Это моя мечта. Книга 2

Делли покачала головой.

– Нет, я не хочу никого. Я только недавно рассталась с Эшем.

– С кем? – переспросила Дейзи.

– Эш Пим актёр.

– А-а-а… – протянула Дейзи. – Так подожди… они же друзья.

Делли медленно кивнула.

– Были, но я всё разрушила. У меня был роман… с ними обоими.

Дейзи выпучила глаза и вдруг рассмеялась.

– Так что?

Делли сама неожиданно улыбнулась.

– Что?

Дейзи прикрыла рот ладонью.

– Так ты, оказывается, ещё та сердцеедка. Обалдеть!

Улыбка Делли погасла так же быстро, как появилась. Она опустила глаза. Это было правдой, но в этом не было ни гордости, ни самодовольства. Только боль. Она любит их обоих по-разному, но любит. По Эшу сердце всё ещё болело невыносимо, она ужасно по нему скучала, но знала, что всё кончено. А Рэнни… он был её надеждой, но он не был обязан ждать её. У него было своё «я», своё право быть любимым. И он не заслуживал такой неопределённости.

И я не заслуживаю его, – подумала Делли.

– Так и что? – осторожно спросила Дейзи. – Вы с Эшем расстались из-за Рэнни?

Делли покачала головой.

– Почти… но, слушай, прости. Я не хочу это ворошить, правда. Всё слишком запутанно и грязно. Они оба заслуживают счастья и оно точно не со мной. В моей жизни постоянно происходит какой-то ужас.

Дейзи тяжело вздохнула.

– Не будем, Делл. Всё нормально. Правда. Ты не обязана говорить, а теперь поехали на фотосессию.

***

Фотосессия оказалась для Делли чем-то совершенно новым и непривычным. На ней были свободные мужские брюки с низкой посадкой и белая мужская рубашка, расстёгнутая ровно настолько, чтобы из-под ткани выглядывал край кружевного бюстгальтера. Как момент, пойманный между вдохом и выдохом. Ноги босые, а макияж полностью отсутствовал.

Фотограф сразу отрезал:

– Хочу тебя настоящую. Кожу, взгляд, лёгкие тени под глазами. Всё то, что не нарисуешь. Садись в кресло, – сказал он спокойно, направляя. – Спину чуть округли… да. Теперь смотри не в камеру, а мимо на стену, будто думаешь о чём-то своём. Отлично. А теперь секунда дерзости, губы чуть приоткрыты. Не улыбайся. Даааа вот так.

Щёлк. Щёлк.

Потом сменили локацию на диван. Делли села боком, поджав одну ногу под себя. Рубашка сползла с плеча, обнажив ключицу и тонкую полоску кожи.

– Не играй в «секс», – тихо сказал фотограф, обходя её. – Просто будь собой, а камера сама возьмёт.

Он двигался вокруг неё меняя ракурсы, ловил свет, тени и даже дыхание. Сначала Делли чувствовала каждый мускул, каждое движение как чужое. Потом её все же отпустило, она перестала думать, как выглядит.

– Кадры будут чёрно-белые, – сказал он под конец.

Когда всё закончилось, Делли подошла к экрану. Фотограф пролистал несколько кадров прямо на камере показывая ей.

– Ого… – выдохнула она, не сдержав улыбки.

С неё смотрела девушка, которую она не узнавала, эта выглядела очень уверенной и сексуальной.

Делли заплатила шестьсот долларов, искренне поблагодарила и ушла переодеваться. Пока она снимала рубашку и брюки, Дейзи о чём-то быстро говорила с фотографом.

Когда Делли вышла, Дейзи сразу подошла с деловой ухмылкой.

– Завтра снимки будут готовы, – сказала она. – Я договорилась, выложим в твой Instagram.

Делли обернулась и широченно улыбнулась ей.

– Спасибо, Дейзи! Так хочу увидеть их поскорее!

Дейзи шагнула ближе и привычным движением заправила короткие пряди Делли за уши.

– Поверь, – сказала она с тёплой, и слегка лукавой улыбкой, – ты будешь в шоке, в хорошем смысле конечно.

