Это моя мечта. Книга 2

– Погоди… что? – Рэнни замер. – Подруга? Какая подруга?..

Дейзи шумно выдохнула.

– Всё, Рэнни. Если ты не отвалишь – я тебя заблокирую! Понятно?

Связь оборвалась.

Рэнни медленно опустил телефон, а потом со всей силы швырнул его в стену.

– Твою мать! – закричал он, хватаясь за голову.

Он стоял посреди комнаты, тяжело дыша, будто ему не хватало воздуха.

– Что я наделал… – прошептал он, опускаясь на край кровати.

Тишина давила.

– Делл… – голос стал едва слышным. – Прости меня.

ДЕЛЛИ

Они ехали молча. Лос-Анджелес за окном сиял мягким дневным светом: пальмы, выцветшие вывески, белые дома на холмах. Делли впервые за долгое время перестала прокручивать в голове одни и те же мысли. Центр Гетти встретил их тишиной и простором. Белый камень зданий искрился на солнце, стекло блестело, а воздух был свежим и прохладным из-за ветра.

– Здесь всегда будто другой мир, – сказала Эйслин, выходя из машины. – Мне это нравится.

Делли кивнула, озираясь. Вид на город выглядел почти фантастически: Лос-Анджелес раскинулся внизу, огромный и оживленный, но отсюда казался далеким, как картинка с Google.

Они шли медленно, бесцельно бродя по залам. Эйслин ничего не требовала, не торопила и не задавала вопросов. Это было важно. В одном из залов Делли остановилась у картины. Мягкие пастельные тона, много света и едва уловимая грусть. Она долго стояла, скрестив руки, внимательно изучая её.

– Забавно, – тихо сказала она, – иногда смотришь на искусство и понимаешь, что кто-то уже чувствовал это до тебя.

– И выжил, – добавила Эйслин. – Раз смог это нарисовать.

Делли слабо усмехнулась.

Потом они вышли в сад, там вода тихо стекала по камням, трава была ярко-зеленой, а цветы аккуратными, продуманными до миллиметра. Делли сняла балетки и на минуту прошлась по дорожке босиком, ощущая холод камня.

– Ты будто ожила, – заметила Эйслин, присев на край фонтана.

– Чуть-чуть, – ответила Делли. – Как будто кто-то поставил жизнь на паузу… и на минуту нажал «плей».

Они заказали кофе в уютном кафе с видом на город. Молчали, согревая руки о горячие стаканы. Делли заметила, что перестала проверять телефон каждые тридцать секунд. Мыслей о Ники меньше не стало, но они стали мягче, потеряли свою остроту.

– Если хочешь, – сказала Эйслин, не глядя на неё, – мы можем просто помолчать или говорить о ерунде или ни о чём.

Делли пристально взглянула на Эйслин. Она колебалась, стоит ли озвучить то, что разрывало её изнутри, или лучше остаться в молчании. Отпив кофе, она облизнула губы и тихо произнесла:

– У меня пропала лучшая подруга… в Мадриде.

Она сделала паузу, будто слова застряли в горле.

– Я… – Делли вздохнула. – Я не знаю, как мне со всем этим справиться. Месяц назад я рассталась с первым парнем, которого до сих пор люблю. У нас были ужасно абьюзивные отношения, и мы изменяли друг другу… и я винила себя так же, как и он.

Она прикусила щёку, сдерживая дрожь.

– Потом меня бросил другой парень. Мы не были в отношениях, но я думала, что со временем мы могли бы попробовать… если бы… – она махнула рукой. – Уже неважно. Они оба были рядом, когда умер папа. А теперь рядом никого нет.

Голос стал тише.

– Ники исчезла… – Делли грустно улыбнулась. – Я не знаю, как мне идти дальше. Кажется, моя мечта стать актрисой перестала быть мечтой. Теперь у меня только одна мечта – перестать чувствовать боль каждый день. Я сломана, я неправильная и слабая.

Слёзы подступили к глазам.

Эйслин слушала, не перебивая. Ни одного лишнего движения, ни одного взгляда в сторону – только внимание и спокойствие. Когда Делли замолчала и в голосе появилась та дрожь, после которой обычно человек либо закрывается, либо ломается, Эйслин тихо поставила свой стакан.

Она вытянула руку, притянула Делли к себе и обняла крепко, искренне, без капли жалости.

