Ряженье

— Как…автостопом? — Спросил он испуганно.

— Вот так.Обычно. Автостопом безопаснее, чем на путях.

— А если… еслилюди не те попадутся?

— Вероятностьэтого в разы меньше, чем сгореть на путях.

— Лучше самомусгореть, нежели тебя кто-то сожжет.

Аня на секундузамолчала.

— Слушай,успокойся, а? Один раз прокатишься — увидишь, что люди они как люди: илимолчат, или болтают ерунду. Пошли к трассе.

Они двинулись.Валя боролся с желанием ломануться куда-то в сторону и бежать, но на реализациюне было сил. Он покорно шёл за ней, но с каждым шагом трясся всё больше. Чемближе к трассе — тем страшнее. А когда Аня вытянула руку, он так и вовсе сел наобочине, вжав голову в колени.

— Вдруг насизнасилуют и убьют? — Сказал он прямо, в упор, не глядя на неё.

Машины бешенопролетали мимо, поднимая страшный ветер. Пыль и мелкий гравий хлестали в глаза,и они оба жмурились.

— Ой, да комуты нужен-то? — Аня закатила глаза. — Кто будет нас насиловать? Я — лысая ивонючая, а ты… ты… глянь на себя. Кому ты сдался?

Валя покрепчеобхватил себя за коленки.

—Действительно… Кому я нужен… Только совсем сумасшедшим если... Ну хорошо: аесли просто убьют? Ради забавы?

— Кому этонадо? — Она почти взвыла, разводя руками в сторону несущегося потока. — Видишьэтих людей? У них свои дела. Никому не нужно тебя убивать!

***

Началось все стого, что ему позвонили десятки кредиторов и мошенников. Копейкин, однако,перестал отвечать на звонки достаточно быстро — блокировал номера один задругим, но они сыпались волшебным звездопадом. Телефон пришлось перевести вбеззвучный режим. Копейкин сразу же подумал, что его номер куда-то слили, но,само собой, поделать с этим он ничего не мог.

К вечеру звонкипрекратились. Он снова включил звук на телефоне, посчитав, что спам атакапрошла.

Вечером он селза компьютер, открыл чёртовы вебинары. Честно и искренне стал готовиться кэкзаменам.

Раздался вдруггромкий звук уведомления. Копейкин снизил громкость, свернул вебинар. В ВКпришло сообщение, якобы — от службы безопасности. Гласило оно следующее: «Чё,урод, доигрался? Ситуацию лучше решить. Иначе завтра всем твоим контактампридут твои поиски в браузере. И кое-что ещё. Дедлайн — 24 часа. Отвечай»

Копейкин дажеулыбнулся — это было до боли нелепо и смешно. Какую ситуацию, какие поиски? Икак они, бога ради, собрались их слить?

Тут же онудалил чат и заблокировал отправителя, даже не зайдя на аккаунт. Снова оноткрыл вебинар — эти проклятые задания по геометрии — его шанс на красныйаттестат — нельзя было заучить! Он пытался вникать. Прошло десять минут, извуки уведомлений участились — в этот раз кричал телеграм.

Копейкинраздраженно свернул окно, собираясь заблокировать всех к чертям, но, увидевобъем, на секунду замер.

Интереса радион открыл пару чатов: непонятные ссылки, нелепые угрозы, предупреждения овзломе и, самое страшное — море порнографии. Причем какой…

Миша не успевалблокировать чаты — они плодились, как гидры. Он ненавидел непрочитанныеуведомления, и потому не мог их просто игнорировать. У него всюду был порядок:на полках, на столе, в конспектах и в чатах тоже! А кто-то целенаправленнозасыпал его жутким мусором.

Продлилось эточас-другой. Часам к одиннадцати вечера спам снова прекратился Копейкин дажепочти отвлекся.

А последвенадцати кошмар стал еще изощреннее. Снова пришло уведомление, Копейкин сноваоткрыл, чтобы заблокировать, но увидел превьюшку, от которой кровь в жилахстыла.

