Это моя мечта. Книга 2

– Поверь, – сказала она с тёплой, чуть лукавой улыбкой, – ты будешь в шоке. В хорошем смысле.

РЭННИ

Рэнни сидел в кругу актёров, рассеянно перелистывая сценарий фильма «Бесшумный ток». Страницы шуршали под пальцами, строки расплывались перед глазами – он читал, но не понимал. Мысли упрямо возвращались не к роли, а туда, откуда он сам себя вырвал. Он поднял взгляд и поймал на себе пристальный, изучающий взгляд.

Кира Филипсис.

Она сидела напротив и откровенно смотрела на него, не отводя глаз. Они играли пару. Рэнни знал её – видел на пробах, слышал отзывы, но никогда не следил специально. Крашеная блондинка, холодный светло-голубой взгляд, вполне милые, правильные черты лица. В ней чувствовалась уверенность человека, привыкшего быть замеченным. Сильный британский акцент выдавал её сразу – как, впрочем, и всех здесь. Кроме него самого и Стейси.

– Итак, – раздался голос режиссёра.

К ним подошёл Говард Миллер – крепкий мужчина лет пятидесяти, в тёмном пиджаке и простой футболке. У него были внимательные глаза человека, который умеет видеть потенциал и так же легко – вычёркивать лишнее. Он говорил спокойно, без лишнего нажима, но так, что его слушали.

– Завтра начинаем съёмки. Сбор с семи утра, – сказал он, оглядывая актёров. –

Рэнни, тебе нужно немного подстричь волосы. Сделаем шторку. Ничего радикального.

Рэнни коротко кивнул и поднялся.

– Понял.

Через час он уже сидел перед зеркалом. Волосы стали короче, аккуратнее, чужими. Киру тоже постригли – ей сделали лёгкий каскад, почти незаметный, подчёркивающий форму лица.

Но Рэнни этого не замечал.

Все его мысли были о Делли.

Интересно, как она познакомилась с командой? Как прошла её первая репетиция? Испугалась ли она? Улыбалась ли?

Он с горечью подумал о том, что расторг свои съёмки. Он должен был быть там. Играть с ней. Смотреть на неё не через воспоминания, а через камеру.

Я должен был – и всё равно ушёл.

Рэнни провёл ладонями по лицу, задержав их на секунду, будто пытаясь стереть усталость и сожаление.

В этот момент чья-то рука легла ему на плечо.

Кира.

– Хочешь выпить? – спросила она мягко, с тем самым британским акцентом, который резал слух своей правильностью.

ДЕЛЛИ

Делли лежала, глядя в потолок. Белый, пустой, равнодушный.

Интересно, чем он сейчас занят… – подумала она, и от этой мысли слёзы сами потекли по вискам, впитываясь в подушку.

Ей было невыносимо одиноко в этой кровати одной. Со всеми своими мыслями, страхами, воспоминаниями. Она набрала Ники. В Мадриде сейчас было девять утра – наверняка та уже не спала и готовилась к съёмкам. Гудки тянулись один за другим. Ответа не было. Делли позвонила ещё раз, и ещё. В итоге – семь раз подряд.

Ничего.

Она написала сообщение: Ники, позвони, как будешь свободна.

Делли села на край кровати, вытерла слёзы ладонью и, немного подумав, написала Грейс:

Делли: ты тут?

Ответ пришёл сразу:

Грейс: да.

Делли тут же набрала её.

– Привет, Делл. Как ты? – спросила Грейс.

И этого оказалось достаточно.

– Мне так плохо, Грейс… – всхлипнула Делли.

– Делл, перестань, – резко сказала Грейс. – Пошло всё к чёрту, не надо плакать.

– Я не могу, – прошептала Делли. – Я так устала. Так устала…

Грейс тяжело вздохнула.

– Делл, запомни одну вещь, – сказала она уже тише. – Иногда жизнь ломает тебе сердце не потому, что ты слабая, а потому что ты слишком долго держалась за то, что давно перестало тебя беречь.

