Не переводи

— Нет. Но мне важно, чтобы все понимали условия.

— Давайте начнём с очевидного, — предложил Дмитрий. — Отель продаётся по-настоящему?

Элиза посмотрела на него, затем на Ирину.

— Да. Я пригласила его смотреть объект. Я хочу его продать. И буду продавать, даже если мы сегодня не договоримся.

Дмитрий удовлетворённо кивнул, получив перевод.

— Тогда моя цель тоже настоящая. Я рассматриваю покупку. Не из жалости к хозяйке и не ради красивого жеста. Место мне подходит. Я могу привести сюда людей, наладить работу.

На улице кто-то дважды коротко посигналил. Ни Элиза, ни Дмитрий не обернулись. Для Ирины этот звук оказался почти неприлично жизнерадостным. Люди за воротами договаривались о стоянке, обеде, дороге домой; им не нужно было заранее устанавливать, кто вправе прекратить разговор.

— Вы говорите, что любой может уйти, — уточнил Дмитрий. — Но мне бы хотелось закончить осмотр. Если мы сейчас начнём обсуждать личное, а потом меня попросят покинуть дом, получится странно.

Ирина перевела. Элиза нахмурилась.

— Ему никто не препятствует осмотреть комнаты. Я сама предложила встречу. Но я не обязана продавать.

Дмитрий убрал список вопросов. Элиза проводила папку взглядом, словно ещё надеялась вернуть её на стол.

— Я думала, сначала закончим осмотр, — сказала она.

— Мы можем закончить осмотр, — ответил он после перевода. — Но вы сами спросили, зачем мне этот дом.

Она посмотрела на Ирину: та ещё не успела передать вопрос, а хозяйка уже узнала по интонации, что согласия не получила.

Из холла позвала Ноэми. Ей нужно было убрать со стола тяжёлую корзину с карточками постоянных гостей. Элиза поднялась, опередив Ирину, и вынесла корзину в гостиную.

— Это я оставлю себе, — сказала она. — Не для покупателя.

Она поставила корзину на колени. Сверху лежала открытка со смешным рисунком: толстый кот прятался от дождя под гостиничной вывеской. Элиза перевернула её изображением вниз.

— Кто нарисовал? — спросил Дмитрий.

— Ребёнок. Он приезжал с родителями каждое лето.

— Я не прошу отдать мне чужие письма.

Ирина перевела. Хозяйка всё же сняла открытку и положила в карман.

Дмитрий спросил, кто продолжит отвечать постоянным гостям после продажи. Элиза начала перечислять то, что знала наизусть: кому нужна низкая подушка, кто приезжает с собакой, чья жена не может подниматься по внутренней лестнице. Ирина остановила её после третьего имени.

— Он спрашивает не об этих людях. Он хочет знать, готовы ли вы знакомить с ними нового управляющего.

— Значит, я всё-таки должна остаться?

— Нет, — сказал Дмитрий, дождавшись перевода. — Спросите, согласна ли она. Не говорите, что должна.

Хозяйка посмотрела на него. Ирина передала просьбу, сохранив последнее уточнение. Элиза несколько секунд молчала, затем сняла корзину с колен и поставила рядом.

— Не сейчас решать, — сказала она. — Сейчас не хочу.

Дмитрий кивнул. Ирина ждала, что он предложит срок или другую оплату. Он не предложил.

Ноэми вернулась за подносом и спросила, кому чего налить. Элиза начала отвечать за всех, но помощница остановила её:

— Мадам, я не запомню три разных заказа, если вы сейчас поменяете ещё и свой.

Дмитрий рассмеялся, услышав перевод. Элиза тоже улыбнулась и поправила на подносе чашку. Ей нравилось, что Ноэми не боялась говорить так при госте; через минуту, когда речь зашла о её дальнейшей работе, улыбка исчезла.

Потом Дмитрий задал практический вопрос о персонале. Если новый владелец решит открыть гостиницу в апреле, кто займётся подготовкой помещений после зимы? Ему нужны были не обещания от чужого имени, а примерные часы работы. Элиза начала перечислять обязанности Ноэми — уборка, бельё, проверка запасов — и привычно добавила, что помощница, конечно, останется. Ноэми услышала последнюю фразу, хотя не слушала русскую часть разговора. Её руки замерли над тарелками.