GIFизображение, где кого-то живого переезжали поездом.

Копейкинмоментально удалил чат, но само понимание того, что третья спам атака,вероятно, будет снащена расчлененкой, пугало его до жути. За окном уже былаглубокая ночь. Копейкин затревожился: стал думать, отчего все это началось, ичем закончится. Что еще может случиться? Его номер — это единственное, что уних есть?

Он совсемсвернул телеграм и ВК. Пообещал себе, что попытается сосредоточиться, а минутчерез двадцать полез в почту, чтобы найти методичку.

И почта всябыла завалена.

К порнографии ирасчлененке в чистом виде очень скоро прибавился поток эрогуро.

Его онпереносил хуже всего.

Копейкинанастолько ошеломили эти картинки, стикеры и гифы, что он уже не попадал покнопке «заблокировать» — руки его тряслись. И все-таки он разглядывал этотмусор.

— Какая тупаявычурность… — Сказал он сам себе шепотом, но палец уже листал дальше.

Эти безумныекартинки — кто их рисует? Копейкин листал и листал, замечал шероховатости,подмечал особенно мерзкие элементы. Ему казалось, что, в отличии от простойпорнографии, за этим может скрываться что-то большее. То ли геометрия на неготак повлияла, то ли он уже совсем не соображал, но он, сам того не заметил,принялся искать в картинках что-то скрытое.

Ему ведьотправляют это целенаправленно. Значит, в этом потоке может быть шифр,насмешка, намёк на того, кто стоит за этим. И Миша, чувствуя, как горят щёки отстыда, продолжал копаться в гнили, потому что признать, что его травитнеопознанный безумец-невидимка он так легко не мог.

И вот очереднойчат удален, а картинка — сохранена. Сохранена в папку, ведь у Копейкина всечаты по папкам…

Он сухооправдывался перед собой, что это все — для анализа. Но в глубине души с ужасомпонимал, что его тянет к этой бездне, не потому что он хочет ее разгадать, апотому что она ему пугающе, омерзительно интересна.

За дверьюпослышались шаги.

Миша мигомсвернул все экраны к собачьим чертям.

Пара стуков, идверь открылась. Из коридора выглянула Фрося и, увидев, что он не спит, вошла.

—Представляешь… Папа каждый раз в почту пароль заново вводит. Я проверила.Значит, все-таки нужен этот твой… Кейлогер… Сделаешь?

Копейкинзаерзал на месте. Он не успел открыть вебинары, так что Фрося застала егопялящемся в рабочий стол.

— Да-да… — Онкивнул, но казалось, что он вообще расслышал ее вопроса.

— Чего неспишь?

— Готовлюсь. —Ответил Миша моментально и добавил потоком: — Вебинары эти, которые советовали.Подача материала ужасно тупая. Не понимаю, на кого это рассчитано.

Фросянапряглась. Слишком много слов он сказал — очевидно врал.

Страшно былопредставить, от чего и почему он врал, что от нее скрывал, учитывая все ихнедопонимания и проблемы. Фрося уже надумала самое плохое, но не надумаланичего конкретного.

Миша лег спатьчерез час другой, и долго не мог уснуть — перед глазами все крутилисьостаточные образы. Он все же уснул, но очень скоро, где-то в четыре утра,проснулся сам собой. А когда потянулся проверить время — обнаружил, что емуснова звонят. Копейкин устало сбросил номер. А потом увидел, что все последниепропущенные — от этого самого номера. Он звонил почти раз десять. Это пугало.

Дальшеслучилось страшное.

Копейкин решил,что если этот же номер позвонит ему снова, он возьмет, но первым ничего нескажет. Так и случилось. Буквально через полминуты пошел звонок. Копейкинответил и приложил телефон к уху в ожидании.