Делли закрыла глаза.

– Тебе надо отпустить всё это дерьмо и жить дальше, – продолжила Грейс. – Наоборот, хорошо, что он ушёл. Ты ведь сама говорила, что тебе нужно время.

– Да, но… – начала Делли. – Я так к нему привязалась…

– Это уже неважно, – перебила Грейс. – Пошёл он нахрен, Делл. Поняла?

– Да, – сразу ответила Делли.

– Люблю тебя, – сказала Грейс.

– И я тебя люблю.

– Ну давай. Рассказывай. Как всё прошло?

И Делли начала говорить. Про знакомство с командой. Про Эйслин и Эрика. Про новую стрижку, к которой она всё ещё не могла привыкнуть. Про то, что завтра увидит фотографии – и ей одновременно страшно и любопытно. Пока она говорила, боль внутри не исчезла. Но она стала чуть тише.

Делли так и не уснула. Она сидела на диване, поджав ноги, и читала «Великого Гэтсби». Буквы плыли перед глазами, но она всё равно держалась за текст, словно за якорь.

«И так мы плывём, словно лодки против течения, непрерывно возвращаясь в прошлое».

Делли глубоко вздохнула. Эта строка ударила слишком точно – прямо в то место, где ещё болело. Она закрыла книгу, медленно, бережно, и встала. Положила её на стол, провела пальцами по обложке, будто прощаясь не с историей, а с частью себя.

– Я буду жить, – сказала она вслух, и собственный голос прозвучал неожиданно твёрдо.

Она выпрямилась, словно собирая себя по частям.

Глава 4.

ДЕЛЛИ

Павильон гудел – свет, камеры, кабели под ногами, люди с рациями, запах кофе и лака для волос. Сердце билось слишком быстро, ладони были холодными, а внутри всё сжималось от волнения.

Это правда происходит со мной, – повторяла она себе, пока ассистент поправлял свет.

– Делли, готова? – спросил режиссёр, не поднимая глаз от монитора.

– Да… да, готова, – ответила она чуть тише, чем хотела, и тут же откашлялась.

Эйслин подошла ближе и улыбнулась ей ободряюще.

– Дыши, – шепнула она. – Ты справишься.

Сцена была камерной. Эмма сидела на краю кровати, сжимая телефон, и должна была сказать всего пару фраз – тихо, себе под нос. Но именно это пугало сильнее всего.

– Камера… мотор…

Делли на секунду закрыла глаза.

Эмма – это не я. Это её боль, не моя.

– Поехали.

– Я просто… я не знаю, как дальше жить, – сказала она, и голос дрогнул ровно так, как нужно.

– Стоп. Отлично, – кивнул режиссёр. – Ещё дубль, но чуть тише. Как будто боишься, что тебя услышат.

Второй дубль вышел ещё лучше. Когда прозвучало «снято», Делли только тогда поняла, что всё это время не дышала.

На перерыве она вышла на улицу, присела на ящик с оборудованием и сделала глоток воды. Руки всё ещё слегка тряслись.

– Неплохо для первого дня, – раздался голос рядом.

Эрик опустился рядом с ней, держа в руках кофе.

– Спасибо, – улыбнулась Делли. – Я думала, упаду в обморок.

– Не было заметно, – усмехнулся он. – Ты выглядела очень… настоящей.

Они немного помолчали.

– Ты откуда? – спросила Делли.

– Из Сан-Диего, – ответил он. – Всё детство у океана.

– Серьёзно? – её глаза загорелись. – Я тоже, ну точнее я из Бока-Ратон возле океана. Я обожаю серф.

– О, тогда ты своя, – он засмеялся. – Слушай, а давай на выходных покатаемся? Есть классный спот недалеко.

Делли уже хотела согласиться, но тут же вспомнила голос Дейзи:

Две рекламы, график плотный, никуда не пропадай.

– Я бы с радостью, – сказала она честно. – Давай на выходных, если у меня ничего не поставят. У меня агент – зверь.

– Договорились, – кивнул Эрик. – Я подожду подтверждения.

В этот момент телефон в её руках завибрировал. Сообщение от Дейзи.

Дейзи: Файл: photos.zip

– О боже… – выдохнула Делли и открыла галерею.

Она листала снимки и не могла сдержать улыбку. Чёрно-белые кадры: она на диване, полуоборот, взгляд в камеру – уверенный, взрослый, совсем другой человек. Короткие волосы, оголённые ключицы, мужская рубашка.

– Вау, – тихо сказала она.

Эрик наклонился ближе, заглядывая в экран.

– Это вчера?

– Да, – кивнула Делли, всё ещё рассматривая себя, словно не веря.

– Красивые фотки, Делл, – сказал он искренне. – Очень. Ты на них… сильная.

– Спасибо, – сказала тихо Делли.

Телефон завибрировал снова.

Делли нахмурилась, увидев имя на экране. Тайа, мама Ники.

Они никогда не разговаривали. Тайа всегда была холодной, строгой, из тех, кто держит дистанцию в километр. Ники говорила о ней редко – и всегда с усталостью в голосе.

– Да, алло, – Делли подняла трубку. – Здравствуйте.

– Делли… здравствуй. Я не отвлекаю? – голос Тайи дрожал, как натянутая струна.

– Нет… – Делли почувствовала, как внутри всё сжимается. – Что-то случилось?

Слишком долгая пауза.

– Да, Делли… – голос сорвался. – Ники пропала. Два дня не берёт трубку. Не отвечает. Я обзвонила всех – подруг, коллег… Эй-Джей сказал, что они расстались. Он не знает, где она.

Мир качнулся. Пальцы мгновенно похолодели, сердце ухнуло в пустоту, горло перехватило сухим комом. Шум съёмочной площадки стал далёким, приглушённым, будто кто-то накрыл её стеклянным колпаком.

– Подождите… – прошептала Делли. – Как – пропала? Что значит… пропала?

– Я не знаю… – Тайа наконец разрыдалась, не сдерживаясь. – Я ничего не понимаю… Господи, Делли, это моя девочка… У меня нет денег на билет, нет визы, всё это занимает время… Я думала, она хотя бы тебе писала…

Делли резко встала. Провела ладонью по лицу – резко, будто хотела стереть услышанное.

– Так… подождите, – голос дрожал, но она заставляла его звучать твёрже. – Я… я в шоке. Она ничего не говорила про расставание. Может, она просто… уехала куда-то? Хотела побыть одна?

– Я не знаю, Делли… – всхлипнула Тайа. – Я правда не знаю…

– Вы звонили в полицию? – перебила Делли.

– Нет…

– Нужно сейчас же, немедленно!

С площадки раздался крик:

– Делли! Мы готовы, пора!

Она обернулась на секунду, потом снова прижала телефон к уху.

– Тайа, послушайте меня внимательно, – сказала она, с трудом собирая себя в кулак. – Звоните в полицию прямо сейчас. Я хочу знать всё, что узнаете. Если нужны деньги – на билет, на что угодно – я переведу. Сколько потребуется. Пожалуйста… звоните им немедленно.

– Хорошо… – Тайа хлюпнула носом. – Спасибо, Делли… Спасибо…

Связь оборвалась.

Делли опустила руку с телефоном. Тошнота подкатила к горлу, перед глазами поплыло, ноги стали ватными. Страх накатывал тяжёлыми, липкими волнами – таким густым, что дышать было больно.

Нет-нет-нет. С Ники ничего не могло случиться. Не она. Не сейчас.

– Господи… – выдохнула Делли, сжимая телефон так, что костяшки побелели.

Почему всё снова рушится? Почему каждый раз, когда кажется, что она встаёт на ноги, жизнь бьёт под дых?

Она закрыла глаза. Внутри разрасталась пустота – холодная, бездонная. И только одна мысль билась в висках, глухо, отчаянно:

За что?..

РЭННИ

Съёмки закончились. Рэнни поспешно запихивал вещи в сумку – резко. Кира подошла сзади, облокотилась на стол, улыбнулась уголком губ.

– Ну что, повторим вчерашнее?

Он даже не обернулся. Закинул сумку на плечо.

– Пошли.

Они сидели в полутёмном баре неподалёку. Рэнни заказал виски со льдом. Кира – яркий коктейль с долькой лайма. Лёд тихо звякнул о стекло.

– Мы сегодня неплохо поработали, – сказала Кира, глядя на него исподлобья.

– Ага, – буркнул Рэнни и сделал большой глоток.

Он достал телефон. Пальцы сами потянулись к приложению. Он не думал, что докатится до такого – создать фейковый аккаунт, чтобы следить за ней.

Ну и дебил, – подумал он в сотый раз, но всё равно зашёл на страницу Делли.

Уже двадцать тысяч подписчиков. Рэнни невольно улыбнулся – коротко, горько.

Молодец, Делли-Мелли. Ты умница.

Он пролистал вниз. Новые фото – час назад.

Сердце ударило в рёбра так, что в ушах зазвенело. Она постриглась. Короткое, ровное каре. Открытая шея, скулы, взгляд – другой, но всё ещё её. Рэнни замер, глядя на экран. Воспоминание о ней – о том, как он касался этой кожи, как она выгибалась под его ладонями, – пронеслось внутри горячей волной. Такая сексуальная. Такая… живая.

Каре ей идет. Чёрт возьми, как же ей идет.

Он прикусил губу, листая дальше – медленно, будто боялся пропустить хоть кадр.

Кира наклонилась ближе, заглянула через плечо и тихо засмеялась.

– Что думаешь? Кому бы присунуть? Неплохая, я бы сказала. Молодая очень. Кто она?

Рэнни резко заблокировал экран. Телефон лёг на стол с глухим стуком.

– Актриса новенькая.

Кира улыбнулась шире, отпивая коктейль.

– А-а… Как зовут?

– Делли Миласске, – ответил он, глядя куда-то в сторону.

– Красивая, – Кира сделала ещё глоток. – Ты с ней встречался?

Рэнни отпил виски – медленно, чувствуя, как алкоголь обжигает горло.

– Да. Знаю её.

– О-о… – протянула Кира, прищурившись. – И что? Вы типа вместе были?

Рэнни повернулся к ней. Взгляд тяжёлый, предупреждающий.

– Кира, тебе заняться нечем?

Она рассмеялась – тихо.

– Да ладно, просто любопытно.

– Ага, – бросил он, убирая телефон в карман брюк. Пальцы всё ещё дрожали.

Он допил виски одним глотком. Лёд звякнул в пустом стакане. Внутри всё ещё горело. Каре. Её новая, незнакомая и такая родная красота. И мысль, от которой хотелось заорать:

Я должен был остаться. Должен был сказать.

Но он как всегда молчал.

Глава 5.

ДЕЛЛИ

Делли не помнила, как после звонка Тайи продолжились съёмки. Всё происходило будто сквозь толстое, мутное стекло – приглушённо, нереально, на автомате. Состояние Эммы стало её собственным: сырым, необработанным, болезненно честным. Камера ловила то, что Делли даже не играла – просто жила. Ей хотелось упасть посреди площадки и больше не вставать. Проблема за проблемой. Вот на что превратилась её жизнь – сплошная череда ударов, от которых уже не успеваешь отдышаться.

