Древнеримские каникулы

– Какие странные у тебя фаскии, госпожа, – сказала Прима, глядя на мое нижнее белье, – здесь набедренные и нагрудные повязки совсем другие.

– А, это что-то вроде эксперимента, там, где я живу, пробуют делать разные варианты этих…повязок. Выбрось их, от них нет толку, – сказала я, надеясь, что на этом расспросы закончатся. Она подвела меня к тому бассейну, от которого исходил пар, и я с наслаждением погрузилась в горячую воду, сначала всем телом, а затем и с головой. Прима вымыла мне голову ароматным мылом, после чего я побыстрее выхватила мыло у нее из рук, чтобы все остальные части тела вымыть без посторонней помощи. После чего она подала мне руку и помогла выйти, только затем, чтобы перейти в другой бассейн с водой попрохладнее. Там я тоже полежала и думала, что на этом водные процедуры закончились, но нет, далее мы пошли в специальную комнату, напоминающую современный хаммам, где Прима начала тереть меня жесткой рукавицей, не смотря на мои возражения. Потом она отвела меня уже в третий бассейн, на этот раз с довольно прохладной водой, затем она вытерла меня большим куском ткани, волосы подсушила полотенцем поменьше, по ощущениям похожим на шелк, нанесла на волосы и тело ароматное масло, грудь и бедра плотно замотала длинными кусками ткани, ловко закрепив каждую по краям. Сверху надела белую шелковую тунику ниже колен, с рукавами до локтя, под грудью и на талии завязала ленты, немного выпустив ткань поверх них, на ноги надела сандалии из мягкой коричневой кожи. Когда мы шли обратно к выделенным мне покоям, я спросила:

– А почему здесь так тихо и пусто? Разве в императорском дворце не должно быть множество слуг?

– О, конечно, нас много, – улыбнулась Прима, – но мы выходим сюда, когда нужны, а чтобы не беспокоить господина или его гостей своим присутствием, здесь есть подземный этаж с коридорами и помещениями, где живут и работают все рабы.

Возможно, это мне пригодится, подумала я, когда она закрыла за мной дверь со словами:

– Если я понадоблюсь, я буду тут в комнатке неподалеку, госпожа, только позовите.

Пока меня отмывали до скрипа, кто-то принес в комнату поднос, нагруженный фруктами, несколькими видами сыров и холодного мяса, теплым хлебом и медом. Так же рядом стояли графины с вином и водой, и серебряный кубок. Увидев все это, я поняла, что зверски проголодалась. Когда я поела и запила свой нехитрый ужин бокалом ароматного вина, я рухнула на постель и мгновенно провалилась в сон.

