Это моя мечта. Книга 2

– Да, – кивнула Дейзи. – Но ты лучшая клиентка из всех, кто у меня был. Правда.

Они подъехали к большому зданию. Машина остановилась.

Дейзи повернулась к Делли:

– Слушай… Я могу тебя отпустить. Мы можем всё перенести. Ты же понимаешь – тебе нужен психолог.

Дейзи внимательно посмотрела на неё.

– Я понимаю, – мягко сказала она. – Ты разбита и истощена. Я правда боюсь за тебя, Делли. Твоя мечта может обойтись слишком дорого – твоему ментальному здоровью.

Глаза Делли наполнились слезами. Она покачала головой.

– Нет… Я обещала себе. И папе. Это наша мечта. Это моя мечта. Мне нужно идти дальше. Двигаться, даже если больно.

Дейзи взяла её за руку.

– Милая… Ты исполнишь её. Я в этом не сомневаюсь. Я просто боюсь, что ты сломаешься по дороге.

Делли резко повернулась к ней:

– Позвони Стейси. Пожалуйста. Я хочу поговорить с ним. Умоляю тебя.

Дейзи замерла.

– Делли… – тихо сказала она. – Он разобьёт тебе сердце ещё раз.

– Пусть, – кивнула Делли. – Но я хочу. Мне нужно это.

Дейзи тяжело вздохнула, достала телефон и набрала номер.

– Алло, привет, Стейси… Ага. Слушай, Рэнни рядом?

Пауза.

– Мне плевать, где он и что делает. Позови его. Сейчас.

Делли широко раскрыла глаза – она впервые видела Дейзи такой жёсткой.

– Алло… – раздался в трубке знакомый голос.

Делли выхватила телефон и вышла из машины. Сердце колотилось так, что стучало в ушах. Ноги подкашивались.

– Рэнни… – выдохнула она. – Почему ты… ты…

Слова не складывались. Голова кружилась.

– Делл? – тихо сказал он.

Что-то внутри неё оборвалось.

– Я тебя никогда не прощу, – вырвалось у неё. – Слышишь? Никогда. Ты убил меня. Просто взял – и убил.

Она задыхалась, чувствуя, как он молчит на том конце линии.

РЭННИ

Я тебя никогда не прощу. Ты убил меня. Убил.

Её голос звенел у него в голове эхом, снова и снова, будто застрял между ударами сердца. Рэнни стоял, прижав телефон к уху, и не мог вдохнуть. Воздуха не было. Мир вокруг расплывался, терял очертания, будто его медленно накрывала вода. Он резко зашёл в настройки уже на своем телефоне, дрожащими пальцами открыл список заблокированных контактов.

Имя Делли. Он тут же разблокировал её и начал звонить.

Гудки.

Ничего.

Ещё раз.

Снова тишина.

Он звонил снова и снова – раз, два, пять, десять раз подряд. Телефон в руке казался тяжёлым, чужим.

Она не берёт.

– Чёрт… – выдохнул он хрипло, проводя рукой по лицу. – Твою мать… что я наделал…

Грудь сжало так, что стало больно. Он опустился на стул, уставившись в пол, всё ещё держа телефон в руке, словно тот мог вдруг ожить и дать ему шанс всё исправить. Но шанса не было.

ДЕЛЛИ

На Делли нанесли слой косметики, поправили тон, ресницы, губы. Внутри было странное, пугающее ощущение завершённости, будто что-то, тянувшееся слишком долго, наконец оборвалось.

Я сказала это, – подумала она. – Пусть знает.

Хотя сразу в голову пришла другая мысль, холодная и горькая:

Да ему, наверное, плевать. Он даже ничего не почувствовал, когда я это сказала.

Две рекламные съёмки прошли быстро, механически. Делли улыбалась, делала то, что от неё требовали, двигалась по меткам, говорила нужные слова. Как будто тело работало отдельно от неё самой. Дейзи, не теряя ни минуты, сразу повезла её на съёмки сериала – было уже около трёх часов дня, и они так и не успели пообедать.