В перерывах она звонила Тайе. Ответ всегда один и тот же: «Новостей нет». Заявление о пропаже приняли только после нескольких часов объяснений, сомнений, бюрократических отговорок. Делли казалось, что она спит. Просто не может быть. Но сон не заканчивался. К концу смены она судорожно схватила сумку и выбежала из здания. Ветер сразу растрепал короткое каре – пряди хлестнули по щекам, непривычно, резко, чуждо. Делли хотелось рухнуть прямо на асфальт, закрыть лицо руками и почувствовать, как кто-то обнимает её, шепчет, что она не одна. Но рядом никого не было. Только она. Опустошённая и сломанная. Никому не нужная.

Она пошла пешком – сама не понимая зачем. Ноги несли вперёд, а в голове стучало одно:

Ники… Ники, пожалуйста, найдись. Жила ли я вообще последние месяцы?

После смерти отца всё покатилось под откос. Жизнь стала пустой, тяжёлой, безнадёжной. Каждый раз она поднималась с колен, тянулась к мечте – и каждый раз сверху падали новые камни, будто кто-то наверху решил добить её окончательно.

Она остановилась у бара «The Conga Room». У входа – смех, дорогой парфюм, звон бокалов, люди в красивой одежде. Делли посмотрела на себя: мешковатые джинсы, голубой топ, усталые глаза. Повернулась и вошла.

Села на высокий барный стул.

– Бренди, – сказала она.

Никогда не пила. Но знала: он крепкий.

Бармен – молодой парень лет двадцати четырёх, бритая голова, аккуратные черты, спокойный, ясный взгляд – улыбнулся.

– Вам есть двадцать один?

Делли посмотрела на него так расстроенно, что он вздохнул.

– Ладно.

Налил янтарную жидкость в бокал.

– Вы первая девушка, которая заказала бренди за всё время, что я здесь работаю.

Делли не ответила. Выпила залпом – и тут же закашлялась, зажмурившись от жжения.

– Ещё? – спросил он.

Она кивнула, заправив волосы за уши.

– У вас что-то ужасное случилось? – спросил он осторожно.

Делли подняла глаза. Облизнула пересохшие губы.

– Да, вся моя жизнь.

Он молча пододвинул второй бокал.

– Знаете, – сказал он тихо, – самые лучшие слушатели – это бармены. Те, кого вы видите первый и последний раз.

Делли вздохнула. Сделала глоток – уже не морщась – и вывалила всё. Про отца, разрыв с Эшем, про Рэнни, Ники. Про страх, который разъедает её изнутри, день за днём.

– Вот… – закончила она, допивая бокал. – Моя подруга пропала. И я не знаю, что делать.

Бармен тихо выдохнул.

– Охренеть…

Он покачал головой.

– Ваша жизнь – это готовый сценарий для фильма или для книги.

Делли рассмеялась – коротко, неожиданно даже для себя.

– Да… это точно.

Он налил третий бокал.

– И что вы будете делать? – спросил он.

Делли пожала плечами.

– А разве есть выбор?

Он посмотрел на неё внимательно – спокойно, без пафоса.

– Выбор есть всегда, даже если он сводится к одному – не сдаться.

Делли улыбнулась. Медленно, устало, но искренне.

– Я Делли, – сказала она и протянула руку.

– Джеймс, – ответил он, пожимая её ладонь.

Делли взглянула на телефон уже была полночь. Цифры светились холодно и равнодушно.

– Мне пора, – сказала она, чуть заплетающимся языком. – Завтра съёмки.

Джеймс приподнял бровь, вытирая бокал.

– Съёмки?

– Ага, – Делли улыбнулась криво, по-пьяному. – Я актриса.

– Ого, – он усмехнулся, искренне удивлённый. – А автограф дашь?

Делли рассмеялась – коротко, неожиданно громко.

– Без проблем.

Он протянул ей салфетку и ручку. Делли взяла, на секунду задумалась, потом написала аккуратным, чуть дрожащим почерком:

«Для прекрасного бармена Джеймса. Спасибо за вечер! Делли (сердечко)»

Она положила салфетку на стойку, достала из кошелька несколько купюр – больше, чем стоило, но ей было всё равно – и прижала их бокалом.