Послышалсячеткий, ровный, взрослый голос:

— Алло. Говоритдежурный врач-травматолог Городской клинической больницы №1, отделениеприёмного покоя. Михаил Копейкин? Вас беспокоят по поводу поступления вашейматери, Аллы Викторовной. Около часа назад на перекрёстке улиц Ленина иВесенней она была сбита легковым автомобилем. Состояние тяжёлое, стабильное. Еёдоставили к нам. Нам срочно нужна информация по страховому полису и вашемуприсутствию для подписания предварительных соглашений на оказание неотложнойпомощи. Вы можете подъехать?

Копейкин былсовсем сонный. Но, услышав все это, проснулся окончательно. Простейший,элементарный вопрос — почему звонят ему, несовершеннолетнему — не пришел ему вголову. Копейкин не понял ничего кроме того, что маму сбили. Все, что говорилипосле — про документы, про «приехать», он, кажется, не услышал вообще.

Какие-то мысливсе же пронеслись почти со световой скоростью. Они еще не успели толкомродиться, как были убиты паникой. Почему звонят ему? Так, наверное, потому чтородители в разводе!

Копейкиннаглухо забыл, что родители не в разводе. Но в эту секунду ему показалось, чтоэто именно так. Про существование Игоря Владимировича он тем более забыл.

Кажется,Копейкин даже задал какой-то уточняющий вопрос. И получил на него ответ — такойже четкий, сухой и формальный. Промычав что-то, он машинально поставил звонокна удержание, вскочил с кровати и выбежал в коридор, в слезах и непоправимойистерике. Интуитивно он понесся в комнату отца, раскрыл дверь с грохотом, иКопейкин-старший тут же поднялся по-армейски.

Глядя назареванного сына, он и сам на мгновение забыл о критическом мышлении.

Он вырвал уМиши телефон, а когда обнаружил, что звонок уже сброшен, вдруг прозрел.

— Ты дурной чтоли? — Спросил он раздраженно, не успел Копейкин отойти. — Че ты отвечаешь комупопало? Кто бы тебе, школьнику, звонить стал? Ты несовершеннолетний.

Миша все ещетрясся и бегал глазами. Копейкин-старший вздохнул и приличия ради снова набралномер — абонент недоступен.

— Вот, видишь?— Он протянул телефон обратно. — Развести тебя хотели. Чтобы ты денег перевел.Все хорошо с твоей мамой. Спит и в ус не дует… Иди давай спи…

На утро, когдаКопейкин с опаскою взял телефон, он обнаружил десятки пропущенных и сотни новыхчатов. Спам-атака не прекратилась, не прекращалась и, кажется, не собираласьпрекращаться, а это, конечно, не радовало. Вся эта история добавила стабильныйштраф к ментальному самочувствию Копейкина, маленький, но заметный. Он старалсяделать вид, что все в порядке, но Фрося видела его насквозь.

Утром онавдобавок спросила про «шум», который они с отцом «устроили ночью». Копейкинпочему-то не придумал убедительной лжи и объяснился, сказав, что никакого шумане было, просто они с отцом случайно пересеклись в коридоре и покричали друг надруга. Все в порядке вещей.

Касательнопаролей отца — они были украдены этим же вечером.

Следующим днемони дождались, когда отец уйдет на работу.

Фрося ввелапароль и кликнула на энтер. Почта отца развернулась на экране: здесь все былочетко и красиво, но разбираться в его письмах, не зная подробностей его дел,все еще было проблематично. Миша оперся рукой и внимательно просматривал письмаглазами, пока Фрося неторопливо листала.

— Так-так… —Сказала она, — Много здесь, конечно, всякого…

— Тендер 2026,— Он тут же выхватил тему глазами, — Зайди-ка.

Фрося кликнулапо письму. Близнецы сразу пробежались по тексту и шапкам вложений:

«УважаемыйСерафим Сергеевич, направляем Вам протокол заседания комиссии. На открытыйзапрос котировок поступило 3 заявки. Победителем признано ООО «Х» предложившеенаименьшую цену — 2 200 000 (два миллиона двести тысяч) рублей, в том числе НДС20%. Заявка соответствует требованиям документации. Просим Вас какуполномоченное лицо обеспечить заключение государственного контракта вустановленный срок».

