а когда у неё получилось, ткань, будто живая, принялась извиваться, швы разлетелись сами собой и через пару мгновений на пол посыпались скукоженные лоскуты.

Так и здесь. Только вместо ткани была темнота.

Девочка упала на колени, продолжая хохотать. Она уже не была похожа ни на девочку, ни на человека вообще. Пацан метнулся было к ней, но отскочил, болезненно шипя и держась за обожжённую кисть.

Развернувшись, Валя протиснулась в нору и поползла на корточках. Она больше ни разу не оглянулась.

Нора обволокла её. Стенки были влажными и теплыми. Валя подумала, что ползёт внутри пуповины – возможно так оно и было.

Кто-то закричал за спиной. Каждую секунду Валя ожидала, что её схватят за ногу и потащат обратно. А потом сожрут.

Но она проползла несколько метров, а никто не хватал.

Стенки незаметно покрылись инеем. Из рта начал вырываться пар. Кончики пальцев замёрзли. Откуда-то потянуло морозным ветром, и Валя ускорилась, чувствуя, что почти добралась до выхода.

Уже не было слышно криков. Темнота осталась позади.

Зато впереди… что-то показалось впереди. Мутноватое и белое. Тогда Валя, хватясь пальцами за влажные стенки, поползла на свет и с хлюпающим чавкающим звуком вывалилась из затянувшегося кошмара в иное место.

***

– Мам, смотри, это Зоя!

– Какой нелепый рисунок. Почему у неё только один бант?

– Второй она не захотела надевать. Говорит, так клёво смотрится.

– Её тогда в школу не пустят.

– Мам, это глупости. Ещё как пустят. Она отличница, заводила и постоянно что-то прикольное придумывает.

– И почему ты всё время рисуешь в папиных блокнотах? У тебя жесть альбомы для рисования.

– В блокнотах удобнее, ты не понимаешь. Я рисую, и мне кажется, что рисунки оживают. Столько мыслей в голове. Я сразу как будто придумываю всю её жизнь! Вот Зое четырнадцать лет, она только переехала из другого города в мою школу. В том городе она была капитаном класса, у неё было много подружек, она играла в гандбол и хотела получить мастера спорта по плаванию. Но у неё развелись родители, папа остался, а мама с Зоей переехали. Зоя переживает, хоть и не подаёт виду. А ещё она мне сказала, что охотится на монстров!

– Это похвально, милая. У тебя классная фантазия, но она заводит тебя куда-то не туда.

– Это ещё почему?

– Охотиться на монстров разве нормально? Ладно, папа без ума от аниме, но ты-то куда? Девочки в твоем возрасте придумываю всякое… другое.

– Но она реально охотится на монстров! У неё дар, она их вынюхивает! Говорит, это от дяди, который живёт в деревне. Он типа волшебника!

– Это уже не смешно. Ты мне доказываешь то, что сама же и выдумала.

– Я же говорю, что не поймёшь. Охота на монстров, это не весело и трудно. Ей приходится постоянно скрываться. Зоя может довериться только мне. А я ей помогаю советами. Ну, там, как выследить мыслеоборотня или изготовить орудие, чтобы убить кровоноса.

– Что? Валь, ты же сейчас не серьёзно?

– …конечно, мам. Я шучу, ты поверила? Это же просто рисунок. Воображаемая девочка. Я про неё потом напишу книгу и буду продавать в своём книжном магазине. Она у меня будет на вывеске. «Зоя – охотница на монстров»! Фэнтези. Или мистика, я пока не определилась. Моя защитница. В тот момент, когда будет мне больше всего нужна, она придёт на помощь. Всем девочкам нужна такая защитница. И мамам тоже.

***

Снег холодил затылок.

Если смотреть снизу вверх, то видно было низкое серое небо и макушки сосен, медленно раскачивающихся на ветру.

Валю накрыло знакомое ощущение: будто всё вокруг сон, но на самом деле сном было то, что осталось на задворках воспоминаний. С каждым судорожным вздохом та реальность разрывалась на лоскуты и растворялась, а мир вокруг обретал прочность и чёткость. Мгновение назад она была взрослой женщиной, за плечами которой долгая работа в Конторе, волонтерство, брак, книжный магазин в центре Питера, а ещё – исчезновение детей, деструкт, исказившаяся реальность, в которой она запуталась, словно мухи в паутине.

Зыбко и липко.

Валя пыталась удержать хоть что-нибудь, зацепиться памятью за клочки будущего – это ведь было настоящее будущее? Воспоминания наоборот, да? – но реальность неуловимо разрушала иллюзию и возвращалась в своё обычное состояние.

Валя забыла всё, что ей было пока рано помнить, и вспомнила всё, что следовало.

Реальность закостенела.

Тогда Валя села на снегу и осмотрелась.

Поляна. Тёмные сосны. Вой ветра. Закатное небо. Холодно и неуютно. Она вспомнила, как бежала от дороги, проваливаясь в ломкий снег, звала на помощь, а со всех сторон выдвигались, словно тени, дети с серыми глазами. И ещё была другая тень.

Тень – с большой буквы, накрывшая её.

И что было потом?

Вернее, что было «до»?