РЭННИ

Рэнни сидел в кругу актёров, рассеянно перелистывая сценарий фильма «Бесшумный ток». Страницы шуршали под пальцами, строки расплывались перед глазами, он читал, но не понимал что там написано. Мысли упрямо возвращались не к роли, а туда, откуда он сам себя вырвал. Он поднял взгляд и поймал на себе пристальный, изучающий взгляд.

Кира Филипсис.

Она сидела напротив и откровенно смотрела на него, не отводя глаз. Они играли пару. Рэнни знал её и видел на пробах, слышал отзывы, но никогда не следил за ней в соцсетях или где-то ещё. Она крашеная блондинка, у неё холодный светло-голубой взгляд, вполне милые правильные черты лица. В ней чувствовалась уверенность человека, привыкшего быть замеченным. Сильный британский акцент выдавал её сразу, как, впрочем, и всех здесь. Кроме него самого и Стейси.

– Итак, – раздался голос режиссёра.

К ним подошёл Говард Миллер – крепкий мужчина лет пятидесяти, в тёмном пиджаке и простой футболке. У него были внимательные глаза человека, который умеет видеть потенциал и так же легко вычёркивать лишнее. Он говорил спокойно, без лишнего нажима, но так, что его слушали все вокруг.

– Завтра начинаем съёмки. Сбор с семи утра, – сказал он, оглядывая актёров. – Рэнни, тебе нужно немного подстричь волосы, сделаем шторку. Ничего радикального.

Рэнни коротко кивнул и поднялся.

– Понял.

Через час он уже сидел перед зеркалом. Волосы стали короче и аккуратнее. Киру тоже постригли, ей сделали лёгкий каскад, почти незаметный, подчёркивающий форму её лица.

Но Рэнни этого не замечал.

Все его мысли были о Делли.

Интересно, как она познакомилась с командой? Как прошла её первая репетиция? Испугалась ли она? Улыбалась ли?

Он с горечью подумал о том, что расторг свои съёмки. Он должен был быть там и играть с ней. Смотреть на неё не через воспоминания, а через камеру.

Я должен был, но всё равно ушёл.

Рэнни провёл ладонями по лицу, задержав их на секунду, будто пытаясь стереть усталость и сожаление.

В этот момент чья-то рука легла ему на плечо.

– Хочешь выпить? – спросила она Кира, с тем самым британским акцентом, который резал слух своей правильностью и бесил его.

ДЕЛЛИ

Делли лежала, глядя в потолок как труп в гробу.(Прости, мой милый читатель, но именно так может лежать человек в депрессии.)

Интересно, чем он сейчас занят… – подумала она, и от этой мысли слёзы сами потекли по вискам, впитываясь в подушку.

Ей было невыносимо одиноко в этой кровати одной. Со всеми своими мыслями, страхами и воспоминаниями. Она набрала Ники, в Мадриде сейчас было девять утра, наверняка та уже не спала и готовилась к съёмкам. Гудки тянулись один за другим, но ответа не было. Делли позвонила ещё раз, и ещё. В итоге семь раз подряд.

Ничего.

Она написала сообщение: Ники, позвони, как будешь свободна.

Делли села на край кровати, вытерла слёзы ладонью и, немного подумав, написала Грейс:

Делли: ты тут?

Ответ пришёл сразу:

Грейс: да.

Делли тут же набрала её.

– Привет, Делл. Как ты? – спросила Грейс.

И этого оказалось достаточно.

– Мне так плохо, Грейс… – всхлипнула Делли.

– Делл, перестань, – резко сказала Грейс. – Пошло всё к чёрту, не надо плакать!

– Я не могу, – прошептала Делли. – Я так устала. Так устала…

Грейс тяжело вздохнула.

– Делл, запомни одну вещь, – сказала она уже тише. – Иногда жизнь ломает тебе сердце не потому, что ты слабая, а потому что ты слишком долго держалась за то, что давно перестало тебя беречь.

Делли закрыла глаза.

– Тебе надо отпустить всё это дерьмо и жить дальше, – продолжила Грейс. – Наоборот, хорошо, что он ушёл. Ты ведь сама говорила, что тебе нужно время.

– Да, но… – начала Делли. – Я так к нему привязалась…

– Это уже неважно, – перебила Грейс. – Пошёл он нахрен, Делл. Поняла?

– Да, – сразу ответила Делли.

– Люблю тебя, – сказала Грейс.