— «Леваяконтора» Каролины. — Цинично бросил Копейкин. — Что во вложениях?

Во вложенияхблизнецы отыскали протокол с подробностями. ООО «Х» не была единственнымучастником. Были и другие, но их цены были выше.

В конец онинаткнулись на сухую формулировку: «Заявка соответствует. Рекомендовано кзаключению контракта».

Фрося открыласпецификацию — там была сводка по ценам. 200 зимних шин по цене 8500.

Копейкинвыпрямился, сложил руки на груди.

— С чего этадура вообще решила, что контора «подставная»? — Сказал он со злостью. Мишаготовил себя к тому, что все провалится, еще со дня визита к Майскому. И все жеон надеялся на чудо, а им не пахло. Ему ужасно хотелось показательно опуститьруки, закрыться и сделать вид, что провал был предсказуем, а он нисколько нерассчитывал на победу. Сделать это громко и с обидой. — Дура!

— Подожди,пожалуйста… — Обеспокоенно сказала Фрося, прикусив губу. — Не злись. Подожди… —Она вдруг замерла и сказала на выдохе: — Здесь примечание…

Копейкин всталу нее за спиной, наклонился к компьютеру. Фрося развернула сноску:

«В соответствиис письмом Исполнителя, подтверждено, что поставляемые шины будутсоответствовать «минимальным техническим требованиям Технического задания»(пункты 2.1-2.5), что допускается п. 4.3 Контракта. Для справки: рыночнаястоимость шин, соответствующих минимальным требованиям ТЗ (категория «Эконом»),составляет ориентировочно 3 500 – 4 000 руб./комплект».

— Вот она,кажется, разница… — Сказала Фрося с надеждой. — То есть, было так: Каролинаувидела старые шины в гараже, приняла их за новые и услышала разговор нашихотцов. Где они что-то про разницу говорили… Потом она полезла в его почтуискать подтверждение… Ну или просто документ увидела… И вот — подтверждение…Миша, даже если она спутала шины в гараже, приняв старье за новые-плохие, этоне отменяет того факта, что разница есть… Просто эта ее неверная догадка…Вывела ее на верную цепочку… Так?

Миша мотнулголовой:

— Стой-стой!Это все очень интересно! Только вот, смотри — «допускается пунктом…»! Ониничего не нарушают! Нужно найти, что контора подставная, что она тоже как-топринадлежит Карельскому… Или что папа помог выиграть тендер! Хоть что-то! Этобудет злоупотребление положением… Потому что это, — он развел руками с досадой,— это ничего! Это жадность! Законная, белая жадность!..

— Подожди,пожалуйста… — Фрося закрыла письмо. Ее пальцы уже почти дрожали.

Пока онарыскала в почте, пытаясь зацепиться хоть за что-то, Копейкин завалился на еекровать и ударил кулаком по постели.

— Черт! Все!Конец это! Не будет ничего, ничего ты не там не найдешь! Нечего искать! Чтоможно искать, если этой дуре хватило ума принять старые, разваленные шины, зановые!?

Фросялихорадочно листала письма, от стресса пролистав пару потенциально важных. Онастала листать вверх-вниз, и вот, наконец наткнулась на письмо от той самой«конторы».

— СерафимСергеевич… — Она стала читать вслух, но стоило ей произнести имя вслух, как онапочти заплакала. — Серафим Сергеевич, добрый день. Направляем Вам от имени ООО«Х» официальное подтверждение, что по лоту ЗР-2026 мы гарантируем поставку шин,полностью соответствующих минимальным техническим требованиям Техническогозадания… Также подтверждаем готовность нашего постоянного субподрядчика — ООО«Карельский» — выполнить все работы по монтажу и балансировке в полном объеме.Надеемся на скорейшее подписание контракта… С уважением, Директор ООО «Х»,Гончаров С. И…

Прежде, чемрасплакаться в полную силу, Фрося набрала название организации в поисковике,окончательно убедившись в том, что она существует. Что она — не дочкаКарельского, и что Карельский не ее директор.

