Дай мне согреться

- Если бы у тебя был миллион долларов, как бы ты их потратил?, – спросила она.

Максим задумался, закрыв глаза.

- У меня есть мечта. Когда я был маленьким, моей любимой книгой была “Вокруг света за 80 дней”, и я тогда дал себе обещание, что действительно объеду вокруг света когда вырасту, вместе с самым близким другом. Как Филиас Фогг. Я вырос, мечта осталась.

- Как я хочу, чтобы у тебя оказался миллион долларов. Спасибо, друг - растроганно сказал Алик.

- Я сказал с другом, а не с нахлебником, – невозмутимо сказал Максим.

- Ну ладно, не больно-то и хотелось. – тут же согласился неунывающий Алик, – Так, Вероника. Ты у нас следующая на очереди. Правда или действие?

- Правда, – сказала она.

Мальчики сыграли на право задавать ей вопрос. Максим выиграл.

- Какая у тебя самая большая мечта? – спросил он.

Вероника задумалась. Как ни странно, вопрос выбил ее из коллеи. Она знала только понятия «цели» и шагов к ней. А мечты – это все было ближе к вечно счастливой Маргарет. Конечно, у Вероники было много желаний, связанных с Андреем, с заработком, с самореализацией, но почему-то ни одно из них не доставало до звания «самой большой мечты». Она уже хотела отказаться отвечать на этот вопрос, но поймала заинтересованный взгляд Максима, и передумала.

- Я хочу, чтобы моя жизнь была настоящей, – сказала она неожиданно для самой себя.

- Что ты имеешь в виду? – опешил Максим.

- А сейчас она игрушечная? – лукаво поблескивая глазами, спросил ее Алик – ты как Пиноккио хочешь стать настоящим мальчиком?

- Что-то вроде того, – рассмеялась девушка, - Я хочу иметь свободу идти за тем, что хочет мое сердце, а не тем, что нужно делать – медленно подбирая слова, сказала она.

- И чего же хочет твое свободное сердце? – любопытно спросил Алик.

Вероника задумалась.

"Искупления. Я хочу искупления" наконец-то услышала она внутри себя тихий внутренний голос.

- Я хочу быть нужной этому миру. Сделать что-то, чтобы кто-то стал счастливее, - осторожно сказала она.

- А для себя? - не отрывая взгляд от нее, спросил Максим.

- Это и было для меня, - нахмурилась Вероника.

Её ответ удивил не только парней, но и её саму. Никогда раньше она не подозревала о наличии в себе тяги к альтруизму. Все же, она вынуждена была признать, что по непонятным причинам ответ получился довольно искренним. Максим долго и серьезно смотрел на нее. Алик тоже ничего не говорил.

- Какая прозаичная мечта, – наконец прокомментировал Алик, – я вот мечтаю о чем-то более приземленном. Мне вполне достаточно миллиона долларов... Наличными.

Вероника скромно улыбнулась.

- Мне кажется довольно необычным, что ты мечтаешь о деньгах. У меня не сложилось впечатление, что вы с Максимом живете в особой бедности.

Алик коротко хохотнул:

- Знаешь этот парадокс? Чем больше денег - тем выше запросы.

- Да, слышала, – улыбнулась Вероника, радостная, что внимание сместилось на Алика. Она чувствовала себя словно голой, рассказывая парням о себе.

Алик, тем временем, продолжил:

- Ну что? Кажется, очередь дошла до меня. Я выбираю правду. Только, чур, не спрашивать когда я потерял девственность.

- Пффф, кому нужна твоя девственность, – с досадой сказал Максим.

- Сейчас расскажу... - начал было Алик.

- Это был не вопрос, - с видом бесконечной усталости Максим поставил точку в этом разговоре.

Вероника с Максимом сыграли в «камень-ножницы-бумага» за возможность задать вопрос Алику, и Вероника победила.

- Чего ты больше всего боишься?

- Чужих мужей, – быстро ответил он, и Максим закатил глаза при его ответе.

- Наш герой-любовник боится ответственности, – пояснил он для Вероники.

- “Ответственность” бывает довольно агрессивной, – сказал в свое оправдание Алик.

- “Ответственность” всегда агрессивная если ты совершаешь глупые и нечестные поступки по отношению к другим людям, – сказал Максим с интонацией, будто он ведет урок математики для самых отстающих.