– Спасибо, бармен Джеймс. Хорошего тебе вечера.

– И тебе, Делли-актриса, – он улыбнулся мягко – Береги себя.

Она вышла на улицу. Ночной Лос-Анджелес встретил её прохладой и запахом асфальта после дневной жары. Делли открыла приложение Uber, пальцы скользили по экрану не сразу, пока ждала машину – листала сообщения от Дейзи.

Дейзи: ты где? Всё ок? Делли, ответь хоть что-нибудь. Я волнуюсь.

Она не ответила, не могла. Просто нажала «перезвонить» на номер Рэнни – в сотый раз за день.

Абонент недоступен.

Снова и снова.

Сердце сжалось так больно, что на секунду перехватило дыхание. Он нужен ей прямо сейчас. Нужен так, будто от этого зависит, сможет ли она дышать дальше, но его нет. И уже не будет. Машина подъехала. Делли открыла дверь, села на заднее сиденье, прижалась виском к холодному стеклу.

– Куда едем? – спросил водитель.

Она назвала адрес квартиры – тихо, шёпотом.

Машина тронулась. Городские огни размазывались за окном в яркие полосы. Делли закрыла глаза. В голове крутилось только одно:

Почему ты не берёшь трубку? Почему все уходят?

Она не заметила, как по щеке скатилась одна-единственная слеза – горячая, быстрая. Вытерла её ладонью и отвернулась к окну, чтобы водитель не увидел.

Завтра съёмки. Завтра нужно будет снова улыбаться в камеру. А сегодня… сегодня просто нужно дожить до утра.

РЭННИ

Рэнни проснулся резко – будто кто-то толкнул его в грудь. На часах 9:00 a.m. До студии два часа, ещё можно успеть, если не будет пробок. Он повернул голову, сзади, на смятых простынях, в его рубашке и одних трусах, спала Кира – волосы растрёпаны, губы приоткрыты. Они вчера сильно напились. Он даже не помнил, как оказались здесь, у него дома. Всё после бара – сплошной провал.

– Эй, вставай, – ткнул он её в плечо.

Кира застонала, перевернулась и уткнулась лицом в подушку.

– Отстань… голова лопается…

Рэнни встал. Ноги дрожали. Он дошёл до ванной, включил свет – и замер перед зеркалом.

В кого я превратился? Глаза красные, веки опухшие, щетина неровная, волосы как после драки. Развалюха. Полная развалюха.

Он провёл ладонью по лицу – кожа шершавая, чужая.

Разве я могу жить без неё? – мысль ударила тихо, но больно. – Разве могу дышать, как раньше, без неё?

Нет, не может. И никогда не сможет.

– Я не могу больше… – прошептал он вслух, голос хриплый, надломленный.

Он достал телефон, открыл чёрный список. Номер Делли – там, наверху. Пальцы зависли над «убрать». Сердце заколотилось – быстро, болезненно.

А если она не простит? А если письмо так и не нашла?

Он всегда сбегал, от всего. От этой любви, которая жгла сильнее всего, что он знал. Он боялся. Боялся, что она скажет «нет». Боялся, что скажет «да» – и тогда придётся отвечать за всё. Телефон лёг на край раковины с тихим стуком.

Глава 6.

ДЕЛЛИ

Делли проснулась от настойчивого, злого стука в дверь. Он врезался в голову, будто молотком. Она с трудом разлепила глаза, медленно сползла с дивана, на котором уснула, так и не добравшись до спальни, – в одежде, с тяжёлой головой и сухим ртом. Вчерашний бренди отзывался тупой болью в висках. Делли открыла дверь. На пороге стояла Дейзи – нахмуренная, с плотно скрещёнными на груди руками. Вся её поза кричала о раздражении.

– Какого лешего, Делли?! – взорвалась она. – Ты не отвечаешь на звонки, на сообщения! Время десять утра! Мы опаздываем на съёмку рекламы, а потом у тебя съёмки сериала. Ты вообще помнишь, что у тебя сегодня рабочий день?!