— Онанастоящая! — прорыдала Фрося, оборачиваясь к Мише, — настоящая!

Миша, ужестоявший рядом, крепко обнял Фросю. Она уткнулась ему в грудь и опустила руку.Он же, нервно прочитав формулировку, схватился за мышку уже сам. Миша что-тонабрал одной рукой на клавиатуре — отыскал пару писем по ключевым словам.«Подставная контора» не была подставной. Но она выигрывала тендер стабильно разв пару лет.

Копейкинполистал ещё пару писем. Его глаза бегали по строкам, выхватывая цифры,названия, даты

— Всё. Я понял.Смотри. Вот «контора Х». У неё упрощёнка — она платит шесть процентов с дохода,а не двадцать, как обычное ООО. У неё только склад. А вот Карельский. У негобольшой бизнес — СТО, мойки. Он на общей системе, с НДС. Если он выиграеттендер на два миллиона, с него сдерут кучу налогов. А если выиграет «контораХ»...то она покупает шины дёшево, продаёт городу дорого, платит свои шестьпроцентов, а остальное — почти чистая прибыль. И тут же нанимает Карельскогокак субподрядчика на монтаж. Ему перепадает законная оплата за работу…

Фрося его почтине слушала. План провалился, они остались без оружия. Обида на Каролину — завсю эту глупость, за ложную надежду — разливалась в груди. Но страшнее был стыдперед Мишей.

Он словночувствовал нутром.

Фрося вдругвспомнила все эти подозрительные взгляды, вспомнила, как он лез под забором,как ссорились они на площадке и вечером на закате. Она вспомнила его холодныеслова, тогда показавшиеся ей безумными. Она не просто оттолкнула его, а посмелаподумать, что это ревность и контроль. А сейчас стало ясно: он все зналзаранее. И говорил ей об этом не раз.

Фросядоверилась не ему, а чужой девочке. Еще и имела наглость оправдывать ее. А чтоже чувствовал он в этот момент?

Весь её страхперед ним, его непроницаемостью и жёсткостью, превратился в ничто. Он вочередной раз оказался прав, и, может быть, стоит наконец поверить, что онбольше, чем кто-либо другой, будет прав во всем?

— Фрось... —Сказал он тихо, отвернувшись от экрана, — Не плачь так сильно... Мы же знали.Мы оба знали, что так может быть.

— Я правданадеялась. Я так верила... Мишенька, ты меня, пожалуйста, прости... Ты во всембыл прав. Всегда был прав...

Она говорилаэто рыдая, а он слушал и чувствовал, как внутри тлеет что-то теплое. Он дажеулыбнулся на мгновение от этого мрачного, горького торжества. Его видение мира,его мысли, все это страшное одиночество, подозрения и вечная готовность к ударуоказались не бессмысленными. Не он здесь сумасшедший, а мир и вправду такойжестокий. И Фрося это наконец-то приняла!

— Я же тоженадеялся… — Сказал он негромко.

— По крайнеймере… По крайней мере, папа не вор.

— Не вор, апросто мудак.

— Мы осталисьни с чем. У нас нет больше шанса… Нет решения…

Они еще долгопросидели вдвоем в комнате.

Когда Каролинавозвращалась из художки, ей внезапно позвонил отец. Сказал забежать на точку кМайскому, забрать какие-то документы. Каролина, уже изрядно вымотанная,недовольно вздохнула, но спорить не стала.

А на подходе кмастерской телефон снова зазвонил. Фрося.

Она вежливопоздоровалась.

— Никто ничегоне ворует. — Сказала Фрося почти спокойно. — Ты все перепутала.

Каролинаостановилась посреди дороги.

— Шины, что уМайского были, не имеют отношения к накладной, которую ты видела. А по поводу«разницы» и «конторы»… Твой отец просто не хочет платить налоги. Поэтому онсотрудничает с другой ООО. Они закупают шины, подходящие по минимальнымтребованиям, делают все работы на СТО твоего отца. А что сэкономили — делят.Вот тебе и разница.