- Они далеко не всегда говорят, что замужем, так что нечестные поступки бывают не только с моей стороны, – парировал Алик.

- Это, разумеется, очищает твою кристальную совесть, – иронично сказал Максим.

- Разумеется, – легко согласился Алик, проигнорировав явный сарказм друга.

- Так, так, так, мальчики, – примирительным тоном сказала Вероника, – давайте вернемся к нашей игре. Сейчас у нас на очереди Максим.

- Готовься к каверзному вопросу, – хищно подмигнул ему Алик.

Вероника и Алик сыграли на возможность задавать Максиму вопрос, и Вероника снова выиграла.

- Не в этот раз, – парировал другу Максим.

- Что в своей жизни ты делал самого сумасшедшего? – спросила девушка свой вопрос.

Максим издал тихий смешок, словно её вопрос немного позабавил его.

- Моя игра в маньяка с тобой не выглядит достаточно сумасшедшей?

- Может, помимо нее у тебя много других скелетов в шкафу, – стараясь сдержать улыбку, сказала ему Вероника.

Максим глубоко вздохнул и задумался над ответом.

- Когда я был маленький, один мой друг сказал мне, что если съесть графитную часть от карандаша, то можно не пойти в школу... – начал он.

- Опустим имена, зачем нам такие мелочи?.. – смущенно сказал Алик.

- Разумеется, – легко согласился Максим, – так вот, последовав совету этого... друга, я съел сразу две графитные части карандаша. Мне очень не хотелось в школу, так как учитель физкультуры просто зверствовал надо мной. Мне кажется, он точил зуб лично на меня почему-то. В результате у меня 5 дней подряд сохранялась температура под 40, и ее было невозможно сбить. Мне делали промывку организма.

Алик сидел пунцовый как помидор, Это зрелище было очень забавным.

- Видимо, прям очень не хотелось в школу, – ошарашенно сказала Вероника.

- Прям до смерти... В буквальном смысле слова, – подтвердил Максим.

- Так, кто у нас следующий? – все такой же пунцовый Алик попытался сменить тему.

- Я, – отозвалась Вероника, – снова правда.

- Может, все-таки действие? – с надеждой спросил Алик, и девушка тут же поняла, что не выберет «действие» до конца этой игры. А также в следующих, если они еще будут.

- Нет, все-таки правда, – настояла она.

Максим и Алик снова сыграли за право задавать ей вопрос, и Максим выиграл.

- Что ты любишь делать в свободное время? – спросил он.

Вероника от души рассмеялась:

- Свободное время? Что это такое?

Отсмеявшись, она добавила:

- Правда, у меня давно его не было. Я либо работаю, либо сплю, либо делаю дела по дому для себя или Андрея. А если бы вдруг так случилось, что оно действительно появилось, я бы пошла в художественную школу. Я просто мечтаю научиться рисовать.

В воздухе снова зависла неловкая тишина, которую нарушил тихий голос Максима.

- Предлагаю закончить, – неожиданно для всех сказал он.

Вероника растерянно посмотрела на него, гадая, чем вызвана внезапная смена его настроения. Она, к своему удивлению, начала откровенно втягиваться, и была уверена, что тут всем весело. Холодный тон Максима ввел ее в ступор.

- Может, останешься? – спросил Алик.

- Я устал, – потирая лоб, ответил Максим.

Вероника отвернулась от мужчин, чтобы они не заметили как по её лицу расползается гримаса разочарования.

Просто чтобы как-то отвлечься, она встала с дивана и снова пересела на подоконник. Она всегда пользовалась подобным приемом, когда чувствовала замешательство. Это было даже удивительно, что насколько такой глупый и простой способ был эффективным. Стоило телу поменять местоположение, как психике было проще справиться с «застрявшими» эмоциями.

Она задумчиво посмотрела на улицу. Где-то там стоял ее дом, где ее, возможно, ждал Андрей. А, может, и не ждал. Девушка с удивлением обнаружила, что ее сложные отношения с Андреем сейчас волновали ее намного меньше. Ее сердце билось ровно, и спокойно. Она словно попала в какое-то пространство, где нет проблем. Возможно, тут были цели или задачи, но точно не проблемы. Ей давно не было так... спокойно, и она не знала почему.