Леха умер, вот что. А Илья и Ранний бросились в погоню, забыв о мерах безопасности. А она вышла на поляну. А на поляне её поджидала ловушка, потому что если что-то выглядит как ловушка, действует как ловушка и считает себя ловушкой, то иначе быть не может.

«Малое Варево»

Правда, дальше Валя почти ничего не помнила. Где-то тут стоял столб с указателем, но сейчас его не было. На неё набросились дети. И потом Тень. И… Мысли не подбрасывали ответов. Сплошная темнота.

Валя сверилась с телефоном и поняла, что с момента, как она побежала в лес, прошло примерно минут двадцать. Темнеть ещё не начало, но солнце уже почти скатилось за деревья.

С макушки сосны сорвалась одинокая ворона и улетела прочь, оглашая поляну карканьем.

Кружилась голова. Валя поднялась. Снег на поляне был изломан множеством следов от обуви. Это были не только её следы. Значит, про детей и Тень не показалось. Следы уходили в разные стороны и исчезали среди деревьев.

Внезапно навалилась усталость. Несмотря на холод, Вале захотелось лечь обратно, скрючиться на боку и закрыть глаза. Она так бы и сделала, если бы не заметила кое-что, лежащее на снегу неподалёку. Распахнутый блокнот, обложкой кверху. Корешок заклеен разноцветным скотчем.

Обложка была покрыта инеем, на котором застыли чьи-то отпечатки. Валя подняла, пролистала разбухшие от влаги страницы, узнавая, но не вспоминая. Почерк принадлежал ей, но был нетвёрдый, детский.

«Зоя – верная помощница, лучший друг и самая хорошая девочка на свете!»

«Мы с Зоей сегодня гуляли по району и зашли в кафе-мороженое. Там я увидела одноклассницу Сашу. Она хотела надо мной посмеяться, но Зоя заступилась. Я зажмурилась, ничего не видела, но когда открыла глаза, Саша позорно убежала. У Саши гнилое сердце»

«Зоя рассказывает мне то, что чего никто из взрослых не знает. Про моих одноклассников. Витька Заступин до сих пор иногда писается в постель. Маша Виноградова боится темноты и, если просыпается по ночам, лежит и не может заснуть. Поэтому у нее такие круги под глазами. Женька Дерябин убивает голубей. Он нехороший человек, хотя притворяется хорошим. Он отличник только для виду. Все учителя его обожают, потому что он знает как себя с ними вести»

«Я посоветовалась с Зоей и решила, что запишу в дневнике всё-всё, что она мне расскажет. Зоя не запрещает. Она моя защитница. Единственная девочка, которую я не боюсь»

Валя перевернула несколько страниц и наткнулась на рисунок, сделанный шариковой ручкой. С помятой страницы на нее смотрела невысокая девочка в школьной форме. На голове торчал нелепый бант. Рисунок был далек от совершенства, пропорции не соблюдались: лицо слишком вытянуто, ноги короткие, тело прорисовано кое-как… но в голове вдруг всплыли воспоминания.

Зоя. Девочка, которую Валя выдумала лет десять назад. Воображаемая подруга, ставшая для Вали символом защиты от злого школьного мира. Почти год Валя вела дневник, описывая свою воображаемую дружбу, и Зоя сделалась для неё настоящей. По крайней мере, реальнее многих одноклассников, которых Валя видела разве что на уроках. Зоя легко интегрировалась в Валину жизнь. В какой-то момент Вале даже стало казаться, что та существует на самом деле, просто невидимая для всех. Но потом Вале исполнилось четырнадцать, она вдруг резко похорошела, обрела уверенность и на неё, наконец, обратили внимание мальчики. Причём, не только одноклассники, но и из классов постарше. Начало взрослой жизни так закружило Валю, что через какое-то время она напрочь забыла про Зою и блокноты, убрав их глубоко в ящик стола.

А теперь вот…

– Откуда ты здесь взялась?

Вале смутно показалось, что она помнит о Зое кое-что ещё. Как та отважно сражается с чудовищем. Избивает какого-то пацана в желтом дождевике. Тащит Валю по коридору коммуналки в темноту.

А ещё смутно вспомнила, как прижимала блокнот к груди в темноте леса и медленно шла куда-то… ища кого-то…

Из-за спины раздался женский голос:

– Поздравляю! Вы выжили!

Валя резко обернулась и увидела нескольких человек, направляющихся к ней из леса. Женщина и мужчина средних лет. За ними шли дети. Те самые. И двое молодых людей в чёрных пальто.

– Пожалуйста, не двигайтесь, – сказала женщина. Белые локоны, выбивающиеся из-под платка, закрывали ей правый глаз. – Для вас это может быть болезненно. Мы ничего плохого не сделаем.

Но почему-то дети выскочили вперед и побежали к Вале, хищно пригнувшись и выставив перед собой руки.

Где-то громко закаркали вороны.

Валя зажмурилась, вызывая в голове образ лучшей защитницы от монстров – Зои.

Ох, как ты мне нужна сейчас. Ох, как нужна.

Приди же, прошу, помоги мне. Не дай в обиду.

Ну же.

Не дай.

Детские пальцы коснулись её губ, век, щёк, дёрнули за волосы. Женский голос сказал: