Древнеримские каникулы

– Я, пожалуй, пойду к себе, с твоего позволения, – обратилась я к Титу, – что-то я слегка переела и уже хочу спать.

– Конечно, – пожал он в ответ плечами, у него явно было неплохое настроение сегодня. Домициан не доставлял ему проблем на ужине, и не поднимал щекотливых тем на глазах у членов сената. Его больше интересовали танцовщицы, которые периодически выходили с короткими номерами и развлекали присутствующих. Он неотрывно следил за ними блестящими от выпитого вина глазами, в отличие от Тита, Дом не ограничивал себя ни в еде, ни в выпивке.

Мне удалось уйти, не привлекая к себе лишнего внимания. Я направилась прямиком к себе в комнату, где меня ждала Прима.

– Ну как, госпожа? Расскажи, что там было? – с любопытством спросила она.

– Да ничего особенного, кроме разве что огромного количества еды, – рассмеялась я.

– Ну а гости? Кто-нибудь тебе понравился?

Я удивленно посмотрела на нее.

– А почему мне кто-то должен был понравиться? – прищурилась я.

– Слуги сплетничают, – пожала она плечами, расправляя покрывало на кровати, – ни для кого не секрет, что император подыщет тебе выгодную партию.

– Я не тороплюсь замуж, – возразила я, – и Тит обещал не торопить меня с выбором.

– Интересно, – лукаво протянула Прима, – мама говорит, что обычно он в таких случаях медлить не любит, так как у него помимо подобных забот куча государственных дел.

– Наверное, мне повезло, – пробормотала я и сменила тему, – пойдем лучше прогуляемся? Покажешь мне подземный этаж, как обещала? Сейчас все слуги в зале, наверное, уже можно?

– Пойдем, госпожа, как пожелаешь, – согласилась она.

Я прихватила с собой плащ под предлогом того, что возможно захочу потом подышать воздухом в саду, и мы вышли из комнаты. Прошли несколько коридоров, и в нише стены Прима открыла неприметную дверь, за которой вниз уходила лестница. Мы спустились, и оказались среди почти таких же коридоров, только из камня, а не мрамора. Прима показала мне кухни, их было несколько, и они были очень внушительных размеров. Везде кипела жизнь. Я даже не представляла, сколько всего рабов здесь обеспечивают практически невидимое функционирование этой огромной виллы. Все были одеты в недорогие, но чистые и не рваные туники до колен, и по виду не сказать было, что кто-то несчастен или недоволен. Мать Примы, Меция, ловко сновала из помещения в помещение и контролировала, чтобы каждый был занят своим делом.

– Что привело тебя сюда, госпожа? – удивленно спросила она, заметив нас с Примой. – Дочь, ты чем-то не угодила своей хозяйке? – уже строже спросила она Приму.

– Нет-нет, ничего такого, – поспешила ответить я, – я просто попросила Приму устроить мне экскурсию, то есть показать, как тут все устроено, – поправилась я.

– Странное желание для благородной девушки, – произнесла Меция, но взгляд ее смягчился. – Что ж, я не против, если тебе так хочется. Прима, следи только, чтобы госпожа не испачкалась и не поранилась.

– Хорошо, мама, конечно, – послушно ответила Прима.

– А где же выход в сады? – спросила я, когда мы шли по очередному коридору.

– Сейчас, как раз почти пришли.

И действительно, мы поднялись по лестнице, Прима отворила очередную неприметную в полумраке дверь, и мы очутились почти у самых ворот в конце аллеи. Запахи кухни сменились ночным теплым воздухом, наполненным благоуханием цветов и шелестом листвы на деревьях. Небо было усеяно звездами. Без освещения и самого неба-то почти не было видно, столько было звезд. Я вздохнула и на секунду забыла, зачем я здесь. Мне было неприятно это делать, но я повернулась и сказала Приме:

– Знаешь, ты иди, подожди меня на кухне, я хочу побыть одна.

– Может пойдем вместе?

– Я найду дорогу, честно.

– Ну хорошо, как пожелаешь, – с неохотой сказала Прима и ушла обратно, прикрыв дверь.

Я немного подождала, завернулась в плащ-накидку поплотнее и быстрым шагом отправилась к воротам, где, не доходя до поста стражников-преторианцев, стояли кареты гостей. Некоторые были запряжены и кучера ждали тех своих хозяев, кто не захочет или не может остаться на ночь. Вздернув подбородок, я глубоко вздохнула и направилась к одному из них. Сердце забило быстрый темп. Мне предстояло исполнить роль, и попытаться сбежать.

Глава 6

Во время ужина один из гостей по имени Гайюс громко хвастался сидящим рядом людям, что купил новых лошадей для своей кареты, двух высоких вороных коней с белыми пятнами на лбу и длинной гривой. Кони действительно выглядели великолепно, и были заметны издалека. Я подошла к дремавшему кучеру и приказным тоном заявила:

– Эй, ты, просыпайся! Господин Гайюс велел отвезти меня в город, к его дому, он позабыл важный документ для господина императора! Давай шевелись, или хочешь навлечь на себя гнев своего хозяина?

– Да-да, – встрепенулся перепуганный юноша, – конечно, госпожа. Он спрыгнул с козел, помог мне забраться внутрь, и не успела я опомниться, как он уже подстегнул лошадей, которые резво пустились в путь. Стражники у ворот и не подумали остановить экипаж одного из почетных гостей. Все получилось, как я рассчитывала, слуги тут привыкли подчиняться приказам и не задавать лишних вопросов. Теперь главное добраться до города, а там я уже найду путь к Колизею.

Прошло не меньше часа дорожной тряски, прежде чем карета остановилась, я вышла и направилась к дому. Я обернулась, чтобы убедиться, что кучер уже не следит за мной, и тихонько шмыгнула за угол. Пока что все шло по плану. Теперь понять бы, где я, и в какую сторону двигаться. Узкими улочками я решила пока просто идти вперед. На некоторых домах висели смоляные факелы, освещавшие улицы светом мерцающего пламени, от чего на стенах домов причудливо плясали тени. Иногда из какой-нибудь таверны вываливались пьяные гуляки, я сразу старалась прижаться к стене, чтобы не привлекать к себе внимания. Следующая улица была загромождена повозками с продовольствием, которое доставлялось ночью. Пробираясь вдоль стены между ними, меня не покидало ощущение, что все это какой-то дурной сон.

Но, как это порой бывает во сне, за поворотом тебя ждет монстр.

Я свернула за угол и облегченно вздохнула, еще далеко, но впереди виднелся верхний ярус Колизея. В тот же момент кто-то схватил меня сзади и зажал рот рукой.

– Так-так, и кто это у нас тут? – передо мной оказался еще один. Значит их двое. И как мне выпутываться? Меня держал кто-то очень крепкий и сильный, мои ноги болтались в нескольких сантиметрах от земли, а попытки пнуть его были похожи на попытку муравья свалить с ног бизона. Я в панике искала глазами что-то, что могло бы мне помочь, но улица, как назло, была пуста и почти без освещения. Дышать становилось сложнее, так как огромная рука почти перекрыла мне и нос.

– Есть у тебя что-нибудь? – спросил второй, начиная шарить по моей фигуре. – Или предложишь что-то поинтереснее? – он задержал руку на моей груди.

В ужасе я начала извиваться, мне удалось как-то повернуть голову, и я впилась в державшую меня руку зубами. Рука разжалась, я почувствовала ногами землю и уже понадеялась убежать. В ту же секунду стоявший передо мной грабитель схватил меня за волосы и ударил кулаком в живот. Никогда в жизни меня никто не бил. Я свалилась на землю с глухим звуком будто мешок с мукой, хватая ртом воздух и пытаясь уползти.

– Вот сука! – произнес второй голос, – прокусила мне руку!

С этими словами он пнул меня ногой в спину, от чего у меня перед глазами все поплыло и брызнули слезы. Я пыталась закричать, но едва могла сделать вдох.

Тот, кто меня обыскивал, наклонился ко мне, держа в руке нож.

– Ну что, красотка, отдашь монеты, или себя, коль нет денег? Тряпки на тебе дорогие, целее будешь, если откупишься.

– У…меня…ничего…нет, – едва смогла прохрипеть я.

Он снова схватил меня за волосы и отвесил тяжелую пощечину тыльной стороной ладони, от чего моя голова, наверное, оторвалась бы, не держи он меня. Из носа пошла кровь.

– Сама напросилась, – прошипел он и потянулся рукой к вырезу на груди. Громила, который держал меня до этого, тоже наклонился ко мне с мерзкой ухмылкой. Меня начало мутить. И почему в кино или книгах героиня всегда ловко выпутывается из таких ситуаций, оказывается мастером боевых искусств или забалтывает обидчиков остротами и убегает? Меня же парализовал липкий страх за свою жизнь, я и двинуться не могла.