Она не знала,что ответить. Извинятся — глупо, оправдываться — тем более. Каролина поправилаволосы, постаралась собраться и продолжила путь.

— Мне жаль. —Ответила она. — Значит, не вышло.

Фрося какое-товремя молчала.

— Мы тебя невиним, конечно, — сказала она наконец, — но вышло очень… обидно. Просто как такмогло получится?.. Там все было настолько… очевидно? Как ты могла спутать?

Каролина былаготова услышать, что план провалился. Она поверила в неизбежный проигрыш, ещёкогда Копейкин увидел старые шины. Каролине и без того было стыдно, а Фросяговорила с ней таким тоном, будто она не могла сложить два плюс два. От этоговнутри всё закипало горькой яростью.

Она спрашивает— как она спутала? Каролина не отрицала собственной глупости, но этот тон, этоснисходительное «мы-тебя-не-виним» просто вымораживали. Почти покраснев, онаответила бойко:

— Как спутать?Легко, Фрося! Знаешь, когда тебя бросают, и не в такое поверишь. Так хотела вампомочь, что аж приняла старые шины за новые! Что придумала в голове целуюсхему! Лишь бы показаться вам хоть чуточку полезной…

— Ты и сама чтоли понимала, что нет никакой схемы?

— Нет! Я верилав схему! И пускай она была слеплена из нелепых, несвязанных доказательств!

— Чего тыкричишь? Я хотела спокойно все обсудить.

— Ты хотеласпокойно обсудить!? —Каролина зашагала увереннее, громче. Она чуть нестолкнулась со случайной женщиной, что шла в ее сторону. — Хотела обсудитьспокойно? И поэтому начала со слов: «мы тебя, конечно, не виним»?

— А что такого?— Фрося и сама заговорила напряженнее. — Я говорю это во избежание повторениястарого конфликта.

— Серьезно? —Каролина почти рассмеялась. — «Не виним, но обидно»! Мы на тебя, дуру, необижаемся, но ты — дура, так? Мило! Спасибо, что соизволили! Что спустились снебес, простили меня грешную! Простили за что? За то, что я искренне хотела вампомочь!

Она ужеподходила к мастерской и собиралась отложить телефон, но Фрося вдруг выдала:

— Никто непросил помогать. Зачем помощь, если она вот такая? Ты дала нам надежду. Мыпотратили силы и время. А теперь что? А теперь ничего. За что мы тебя простили,спрашиваешь? За ползания под гильотиной!

—Издеваешься!?— Вскричала Каролина. — Он сам туда полез! Это я его заставляла? Я говорила —не надо! Ты что, не понимаешь? Он сделал это специально!.. Ему надо былосделать шоу! Чтобы ты смотрела на него с обожанием и ужасом! Чтобы тычувствовала, какой он герой, и какая я гадина! Ты не видишь? Он не живет, еслиты не смотришь на него, как на единственную правду в мире! И он готов для этогоползать по грязи, рвать себе спину, лишь бы ты ни на секунду не усомнилась! Ион… так и не извинился передо мной!

— Заткнись! Чтоты вообще можешь про него говорить!..

— Самазаткнись! — Каролина вошла в мастерскую и огляделась. — Секунду!

Она приглушилазвук и осмотрелась: Майский, как всегда, на рабочем месте, а мастера нет. Пашапосмотрел на нее, взъерошенную и злую, и тут же вернулся к работе. Каролина всеискала мастера.

— Где он!? —Крикнула она Майскому.

— Нет его, — онтут же сообразил о ком речь, — точнее, он вышел куда-то. Не знаю, когдавернется.

Каролинавыругалась.

— Мне нужныкакие-то там ключи!

Майский лишьпожал плечами и кивнул в сторону закутка с ящиком с инструментами. Каролинарванулась туда, начала шарить по полкам, сметая бумаги и банки с болтами и невыпуская телефона.