Глава 5

Когда я открыла глаза следующим утром, то не сразу поняла, где нахожусь, но, когда сообразила, что звук, идущий с улицы, это лязганье мечей, я резко села в кровати, протирая глаза. Нет, мне не приснилось. Я и правда на роскошной вилле римского императора, который собирался сегодня со мной обсудить, «зачем меня к нему прислал мой отец», а значит надо либо бежать, либо продолжать держаться своей бредовой легенды. Только куда бежать? Мне нужно обратно в Колизей, то есть амфитеатр Флавиев, как его здесь пока называют. Что я вообще помню из лекций по истории об этом времени? Да почти ничего, кроме того, что при правлении этого Тита и был достроен Колизей. Было вроде что-то еще, но мой едва пробудившийся мозг отказывался сейчас копать так глубоко. Я спрыгнула с кровати и пошла искать туалет, который обнаружился за небольшой дверью в дальнем углу комнаты, просторное помещение с мозаичными стенами, как и в термах, с длинной мраморной скамьей у стены, в которой с краю было вырезано отверстие, отдаленно напоминавшее современный унитаз. Рядом стояло ведро с водой, видимо для смыва, и стопка хлопковых тряпиц. Когда я вернулась в комнату, то звук мечей по-прежнему раздавался откуда-то с улицы и я пошла на звук. С балкона открывался вид на внутренний дворик, и судя по размерам виллы, насколько я успела прикинуть, это был лишь один из многих. Моим глазам предстали полуобнаженные Тит и Тиберий, которые нещадно делали выпады в сторону друг друга и отрабатывали удары мечом. С виду я бы ни за что не подумала, что невысокий и не очень приметной внешности Тиберий, оказывается, выглядит ничем не хуже любого гладиатора на арене. У него были русые волосы ниже плеч, стянутые кожаным шнурком в низкий хвост, немного длинноватый нос и тонкие губы, но добрые большие глаза сглаживали жесткие черты. Тит, в свою очередь, мне напомнил те статуи греческих или римских богов, которые я видела на подъездной аллее. Светлые волосы до плеч растрепались, и падали на лицо непослушными прядями, он был выше Тиберия на целую голову, его мощное туловище, сильные руки и длинные крепкие ноги были словно мраморное изваяние. Они кружили друг напротив друга, делали выпады, отражали их, и так по кругу. Я оперлась на прохладные мраморные перила, и засмотрелась, как вдруг Тит боковым зрением заметил меня, отвлекся от схватки и опять уставился на меня так, будто видел насквозь. Тяжелым взглядом он ощупал меня сверху до низу, от чего у меня по коже пробежали мурашки. Этим моментом не преминул воспользоваться Тиберий, он сшиб Тита с ног мощной подножкой, и приставил меч к груди.

– Проиграл! – торжественно резюмировал Тиберий.

– Вот и нет, – возразил Тит, отмахиваясь от приставленного меча как от назойливой мухи, – я просто отвлекся. Тиберий посмотрел сначала на него, потом на меня, и лукаво улыбнулся. В этот момент они были похожи на двух озорных мальчишек, а не на сурового императора и его преданного помощника, каким они выглядели вчера.

– Понятно, – протянул он, – мое почтение, госпожа, – слегка поклонился Тиберий. Я поклонилась в ответ и только потом поняла, что стою в одной тоненькой шелковой тунике, которая больше показывает, чем прикрывает.

– Приветствую, Тея, – сказал Тит, поднимаясь, – надеюсь, наша небольшая тренировка не разбудила тебя.

– Нет-нет, все в порядке, – поспешила ответить я, стараясь отвести взгляд от его обнаженной груди.

– Встретимся после завтрака, тебя проводят ко мне в зал заседаний. – безапелляционно заявил Тит и направился внутрь, не дождавшись ответа, как будто его и не требовалось.

Я раздражённо фыркнула и ушла с балкона. Тоже мне, раскомандовался.

– Доброе утро, госпожа – встретила меня Прима в комнате.

Я так и подскочила от неожиданности.

– Прима! Доброе, ты напугала меня, – ответила я, приложив руку к груди.

– Прости меня, госпожа! – горячо воскликнула она, краска сошла с ее лица.

– Да ничего страшного, ты что, – успокоила я ее.

Я вспомнила, что в этом веке, как до, так и многие года после с рабами мало считались, и могли сурово наказывать за малейшую провинность по капризу хозяина.

– Я заварила мяту с базиликом и принесла завтрак, – выдохнув, сказала она.

– Я бы кофе выпила, да покрепче, – пробормотала я.

– Что такое…кофе? – удивленно спросила Прима.

– Ничего, не обращай внимания, – отмахнулась я, и села завтракать, вспомнив, что этот бодрящий напиток сюда завезут из Эфиопии только спустя пару-тройку веков. Я съела пару кусков хлеба с оливковым маслом и крупной солью, так же мне очень понравился запеченный с сыром овощ, похожий на артишок. Заваренная мята на вкус оказалась не так уж плоха. Когда я закончила, Прима усадила меня на кушетку перед небольшим немного тусклым зеркалом, и принялась колдовать над моими волосами.