Не смотря на общую дружелюбность, Максим оставался холодным и довольно отстраненным даже когда был вовлечен в общую беседу. А Алик совершенно открыто флиртовал с ней. Все вместе должно было заставить её чувствовать себя неловко. Но почему-то её ожидания совершенно не оправдались.

Отношения Максима и Алика на первый взгляд казались потребительскими. Алик свободно пользовался ресурсами друга, и было очевидно, что подобная схема была для них актуальна задолго до того, как Максим скопил свое состояние. И все же, девушка чувствовала, что Алик вносит в их дружбу не меньше, а то и больше, чем сам Максим. Это чувствовалось на уровне ощущений, сквозило во взглядах, в теплоте голоса, в той аккуратности, которую Алик проявлял когда говорил с Максимом. Отчего-то девушка ни секунду не сомневалась, что, потеряй Максим в один день всё, Алик не просто его не бросил бы, а отдал бы последнее, чтобы помочь.

Максим и Алик не трогали ее, пройдя на кухню и что-то тихо там обсуждая. Их размеренный шепот сливался с фоном, успокаивая и убаюкивая девушку. Она лениво перевела взгляд на часы, и с облегчением увидела, что до ночи еще есть время. Сейчас ей казалось даже странным, что тот странный инцидент с собеседованием был всего лишь этим утром. Он казался больше похожим на страшный сон, от которого она наконец-то проснулась, но временами всё еще ощущала его смутные отголоски. Она настолько погрузилась в свои грёзы, что не сразу заметила спокойную мелодию, тянувшуюся с кухни. Заинтригованная, она слезла с подоконника и прошла туда.

К своему удивлению она обнаружила, что источником звука оказался Максим. Он сидел за столом и методично перебирал струны гитары. Алик сидел рядом и задумчиво смотрел перед собой. Стараясь не шуметь, девушка присела рядом. В глаза тут же бросилась варварская надпись на гитаре "Максим+Карина=любовь". Девушка едва заметно улыбнулась. Отношение Максима к своим вещам казалось ей довольно милым. Поймав ее взгляд, мужчина тут же отвернулся.

Музыка лилась спокойным потоком, рождаясь под пальцами талантливого музыканта. Вероника с наслаждением закрыла глаза, позволяя ей проникать в ее сознание и в ее сердце. Ноты сменялись одна за другой, превращаясь в образы. Почему-то ей показалось, что эта песня была о несчастной любви. Но не обычной любви, полной боли и страданий, а очень светлой любви, в которой даже расставание было светлым и красивым, хоть и печальным. Тихая спокойная мелодия ласкала слух девушки, унося все больше и больше в придуманный автором песни мир. Время словно замерло. А затем раздался голос Максима, напевавший этот мотив. Вероника замерла, поразившись тому, насколько проникновенно звучал его голос.

Лишь для одной ослепительной вспышки,

Лишь ради нескольких звёздных мгновений

Мы будем плыть друг другу на встречу

Сквозь бесконечность и океаны забвения...

«И правда о любви» подумала Вероника, растворяясь в голосе Максима. К ее сожалению, песня закончилась раньше, чем она бы того хотела.

- Спой еще, – попросила она хриплым голосом.

Ее глаза были закрыты, поэтому она не увидела как Максим, пользуясь случаем, внимательно ее рассматривал, и пытался разобраться в том, что за новый человек вот так сумбурно вошел в его жизнь.

Девушка была тоненькой, прыткой и довольно красивой. Хотя красота эта была на любителя. Вероника была красива именно своей необычностью, а не гармоничностью черт или инстаграммным обликом. Особенного внимания заслуживало ее лицо. Контраст серых глаз со смуглой кожей создавал оптическую иллюзию, будто ее глаза немного светятся, а длинные каштановые с рыжинкой волосы делали и без того необычный образ совершенно экзотичным. Но не смотря на свою физическую привлекательность, она ему совершенно не нравилась. И он ничего не мог с этим поделать. Он понятия не имел, чем подобная личность могла заинтересовать Карину, но ему не нравилось в ней практически всё. Ему не нравилась ее дерзость, ему не нравился ее сарказм, ему не нравились ее ядовитые замечания, ему не нравилась ее закрытость. Ему не нравилось то, что практически каждый раз когда она открывала рот, у него появлялось ощущение, что она бросает ему вызов, словно перчатку в лицо. Даже выражение лица её в совершенно спокойном состоянии было таким словно она готовилась кому-то что-то откусить. Но особенно Максиму не нравилось то, как менялось лицо Вероники, когда он упоминал Карину. Для него было целой пыткой рассказывать о своей любимой девушке в присутствии Вероники. Ему приходилось неоднократно напоминать себе, что в этом и смысл ее нахождения в его доме. Они должны были найти связь между двумя девушками, и полезным могло оказаться что угодно. Но как же ему хотелось оградить Карину от ядовитых замечаний и неуемного любопытства Вероники!