Делли буквально выскочила из машины, побежала в гримёрку, переодеваться и повторять текст. Мысли путались, строки расползались перед глазами.

– Делл, – Эйслин обняла её крепко, тепло. – Ты как?

– Нормально, – быстро ответила Делли.

Эрик сидел на диване, уткнувшись в сценарий, повторял реплики вполголоса. Делли натянула на лицо маску улыбки.

Никто не должен знать, – решила она. – Никто.

Съёмки растянулись до трёх часов ночи следующего дня. Когда наконец прозвучало «Снято», Делли просто рухнула на диван, застонала, не чувствуя ни рук, ни ног. Тело было ватным, голова гудела. Эйслин ушла ещё до полуночи – извинилась, сказала, что ей нужно восстановиться. Эрик сел в кресло напротив, устало потирая шею.

Делли достала телефон.

Пропущенные вызовы от Рэнни.

Сердце болезненно сжалось, но она тут же нажала «заблокировать».

Как ты – так и я, – подумала она. – Теперь моя очередь вычеркнуть тебя из своей жизни.

– Делл, – отвлёк её Эрик. – Ты хочешь есть?

Она положила телефон на грудь, уставилась в потолок.

– Конечно хочу, – честно сказала она, вспомнив, что за весь день съела только какой-то бутерброд.

– Тогда идём в круглосуточный бар, – сказал Эрик, уже вставая и надевая куртку.

Делли посмотрела на экран телефона ещё раз, затем поднялась.

– Идём.

Только войдя внутрь, она поняла, куда именно он её привёл. Джеймса за барной стойкой не было – видимо, не его смена. Делли машинально села за столик, стараясь не смотреть по сторонам.

Они заказали бургеры и картошку, по напитку – Эрик взял пиво, Делли лимонад.

Делли рассеянно скользнула взглядом по залу. И вдруг увидела его. Эш сидел за столиком в компании каких-то парней, улыбался, что-то рассказывал. Сердце Делли ухнуло вниз. Он постригся. Волнистые локоны падали на лоб. Синяя рубашка, белые брюки. Всё такой же красивый и безупречный. И меньше всего на свете она ожидала увидеть его здесь.

– Господи… – мысленно выдохнула она. – Только бы он меня не узнал.

Она резко натянула капюшон кофты.

– Ты чего? – засмеялся Эрик.

– Тихо, – прошептала Делли. – Давай поменяемся местами, пожалуйста.

– Что?

– Просто… давай.

Он пожал плечами, встал, и Делли быстро скользнула на его место, выдыхая с облегчением.

– Ты чего? – наклонился к ней Эрик.

– Потом расскажу, – отмахнулась она. – Не сейчас.

– Эрик?

Этот голос она узнала бы из тысячи.

Эш подошёл ближе, протянул руку.

– Чёрт, я тебя сто лет не видел. Какими судьбами?

– После съёмок, – улыбнулся Эрик. – С Делли.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Эша. Он перевёл взгляд в сторону.

Делли вздохнула и сняла капюшон, заправляя короткие пряди за уши.

– Привет, Эш, – попыталась она улыбнуться.

Он застыл, внимательно осматривая её лицо, новую стрижку.

– Привет, Делл… – тихо сказал он. – Я… не ожидал вас тут встретить.

– Так вы знакомы? – удивился Эрик.

– Да, – быстро перебила Делли. – Старые знакомые. Мы учимся в одном универе.

Эш посмотрел на неё. В его взгляде была боль, но Делли сделала вид, что ей всё равно.

– Как съёмки? – спросил он.

– Тяжеловато, – вздохнул Эрик. – Но в целом круто. Да, Делл?

– А? – она подняла глаза. – Да… всё хорошо.

Она тут же написала Дейзи короткое сообщение, что с ней всё в порядке.

– Делл, – снова Эрик. – Ты не против, если Эш и его друзья к нам присоединятся?

– Я… – она запнулась. – Да, конечно.