– Какой красивый у тебя цвет волос, госпожа, – говорила она, перебирая и расчесывая гребнем мои рыжие пряди, – в наших краях это редкость.

– Спасибо, Прима, и я тебя очень прошу, называй меня Тея, хотя бы, когда мы одни, если нельзя иначе.

– Как пожелаешь, госпожа, то есть Тея, – с улыбкой поправилась она.

Она уложила мои волосы в густой пучок на затылке, выделила несколько прядей, которые обрамляли лицо, и сверху вокруг головы закрепила шпильками тонкую бирюзовую ленту с дорожкой мелких жемчужин на ней. Потом помогла мне облачиться в длинную тунику, которая доходила до щиколоток, низ был окаймлен вышитым орнаментом цвета золота, рукава были на небольших застежках, оставляя часть рук между ними открытыми, поверх туники Прима натянула на меня то, что она назвала «стола», обернула вокруг тела так, что она ниспадала вниз широкими складками. Подол был удлиненный и выглядел как небольшой шлейф. Из одной из стоящих в ряд склянок она капнула мне на ключицы и запястья маслом, которое, по-видимому, использовали как духи. Я потянула носом и почувствовала аромат апельсина и древесные нотки.

– Апельсин и мирт, тебе очень подходит, мне кажется, – ответила Прима на мой немой вопрос.

– Спасибо, ты постаралась на славу.

Из зеркала на меня смотрела почти незнакомка, с изысканной прической, в красивом, но странном наряде, и с легким страхом во взгляде.

– Теперь я провожу тебя к императору, – сказала Прима.

– Что ж, похоже, особого выбора у меня нет, – вздохнула я и пошла вслед за ней в неизвестность.

Тит ждал нас в большом светлом зале, с троном посередине дальней стены, по бокам полукругом располагались скамьи в несколько рядов. Он сделал пригласительный жест и указал мне на ближайшую скамью. Прима беззвучно исчезла и закрыла за собой двери.

– Итак, – начал Тит, – скажи, Тея…Тея, – задумался он, – это твое полное имя?

– Мое полное имя – Теодора, – ответила я, – оно всегда казалось мне несколько…помпезным, поэтому я предпочитаю сокращенный вариант.

– Странно, что тебя не назвали Юлией, по отцу, как обычно поступают. Теодора – на греческом это «подарок бога», ты знала?

– Что ж, видимо я не совсем обычная. И да, знала – усмехнулась я.

– Похоже на то, – протянул он. – Итак, я отвлекся. Знаешь ли ты, с какой целью отец отправил тебя сюда?

– Не совсем, – уклончиво ответила я, – от торопился отправить меня поскорее и не ввел меня в курс дела.

– Понятно. В его послании ясно говорится, что он надеется, что я устрою твою судьбу, – сказал Тит и замолчал, выжидательно глядя на меня.

– В каком смысле устроишь судьбу?

– Найду тебе мужа, – с ноткой раздражения уточнил он.

Я округлила глаза и встала.

– Что? Зачем?

– Затем, – отрезал Тит, – так положено.

– Я не знаю, что тут у вас кому положено, но мне никакой муж не нужен, – твердо сказала я, скрестив руки на груди.

Он удивленно воззрился на меня.

– Каждой нужен муж, и это решение зависит не от тебя, за тебя отвечает твой отец, он прислал тебя сюда, значит теперь за тебя отвечаю я.

Он говорил со мной так, как будто я была не умнее скамейки, на которой только что сидела.

– Я сама за себя отвечаю, – с достоинством произнесла я.

– Ты можешь так думать, но на деле это не так. Не понимаю, что тебя не устраивает, ты знатных кровей, я не выдам тебя за первого встречного, подберем пару кандидатов и сможешь выбрать.

– Хорош же такой выбор! – воскликнула я. – А не выходить замуж выбрать нельзя?

– Нет, – сказал он со злостью и встал, – думаешь, мне заняться нечем, как с тобой возиться? Ты не облегчаешь мне задачу.