– И я тебя люблю.

– Ну давай рассказывай. Как всё прошло?

Делли начала рассказывать про знакомство с командой. Про Эйслин и Эрика. Про новую стрижку, к которой она всё ещё не могла привыкнуть. Про то, что завтра увидит фотографии и ей одновременно страшно и ужасно любопытно. Пока она говорила, боль внутри не исчезла, но она стала чуть тише.

Делли так и не уснула. Она сидела на диване, поджав ноги, и читала «Великого Гэтсби». Буквы плыли перед глазами, но она всё равно держалась за текст, словно за якорь.

«И так мы плывём, словно лодки против течения, непрерывно возвращаясь в прошлое».

Делли глубоко вздохнула, словно пыталась впитать эту фразу. Слова попали точно в цель, задев больное место. Она закрыла книгу и с огромным усилием поднялась. Положила её на стол, провела пальцами по обложке, будто прощаясь не с историей, а с частью себя.

– Я буду жить, – сказала она вслух, и собственный голос прозвучал неожиданно решительно.

Она выпрямилась, собирая себя по частям.

Глава 4. Делли

Павильон гудел, каждый занимался своими рабочими делами, кто-то настраивал свет, кто-то камеры, а кто-то убирал кабели под ногами. Запах кофе и лака для волос заполонял пространство. Сердце билось слишком быстро, ладони были холодными, а внутри всё сжималось от волнения.

Это правда происходит со мной, – повторяла она себе, пока ассистент поправлял свет.

– Делли, готова? – спросил режиссёр, не поднимая глаз от монитора.

– Да… да, готова, – ответила она чуть тише, чем хотела, и тут же откашлялась.

Эйслин подошла ближе и улыбнулась ей ободряюще.

– Дыши, – шепнула она. – Ты справишься.

Сцена была камерной. Эмма сидела на краю кровати, сжимая телефон, и должна была сказать всего пару фраз, себе под нос. Но именно это пугало сильнее всего.

– Камера… мотор…

Делли на секунду закрыла глаза.

Эмма – это не я. Это её боль, не моя.

– Поехали.

– Я просто… я не знаю, как дальше жить, – сказала она, и голос дрогнул ровно так, как нужно.

– Стоп. Отлично, – кивнул режиссёр. – Ещё дубль, но чуть тише. Как будто боишься, что тебя услышат.

Второй дубль вышел ещё лучше. Когда прозвучало «снято», Делли только тогда поняла, что всё это время не дышала.

На перерыве она вышла на улицу, присела на ящик с оборудованием и сделала глоток воды. Руки всё ещё слегка тряслись от волнения.

– Неплохо для первого дня, – раздался голос рядом.

Эрик опустился рядом с ней, держа в руках кофе.

– Спасибо, – улыбнулась Делли. – Я думала, упаду в обморок.

– Не было заметно, – усмехнулся он. – Ты выглядела очень… настоящей.

Они немного помолчали.

– Ты откуда? – спросила Делли.

– Из Сан-Диего, – ответил он. – Всё детство у океана.

– Серьёзно? – её глаза загорелись. – Я тоже, ну точнее я из Бока-Ратон возле океана. Я обожаю серф.

– О, тогда ты своя, – он засмеялся. – Слушай, а давай на выходных покатаемся? Есть классный спот недалеко.

Делли уже хотела согласиться, но тут же вспомнила голос Дейзи:

Две рекламы, график плотный, никуда не пропадай.

– Я бы с радостью, – сказала она честно. – Давай на выходных, если у меня ничего не поставят. У меня агент зверь.

– Договорились, – кивнул Эрик. – Я подожду подтверждения.

В этот момент телефон в её руках завибрировал. Сообщение от Дейзи.

Дейзи: photos.zip

– О боже… – выдохнула Делли и открыла галерею.

Она листала снимки и не могла сдержать улыбку. Чёрно-белые кадры заполняли экрана телефона, вот она на диване в полуобороте, уверенный взгляд устремлён в камеру, тут она совсем другой человек.

– Вау, – тихо сказала она.

Эрик наклонился ближе, заглядывая в экран.

– Это вчера?

– Да, – кивнула Делли, всё ещё рассматривая себя, словно не веря.

