Дай мне согреться

— Мне? Зачем?

— Вероника, не делай этот момент ещё более неловким, чем он есть. Девушкам принято дарить цветы!

— Это остатки с какого-то твоего проекта, которые не вошли в клумбу, или что?

— Нет, я специально купил их, чтобы сделать тебе приятное.

— Приятное? Цветами-то? Ты же знаешь, что у меня башка раскалывается от твоей зелёной фигни!

— Ты можешь хотя бы притвориться, что тебя радует моё внимание? Девушка ты, в конце концов, или кто?

Вероника озадаченно уставилась на букет. В их отношениях с Андреем было мало того, что считалось привычным для других пар. Ни она, ни он никогда особенно не стремились к романтике. С чего вдруг всё изменилось?

— Есть какой-то повод? — наконец спросила она.

— Да, малыш. У меня для тебя кое-что есть.

— Что-то помимо цветов?

— Кое-что намного лучше.

Андрей подмигнул ей и запустил руку в карман. А затем неожиданно опустился на одно колено и вытащил маленькую синюю бархатную коробочку.

— Ты выйдешь за меня? Вероника драматично закатила глаза.

— Андрей, прекращай. Сейчас не время для твоих шуточек. Я устала и хочу отдохнуть.

— Вероника, мы с тобой уже два года вместе. Ты думала о нашем будущем? Я вот подумали таким его вижу

Девушка открыла было рот, чтобы попросить его прекратить затянувшийся розыгрыш, но слова застыли в горле. Андрей даже не улыбался, а взгляд его карих глаз был на удивление пронзительным. Лёгким движением руки он раскрыл коробочку, и, к её удивлению, внутри действительно оказалось изящное обручальное кольцо.

— Давай ещё раз. Ты выйдешь за меня?

До Вероники постепенно доходило, что это действительно не шутка. Мир перед ней покачнулся, а сердце начало неистово биться где-то в районе горла.

— Андрей, ты уверен? Это очень серьёзное решение. Оно подразумевает готовность создать семью, — наконец тихо спросила она.

— Я уверен. Что-то не так с твоей готовностью создать семью?

— Но семья… — неуверенно начала Вероника.

— А что семья? Мне уже двадцать семь, тебе двадцать три. Сколько можно готовиться? Или ты не уверена во мне?

Вероника прикрыла тяжёлые веки. Вроде бы Андрей был прав, и возразить ему было нечего. И всё же…

— Конечно, я уверена в тебе. Просто всё это так неожиданно, что я даже не знаю, что сказать.

Андрей наконец поднялся. Вид у него был раздосадованный.

— Я помогу тебе разобраться. Скажи, ты хочешь расстаться со мной?

Девушка задумалась. Так далеко она не заходила в своих мыслях, но вопрос казался вполне логичным. Если он предлагает ей пожениться, а она отказывается, то, это поставит жирную точку в их отношениях. По крайней мере, сейчас ей казалось, что после такого жить вместе как прежде уже не получится.

Она посмотрела на Андрея. Он безуспешно пытался сделать вид, что его не беспокоит эта заминка. Молчание затягивалось.

— Скажи мне честно, у тебя кто-то появился? — наконец спросил он.

— Нет, конечно. Я бы не стала такое скрывать.

— Тогда что тебе мешает?

Вероника растерянно посмотрела на него. Она и сама хотела бы ответить, но нужные слова никак не находились. Увидев, что она молчит, Андрей спросил:

— Тебе дать время?

— Не надо. Я согласна, — сказала она, не глядя ему в глаза.

Андрей тяжело вздохнул. Рука с кольцом бессильно опустилась.

— Это должен был быть самый счастливый день, а что-то уже и не радостно.

— Прости. Дело не в тебе…

— Избавь меня от своих оправданий.

— Как скажешь.

В воздухе повисло почти физически ощутимое раздражение.

— Это что-то поменяет между нами? — тихо спросила Вероника.

Вместо ответа Андрей обнял её. От него всё ещё исходили волны злости и разочарования, но теперь они казались значительно слабее.

— Не поменяет. Я люблю тебя, — сказал он.