Тут я уже разозлилась не на шутку.

– Возиться? Я что, щенок или вещь, которую некуда приткнуть?! Я этого всего не хотела, я вообще не должна быть здесь! – Я прикусила язык, поняв, что могу наговорить лишнего. – О, я облегчу тебе задачу с большим удовольствием, – с этими словами я, чуть не запутавшись в непривычно длинном одеянии, резко развернулась и направилась к выходу, раздраженно волоча за собой свой шлейф.

– Куда это ты направилась? Мы не закончили! Твой отец распорядился…– его приказной тон лишь ускорил мои шаги.

– Подальше отсюда, – прошипела я, и вполголоса добавила, – и можешь засунуть все эти распоряжения в свою прекрасную императорскую задницу!

Оставив его с изумленно приоткрытым ртом, я хлопнула за собой дверью и быстро пошла по коридору к своей комнате. Так, думала я с нарастающим раздражением, эти древнеримские каникулы пора заканчивать. Разодели меня в кучу простыней, и чего доброго, еще отдадут тут в рабство какому-нибудь мужлану, а я ведь даже не та, которой касаются эти чертовы распоряжения! Надо найти способ выбраться отсюда и попытаться пробраться в Колизей, может я смогу найти тот портал, или то, через что я как-то умудрилась сюда попасть. Я не сразу услышала нагоняющие меня шаги, я обернулась, это была Прима с расширенными от страха глазами.

– Госпожа, я была рядом, ждала тебя и кое-что слышала. Нельзя так разговаривать с господином императором! Он добрый правитель, но и он может рассердиться, и тогда быть беде!

– Ничего, переживет, – в сердцах сказала я.

Надо попробовать воплотить мой план побега в жизнь. Поэтому я сменила тему и осторожно спросила:

– Прима, помнишь, ты говорила, что все слуги в основном находятся на нижнем уровне? А выходы на улицу там есть?

– Конечно, есть, нам же надо ходить в сады и собирать овощи и фрукты для кухни.

– Как интересно, – протянула я, – а можно мне как-нибудь взглянуть на такой проход одним глазком? Никогда такого не видела, – я продолжала заискивать, хоть мне и было неприятно обманывать эту бесхитростную девушку.

– Наверное, – пожала плечами она, – только сейчас там не протолкнуться, мама сказала, на днях император собирает здесь сенат, своих советников, и все рабы сейчас вовсю занимаются подготовкой комнат и праздничных блюд для гостей, если хочешь, сходим туда через день-другой вечером, когда будет поспокойнее?

– Да, конечно, спасибо тебе.

Продержаться еще пару дней. Думаю, будет нетрудно, надо поменьше попадаться Титу на глаза, и может это заседание сената сыграет мне на руку и отвлечет его внимание от меня.

Следующие два дня я посвятила аккуратной разведке территории. Ходила гулять в сады на территории виллы, у входа и в конце аллеи у ворот постоянно дежурили стражники грозного вида, в доспехах, с мечами на поясах и копьями в руках. Через парадный вход ускользнуть не получится. Тит больше не вызывал меня к себе, чему я была очень рада, наверное, готовился к заседанию, которое должно было скоро состояться. Когда к вилле днем позже начали стекаться люди, кто в крытых каретах, кто в открытых колесницах, у меня возникла рискованная идея.

После обеда раздался стук в дверь. В приоткрытый проем аккуратно просунулась голова Тиберия.

– Тея, вот ты где! Пойдем со мной?

– Куда это?

– Начинается заседание сената, я тебя проведу и сможешь посидеть и послушать, – подмигнул он, – если тебе интересно.

Делать все равно было нечего, почему бы и нет, решила я, не каждый день в конце концов становишься свидетелем мировой истории.