Она оглядела Делли с головы до ног.

– Это что такое? Что с тобой происходит?

Делли сжала губы. Внутри всё дрожало – от усталости, боли, злости.

– Я… я прости… – начала она. – У меня просто…

– Просто что?! – перебила Дейзи, повышая голос. – Тебя бросил парень, и ты готова всё просрать из-за этого?!

Делли резко подняла голову. В её взгляде вспыхнула ярость.

– Причём здесь Рэнни? – голос её дрогнул, но стал жёстким. – Мы не были парой.

И вообще… у меня подруга пропала в другой стране. Как ты смеешь меня упрекать?

Дейзи замерла.

– Ты мой агент, – продолжила Делли, всё громче, – а не моя мать, я не просила тебя следить за каждым моим шагом. И если уж на то пошло – тебя изначально нанял Рэнни, а не я.

Дейзи открыла рот, явно не ожидая такого.

– Что ты на меня так смотришь?! – сорвалась Делли. – Если бы ты прожила хотя бы часть моей жизни, если бы прошла хоть метр в моей шкуре, ты бы не стояла здесь и не читала мне лекции! Попробуй нести всё это на себе – потери, страх, одиночество – и потом скажи, как «надо просто собраться»!

Дейзи шагнула к ней, инстинктивно пытаясь обнять.

– Не трогай меня, – резко сказала Делли, выставляя руки вперёд. – Ясно?

Тишина повисла тяжёлая, звенящая.

– Дай мне двадцать минут, – уже холоднее добавила Делли. – Я соберусь. Мы поедем на рекламу. Потом – на съёмки.

Она развернулась и закрыла дверь ванной.

Щёлкнул замок.

Делли оперлась ладонями о раковину – и слёзы хлынули, неконтролируемо, резко, будто плотину прорвало. Она зажала рот рукой, чтобы не всхлипнуть вслух. Но времени на это не было. Не сейчас. Она вытерла лицо, глубоко вдохнула и подняла голову, глядя на своё отражение.

Потом. Я развалюсь потом.

Делли молча смотрела в окно, пока Дейзи вела машину. Город проплывал мимо – светофоры, вывески, пальмы – всё будто чужое, не имеющее к ней никакого отношения.

Дейзи украдкой посмотрела на неё, потом всё-таки сказала:

– Прости меня, Делли… Господи. Если бы я знала… Это ужасно. Я не должна была срываться.

Делли медленно повернула к ней голову.

– Всё нормально, – тихо сказала она.

Это было неправдой, но сил спорить не осталось.

Она включила телефон и набрала Тайю, та взяла сразу.

– Никаких новостей, – сказала Тайя шёпотом. – Ничего. Ники не нашли.

Голова Делли словно раскололась надвое. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула.

– Я переведу вам деньги, – сказала она твёрдо. – Готовьте документы, вам нужно лететь.

– Делли… – Тайя всхлипнула. – Спасибо, правда. Я даже не знаю, как…

– Всё хорошо, – перебила Делли. – Просто делайте всё быстро.

Она сбросила звонок, зашла в банковское приложение и, не задумываясь, перевела три с половиной тысячи долларов – на билеты, срочную визу, сборы. Ей было всё равно. Она не была богатой, но ради Ники отдала бы и последнее. Сорвать съёмки она не могла – контракт, обязательства, ответственность. Это грызло её изнутри.

Делли убрала телефон и вдруг спросила, не глядя на Дейзи:

– Сколько он тебе платил?

Дейзи удивлённо повернулась:

– Что?

– Ты знаешь, – сказала Делли. – Сколько он заплатил, чтобы ты работала со мной?

Дейзи сжала губы, снова посмотрела на дорогу и после паузы выдохнула:

– Триста тысяч в год.

Делли резко посмотрела в окно.

– Ого… – тихо сказала она. – Недёшево ты берёшь за услуги.