Все произошло невероятно быстро и одновременно как будто в замедленной съемке. Что-то блеснуло в темноте и рассекло воздух между мной и грабителем, я не сразу поняла, что произошло, но рука, которая тянулась ко мне, упала на землю, отделившись от своего хозяина, который взвыл от боли и вскочил на ноги.

– Займись им, Тиберий, – коротко бросил Тит, – я за вторым.

Никогда я так не радовалась знакомому голосу. Тит! Думать, как они тут оказались, не было времени, я на четвереньках отползла к стене, тем временем Тиберий бросился с гладиусом на раненого грабителя, тот прижимал окровавленную культю к себе, но с ножом во второй руке тем не менее пытался пырнуть Тиберия. Второй грабитель, громила, с ревом бросился на Тита, и попытался сбить его с ног. Тит оказался проворнее, ловким обходным маневром он увернулся и рассек ему мечом ногу под коленом. Снова хлынула кровь. Пострадавший осел на землю на одно колено, Тит не спеша подошел сзади, запрокинул ему голову, одним плавным отточенным движением перерезал ему горло и с яростью и отвращением на лице отбросил прочь, пробормотав какое-то непонятное мне ругательство, что-то о грязных собаках и их матерях. Тиберий тем временем выбил нож из руки своего соперника, и резко вонзил меч ему в грудь. Ногой уперся ему в туловище, и, оттолкнув от себя уже мертвое тело, извлек свой меч обратно. Кровь лилась как на арене Колизея, до которого я сегодня так и не добралась.

Я в оцепенении смотрела на два тела, лежащие на земле и растекающуюся лужу крови под ними. Когда Тит наклонился ко мне, я непроизвольно дернулась и почти закричала.

– Тише, тише, это я, не бойся, самое худшее уже позади, – мягко произнес Тит таким голосом, как будто это не он, а кто-то другой только что изрубил человека. Сколько же сторон у этой медали? – Идти сможешь?

Не дожидаясь ответа, он подхватил меня на руки и понес. Я не сопротивлялась, наоборот с облегчением вцепилась в него онемевшими пальцами, в этот щит из плоти и крови, даровавший мне в этот момент чувство абсолютной и непоколебимой безопасности.

Тиберий молча шел рядом и то и дело обеспокоенно поглядывал на меня. Мы быстро дошли до двух лошадей, привязанных к какой-то пустой повозке. Тит аккуратно усадил меня на одну из них и сел сзади. Тиберий забрался на вторую лошадь, пришпорил ее посильнее, и лошади пустились в галоп.

До виллы мы добрались быстрее чем я в город на угнанной карете. Но все равно я была полностью измотана почти часовой тряской. Об эмоциональном истощении можно и не упоминать. Я не знала, что делать или говорить. Спешившись, я взглянула на Тита, и поняла, что от его заботы не осталось и следа. В его глазах бушевал гнев. Сквозь зубы он сказал:

– Иди к себе, Прима поможет тебе привести себя в порядок. Потом тебя осмотрит лекарь.

На мои слабые возражения, что у меня ничего не сломано, он просто отмахнулся и нетерпеливо продолжил:

– Я не спрашиваю твоего разрешения. Тебя осмотрит лекарь и точка. После жду тебя и Приму в зале. Поговорим о случившемся.

– Хвала богам, ты вернулась, госпожа! – Прима бросилась ко мне, едва я успела войти в комнату, – куда ты пропала? Я ждала и ждала тебя, а ты так и не вернулась! А когда я уже решила забить тревогу, оказывается господин уже поехал искать тебя!

Все это она приговаривала, одновременно ведя меня в ванную, которую я про себя называла мини-термы, там был лишь один круглый бассейн в углублении пола.

Как же Тит мог узнать, куда я поехала, если Прима не успела ему сказать о моем побеге? Мысли устало крутились в голове, пока я опускалась в горячую воду, а Прима собирала перепачканную одежду. Я дотронулась рукой до своего кулона. Слава богу, эти негодяи не успели разглядеть его и сорвать. Почему-то эта безделушка была дорога мне, это единственный мостик, который связывал меня с моим миром. Я смыла кровь с лица, грязь с тела, но ощущала себя полностью разбитой. Ничего не вышло. Черт. Я даже близко не смогла подобраться к Колизею, а меня уже чуть не убили. Как теперь объясняться с Титом? Что делать дальше? Вопросов становилось все больше и у меня разболелась голова. Прима помогла мне облачиться в чистую одежду и расчесала спутанные после всех ночных происшествий волосы. Когда мы вернулись в комнату, там уже меня ждал мужчина, на вид ему было лет шестьдесят, седые волосы были коротко пострижены и торчали в разные стороны. На носу были очки с зеленоватыми линзами, что придавало ему комичный вид. По тому, что на поясе у него висела внушительных размеров кожаная прямоугольная сумка, а на столике уже были разложены тканевые полоски, напоминавшие бинты, я поняла, что это тот самый лекарь, от осмотра которого мне не удалось отвертеться.