Вероника изумлённо замерла. Это был первый раз, когда между ними прозвучало это слово на букву «л». Очень захотелось отодвинуться.

Она никогда не любила громких слов. Для неё они всегда звучали как обещание чего-то неопределённого, безграничного и потому недостижимого.

Слово «любовь» вообще было одним из самых противоречивых. Каждый человек вкладывал в него собственный смысл. Кто-то так называл зависимость, кто-то — способ спастись от скуки, а кто-то использовал его для манипуляций.

Что хотел сказать Андрей? Может, произнёс это для красного словца, потому что посчитал такие слова уместными в данной ситуации? Может, хотел показать, что прощает её за заминку с ответом на предложение? Или имел в виду что-то ещё?

— Мне надо в душ, — сказала она, чувствуя, как раскалывается голова.

— Давай, а я пойду проветрюсь.

Вероника посмотрела в окно, за которым на город постепенно опускалась темнота, а затем перевела взгляд на Андрея. На мгновение ей захотелось попросить его остаться дома. Но она тут же одёрнула себя: Андрей был большой мальчик, ему не нужна была мамочка. Да и ей самой очень хотелось побыть одной. Поэтому она лишь молча наблюдала за тем, как он надел ветровку и вышел. Только когда дверь за ним закрылась, она медленно направилась в ванную.

В груди расползалась тошнота.

— Что не так с моим желанием завести семью? Неужели я настолько боюсь ответственности? — вслух спросила она, глядя на своё растерянное отражение в зеркале.

Но сердце молчало. Значит, дело было вовсе не в этом. Тогда в чём?

Вероника смотрела себе в глаза, а в сознании всплывали картины прошлого, которые она так долго пыталась забыть. Сиротский приют, в котором она выросла. Жестокая настоятельница. Воровство на улицах. Травля. Грудь сдавило от нахлынувших эмоций.

— Это всё в прошлом. Сейчас я другой человек, и жизнь у меня другая. Я получила образование и уже несколько лет работаю на нормальной работе, — сказала она, глядя себе в глаза.

Но тяжесть в груди не отступала. Всё, чему она научилась за свою жизнь, — это рассчитывать только на себя. Предложение Андрея рушило всё, на что она умела опираться. Сама мысль о том, чтобы довериться кому-то другому, казалась в корне неправильной.

— Это пройдёт. Я должна хотя бы попробовать, — устало продолжала она говорить себе.

Но сердце всё не откликалось, парализованное ужасом от её решения. Хотелось просто уйти куда-нибудь, где её никто не достанет и не будет пугать этой потенциальной близостью. Она совершенно не чувствовала себя готовой к тому, чтобы превратить своё «я» в страшное слово «мы» и начать жить, ориентируясь не только на себя и свои желания.

И в то же время она понимала, что Андрей совершенно не виноват в том, что у неё за спиной такой вот багаж. Он был не обязан расхлебывать её психологические травмы. Он хотел семью. А она... Чего в глубине души хотела она?

— Если я действительно хочу быть нормальной, нужно принимать решения, свойственные нормальным людям. Не только перестать воровать и найти нормальную работу, но и создать семью. Все нормальные люди этого хотят. И я, наверно, тоже, — снова сказала она.

Но слова так и не нашли отклика в её сердце. Потеряв надежду договориться с собой, она всё-таки залезла в душ и через полчаса уже вышла из ванной. В доме стояла абсолютная тишина. Порадовавшись возможности побыть ещё немного одной, она отправилась в спальню и тут же уснула, едва её голова коснулась подушки.

* * *

Утро застало её врасплох. Едва разлепив тяжёлые веки, девушка увидела, что будильник остервенело звенит уже пять минут подряд. Она панически перевела взгляд на Андрея, но… его рядом не оказалось. — Андрей! Ты дома? — хриплым от недавнего сна голосом выкрикнула она, но ответа не последовало. Вероника сонно протёрла лицо, чувствуя, как её постепенно накрывает раздражение. Андрей никогда не вставал так рано. Значит, его ночная прогулка затянулась. Опять.