– Делли, – сказала она шёпотом, – с тобой ничего не сломано. Ты не «слишком», и не «неправильная» и точно не слабая. Ты просто живёшь слишком много боли сразу.

Она чуть отстранилась, но не отпуская, чтобы Делли видела её лицо.

– Ты пережила смерть отца, абьюзивную любовь, предательство и исчезновение лучшего человека в твоей жизни, и при этом ты всё ещё встаёшь по утрам, работаешь, улыбаешься и держишься. Это не отсутствие силы. Это её предел.

Эйслин провела ладонью по её спине, медленно, успокаивающе.

– Мечта не обязана гореть всегда. Иногда она просто тлеет, пока ты выживаешь. Сейчас твоя задача не быть актрисой мечты, не быть «сильной» и не «идти дальше». Сейчас твоя задача не утонуть.

Она выдохнула.

– И ты не одна. Даже если кажется, что вокруг пусто – я сейчас здесь. И если тебе нужно просто сидеть и молчать, плакать, злиться или говорить одно и то же по кругу – это нормально. Я выдержу.

Эйслин слегка улыбнулась, без давления.

– А боль… она не исчезает по щелчку. Но она ослабевает, когда её перестают тащить в одиночку.

Делли всхлипнула, а Эйслин мягко, но уверенно сказала:

– Идём, просто пройдёмся.

Она крепко взяла Делли за руку, и они вышли на улицу. Воздух был свежим, наполненным шумом города и каким-то редким спокойствием. Они шли медленно, пока не услышали знакомые аккорды. Уличные музыканты пели «Real Love Baby» Father John Misty.

Делли остановилась. Улыбка сама проступила на лице, будто её вытянули изнутри. Эйслин вдруг начала смешно танцевать, нарочито неуклюже. Делли вспыхнула, и закрыла лицо ладонями и тут же рассмеялась. Потом отпустила руку Эйслин и тоже начала танцевать, разбрасывая короткие волосы, забыв, как выглядит со стороны.

Эйслин запела вместе с музыкантами:

– I want real love, baby…Ooh, don’t leave me waiting…(Я хочу настоящей любви, детка О, не заставляй меня ждать...)

Музыканты улыбались, переглядывались, и кто-то одобрительно кивнул. Делли давно не танцевала. Очень давно. А ведь это было то, что она всегда любила – двигаться, теряться в ритме, и исчезать на пару минут.

Она закрыла глаза.

Вспыхнули воспоминания:

***

Им с Ники по семнадцать, они в комнате Делли, музыка орёт из колонки. Ники надела плакат с лицом Рэнни себе на голову и начала нелепо «обнимать» Делли, изображая страстный танец. Она сгибалась пополам от смеха, хваталась за живот и кричала, чтобы Ники прекратила.

***

Делли внезапно открыла глаза, будто вынырнула из глубины. Внутри все напряглось. Она резко развернулась и бросилась прочь. Просто бежала, не оглядываясь, пытаясь убежать от воспоминаний, страха и пустоты. Музыка осталась позади, превратилась в глухой, едва уловимый шум.

Ей хотелось исчезнуть, раствориться, перестать чувствовать всё это. Она замедлилась, и остановилась тяжело дыша.

– Это… – прошептала она в пустоту, сжимая пальцы в кулаки. – Это моя мечта.

Телефон Делли разрывался от звонков Эйслин. Она сжала его в руке, но не отвечала. Ей было стыдно. Ужасно стыдно. Но сильнее всего было другое чувство – она не могла больше. Она была совсем одна.

Делли свернула в узкий переулок, где пахло сыростью и мусором. Опустилась на холодный асфальт за контейнером и разрыдалась, не сдерживаясь. Ладони закрывали лицо, плечи дрожали, а дыхание стало рваным, она задыхалась. Так плохо ей было только тогда, когда умер Карл. Та же пустота, та же беспомощность, и та же невозможность вдохнуть полной грудью.

Неопределённость с Ники пугала до животного ужаса. Не «плохо», и не «страшно», а так, будто почву выбили из-под ног и больше некуда падать. Никаких сил жить. Она хотела вернуться в прошлое. В любое, где Ники рядом и папа жив. Где она ещё не знала, что значит остаться одной.

Делли набрала Элли шли гудки, но трубку та не брала..

Грейс тоже не брала трубку.

Она сама не поняла, как нажала на имя Эша.