– Меня зовут Плиниус, я лекарь нашего государя. Прошу, госпожа, позволь осмотреть тебя, – он пригласительным жестом указал на кушетку.

Я собралась сесть и непроизвольно охнула от боли, удары, нанесенные мне ранее, дали о себе знать.

– Так, постой-ка, – он подхватил меня под локти и оставил стоять, – подними тунику, я проверю, не сломаны ли ребра.

Я подчинилась, и он осторожно ощупал мне ребра и поясницу, я несколько раз поморщилась от боли, но он, казалось, остался доволен.

– Ребра целы, – констатировал он, – теперь давай осмотрим твой нос.

Я села и запрокинула голову в ожидании вердикта.

– Немного опух, но не сломан, – удовлетворительно кивнул он, – нужно будет принести ей на ночь немного льда из глациария и сделать холодный компресс, – Плиниус обернулся к Приме.

– Как скажешь, – с готовностью согласилась она.

– Что ж, девушка, в целом все обошлось, за исключением синяков, которые несколько дней поболят, – обратился он ко мне, и повернувшись, начал складывать обратно в сумку свои разложенные повязки. – хорошо, что не пригодились, – пробормотал он, а затем еще тише сказал себе под нос на чистом английском, – ринопластика не понадобится.

Я моргнула, пытаясь понять, не ослышалась ли я, может мои травмы на деле серьезнее, чем кажется и у меня слуховые галлюцинации.

– Вы действительно сейчас сказали ринопластика или я ударилась головой? – тихо переспросила я на родном языке.

Он вздрогнул и обернулся, вид у него был такой, словно он смотрел на призрака.

– Скажи-ка, ты знаешь, кто такой Уинстон Черчилль? – шепотом спросил он, наклонившись ко мне.

– Он был премьер-министром Великобритании, – так же шепотом ответила я, – дважды. Во время второй мировой и в пятидесятых.

Мы смотрели друг на друга во все глаза в полном шоке от понимания того, что ни один из нас не принадлежал этому времени. Он нервно обернулся на Приму, которая отошла что-то достать из сундука с одеждой, и торопливо сказал:

– Я живу за виллой в гостевом домике, за оливковой рощей, там же у меня и приемная. Приходи завтра и мы сможем поговорить. Я скажу Титу, что тебя нужно и завтра на всякий случай осмотреть.

– Я приду, – ответила я, он кивнул и вышел.

– Нам нужно идти, – напомнила Прима, – в зал, помнишь?

– Да-да, пойдем.

Едва мы зашли, Тит, не оборачиваясь, резко приказал:

– Прима, подожди снаружи.

Дважды ее просить не пришлось, не прошло и секунды, как мы остались одни.

Я бы тоже не отказалась подождать снаружи. Тит широкими шагами пересек зал и навис надо мной. Тихим голосом, полным ярости, он заговорил.

– Порази тебя молния и трезубец Нептуна, женщина! О чем ты думала? Где была твоя голова?

– Я…

– Ни слова! – перебил меня он и начал вышагивать передо мной туда-сюда. – Ты вообще понимаешь, что не выйди я на балкон во время ужина, после того как ты якобы ушла к себе, сейчас ты вероятней всего была бы мертва? В лучшем случае. – тихо договорил он и сжал кулаки.

– Я увидел, как ты крадешься от двери для слуг, в свете луны твои огненные волосы трудно было не заметить, – язвительно дополнил Тит, – я позвал Тиберия, и мы как полоумные понеслись вслед за тобой, чтобы понять, что происходит.

Снова не дав мне ответить, он крикнул:

– Прима, Меция!

Они тут же вошли. И почему-то я не удивилась, что он знал, что Меция уже тоже будет здесь. Судя по всему, здесь от его взгляда ничего не могло укрыться.

Меция была бледна, а Прима тряслась от страха.