– Красивые фотки, Делл, – сказал он искренне. – Очень. Ты на них… сильная.

– Спасибо, – сказала тихо Делли.

Телефон завибрировал снова.

Делли нахмурилась, увидев имя на экране. Тайа, мама Ники.

Они никогда не разговаривали. Тайа всегда была холодной и строгой, из тех, кто держит дистанцию в километр. Ники говорила о ней редко и всегда с усталостью в голосе.

– Да, алло, – Делли подняла трубку. – Здравствуйте.

– Делли… здравствуй. Я не отвлекаю? – голос Тайи дрожал, как натянутая струна.

– Нет… – Делли почувствовала, как внутри всё сжимается. – Что-то случилось?

Слишком долгая пауза.

– Да, Делли… – голос сорвался. – Ники пропала, два дня не берёт трубку, не отвечает вообще. Я обзвонила всех подруг, коллег… ЭйДжей сказал, что они расстались и он не знает, где она.

Мир качнулся. Пальцы мгновенно похолодели, сердце ухнуло в пустоту, горло перехватило сухим комом, в глазах потемнело. Шум съёмочной площадки стал далёким и приглушённым, будто кто-то накрыл её стеклянным колпаком.

– Подождите… – прошептала Делли. – Как пропала? Что значит… пропала?

– Я не знаю… – Тайа наконец разрыдалась, не сдерживаясь. – Я ничего не понимаю… Господи, Делли, это моя девочка… У меня нет денег на билет, нет визы, всё это занимает время… Я думала, она хотя бы тебе писала…

Делли резко встала. Грубо провела ладонью по лицу, будто хотела стереть услышанное.

– Так… подождите, – голос дрожал, но она заставляла его звучать твёрже. – Я… я в шоке. Она ничего не говорила про расставание. Может, она просто… уехала куда-то? Хотела побыть одна?

– Я не знаю, Делли… – всхлипнула Тайа. – Я правда не знаю…

– Вы звонили в полицию? – перебила Делли.

– Нет…

– Нужно сейчас же, немедленно!

С площадки раздался крик:

– Делли! Мы готовы, пора!

Она обернулась на секунду, потом снова прижала телефон к уху.

– Тайа, послушайте меня внимательно, – сказала она, с трудом собирая себя в кулак. – Звоните в полицию прямо сейчас. Я хочу знать всё, что узнаете. Если нужны деньги – на билет, на что угодно я переведу сколько потребуется. Пожалуйста… звоните им прямо сейчас!

– Хорошо… – Тайа хлюпнула носом. – Спасибо, Делли… Спасибо…

Связь оборвалась.

Делли опустила руку с телефоном. Тошнота подкатила к горлу, перед глазами поплыло, ноги стали ватными. Страх накатывал тяжёлыми, липкими волнами, что дышать было больно.

Нет-нет-нет. С Ники ничего не могло случиться. Не она. Не сейчас.

– Господи… – выдохнула Делли, сжимая телефон так, что костяшки побелели.

Почему всё снова рушится? Почему каждый раз, когда кажется, что она встаёт на ноги, жизнь бьёт под дых меня, причём со всей дури?

Она закрыла глаза. И только одна мысль билась в висках:

За что?..

РЭННИ

Съёмки закончились. Рэнни поспешно запихивал вещи в сумку. Кира незаметно подошла сзади, облокотилась на стол, и улыбнулась уголком губ.

– Ну что, повторим вчерашнее?

Он даже не обернулся. Закинул сумку на плечо.

– Пошли.

Они сидели в полутёмном баре неподалёку. Рэнни заказал виски со льдом. Кира же яркий коктейль с долькой лайма. Лёд тихо звякнул о стекло.

– Мы сегодня неплохо поработали, – сказала Кира, глядя на него исподлобья.

– Ага, – буркнул Рэнни и сделал большой глоток.

Он достал телефон. Пальцы сами потянулись к приложению. Он не думал, что докатится до такого, чтобы создать фейковый аккаунт, и следить за ней.

Ну и дебил, – подумал он в сотый раз, но всё равно зашёл на страницу Делли.

Уже двадцать тысяч подписчиков. Рэнни тут же улыбнулся увидев эту цифру.

Молодец, Делли-Мелли. Ты умница.

Он пролистал вниз. Новые фото были выложены час назад.