– Эш… – вырвалось у неё, сорвано, сквозь слёзы. – Забери меня пожалуйста. Прошу, я больше не могу.

– Делл? – его голос стал резким и встревоженным. – Где ты?

– Я… я не знаю… – она захлёбывалась словами, рыдая. – Я не знаю где я…

– Послушай меня, – быстро сказал он. – Зайди в карты и скинь мне своё местоположение. Я приеду, слышишь? Я уже выезжаю, малыш слышишь?

Его слова отозвались в голове теплом и болью одновременно. В памяти всплыло другое воспоминание: его крик, безумный взгляд, как он случайно ударил её в нос, как следил за каждым её шагом, как однажды бросил сквозь злость:

Я отниму у тебя мечту, если ты не останешься.

Он не сделал этого, но слова остались как трещина, которая не зарастает.

– Что я делаю… – прошептала Делли и нажала сбросить.

Экран погас.

Почти сразу телефон снова завибрировал, Эш настойчиво трезвонил. Она смотрела на экран, но не брала трубку.

– Я не должна… – еле слышно сказала она в пустоту. – У тебя своя жизнь, я не имею права…

Слёзы текли горячими дорожками, губы дрожали, а тело будто переставало её слушаться. Она запрокинула голову к стене, глаза закрылись сами. Сил больше не было ни бороться, ни объяснять, ни просить. Пустота накрыла её мягко и бесповоротно – как тёплая темнота, в которую она так долго хотела провалиться.

Глава 9. Рэнни

Рэнни сидел за барной стойкой рядом с Говардом Миллером, сжав стакан так, что побелели костяшки.

– Мне надо уехать, – глухо сказал он.

Говард даже не повернул голову, спокойно сделал глоток виски и покачал головой.

– Нет, Рэнни. Съёмки только начались. Какой уехать? Две недели. Выдержи две недели потом езжай.

– Я не могу ждать, – резко ответил Рэнни и потер переносицу, словно пытался стереть с лица нарастающее отчаяние.

В голове был хаос.

Чёртова Грейс меня заблокировала, Ники тоже, если она вообще в сети. Кто пропал, что происходит, где правда – я не понимаю ничего. Я знаю только одно, что Делли сейчас наверняка на самом дне.

Мысль, что он не рядом, что он покинул её, терзала изнутри. Он жаждал быть с ней. Хотел остаться навсегда и никогда больше не уходить.

Рэнни резко поднялся со стула.

– Говард, ты должен понять, твою мать. Мне правда надо уехать. Я заплачу сколько скажешь.

Говард усмехнулся, поставив стакан на стойку.

– Нет, я же сказал. Потерпи две недели или если возьмёшь все смены на этой неделе, то на следующей сможешь сорваться. Это максимум, что я могу сделать.

Рэнни выдохнул так, будто из него вышел весь воздух. Плечи опустились.

– Ладно… – тихо сказал он. – Я согласен.

Он снова сел, глядя на янтарную жидкость в стакане. Казалось, прошла вечность, и каждый час он ощущал, что снова опаздывает к ней.

ДЕЛЛИ

Она проснулась внезапно, словно выбежала из темноты. Голова раскалывалась, тело ломило так, словно по ней проехал грузовик. Делли с трудом приоткрыла глаза и тут же зажмурилась от света. Она осмотрелась по сторонам, комната была слишком… красивой.

Высокие потолки, приглушённый тёплый свет, огромная кровать с тяжёлым изголовьем и простыни цвета слоновой кости. На стенах висели минималистичные картины, а на полу лежал плотный ковёр, в который утопали ноги. Всё выглядело дорого. И напоминало стиль лишь одного человека...

За окном было темно.

Делли снова легла, позволяя себе несколько секунд тишины. Пока она ничего не чувствовала – это было приятно. Но потом, как волна, накатила боль. Всё сразу: Ники, пустота, страх и одиночество. Из другой комнаты доносился шум воды, она повернула голову, потом, превозмогая слабость, медленно села. Голова закружилась, но она удержалась. Встала, а комната слегка поплыла перед глазами, однако Делли всё же вышла в коридор. Квартира была просто огромной. Просторная гостиная с панорамными окнами, тёмный паркет, кожаный диван и журнальный столик из камня. Кухня открытая, с длинным гарнитуром, встроенной техникой, мягкой подсветкой под шкафами. Всё дышало спокойствием и одиночеством. Она дошла до кухни, налила себе воды и жадно выпила залпом, даже не чувствуя вкуса. Делли заправила волосы за уши, провела ладонями по лицу, пытаясь собрать мысли в одну кучу.