Эш сел рядом с ней. Запах его духов ударил в нос – до боли знакомый. От них у неё когда-то кружилась голова. Его нога случайно коснулась её, и Делли тут же отодвинулась. Ей было приятно. И от этого – ещё страшнее.

Нет, – сказала она себе. – Назад я не вернусь.

– Делли, так что, серф завтра в силе? – спросил Эрик.

– А? Нет не могу, – машинально ответила она.

– Мы можем, – отозвались ребята.

– Эш? – Эрик посмотрел на него. – Ты же с детства катаешься.

– Не знаю, – ответил тот. – Посмотрю по съёмкам.

Делли отпила из стакана.

Она посмотрела на время – начало пятого утра. От Тайи по-прежнему ни сообщений, ни пропущенных. Мысли снова и снова возвращались к Ники, будто застряли в одном и том же круге.

Делли перевела взгляд на Эрика.

– Я поеду домой. Уже почти пять… я устала.

Эрик отпил пиво.

– Такси вызовешь?

– Да-да, – быстро ответила она, уже отходя от стола.

Она мимоходом обняла Эрика, пожала руки Саймону и Сэму – парням, пришедшим вместе с Эшем. Потом подняла взгляд на него.

Делли просто подняла руку.

– Пока.

Эш молча кивнул.

Она вышла на улицу. Лос-Анджелес в пять утра был странно тихим – не пустым, а затаившим дыхание. Неон ещё не погас, витрины отражали розоватый рассвет, пальмы лениво покачивались от тёплого ветра. Где-то далеко проехала машина, асфальт после ночной жары всё ещё отдавал теплом. Город выглядел уставшим, как человек, который не ложился спать. Ветер растрепал её волосы, заставив их падать на лицо. Делли вызвала такси – пять минут. Ей ужасно хотелось спать. И ещё сильнее – хотя бы ненадолго перестать существовать. Не чувствовать эту боль, это давящее отчаяние, которое не отпускало ни на секунду.

Она уловила запах дыма.

Резко обернулась.

Эш стоял, облокотившись о стену, втягивая дым и глядя прямо на неё. Он тоже выглядел усталым – тем самым уставшим, который не лечится сном. И всё равно был красив.

Делли снова посмотрела на дорогу.

– Не хочешь поговорить? – вдруг спросил он.

Она покачала головой.

А о чём говорить? Всё и так было предельно ясно. Мы расстались – громко и резко.

Эш подошёл ближе, встал сбоку, заглядывая ей в лицо.

– Не кури рядом, – сказала Делли и сделала шаг в сторону.

Он усмехнулся и отошёл обратно, не возражая.

Делли посмотрела в телефон.

Такси: семь минут ожидания.

– Чёрт… – пробормотала она.

– Как Рэнни? – вдруг спросил Эш.

Она повернула голову, вскинув бровь.

– Какая разница?

Он чуть усмехнулся, пожал плечами.

– Просто интересуюсь. Вот и всё.

– Спроси сам у него, – холодно ответила она.

Эш выкинул окурок в мусорный бак и молча зашёл обратно в бар. От этого стало ещё пустее. Делли закрыла глаза и провела руками по лицу.

Может, если бы она тогда не была фанаткой Рэнни. Если бы не делала столько ошибок. Из них действительно могла бы получиться отличная пара. Но не теперь.

Глава 7.

ДЕЛЛИ

Делли вошла в квартиру, медленно закрыла за собой дверь и осела на диван, будто ноги больше не держали.

Слёзы хлынули сразу. Делли легла на диван, уткнулась лицом в подушку.

– Ники… – прошептала она. – Пожалуйста, найдись. Я умоляю тебя. Это моя мечта, Ники. Чтобы ты нашлась. Моя Ники…

Слёзы пропитали подушку, короткие пряди липли к лицу, сердце разрывалось на части.

Она не заметила, как уснула.