Сердце ударило в рёбра так, что в ушах зазвенело.

Она постриглась...

У неё короткое, ровное каре за счет чего открылась шея и скулы, а взгляд стал более дерзкий, как у кошки, но всё ещё её. Рэнни замер, глядя на экран. Воспоминание о ней – о том, как он касался этой кожи, как она выгибалась под его ладонями, пронеслось внутри горячей волной.

Такая сексуальная. Такая… живая. Каре ей идет. Чёрт возьми, как же ей идет.

Он прикусил губу, медленно листая дальше, потому что боялся пропустить хоть один кадр.

Кира наклонилась ближе, заглянула через плечо и тихо засмеялась.

– Что думаешь? Кому бы присунуть? Неплохая, я бы сказала. Молодая очень. Кто она?

Рэнни резко заблокировал экран. Телефон лёг на стол с глухим стуком.

– Актриса новенькая.

Кира улыбнулась шире, отпивая коктейль.

– А-а… Как зовут?

– Делли Миласске, – ответил он, глядя куда-то в сторону.

– Красивая, – Кира сделала ещё глоток. – Ты с ней встречался?

Рэнни отпил виски, чувствуя как алкоголь обжигает горло.

– Да, знаю её.

– О-о… – протянула Кира, прищурившись. – И что? Вы типа вместе были?

Рэнни повернулся к ней. Взгляд его потяжелел.

– Кира, тебе заняться нечем?

– Да ладно, просто любопытно.

– Ага, – бросил он, убирая телефон в карман брюк. Пальцы всё ещё дрожали.

Он допил виски одним глотком. Лёд звякнул в пустом стакане, а внутри всё ещё горело от её новой, незнакомой, но такой родной красоты. И мысль, от которой хотелось заорать:

Я должен был остаться. Должен был сказать.

Но он как всегда молчал.

Глава 5. Делли

Делли не помнила, как после звонка Тайи продолжились съёмки. Всё происходило будто сквозь толстое и мутное стекло, она слышала все приглушённо, а выполняла все на автомате. Состояние Эммы стало её собственным: сырым, необработанным и болезненно честным. Камера ловила то, что Делли даже не играла, а просто проживала. Ей хотелось упасть посреди площадки и больше никогда не вставать. Проблема за проблемой. Вот на что превратилась её жизнь – сплошная череда ударов, от которых уже не успеваешь отдышаться.

В перерывах она звонила Тайе. Ответ всегда один и тот же: «Новостей нет». Заявление о пропаже приняли только после нескольких часов объяснений, сомнений и бюрократических отговорок. Делли казалось, что она спит. Но сон не заканчивался. К концу смены она судорожно схватила сумку и выбежала из здания. Ветер сразу растрепал короткое каре и пряди непривычно хлестнули по щекам. Делли хотелось рухнуть прямо на асфальт, закрыть лицо руками и почувствовать, как кто-то обнимает её, шепчет, что она не одна. Но рядом никого не было. Только она, опустошённая и сломанная, никому не нужная.

Она пошла пешком сама не понимая зачем. Ноги несли её вперёд, а в голове стучало одно:

Ники… Ники, пожалуйста, найдись. Жила ли я вообще последние месяцы?

После смерти отца всё покатилось под откос. Жизнь стала пустой, тяжёлой и ужасно безнадёжной. Каждый раз она поднималась с колен, тянулась к мечте, и каждый раз сверху падали новые камни, будто кто-то наверху решил добить её окончательно.

Она остановилась у бара «The Conga Room». У входа стоял смех, в нос ударил запах дорогого парфюма, разносился звон бокалов, а люди были в красивой одежде. Делли посмотрела на себя, на ней были мешковатые джинсы, голубой топ и усталые глаза.

Да плевать...

Она повернулась к входу и вошла.

Села на высокий барный стул.

– Бренди, – сказала она.

Делли никогда не пила его, но знала, что он крепкий.

Бармен был молодым парнем лет двадцати четырех. У него была бритая голова и приятные черты лица. Он приветливо улыбнулся.

– Вам есть двадцать один?

Делли посмотрела на него так расстроенно, что он вздохнул всё понимая.

– Ладно.

Налил янтарную жидкость в бокал и пододвинул к ней.