– Почему госпожу допустили расхаживать в помещениях для рабов? Почему она осталась одна посреди сада, выйдя из двери, о которой и знать не должна?

Они молчали, опустив головы. Не дожидаясь ответа, он сказал:

– По десять плетей каждой.

Я с расширенными глазами смотрела как они покорно кивнули, и уже не выдержала.

– Нет! – я выступила вперед и встала перед ними, они в ужасе взглянули на меня, затем на Тита, и затряслись от страха еще больше.

– Они ни в чем не виноваты, не смей их наказывать, тем более сечь! – выкрикнула я, – что за варварство, в самом деле! Я сама заставила Приму провести меня на нижний этаж, и обманом заставила оставить меня одну! Она не сделала ничего плохого. Если кого и наказывать, то меня.

Брови Тита взлетели вверх, похоже редко кто осмеливался ему перечить. Потом злость в его глазах потухла.

– Прочь, – устало махнул рукой Тит Меции с дочерью, чему они охотно повиновались.

– Я не могу тебя высечь, ты же знаешь, – сказал Тит, глядя на меня в недоумении. – Да и наказание Примы с матерью не принесло бы мне никакого удовольствия, но таков порядок. Я бы распорядился о легких ударах, я не варвар, как ты изволила выразиться. Так и быть, в этот раз я уступлю.

– Ты же император, я думала, ты можешь все, – слегка улыбнувшись сказала я.

– Я не могу изменить общественный уклад и многовековые традиции и правила. Гораздо легче вносить изменения в законы о налогах, – вздохнул он.

Поняв, что мы сменили тему, он прищурился и вернулся к основной теме.

– Зачем ты сбежала? У тебя в городе любовник? – резко спросил он.

– И почему, где бы я ни оказалась, все вокруг только и думают, что мне нужен мужчина?! Иных желаний у меня быть не может? – со злостью ответила я вопросом на вопрос, лихорадочно подыскивая ответ, который бы устроил его хотя бы на время.

– Что, любовница? – хмыкнул он.

– Да боже мой! – взорвалась я, – нет у меня никаких любовников, и любовниц нет, чтоб тебя!

– В таком случае я жду объяснений! – Тит тоже перешел на повышенный тон, – Я отвечаю за тебя здесь! Чтобы я сказал твоему отцу, пропади ты без вести или если бы тебя убили или изнасиловали те двое ублюдков? Что ты отправилась на ночную прогулку по городу?? И почему, ради Юпитера, ты не покрыла голову? С непокрытой головой по городу ходят только рабыни, неужели ты не знаешь?

– Послушай, – примирительно сказала я, – прости меня за этот побег, я навлекла опасность и на себя, и на вас с Тиберием. Если бы не вы…

– Уж нам-то опасность грозила меньше всего, – съязвил Тит.

– Я хотела избежать нежеланного замужества, которое решил навязать мне мой…отец, – на этом слове я непроизвольно запнулась, ведь мой настоящий отец давно был мертв.

Тит подошел ко мне вплотную, и тихо сказал, глядя на меня с тревогой сверху вниз:

– Я многое прошел в этой жизни, Тея, и я вижу, когда мне лгут. То, что ты не хочешь договорной брак, это правда, я это вижу, но и всей правды ты мне не говоришь.

– Я не могу пока тебе всего сказать, ты просто не поймешь, да и не поверишь. – опустив голову, тихо произнесла я, понимая, что отпираться бессмысленно, – знай, я не хотела никому навредить, не хотела никаких смертей, и крови…

От этого яркого воспоминания меня передернуло.

Он тронул рукой мой подбородок и заставил меня поднять голову и посмотреть ему в глаза. Ярости в них больше не было, словно небо очистилось после грозы и посветлело. Жилка на его шее забилась сильнее, в ритм с моим участившимся сердцебиением.

– Ты что, боишься меня? После того, что увидела сегодня? – прошептал он.