Мы проскользнули в зал заседаний, с которым меня уже успело связать неприятное воспоминание о беседе, которая вывела меня из себя. Гул голосов, наперебой перебивающих друг друга, позволил нам незаметно пристроиться на скамью в последнем ряду. Все были одеты примерно одинаково, Тит восседал на троне в золотистой тунике, на мощных предплечьях выше локтя красовались широкие золотые браслеты. Создавалось впечатление, что учитель дает урок в гимназии.

– Это немыслимо, император!

– Империя пойдет по миру с такими реформами!

Один из присутствующих, седой старик, встал во весь рост и заговорил.

– Владыка, то, что предлагаешь, не разумно. Империя всегда облагала налогами своих подданых, и делать исключения – верный путь к мятежам.

– А что он предлагает? – шепотом спросила я Тиберия.

– Освободить от налогов на землю солдат, которым земля досталась за выслугу лет, и еще снизить налоги в некоторых провинциях – так же шепотом ответил Тиберий, – обычно сенат собирается в курии в городе, но в этот раз Тит решил провести его здесь.

Тит встал, и когда все затихли, твердым негромким голосом сказал:

– Верный пусть к мятежам – это душить налогами население и не давать никому никаких поблажек. Наши доблестные солдаты, с которыми я воевал плечом к плечу в Иудее, заслужили жить на своей земле спокойно, не страшась того, что из-за непомерных налогов им нечем будет кормить свои семьи. Они все заплатили вперед. Кровью.

Он обвел всех присутствующим тяжелым взглядом, никто не осмелился ему возразить. Я затаила дыхание, настолько он наполнял весь зал…собой.

– Я не предам благородное дело моего покойного отца, – продолжил он, – и не стану безумцем каким был Нерон, он желал славы Риму, но какой ценой? Ответьте! Что же вы? Он разорил храмы, людей, какой прок людям от такой золотой клетки в голоде и нужде? Казна не пуста, нам по силам дать людям вздохнуть чуть свободнее!

Кто-то одобрительно закивал, кто-то отмалчивался в задумчивости, кто-то явно был недоволен, но в итоге все проголосовали единогласно. Речь действительно была впечатляющей и позволила мне понять, что Тит на удивление справедливый правитель. Не стремится набивать казну и свой карман за счет простых людей. Похоже, война, о которой он говорил, закалила его характер. Интересно, сколько ему лет? Выглядел он лет на тридцать пять.

Пока все продолжали обсуждать детали после голосования, мы с Тиберием так же незаметно вышли, как и вошли, и решили пройтись по саду.

– А ты был с ним там, на войне? – осторожно спросила я.

– Да, – помрачнел он, – отец Тита отправил нас подавить восстание в Иерусалиме, эти восстания там не знали конца, не сразу, но нам удалось. Мы прорвали укрепления и опустошили город. Война грязное дело, но Тита всегда утешала мысль, что это меньшее зло, которое спасет империю от гражданской войны. Тит происходит из простой семьи, поэтому он и понимает, как живет его народ. Он даже был против триумфального шествия по возвращении, но советники его отца тогда настояли на этом, чтобы укрепить власть семьи Флавиев.

– Кажется, я начинаю понимать, почему он такой…непреклонный.

– В душе он так и остался военным, а это подразумевает дисциплину и ответственность. Он сказал, ты не очень-то обрадовалась распоряжению своего отца?

– Было бы чему радоваться, не нужен мне никакой муж, – пробормотала я.

– А вы в чем-то похожи, – усмехнулся Тиберий, – оба упрямые как ослы.

Нашу беседу прервал стук копыт, к нам приблизился всадник. Я заметила, как Тиберий напрягся, но постарался не показать виду, поклонился и широко улыбнулся.

– Домициан! Что привело тебя сюда из города?

– Тиберий, – ответно поприветствовав его, нежданный визитер бесцеремонно кинул ему поводья своего коня, – не отведешь коня до конюшни? А это кто, твоя очередная дама сердца?

Вопрос о причине своего приезда он проигнорировал и вопросительно уставился на меня.