Им было по девять. Делли и Ники сидели на крыльце дома, свесив ноги, и ели мороженое. Пальцы липкие, щёки холодные, солнце слепит глаза. Из дома вышел Карл – большой, тёплый, с той самой улыбкой. Он посмотрел на них, прищурился и сел рядом. Делли сразу напряглась.

Он что-то задумал, – мелькнуло в голове.

Она медленно повернула голову к Ники – и закричала:

– БЕЖИМ!

Карл вскочил и побежал за ними.

– Я отберуууу вашееее мороженоеее! – кричал он нарочно страшным голосом. – А ну-ка отдавайте!

Девочки визжали от смеха, убегая, стараясь как можно быстрее засунуть в рот остатки мороженого.

– А ну! – смеялся Карл. – Жадины!

Он поймал Ники, закружил её, та хохотала до слёз. Карл наклонился к ней и сказал, улыбаясь:

– Запомни, маленькая: самое вкусное в жизни – это не мороженое. Это то, с кем ты смеёшься.

Делли проснулась от резкого звона будильника.

Она протёрла лицо ладонями, будто могла стереть усталость вместе с воспоминаниями, и взяла телефон. Три часа дня. Делли села на край дивана, пытаясь удержать в голове обрывки сна – смех, солнце, мороженое, голос Карла. Всё было таким живым там, во сне. Здесь – пусто. Сообщений не было. Звонков – тоже.

Она быстро набрала Тайю.

– Здравствуйте… ну что, что-нибудь известно?

Тайя тяжело вздохнула.

– Привет, Делли. Нет. Выяснили только, что последний раз её видели на показе. Дальше – пусто, будто она испарилась. Я подала документы, всё будет готово через пять дней. Это самое быстрое, что можно.

Делли упёрлась лбом в ладонь.

– Ладно, – тихо сказала она. – Тогда… до связи.

Звонок оборвался.

Дейзи молчала. Ни сообщений, ни звонков.

Делли пошла в ванную. В зеркале на неё смотрело усталое лицо – потухший взгляд, напряжённые плечи. Дейзи была права: ей действительно нужен отдых.

Только сможет ли она позволить себе остановиться?

Она стянула вчерашние вещи и встала под кипяток. Вцепилась пальцами в плитку – из горла вырвался тихий стон. Боль возвращала её в реальность, хотя бы на секунду. В памяти всплыл обрывок прошлого.

Им с Ники было по пятнадцать. Ники держала в руке помидор и говорила с важным видом:

– Вот смотри, – смеялась она. – Язык надо вот так… заталкивать.

– Ты извращенка, – фыркнула Делли, глядя на помидор, и толкнула Ники плечом. – Фууу, Ники!

– Что фуу? – возмутилась та. – Надо же уметь целоваться. Кто знает, когда нас поцелует какой-нибудь красавчик.

Делли тогда смеялась до слёз.

Сейчас она выключила воду, выходя из душа, и направилась в спальню. Улыбка погасла так же быстро, как и появилась. Как же ей хотелось, чтобы Ники была в порядке. Она даже представить не могла, куда та могла исчезнуть.

Похищение?

Мысль была страшной – Делли оттолкнула её.

Она надела хлопковые короткие шорты и обтягивающую белую футболку, пошла на кухню готовить завтрак, хотя часы показывали начало пятого. Делли сделала омлет с тостами, налила себе кофе и села за маленький стол, глядя в окно. Ела медленно, заставляя себя съесть больше – худеть сейчас нельзя. Ей наоборот нужно набирать вес.

Телефон на столе завибрировал.

Эйслин: эй, привет. Что делаешь? Свободна сегодня?

Делли отпила кофе.

Делли: привет. Да, свободна. А что?

Эйслин: пошли в Центр Гетти? Я бронировала билеты с подругой, но она не может. Подумала, тебе будет интересно – ты ведь нигде здесь не была.

Делли посмотрела в сторону, немного подумала и ответила:

Делли: ок.

Эйслин: супер. Я приеду через час. Собирайся. Адрес?

Делли: south Alvarado Street, 214.

Она убрала посуду в посудомоечную машину и пошла собираться.