– Не боюсь, – не задумываясь прошептала я в ответ, и он закрыл мне рот поцелуем. Я покачнулась, но Тит обхватил меня за талию и прижал к себе, с каждой секундой поцелуй становился все более требовательным, и я уступала, но отвечала на него с не меньшим напором, которого даже не ожидала от себя. Его язык исследовал меня, изучал, пробовал на вкус. Голова у меня шла кругом, внизу живота все скрутилось в тугой горячий узел, я обхватила руками его плечи и прижалась к нему бедрами, от чего он то ли застонал, то ли зарычал и прижал меня к себе еще крепче уже двумя руками. Наши тела будто хотели стать единым целым, я никогда не ощущала прежде ничего подобного. Мы едва оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. Наши взгляды встретились, и мы поняли, что сейчас ему не нужно задавать вопрос, а мне – отвечать. Он взял меня за руку и повел в противоположную то входных дверей сторону. Оказалось, в стене была вырезана почти незаметная дверь, мы прошли по узкому коридору, и оказались в его спальне. Если моя комната мне казалась большой, то по сравнению с этой можно было считать ее кладовкой. Но в данный момент я не хотела разглядывать интерьер, мой взгляд упал на огромных размеров кровать, и я непроизвольно закусила губу в предвкушении.

Это не укрылось от глаз Тита, неотрывно исследовавших мое тело. С моего молчаливого согласия его руки занялись тем же. Я не заметила, как мы оказались на кровати, стягивая друг с друга одежду и отбрасывая прочь словно ненужную преграду. Мы лежали лицом к лицу, целовали друг друга, трогали, гладили, сжимали, и, когда больше не смогли сдерживаться, он закинул мою ногу себе на бедро и одним движением соединил наши тела, заставив меня застонать от удовольствия. Он не торопился, и продолжал двигаться во мне плавными четкими толчками, я двигалась в такт с ним, наши руки переплелись, движения стали набирать темп, он ждал, пока я не буду готова, и когда мое тело наконец начало дрожать, а мышцы сокращаться от желанной разрядки, вслед за мной его тело ответило тем же.

Наши руки все еще были переплетены, когда мы немного отдышались и снова посмотрели друг на друга, но уже совершенно по-новому.

– Хочешь пить? – спросил он.

– Да, очень, – ответила я.

Тит встал и пошел к столику, на котором стояли вино, вода и фрукты. Он налил нам обоим вина, немного разбавленного водой, и вернулся в постель. Я с удовольствием почти залпом осушила бокал. Он сел рядом со мной, и задумчиво произнес:

– Теперь я понимаю, почему ты сбежала.

На мой немой вопрос Тит продолжил:

– Вероятно, твой отец тоже об этом узнал, раз воспользовался нашей с ним дружбой и сослал тебя сюда, чтобы выдать замуж. Ты уже не невинна.

Только я на секунду забыла о том, где и когда я находилась, как мне тут же дали снова об этом знать. Я решила, что это мой шанс и ухватилась за соломинку.

– Да, ты прав, – просто сказала я, – так уж вышло. Я не хотела замуж, но встретила человека, с которым захотела сблизиться и наплевала на правила.

– Я не удивлен. Похоже, ты вообще любишь это делать.

– Что именно?

– Плевать на правила, – усмехнулся он.

– Что ж, правила придумали для того, чтобы их нарушать, разве нет?

– Мне иногда кажется, что ты из другого мира, – сказал он, и я вздрогнула. Он не может знать.

– И что же с ним стало? С тем, с кем ты…была?

Я вспомнила Тревиса и горько усмехнулась.

– Он оказался совсем не тем, кем я его считала. В трудную минуту он предал меня. Поэтому все закончилось.

В его глазах я не видела ни капли осуждения, лишь участие и сочувствие.

– Мне жаль, – просто сказал он, но его слова почему-то попали в точку. Я смахнула слезу и сменила тему.

– Ничего, все уже в прошлом. Я просто хочу жить своей жизнью. Ну а ты? Что у тебя за история?

Он нахмурился, но ответил.

– Да почти такая же, что и у тебя. У меня была возлюбленная, но пока я в очередной раз уехал подавлять восстание, она предпочла мне другого. Вернувшись, я обнаружил ее в объятиях ее двоюродного брата.

Увидев шок на моем лице, он пожал плечами.

– Обычное дело, бывает. Я пережил предательство, и тоже решил жить своей жизнью.

– И больше не влюблялся? – спросила я.

Он пристально посмотрел на меня, наклонился, заправил мне за ухо непослушный локон волос.

– Очень просто обнажить тело, Тея. С душой сложнее. Мне странно в этом признаваться, но мне кажется, что сейчас произошло не только первое.

Я уткнулась щекой в его большую ладонь и кивнула.

– И что же теперь с этим делать? – спросила я с опаской.

– Ну, – со смехом сказал он, подмяв меня под себя, – если ты пообещаешь больше не убегать, и не заставлять нас с Тиберием тебя вызволять из лап разбойников, то мы что-нибудь придумаем.