«У нас обоих был тяжёлый вечер. Не нужно истерить», — попыталась успокоить себя она, но раздражение только усилилось.

Сколько она ни пыталась объяснить Андрею, что он должен предупреждать, если собирается надолго уйти, всё было без толку. Куда он отправился на этот раз? К своему другу Костику? Или к маме?

Девушка скривилась, поймав себя на мысли, что даже рада, что по крайней мере, Андрею хватило благоразумия не звать её с собой. Елена Павловна, его мать, её на дух не переносила. И Вероника должна была признать, что это чувство было взаимным.

Она резким движением схватила телефон и начала судорожно листать список контактов, но вовремя остановилась, вспомнив, что сейчас раннее утро и все наверняка спят. В том числе и Андрей. Эта мысль заставила её отложить телефон и бессмысленно уставиться в одну точку. В себя Вероника пришла только тогда, когда её рассеянный взгляд наконец остановился на часах.

— Твою мать! — громко выругалась она.

Словно ошпаренная, девушка вскочила с кровати и начала судорожно собираться на работу. Вспомнив, что с вечера так ничего и не приготовила, она чуть не взвыла. Как же не вовремя всё это случилось! Был конец месяца, и финансовое положение не позволяло ей регулярно питаться в кафе. Но выбирать всё равно не приходилось.

На мгновение у неё возник соблазн взять продукты Андрея с его полки в качестве наказания за то, что он опять пропал, никого не предупредив. Но она тут же одёрнула себя. Она прекрасно знала, что стоит дать себе слабину в малом, как её и без того не слишком крепкие моральные принципы начнут рушиться, и сдерживать себя в более серьёзных вещах станет гораздо труднее. Честная жизнь имела свою цену, и Вероника её знала. Вещи Андрея — это вещи Андрея. И точка. Никаких компромиссов и полутонов.

Когда она вышла на улицу, по нежной коже тут же побежали мурашки. От холодного ветра на глазах выступили слёзы, и мир вокруг стал казаться немного размытым. Девушка было дёрнулась, чтобы вернуться, но часы подсказали, что такой возможности у неё нет. Прикинув, что для неё сейчас важнее, она решила, что лучше заболеть, чем получить нагоняй от Нины Константиновны, и, обхватив себя за плечи, прибавила шаг.

— Слава богу, ты здесь! — вместо приветствия прямо с порога выпалила Света. — Наша Нинка тебя потеряла. Все на нервах.

Вероника внимательно посмотрела на недовольное лицо подруги. Странно было видеть Свету такой. Ни тебе приветствия, ни обычных расспросов. Сразу к делу.

«Должно быть, Нина уже успела прижать Свету к стенке тяжестью морального долга», — подумала Вероника.

Само сообщение не слишком её напугало. За время работы она привыкла к постоянному стрессу и многозадачности. Сегодня она даже испытала облегчение от мысли, что на раздумья о собственных тревогах останется совсем мало времени. Но облегчение быстро улетучилось, стоило ей увидеть огромную стопку папок для проверки. Их ждал ещё один день в неподражаемой компании калькулятора.

Дверь открылась, и в кабинет заглянула госпожа директор. Увидев, что обе девушки на рабочих местах, она удовлетворённо кивнула. — Девочки, рассчитываю на вашу ответственность. Вероника ничего не ответила. Она и сама предпочла бы рассчитывать на чью-нибудь ответственность, а не ломать глаза, выискивая неуловимую ошибку в документах.

Света какое-то время разглядывала её, а потом спросила:

— Что с тобой сегодня?

— Всё хорошо. А что?

— Ты какая-то подавленная.

—Просто я картошечка пюре, — попробовала пошутить Вероника, убрав за ухо рыжеватую прядь, которая мешала ей работать.

Света обычно очень легко подхватывала шутливый тон, но сегодня явно было исключение.

— Бывает.

Вероника удивилась тому, как подруга выглядела и звучала сегодня. В ней будто что-то потухло. А ведь ещё вчера Света буквально бурлила жизнью.

— Ты слушаешь? — выдернул из её мыслей раздражённый голос Светы.

— А? — откликнулась Вероника.