Это каре просто невыносимо, – подумала Делли, глядя в зеркало.

Волосы торчали во все стороны. Расчёска мало помогла. Стилист на съёмке советовал купить хороший мультистайлер – и, кажется, он был прав.

Из шкафа она достала платье Lace Made в вишенку – то самое, в котором когда-то они с Эшем разыгрывали сценку Ромео и Джульетты. Воспоминание мелькнуло тёплой вспышкой – и тут же погасло. Делли нашла часы, подаренные отцом на восемнадцатилетие. Винтажные, с тонким ремешком. Она давно их не носила. Провела пальцем по стеклу, заправила локоны за уши.

Телефон снова завибрировал.

Эйслин: выходи.

Делли вышла из подъезда и на секунду задержалась у ступенек. У обочины стояла тёмная BMW M5 – двигатель уже работал, будто нетерпеливо. Эйслин махнула ей из-за лобового стекла.

Делли открыла дверь, села на пассажирское сиденье и сразу же наклонилась к ней, быстро обняв. Эйслин улыбнулась и ответила тем же – тепло.

– Ты классно выглядишь, – сказала она, оглядывая Делли с ног до головы, задержав взгляд на платье.

Делли мягко улыбнулась, чуть смутившись.

– Спасибо.

Она перевела взгляд на Эйслин. Та была в коротком синем платье в цветочек, которое подчёркивало её ноги, и в лёгких босоножках. Эйслин выглядела так, словно лето начиналось именно с неё.

– Ты тоже круто выглядишь, – сказала Делли искренне.

Эйслин усмехнулась, повернула ключ зажигания и вырулила с места.

– Поехали.

Делли отвернулась к окну. Город поплыл мимо, отражаясь в стекле.

Глава 8.

РЭННИ

– ТВОЮ МАТЬ, СКАЖИ ДЕЛЛИ, ЧТОБЫ УБРАЛА МЕНЯ ИЗ ЧЕРТОВОГО ЧЁРНОГО СПИСКА, ДЕЙЗИ! – заорал Рэнни в трубку, голос срывался.

– Пошёл нахрен, Киркан, – холодно выплюнула Дейзи. – Не буду я ничего ей передавать. Отстань от неё. Ты сам выбрал уйти – так и держись подальше. У девчонки и так крыша едет от своей жизни.

– Я НЕ БРОСАЛ ЕЁ, ТВОЮ МАТЬ! – Рэнни сжал телефон так, что побелели костяшки. – Я ДАЛ ЕЙ ВРЕМЯ. ЧТОБЫ ОНА ПОНЯЛА – ЛЮБИТ МЕНЯ ИЛИ НЕТ!

Дейзи коротко, зло рассмеялась.

– Охренеть как умно, – закричала она. – Бросить человека и даже не сказать ему об этом!

– Твою мать… – выдохнул он. – Я оставил ей письмо. В книге. Там всё было объяснено. Думай что хочешь, да, я трус, нахрен признаю. Я не смог сказать ей это в лицо.

Голос сорвался.

– Но я не могу без неё. Прошу, просто скажи ей.

– Я тебе ещё раз повторяю, – Дейзи кричала, – оставь её в покое. Ей сейчас вообще не до тебя. У неё подруга пропала, а ты лезешь со своей сраной любовью. У неё съёмки. Отвали от неё!

– Погоди… что? – Рэнни замер. – Подруга? Какая подруга?..

Дейзи шумно выдохнула.

– Всё, Рэнни. Если ты не отвалишь – я тебя заблокирую. Понятно?

Связь оборвалась.

Рэнни медленно опустил телефон, а потом со всей силы швырнул его в стену.

– Твою мать! – закричал он, хватаясь за голову.

Он стоял посреди комнаты, тяжело дыша, будто не хватало воздуха.

– Что я наделал… – прошептал он, опускаясь на край кровати.

Тишина давила.

– Делл… – голос стал едва слышным. – Прости меня.