Максим был достаточно образованным, чтобы понимать, что люди становятся токсичными не от хорошей жизни, и что у Вероники наверняка есть какая-то не очень счастливая история, а, может, даже, и много историй, почему она стала такой. Но ему это было совершенно неинтересно. Практически каждый человек в этой жизни так или иначе травмируется, но кто-то берет ответственность за свои травмы, понимая, что другие люди не виноваты в их печальном прошлом. А кто-то оставляет свой вонючий след из едких подколов, кучи защит и сопротивлений. И Максим не любил прорываться через чье-то сопротивление. Он считал, что этим должны заниматься психотерапевты, а не обычные люди. Он ценил открытость, оптимизм и любовь к жизни. И, к счастью для него, он спокойно находил таких людей в своей жизни. Взять ту же Карину, или Алика, например. Так что ему совершенно не было надобности пытаться подружиться с такими людьми, как Вероника. И он бы даже близко к ней не подошел если бы не... Если бы он абсолютно точно не знал, что она выведет его на Карину. Максим не мог понять, откуда в нем такая уверенность. Она снизошла на него как некое знание, которому нет объяснений, и в то же время он ни на миг не сомневался в нем. Он знал это с самого начала, когда увидел её. И каждый новый взгляд на эту рыжую только подкреплял его уверенность.

То, что Вероника из раза в раз утверждала, что никогда не знала Карину, казалось каким-то нелепым недоразумением, и Максим не мог отделаться от ощущения, что она лжет. Он чувствовал, он знал, он был уверен, что она ДОЛЖНА знать о Карине.

Вероника даже не догадывалась, но Максим ждал ее звонка круглые сутки с того памятного дня когда они поговорили в кафе. Он кинулся на эту встречу как умалишенный, бросив все свои дела, уверенный, что она наконец-то расколется и скажет ему где Карина. И сейчас его откровенно бесил результат. Вместо того, чтобы делать хоть что-то полезное, они беседовали о всякой ерунде. Кому какая разница, кто о чем мечтает, если сейчас Карина могла быть в опасности? Он отчаянно боролся с бессилием, и ожидание сводило с ума. Он злился на Веронику за ее бесполезность, но и отпустить ее на все четыре стороны не был готов.

Но не смотря на свое откровенно негативное отношение к этой девушке, временами он ловил себя на совершенно непонятном ему желании задержать на ней взгляд подольше. От этого его настроение портилось, но желание наблюдать за ней никуда не уходило. Хотя это было вполне объяснимо. Если Вероника была ключом к нахождению Карины, то важной могла оказаться любая мелочь. Вот и сейчас он потерялся в мыслях, засмотревшись на её резкие движения и пронзительный взгляд. Слишком прямой, слишком откровенный, слишком вызывающий, слишком неуместный. Совершенно неприятный, но при этом какой-то ... гипнотизирующий.

Он перевел взгляд на Алика. То, что Алику понравилась Вероника было ясно, как божий день. Ее яркая внешность очень цепляла, и его друг-ловелас не мог этого не заметить. Здесь для него не было никакой тайны. Необычным было то, как сама Вероника реагировала на Алика. Она вела себя так, словно не понимала до конца, как ее необычная красота может влиять на мужчин. Для красивой девушки такое поведение было более, чем странным. Обычно такие как Вероника, очень хорошо пользуются своей женственностью, чтобы иметь власть над такими падкими на красоту экземплярами, как его злополучный друг. Он за свою жизнь повстречал довольно мало красивых девушек, которых бы не опьяняло мужское внимание.

Потерявшись в своих мыслях, он совсем забыл про гитару. Вероника открыла глаза и вопросительно посмотрела на него, молчаливо спрашивая, почему он не играет. И он торопливо потянулся к податливым струнам.