– Вы первая девушка, которая заказала бренди за всё время, что я здесь работаю.

Делли не ответила, только выпила залпом и тут же закашлялась, зажмурившись от жжения.

– Ещё? – спросил он.

Она кивнула, заправив волосы за уши.

– У вас что-то ужасное случилось? – спросил он осторожно.

Делли подняла глаза и облизнула пересохшие губы.

– Да, вся моя жизнь.

Он молча пододвинул второй бокал.

– Знаете, – сказал он тихо, – самые лучшие слушатели – это бармены. Те, кого вы видите первый и последний раз.

Делли вздохнула. Сделала глоток уже не морщась и вывалила всё про отца, про разрыв с Эшем, про Рэнни и Ники. Про страх, который разъедает её изнутри, день за днём и на даёт жить и быть счастливым человеком.

– Вот… – закончила она, допивая бокал. – Моя подруга пропала и я не знаю, что делать.

Бармен тихо выдохнул.

– Охренеть…

Он покачал головой.

– Ваша жизнь – это готовый сценарий для фильма или для книги.

Делли рассмеялась неожиданно даже для себя.

– Да… это точно.

Он налил третий бокал.

– И что вы будете делать? – спросил он.

Делли пожала плечами.

– А разве есть выбор?

Он посмотрел на неё чуть внимательнее.

– Выбор есть всегда, даже если он сводится к одному – не сдаться.

Делли заторможенно улыбнулась, но открыто.

– Я Делли, – сказала она и протянула руку.

– Джеймс, – ответил он, пожимая её ладонь.

Делли взглянула на телефон уже была полночь. Цифры светились холодно и равнодушно.

– Мне пора, – сказала она, чуть заплетающимся языком. – Завтра съёмки.

Джеймс приподнял бровь, вытирая бокал.

– Съёмки?

– Ага, – Делли улыбнулась криво, по-пьяному. – Я актриса.

– Ого, – он усмехнулся, искренне удивлённый. – А автограф дашь?

Делли громко рассмеялась.

– Без проблем.

Он протянул ей салфетку и ручку. Делли взяла, на секунду задумалась, потом написала аккуратным, чуть дрожащим почерком:

«Для прекрасного бармена Джеймса. Спасибо за вечер! Делли (сердечко)»

Она положила салфетку на стойку, достала из кошелька несколько купюр, значительно больше, чем стоило, но ей было всё равно, и прижала их бокалом.

– Спасибо, бармен Джеймс. Хорошего тебе вечера.

– И тебе, Делли-актриса, – он подмигнул – Береги себя.

Делли вышла на улицу. Ночной Лос-Анджелес встретил её прохладой и запахом свежего асфальта после дневной жары. Она открыла приложение Uber, её пальцы медленно скользили по экрану. В ожидании машины она просматривала сообщения от Дейзи.

Дейзи: ты где? Всё ок? Делли, ответь хоть что-нибудь. Я волнуюсь.

Она не ответила, не могла и вообще не хотела, если быть честной. Просто нажала «перезвонить» на номер Рэнни – в сотый раз за день.

Абонент недоступен.

Снова и снова.

Сердце сжалось так больно, что на секунду перехватило дыхание.

Он мне нужен прямо сейчас. Нужен так, будто от этого зависит, смогу ли я дышать дальше, но его нет и уже не будет.

Машина подъехала. Делли открыла дверь, и села на заднее сиденье, прижалась виском к холодному стеклу.

– Куда едем? – спросил водитель.

Она назвала адрес квартиры тихим, едва слышным шёпотом.

Машина тронулась. Огни города за окном сливались в яркие полосы. Делли закрыла глаза. Мыслями она была далеко, погруженная в свои переживания.

Почему ты не берёшь трубку? Почему все уходят?

Она не заметила, как по щеке скатилась одинокая горячая слеза. Быстро вытерла её ладонью и отвернулась к окну, чтобы водитель ничего не увидел.

Завтра съёмки. Завтра нужно будет снова улыбаться в камеру. А сегодня… сегодня просто нужно дожить до утра.

РЭННИ

Рэнни проснулся внезапно, будто кто-то толкнул его в грудь. Часы показывали 9:00 утра. До студии оставалось два часа, и он ещё успевал, если не будет пробок.