– Это госпожа Тея, дочь нашего наместника в Британии Юлия Агрикулы. Тея, это Домициан, брат Тита.

Я тоже удивленно посмотрела на него, пока что я не слышала ни о каком брате.

Сходство, несомненно, прослеживалось, тот же цвет волос, глаза светлее, чем у Тита, нос чуть длиннее, чуть ниже ростом и нет военной выправки, он явно не тренировался каждое утро на мечах, как его венценосный брат.

– А, Агрикула, старый пройдоха, и зачем же он прислал сюда свою красавицу-дочь?

Он взял мою руку, не успела я опомнится, и наклонился ко мне, намереваясь поцеловать в щеку, но резкий голос позади нас пресек его намерение.

– Она здесь не для твоей радости, Дом, – Тит приблизился к нам, его глаза цвета грозового неба метали молнии, – побереги свою галантность для менее благородных девиц, Тея моя гостья.

– Как скажешь, братец, – протянул Домициан как будто разочарованно. Потом пожал плечами и похоже потерял ко мне интерес, от чего я вздохнула свободнее, минуту назад мне было слегка не по себе.

– Зачем ты приехал? – без обиняков спросил Тит.

– Затем, что ты забыл пригласить меня на заседание сената, которое ты устроил тут, а не в городской курии, туда бы я быстрее добрался.

– Ты тоже участвуешь в управлении империей, Дом, но есть вопросы, для решения которых твой норов не пойдет на пользу.

– Значит, ты специально это устроил? – недобро прищурился Дом.

Мы с Тиберием переводили взгляд с одного брата на другого, казалось, напряжение между ними вот-вот наэлектризует волосы присутствующих. Но Тиберий не выглядел сильно удивленным, видимо это была не первая подобная перепалка.

– Считай как хочешь, устало вздохнул Тит. Законы о налогах будут приняты, хочешь ты того или нет.

– Глупец, ты же раздариваешь казну нашего отца!

– В казне полно денег, залитых кровью войны, так пусть они послужат хорошей цели и покроют новые затраты.

Домициан опустил глаза под решительным взглядом Тита.

– Ладно, брат, – примирительно сказал он, – дело уже сделано. Но надеюсь, в следующий раз ты все-таки примешь к сведению мои советы.

– Обязательно, брат, когда они станут идти на пользу людям, – язвительно ответил Тит.

– Ну, коли я все равно здесь, воспользуюсь твоим гостеприимством и поживу немного. – сказал Дом и, не дождавшись разрешения, пошел прочь.

Тит проводил его глазами, не скрывая раздражения, потом перевёл взгляд на меня и Тиберия, который так и стоял, держа в руках поводья коня.

– А вы двое, значит, решили поиграть в шпионов? – Тит саркастически поднял бровь, но голос заметно смягчился.

– Это была моя идея, Тит, – засмеялся Тиберий, – чего девице сидеть и скучать, я решил пусть посмотрит на тебя в деле, раз уж тебе решать ее судьбу.

– С вашего позволения, господа, я сама в состоянии разобраться со своей судьбой, – возмущенно сказала я, – и не надо говорить обо мне так, будто меня здесь нет!

– Вот видишь, – обратился к Тиберию Тит, – что за характер такой? И кто возьмет замуж такую злюку?

– Надеюсь, никто! – прошипела я, подтверждая сказанное.

– Ладно, успокойся, я шучу, – вдруг улыбнулся Тит, отчего я даже растерялась.

– Я не буду торопить тебя с выбором, сегодня будет ужин, посмотришь, может кто-то тебе приглянется?

– Я приду на ужин, но только чтобы от меня все отстали, и не собираюсь я никого приглядывать, но спасибо, что нет спешки, – уже более дипломатично постаралась ответить я.