ДЕЛЛИ

Они ехали молча – не неловко, а спокойно. Лос-Анджелес за окнами был залит мягким дневным светом: пальмы, выцветшие вывески, белые дома на холмах. Делли ловила себя на том, что впервые за долгое время не прокручивает в голове одни и те же мысли по кругу. Центр Гетти встретил их тишиной и пространством. Белый камень зданий отражал солнце, стекло блестело, воздух был чистым и чуть прохладным из-за ветра с холмов.

– Здесь всегда будто другой мир, – сказала Эйслин, выходя из машины. – Мне это нравится.

Делли кивнула, оглядываясь. Вид на город был почти нереальным – Лос-Анджелес лежал внизу, огромный и шумный, но отсюда казался далеким, как картинка.

Они шли медленно, без плана. Эйслин не торопила, не тянула за руку, не задавала лишних вопросов. Это было особенно ценно. В одном из залов Делли остановилась перед картиной – мягкие цвета, много света, незаметная грусть. Она стояла долго, скрестив руки, будто внутри что-то отозвалось.

– Забавно, – тихо сказала она, – иногда смотришь на искусство и понимаешь, что кто-то уже чувствовал это до тебя.

– И выжил, – добавила Эйслин. – Раз смог это нарисовать.

Делли усмехнулась. Слабо, но искренне.

Они вышли в сад. Вода тихо стекала по камням, трава была ярко-зеленой, цветы – аккуратными, будто продуманными до миллиметра. Делли сняла балетки и на минуту прошлась по дорожке босиком, ощущая холод камня.

– Ты будто ожила, – заметила Эйслин, присев на край фонтана.

– Чуть-чуть, – ответила Делли. – Как будто кто-то поставил жизнь на паузу… и на минуту нажал «плей».

Они купили кофе в маленьком кафе с видом на город. Сидели молча, грея ладони о стаканы. Делли ловила себя на том, что не проверяет телефон каждые тридцать секунд. Мысли о Ники никуда не делись – они просто стали тише, не такими острыми.

– Если хочешь, – сказала Эйслин не глядя на неё, – мы можем просто помолчать. Или говорить о ерунде. Или ни о чём.

Делли внимательно посмотрела на Эйслин, решаясь – может ли она сказать вслух то, что рушит её изнутри, или лучше снова промолчать. Она отпила кофе, облизнула губы и тихо сказала:

– У меня пропала лучшая подруга… в Мадриде.

Она сделала паузу, будто слова застряли в горле.

– Я… – Делли вздохнула. – Я не знаю, как мне со всем этим справиться. Месяц назад я рассталась с первым парнем, которого до сих пор люблю. У нас были ужасно абьюзивные отношения, мы изменяли друг другу…, и я винила себя так же, как и он.

Она прикусила щёку, сдерживая дрожь.

– Потом меня бросил другой парень. Мы не были в отношениях, но я думала, что со временем мы могли бы попробовать… если бы… – она махнула рукой. – Уже неважно. Они оба были рядом, когда умер папа. А теперь рядом никого нет.

Голос стал тише.

– Ники исчезла… – Делли грустно улыбнулась. – Я не знаю, как мне идти дальше. Кажется, моя мечта стать актрисой перестала быть мечтой. Теперь у меня только одна мечта – перестать чувствовать боль каждый день. Я сломана, я неправильная и слабая.

Слёзы подступили к глазам.

Эйслин слушала, не перебивая. Ни одного лишнего движения, ни одного взгляда в сторону – только внимание и спокойствие. Когда Делли замолчала и в голосе появилась та дрожь, после которой обычно человек либо закрывается, либо ломается, Эйслин тихо поставила свой стакан.

Она вытянула руку, притянула Делли к себе и обняла крепко, по-настоящему, без жалости – как будто держала не хрупкую вещь, а живого человека, который может выдержать.

– Делли, – сказала она мягко, шёпотом, – с тобой ничего не сломано. Ты не «слишком», не «неправильная» и не слабая. Ты просто живёшь слишком много боли сразу.