Заиграла новая мелодия и прозвучала новая песня. Ее мотив был уже более оживленным, но голос Максима по прежнему был глубоким и очень волнующим.

-Еще, – попросила девушка, когда песня закончилась.

Но в этот раз Максим не продолжил пение, а отложил гитару.

- Вероника, расскажи о своем прошлом, пожалуйста, - попросил он, наблюдая за тем, как её лбу образуется заметная морщинка. Его сердце упало. Он уже предчувствовал сложный разговор.

Девушка открыла глаза, возвращаясь в реальный мир .

- Что ты хочешь знать? - медленно спросила она.

Вопрос прозвучал натянуто, и расслабленная тишина постепенно начала искрить от пока еще слабого напряжения.

- Ну, что-нибудь о твоей семье... – задумавшись, ответил Максим.

- И почему ты считаешь, что это может быть важным? – ощетинилась она.

Максим использовал всю свою волю, чтобы не закатить глаза.

- Я не знаю, что может быть важным, но не стоит исключать то, что Карина интересовалась тобой из-за каких-то твоих родственных уз.

- Можешь свободно исключать эту теорию, – твердо заявила она.

- Почему? – удивился Максим.

- Потому что у меня нет никаких родственников. Ни братьев, ни сестер, ни родителей. Я сирота.

Максим покрылся мурашками от этого заявления. Он задумался, стоит ли развить эту тему, но в конце концов решил не копошиться в чужих застарелых ранах. Если Вероника говорила, что родственников нет, следовательно, Карину они и не интересовали. Алик, очевидно, был несколько иного мнения, так как он задал следующий вопрос:

- А кем они были до того... Ну сама понимаешь?

- Я не знаю. Я с младенчества жила в приюте – пояснила она свою мысль.

Парни замолчали, не понимая, что им делать с внезапным откровением девушки. Затем Максим осторожно спросил:

- Ты как-то упоминала, что ты не отсюда...

- Верно.

Вероника нахмурилась. Тема начинала становиться опасной, и ей резко перестала нравиться компания двоих друзей.

- Можешь сказать, откуда?

- Скажи, Карина всю жизнь жила в этом городе? – вместо ответа спросила девушка.

- Какое это имеет отношение...?

- Прямое. Скажи, она всегда жила в этом городе?

- Вроде как да, но не уверен – ответил растерянный Максим.

- Тогда имеет значение только то, что происходило здесь. Верно?

Максим стиснул зубы. Он понимал, то опять натолкнулся на очередное сопротивление. И это бесило. Вероника вроде бы как согласилась помочь, но начинала упираться рогом чуть что. Не девушка, а "человек-кактус" какой-то.

- Вам нет нужды забивать голову ненужной информацией. Я понимаю, что может оказаться важным все, что угодно, но если она всю жизнь жила здесь, тогда и значение имеет только то, что произошло здесь, - практически не скрывая раздражения сказала она.

-Я надеюсь, ты понимаешь, что твое нежелание говорить об этом выглядит довольно подозрительно, – буквально выплюнул резкие слова Максим, умножая и без того кипящее раздражение.

- Не всегда хочется копаться в неприятных воспоминаниях, особенно если в этом нет никакого смысла. Или ты чувствуешь, что тебе доверяют только когда занимаются эмоциональным эксгибиционизмом, вытаскивая из себя на всеобщее обозрение все, что только можно и ничего не оставляя для себя? Нравится такое, да?

Её слова ледяным ядом отравили кровь. Максим вдруг неожиданно понял, что устал от этого изматывающего общения и очень хочет побыть один. Он вышел из комнаты, оставив девушку наедине с Аликом. Ей сразу стало легче дышать, и это помогло немного успокоиться.

- Не обижайся, Алик, но твой друг иногда непробиваемый баран и зануда, - недовольно сказала она.

Ей даже стало стыдно, что она с таким удовольствием только что слушала его песни.

- Не без этого, - нервно хихикнул Алик, - но ты его просто не знаешь так хорошо, как я.

- Я знаю тебя еще меньше, чем его, и могу с уверенностью сказать, что с тобой общаться намного приятнее.

Девушка едва заметно фыркнула, окинув Алика внимательным взглядом с головы до ног. От её внимания он явно встрепенулся.

- А в каких отношениях ты был с Кариной? Вы дружили? - спросила она.