Она не понимала, где находится и главное как он её нашёл.

– Делл?

Она вздрогнула от его голоса.

Эш вышел из ванной в одних тёмных штанах. Волосы были мокрыми и пряди спадали на лоб, кожа ещё хранила тепло душа. Он выглядел усталым и живым одновременно.

– Ты в порядке? – спросил он мягко.

Делли широко раскрыла глаза. В голове крутилась только одна мысль:

Как? Я ведь не сказала, где была.

Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Эш осторожно подошёл ближе, остановился совсем рядом и положил руки ей на плечи.

– Делл… что случилось? Я знаю тебя. Расскажи мне. Может, я смогу помочь.

Она подняла глаза и увидела его зелёные, такие знакомые и родные. Они смотрели внимательно, без малейшего давления.

– Ты… – голос сорвался. – Ты можешь… обнять меня?

Он не сказал ни слова, просто шагнул вперёд и прижал её к себе. Тёплым и влажным телом, пахнущий свежестью и мятой. Делли уткнулась лбом ему в грудь, положила ледяные руки ему на спину, греясь.

Она слушала, как бьётся его сердце.

– Спасибо… – едва слышно прошептала она.

Эш провёл рукой по её волосам, стараясь успокоить.

– Тебе нужно отдохнуть, можешь принять душ. Возьми одежду в моём шкафу,– тихо сказал он. – А я закажу еду.

Она всё ещё не отпускала его, уткнувшись носом ему в грудь, она не хотела разрывать контакт, боясь остаться без этого простого человеческого тепла, которого ей так не хватало. Он коснулся её щеки, заставляя поднять голову.

– Малыш?

Делли сглотнула.

– Скажи… – тихо спросила она. – Ты правда хотел разрушить мою мечту, Эш?

Он замолчал, всего на секунду, но она почувствовала это.

– Нет, Делл, – сказал он наконец. – Конечно нет.

Её глаза тут же наполнились слезами.

– Не плач, малыш, – прошептал он.

Делли снова крепче прижалась к нему, слушая его сердце, потому что, кажется, сейчас оно было единственным что её держало в этом мире.

***

Делли стояла под обжигающей водой. Она закрыла глаза и стиснула зубы, пока кипяток стекал по спине. Пальцы впились в холодную плитку.

– Делл? Всё нормально? Ты уже там час, – донёсся из комнаты голос Эша.

Делли резко открыла глаза.

– Да… да, – тихо сказала она. – Я… я выхожу сейчас.

Она выключила воду, надела большую футболку Эша и его шорты. Футболка пахла его запахом, мятой и немного потом. Делли на секунду прижала ткань к лицу, глубоко вдохнула и только потом вышла из ванной.

Эш сидел на кровати, опираясь локтями о колени. Он поднял голову и сразу нахмурился.

– Делл, ты вся красная, как после бани. Ты опять стояла под кипятком?

Она опустила глаза, охваченная стыдом. Делли осознавала, что это похоже на селфхарм, но сейчас это был единственный способ вернуть себя в реальность.

Эш встал, подошёл ближе и мягко поднял её подбородок.

– Ты можешь мне рассказать, ты же знаешь. Поделись со мной малыш...

Делли водила взглядом по его лицу, по родным чертам, будто искала там ответ.

– Я… я не знаю, – прошептала она.

Он вздохнул, убрал пряди волос с её лица, поглаживая щёки.

– Хорошо, тогда пойдём поедим. А если захочешь, потом расскажешь.

Делли кивнула, и Эш взял её за руку. Она не отдёрнула ладонь, а сжала её крепче – это единственное, что помогало ей держаться на ногах. На кухне Эш положил ей на тарелку запечённого лосося, брокколи, киноа с авокадо. Делли улыбнулась, ей приятно, что он помнит о её вкусах. Себе он взял пасту с соусом и курицей. Он поставил два бокала, налил белого вина и сел напротив неё. Делли молча взяла вилку, подцепила брокколи и перевела взгляд на его тарелку. Незаметно потянулась к ней своей вилкой. Эш заметил, улыбаясь позволил ей взять кусочек курицы. Делли закинула его в рот, и подцепила рыбу протягивая ему. Он взял прямо с её вилки.