Она чуть отстранилась, но не отпуская, чтобы Делли видела её лицо.

– Ты пережила смерть отца, абьюзивную любовь, предательство, исчезновение лучшего человека в твоей жизни – и при этом ты всё ещё встаёшь по утрам, работаешь, улыбаешься, держишься. Это не отсутствие силы. Это её предел.

Эйслин провела ладонью по её спине, медленно, успокаивающе.

– Мечта не обязана гореть всегда. Иногда она просто тлеет, пока ты выживаешь. Сейчас твоя задача не быть актрисой мечты, не быть «сильной» и не «идти дальше». Сейчас твоя задача – не утонуть.

Она выдохнула.

– И ты не одна. Даже если кажется, что вокруг пусто – я сейчас здесь. И если тебе нужно просто сидеть и молчать, плакать, злиться или говорить одно и то же по кругу – это нормально. Я выдержу.

Эйслин слегка улыбнулась, тепло, без давления.

– А боль… она не исчезает по щелчку. Но она ослабевает, когда её перестают тащить в одиночку.

Делли всхлипнула, а Эйслин мягко, но уверенно сказала:

– Идём, просто пройдёмся.

Она взяла Делли за руку, тепло и крепко, и они вышли на улицу. Воздух был прозрачным, наполненным шумом города и каким-то редким спокойствием. Они шли медленно, пока не услышали знакомые аккорды. Уличные музыканты пели «Real Love Baby» Father John Misty.

Делли остановилась. Улыбка сама проступила на лице, будто её вытянули изнутри. Эйслин вдруг начала танцевать – неловко, смешно, нарочито неуклюже. Делли вспыхнула, закрыла лицо ладонями и тут же рассмеялась. Потом отпустила руку Эйслин и тоже начала танцевать, разбрасывая короткие волосы, забыв, как выглядит со стороны.

Эйслин запела вместе с музыкантами:

– I want real love, baby…Ooh, don’t leave me waiting…

Музыканты улыбались, переглядывались, кто-то одобрительно кивнул. Делли давно не танцевала. Очень давно. А ведь это было то, что она всегда любила – двигаться, теряться в ритме, исчезать на пару минут.

Она закрыла глаза.

Вспыхнули воспоминания: им с Ники по семнадцать, они в комнате Делли, музыка орёт из колонки. Ники надела плакат с лицом Рэнни себе на голову и начала нелепо «обнимать» Делли, изображая страстный танец. Она сгибалась пополам от смеха, хваталась за живот и кричала, чтобы Ники прекратила.

Делли резко открыла глаза – будто вынырнула на поверхность. Внутри все сжалось. Она вдруг развернулась и побежала прочь. Просто побежала, не оглядываясь, словно пыталась убежать от воспоминаний, от страха, от пустоты. Музыка осталась позади, стала глухой, неслышной.

Ей хотелось исчезнуть, раствориться, перестать чувствовать. Она замедлилась, остановилась, тяжело дыша. Сердце колотилось в груди.

– Это… – прошептала она в пустоту, сжимая пальцы в кулаки. – Это моя мечта.

Телефон Делли разрывался – имя Эйслин вспыхивало снова и снова. Делли сжала его в руке, но не ответила. Ей было стыдно. Ужасно стыдно. Но ещё сильнее было другое чувство – она больше не могла. Она была совсем одна. Делли свернула в узкий переулок, где пахло сыростью и мусором, опустилась на холодный асфальт за контейнером и разрыдалась, не сдерживаясь. Ладони закрывали лицо, плечи тряслись, дыхание сбивалось. Так плохо ей было только тогда, когда умер Карл. Та же пустота, та же беспомощность, та же невозможность вдохнуть полной грудью.

Неопределённость с Ники пугала до животного ужаса. Не «плохо», не «страшно» – а так, будто почву выбили из-под ног и больше некуда падать. Никаких сил жить. Она хотела вернуться в прошлое. В любое, где Ники рядом и папа жив. Где она ещё не знала, что значит – остаться одной.