— Эй! — КричалаФрося. — Ты оглохла!?

— У меня, вотличии от тебя, есть дела! Че ты там бубнила!?

— Что ты несешьбред! Ты там совсем охренела такое говорить!? Он чуть не убился, а ты такоеговоришь!

— Именно этогоон и добавился! Он хотел, чтобы ты так думала! Я более чем уверенна, что онвообще не верил в мой план! С самого начала! Он никогда мне не верил! И онвечно старался, старается и будет стараться настроить тебя против меня! А можетуже и не будет! Ты уже против меня!

— Замолчи! Нислова про него! Ему звони и выговаривай, какой он плохой! А я чтобы этого всегоне слышала!

— Интереснокак! Как ты защищаешь его… Ты мне сама недавно, перед каникулами, сказала, чтовы поссорились! Смею предположить, что его спектакль у забора былспланированной частью страстного примирения! И ты уже и забыла, за что на негообижалась!

— Я сейчассовершенно не собиралась с тобой ссориться. Это ты сейчас положила всему конец.

— Да! —выкрикнула Каролина почти со слезами, — потому что вы — два сапога пара! Яустала… лучше… лучше одной, чем вот так! — Каролина заметила ключи, спокойновзяла их и заговорила тише: — Фрося, я… Я правда ценила тебя. Но я так большене могу. Ты сделала свой выбор, оставайтесь вдвоем! Вы не брат и сестра! А еслиты когда-нибудь проснешься и поймешь, во что он тебя превратил, и в страхепозвонишь... не надейся. Я не отвечу. Потому что с сумасшедшими не водятся.

Фрося не успеланичего сказать — Каролина сбросила звонок.

Майскийпокосился на нее, едва не плачущую, но ничего не сказал. Ее громкий разговор сФросей его не слишком впечатлил. Но когда Каролина медленно пошла к выходу,сжимая в руке связку ключей, он все же окликнул ее:

— Хотелсказать, — начал он спокойно, — сюда никогда не привозят ничего нового. Никакихновых шин. Здесь хранится только хлам.

Каролинаостановилась, опустила глаза в пол и, не глядя, усталым, медленным движениемпоказала Майскому средний палец. На нем ярко блеснуло кольцо.

Майский пожалплечами:

— Не понял, кчему это. Ровно как и не понял, зачем Копейкин лез под забор.

— Потому что онсволочь. — Прошипела Каролина.

— Я думал, выдружите.

Каролинавздохнула.

— По-моему,диалог, который ты только что услышал, кричит об обратном.

— Окей. Ядумал, вы дружили. Если так корректнее… В любом случае, невелика потеря...

Каролинамахнула рукой и направилась к выходу, но почему-то задержалась у двери. Майскийуже погрузился в работу, а она вдруг обернулась и спросила:

— Слушай, —начала она неуверенно, — мне просто интересно… У тебя есть друзья?

Майскийотрицательно покачал головой:

— Не думаю.

— И как тебе сэтим… нормально?

Майскийпомолчал немного.

— Вполне. —Ответил он. — А что в этом странного? Дружба зарождается случайным образом. А,по моему скромному мнению, у нас в классе абсолютно все мудаки.

Каролинасделала несколько шагов в его сторону.

— Не все ведь…Марк, Борис… Ксюша…

— Берг в пленуу Маляровой и вполне доволен. Неадекват. Марк — психически нездоров. С нимневозможно установить контакт. Ксюша — честно говоря, та еще и сволочь… — онпризадумался, — Костанак мог бы быть нормальным человеком, но жизнь еговымотала, и теперь он тоже психически нездоров. И вообще он, вероятно, умер…Весь класс психически нездоровых: Малинов, Костанак, Копейкины, Колядин и всяего шайка. Из последних более-менее нормальный только Вахрушин. Но у него,видать, тоже проблемы с головой. Я никак не могу понять, в чем смысл ломатьпарты. Это приносит удовольствие? Только если вы психически нездоров, можетбыть….