Они ели молча, пока Эш вдруг не сказал:

– Представляешь, на съёмках мой коллега прыгнул со стула, запутался в кабелях и уронил камеру, а потом встал и сказал: «Так и было задумано». Режиссёр после молча ушёл курить.

Делли посмотрела на смеющегося Эша и тоже рассмеялась, отпивая вина.

– Ну конечно, это новый метод актёрской игры, – сказала она. – Реализм через хаос.

Эш расхохотался ещё сильнее.

– Ужас, – сказал он, вытирая глаза.

Делли кивнула, всё ещё улыбаясь, но потом резко посерьёзнела.

– Ники пропала, – сказала она.

Эш замер.

– Мне звонила её мама… Ники в Мадриде. Точнее, была и её не могут найти. Её мама скоро летит туда. Я… я так боюсь, что с ней что‑то произошло и мне страшно. Я будто подвешена и рассыпаюсь. Она мне как сестра… и папа умер недавно, и если с Ники что‑то… я не готова. Я не смогу. Не выдержу больше.

Слёзы потекли сами.

Эш резко встал, и тут же притянул Делли со стула и крепко обнял.

– Делл… боже мой. Это ужасно.

Она разрыдалась у него на груди. Он начал успокаивающе гладить ее по волосам, потом осторожно взял её лицо в ладони, чтобы она посмотрела на него.

– Делли, её найдут. Слышишь? Всё будет нормально я уверен. Я могу чем‑то помочь? Деньги не вопрос!

Она покачала головой. Её рука лежала на его татуировке на груди, Делли машинально погладила её, опустив глаза.

– Мы что‑нибудь придумаем, – тихо сказал он.

Она снова подняла зареванные глаза на него.

– Нет, Эш, – сказала Делли, отстраняясь. – Ты не обязан. Я не хочу, чтобы ты лез в это. Спасибо, что нашёл меня и успокоил, но я не могу тебя втягивать и не хочу.

Она пошла в комнату, но Эш пошёл следом.

– Делл, ты мне дорога и я хочу помочь. Я не прошу ничего взамен!

Она резко повернулась.

– Нет, Эш. Не надо! Я вызову такси. Где мой телефон?

Он провел рукой по волосам, отдергивая их у корней, как всегда делал, когда нервничал. Затем выпрямился и вышел в гостиную. Вскоре вернулся с ее сумкой и телефоном. Молча отдал их ей.

Делли села на кровать. На экране появились десятки пропущенных от Эйслин, Дейзи и Грейс, сообщения «ты где?», «ответь», Элли звонила два раза. Сейчас уже полночь, что перезванивать нет смысла.

Делли посмотрела в сторону, будто надеялась найти там ответ, но его не было.

Эш сел вплотную рядом с ней.

– Эй… ты можешь быть здесь. Я знаю, ты не любишь быть одна, Делл.

Она повернула голову и неожиданно даже для себя уткнулась ему в шею. Он этого не ожидал, но сразу положил руку ей на щёку, поглаживая пальцем. Делли закрыла глаза и начала медленно тереться об его ладонь, запоминая, что он сейчас здесь, с ней рядом.

Эш замер лишь на секунду, но потом осторожно прижал её к себе.

– Я рядом, – тихо сказал он. – Просто дыши.

– Спасибо, Эш, – прошептала она, и голос дрогнул на последнем слоге.

Эш не успел ничего ответить, как она уже прильнула к нему, и мягко поцеловала в щёку и уткнулась лбом в его висок.

– Ложись, – сказал он шёпотом. – Я лягу в другой комнате, если что-то будет не так, то просто позови. Я услышу.

Делли молча кивнула и отстранилась, больше не глядя на него, забралась под одеяло. Ткань пахла стиральным порошком с лёгкой ноткой лаванды и его духами. Эш поднялся и щёлкнул выключателем. Комната погрузилась в темноту, только слабый свет луны пробивался сквозь щель в шторах. Он вышел, тихо прикрыв дверь. А Делли лежала, свернувшись калачиком, и смотрела в потолок, где уже ничего не было видно.

Сколько раз я его отталкивала? А он всё равно возвращался, как старый преданный пёс, которого невозможно прогнать навсегда, ужасное сравнение, возможно, но верное. Даже когда я кричала, даже когда швыряла в него слова острее ножа, он не отворачивался. Просто ждал. Просто был.