— Где ты витаешь? Тут что-то непонятное с актом. Данные отличаются от данных в системе, — нетерпеливо пояснила Света.

Вероника рассеянно посмотрела на бумаги перед подругой. В груди зародилась надежда, что ошибка вот-вот найдётся.

— А-а… Нет, здесь всё в порядке. Эта кампания была запущена уже после нашей. Она отражается в документе, но для нас уже не имеет значения. Видишь номер? А наша заканчивается на восемьдесят шесть двенадцать. Света принялась с силой вбивать номер в систему учёта, чтобы проверить эту информацию. Казалось, она поставила перед собой задачу сломать клавиатуру.

«Да что с ней такое?» — в изумлении подумала Вероника. Кажется, тяжёлый вечер выдался не только у неё одной. У неё промелькнуло желание спросить Свету, в чём причина её настроения, но в последний момент она решила не лезть не в своё дело.

Так они проработали несколько часов. В обед Вероника отправилась вместе со всеми в кафе, где её ждал крайне неприятный сюрприз. Внимательное изучение содержимого кошелька показало, что её финансовое положение было несколько хуже, чем она думала. На сегодняшний обед денег ещё хватило, но дальше ситуация явно начинала приобретать трагично-драматические нотки.

«Попрошу Нину выдать аванс пораньше», — попыталась успокоить себя она.

Но на душе было неспокойно: в компании в последнее время наблюдались финансовые трудности, и она не была уверена, что Нина пойдёт ей навстречу.

Остаток дня напарницы провели практически в полной тишине. Вероника временами поглядывала на Свету, но её обычно общительная подруга явно была не в настроении болтать. К вечеру огромная стопка папок для проверки стала чуть менее огромной, но вряд ли это можно было назвать положительным результатом. — Ник, ты идёшь? — сухо спросила Света.

— Сегодня пройдусь пешком.

Света не стала настаивать и отправилась на остановку одна. Поскольку на улице было ещё светло, Вероника решила заглянуть в лесопарк. Это немного удлиняло её привычный маршрут, но прогулка казалась именно тем, что ей сейчас было жизненно необходимо.

Оказавшись на месте, она с наслаждением выдохнула, радуясь тому, что самые настоящие удовольствия в этой жизни всё-таки бесплатные. Парк был отдельным маленьким миром, никак не связанным ни с цифрами, ни с маркетингом, ни с её тревогами. В этом и заключалось его бесспорное очарование. На деревьях уже начали набухать первые почки, а в воздухе стоял приятный запах свежести и чего-то сладковатого. Несмотря на поздний час, здесь было довольно многолюдно: кто-то гулял с собакой, кто-то катался на велосипеде, а на скамейке самозабвенно целовались влюблённые.

Маленькая собачка породы чихуахуа, завидев Веронику, начала неистово лаять.

— Извините, пожалуйста. Не знаю, что с ней. Обычно она очень воспитанная, — отчаянно краснея сказала хозяйка, женщина лет тридцати пяти в лёгком пальто.

— Ничего страшного. Я редко нравлюсь животным и уже привыкла к такому.

Вероника хотела избавить хозяйку от чувства вины за поведение собаки, но эффект оказался неожиданным: женщина вдруг насторожилась и посмотрела на неё почти враждебно.

— Говорят, животные могут распознавать плохих людей, — произнесла она.

— А ещё говорят, что если съесть арбузные косточки, в животе вырастет арбуз, — раздражённо ответила Вероника, закатив глаза.

По всей видимости, её ответ только убедил хозяйку взбесившейся собачки в собственной правоте.

— Пойдём, Зена, пойдём, — сказала женщина, всё так же подозрительно косясь на девушку. Маленькая «королева воинов» отчаянно сопротивлялась, всё норовя броситься на Веронику, и в конце концов женщине пришлось взять её на руки. Но даже это не остановило неистовый лай, который продолжался до тех пор, пока хозяйка с собакой не скрылась за поворотом.

Неприятный инцидент ничуть не испортил Веронике настроение. Подобные ситуации случались с ней с определённой регулярностью. Ей действительно было сложно найти общий язык как с кошками, так с собаками.