Алик рассмеялся, нисколько не смущаясь ее неуместного любопытства:

- Какие могут быть отношения если это девушка моего друга? Но да, мы ладили. Карина со всеми ладила. Такой она человек.

Вероника заметила легкий румянец на щеках у Алика, и ей пришло на ум, что его веселость и юмор в некоторых случаях могут быть всего лишь маской. Как у нее самой такой маской было равнодушие. Наверняка, такая «веселая» маска даже была надежнее, чем её "равнодушная".

- А ты со своей стороны наблюдал в Карине что-нибудь необычное в последнее время? - сразу перешла она к интересующей её теме.

- Этот вопрос и правда лучше задавать Максиму, так как он ее парень, и знает и замечает куда больше. Я не имел возможности особо наблюдать за ней, - отмахнулся Алик.

- Но ты знаешь, в чем была суть той ссоры, после которой она исчезла? – настаивала Вероника.

На этом моменте Алик заметно замялся. Волна стыда накатила на девушку. Конечно, она уже знала, что Алик имел представление о том, что произошло, но не хотел выдавать тайны Максима. И она ставила его в неловкое положение своим вопросом.

Алик внимательно посмотрел на нее, а затем сказал:

- Знаю. Это я.

- Они поссорились из-за тебя? - удивилась девушка.

Позади Алика раздался ледяной голос:

- Нет. Я сам виноват. Но это не имеет отношения к делу.

Не давая друзьям возможности соскользнуть с этой темы, Вероника тут же спросила:

- Алик сделал что-то плохое Карине, а ты его защитил?

Она специально задала провокационный вопрос, чтобы вне зависимости от ответа парней, получить хоть какую-то информацию. Если они будут пытаться сменить тему, то, видимо, она попала в точку. Или же им придется рассказать как все было на самом деле. Наконец Алик вздохнул, и, видимо, сдавшись, тяжело ответил:

- Это все-таки моя вина. Дело в том, что Карина, как мы уже говорили до этого, начала очень много рисовать...

Максим предупреждающе предостерег его:

- Алик...

- Да ладно тебе. Дело-то житейское. Что это скрывать, словно преступление какое-то. Вероника имеет права знать.

- К ней это не относится, - холодно отозвался Максим.

- Откуда тебе знать, что к ней относится, а что нет? Ребята, у меня к вам просьба, давайте уже доверять друг другу, что ли, раз уж все равно мы оказались здесь вместе, и нас сейчас объединяют общие вопросы. Я скажу честно, вы уже достали сраться как собаки, - внезапно усталым голосом сказал Алик.

Вероника перевела взгляд на него, удивленная тем, что даже неунывающего Алика можно пробить и довести до белого каления. Она даже не полагала, что их с Максимом небольшая словесная перепалка так воздействует на него.

- Хорошо. Расскажи ей, - наконец-то согласился Максим, и Алик продолжил:

- В тот период Карина рисовала как умалишенная и не подпускала к себе никого. Бедный Максим спал на диване, боясь ее потревожить. Он тяжело переживал этот период, поэтому я стал частенько навещать их, чтобы просто подбодрить его. В один из таких дней я... кхм... как бы сказать помягче... стал немного поднатачивать Максима посмотреть, что такое особенного в этих работах, которые Карина так остервенело рисовала.

Вероника заметила, что на этих словах Максим скривился, словно эти воспоминания доставляли ему огромную боль. Алик, тем временем, продолжал:

- Он не сразу согласился. Все говорил о том, что это нечестно, и что она сама покажет если захочет. Но какими-то силами мне удалось его убедить. Мы дождались пока она отойдет на минутку, и зашли к ней в комнату:

- И что там было на картине? - с замиранием сердца спросила девушка, чувствуя что вот-вот раскроется какая-то тайна.

Алик уже хотел ответить, но Максим его опередил:

- Молодая девушка и парень.

- В них было что-то приметное?

Максим задумчиво посмотрел в окно:

- Не особо. Разве что красота. Что девушка, что паренек были очень красивыми. Девушка смотрела на парня, но он смотрел в другую сторону.

- Вроде звучит как обычная картина. А они там одеты были? - продолжала закидывать вопросами девушка.

- А наша Вероника-то - не промах. Задает правильные вопросы... - усмехнулся Алик.