Делли закрыла глаза проваливаясь в глубокий сон.

***

Последний день, когда она была в Бока-Ратон. У неё дома, в той самой спальне и запахом кокосового масла от крема, которым Ники всегда мазалась. Ники валялась на кровати в коротких шортах, и лениво листала телефон, экран светил ей в лицо голубым цветом.

– Представляешь, – вдруг сказала она, не отрываясь от экрана, – слышала про Ибицу? Нет, не ту, где все тусуются, а про другую, про частную которая. На ней теперь только ультра-богатые и знаменитости, которых никто не снимает. Типа закрытый остров, свой маленький мирок и всё такое. Блииин как бы я хотела туда попасть…

Делли, запихивая кроссовки в спортивную сумку, фыркнула:

– Ага, с ума сошла.

Ники цокнула языком, отложила телефон.

– А вот и нет. Ты в курсе, что туда вообще не всех пускают? Только сливки общества, понимаешь? Серьёзно, Делл. Только те, у кого имя что-то значит!

Делли закатила глаза, но улыбнулась уголком губ.

– Ну так ты же сливка. Значит, обязательно попадёшь!

Ники звонко засмеялась, полная беззаботства.

***

– Проснись, Делли! – Закричал кто-то.

Она резко распахнула глаза.

Лицо было мокрым от слёз, которые текли по вискам, и впитывались в подушку. А над ней сидел Эш в одних чёрных боксерах, волосы у него растрёпаны от сна, а глаза огромные от тревоги.

– Эй, малыш… Боже мой…

Делли вцепилась в него мёртвой хваткой: руками за шею, ногами обхватила талию и всем телом прижалась, словно хотела спрятаться у него внутри. Эш не сопротивлялся, совсем нет, он крепко обнял её в ответ. Его ладонь медленно скользила по её спине вверх-вниз, успокаивая дрожь.

– Я не уйду. Я лягу рядом, слышишь?

Только после этих слов она ослабила хватку и позволила себе опуститься на постель. Эш устроился позади неё, обняв своим крупным и тёплым телом, словно живое одеяло. Делли сразу же прижалась к нему спиной, плечами, затылком всем,– чем могла. Она нашла его руку, притянула к себе и прижала к груди. В этот момент ей хотелось, чтобы он защитил её от всего мира.

Эш придвинулся ближе, губы коснулись её уха.

– Я с тобой, – прошептал он так тихо, что слова растворились в дыхании.

– Не бросай меня, – попросила она, закрывая глаза.

Глава 10. Рэнни

– Привет, Эсйлин. Ну что, как там успехи? – сказал он быстро.

– Привет, Рэн.

Рэнни прислонился спиной к стене коридора, где свет ламп был тусклым, а воздух пах кофе из автомата и сигаретами, которые кто-то курил втихаря за углом.

– Да не знаю… – начала Эйлин. – Я думаю, она хорошая девчонка. Пытаюсь подружиться, как ты и просил. Но хрен знает… Она слегка не в себе типа ку-ку понял? Вчера на прогулке мы танцевали, всё нормально вроде было, музыка там играла, мы смеялись с ней, а потом она просто рванула в сторону в неизвестном направлении. Ни слова, ни звонка, я ей сама звонила миллион раз, но она не взяла. Я даже не знаю, придёт ли она сегодня на съёмки.

Рэнни потер переносицу большим и указательным пальцами так сильно, что кожа побелела, а голова начинала ныть.

– Так она что-нибудь говорила? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Эйлин сделала глоток чего-то – судя по звуку, кофе или энергетика.

– Да… Говорила. По типу, что отец умер недавно, что она вышла из абьюзивных отношений, но всё ещё любит того парня. И ещё какой-то другой… с которым она хотела попробовать, тоже кинул её. А потом подружка её, Ники, пропала. Короче, у неё жизнь – какой-то сплошной кошмар. Хрен знает… Думаю, вчера её прорвало просто. Хотя на съёмках она держится. Вчера тоже держалась, как будто ничего и не происходит с ней.

Рэнни перестал дышать на слове «всё ещё любит того парня».

ХРЕНОВ ЭШ.

Мысль ударила так, как будто в него выстрелили из дробовика. Он сжал телефон так, что костяшки пальцев побелели, а в висках застучала кровь.