– Хорошо, – провозгласил Тит таким тоном, как будто все равно он ставит все условия, – я тебя провожу к твоим покоям. Тиберий, да отведи уже, наконец, это несчастное животное к корыту с водой, Дом совсем загнал беднягу.

– Конечно, дружище, – ответил Тиберий и, уходя, по-дружески подмигнул мне, – увидимся вечером за ужином, Тея.

Я с улыбкой кивнула. Создалось впечатление, что отношения у Тита с Тиберием гораздо лучше, чем с его родным братом. Немудрено, ведь они много времени провели бок о бок в сражениях.

– А что же Домициан, не сражался с тобой и Тиберием в Иудее? – вопрос напросился сам собой, пока мы двинулись по направлению к дому.

– Нет, – фыркнул Тит, – он остался в городе, под предлогом того, что кто-то здесь должен присматривать за порядком пока нас нет, но на деле он просто не годится для войны. Для интриг и разврата – да, но не для серьезных дел. Таким он был с самого детства. Отец так и не смог сделать их него воина.

– Зато из тебя смог.

Тит удивленно посмотрел на меня.

– Тиберий немного рассказал мне о ваших завоеваниях, должно быть тяжело было? – смущенно сказала я.

– На войне легко не бывает, – мрачно сказал Тит, – но мне приятно, что ты хорошего мнения обо мне, – уже мягче продолжил он.

– Ты достойный правитель, я же слышала тебя сегодня на заседании, твое благородство сложно не заметить – с улыбкой сказала я.

Я еще ни разу не видела Тита смущенным, он улыбнулся и запустил руку в волосы, от чего стал похож на озорного мальчишку.

– А ты, оказывается, умеешь льстить. – рассмеялся он. Тем временем мы уже подошли к дому, и он, заглянув мне в глаза, распрощался. Всегда оставалось странное ощущение, как будто он хочет мне что-то сказать.

Итак, ужин. Я себе напомнила, что я здесь не ради красивых глаз Тита, и что пора бы отправляться отсюда домой, в свое время, где никто не пытается «устроить мою судьбу». Я усмехнулась и вспомнила Пат с ее вечными попытками меня с кем-то свести. Ужин с толпой людей мой отличный шанс затеряться.

Да, отлично я затерялась, нечего сказать, думала я чуть позже, сидя на возвышении рядом с Титом за столом, у всех на виду, словно соломенное чучело посреди поля. По другую руку Тита сидел Тиберий, а после него – Домициан. Тит явно давал понять такой рассадкой о том, кто к нему ближе. Кто-то из гостей то и дело поглядывал на меня или подходил познакомиться. Я начинала нервничать. Вдруг кто-нибудь из них знает этого Агрикулу, которого все считают моим отцом? Знают его настоящую дочь? И где она сейчас на самом деле, ведь она так и не приехала, из-за чего по счастливой случайности меня приняли за нее.

Надо признать, пировать здесь умели. Сам пиршественный зал находился в задней части дома и примыкал к саду. Двери были распахнуты, и в зал проникал летний воздух, наполненный ароматом цветов и благовоний, которые были зажжены по случаю приема гостей. Перед началом Тит и все остальные вознесли короткую молитву богам, и в дар им слуги поставили на огромный очаг вино и различные закуски. Так же слуги разносили на серебряных подносах столько различной еды, сколько я не видела, наверное, за всю свою жизнь. Сначала были закуски, начиненные паштетом яйца, различная зелень, артишоки, сваренные в вине, соленая рыба и устрицы. Потом несколько видов мясного рагу, про одно вроде бы кто-то сказал «жираф», поэтому пробовать его я не рискнула. В процессе все оживленно беседовали, кто-то группами, кто-то старался завести разговор с Титом. Он ловко менял ход беседы, если она ему не нравилась, и больше старался наблюдать, чем принимать участие. Ел он не очень много и пил в меру. Когда столы начали наполняться медовой выпечкой, финиками, различными орехами и марципаном, я поняла, что наконец-то многочасовой ужин подходит к концу.