Это моя мечта. Книга 2

Жизнь разгонялась слишком быстро. Всё переворачивалось. Ещё несколько недель назад они не были вместе. Более того – она была уверена, что больше никогда не захочет его видеть. А сейчас ясно понимала: если бы не Эш, за последние дни она бы просто развалилась.

Рэнни всплывал в памяти так же часто, как и Ники. Но он никогда не вернётся. И, наверное, не должен. Она сделала глоток – вино обожгло горло, тепло разлилось по груди.

Эш подошёл сзади и легко поцеловал её в макушку.

– Давай есть, – сказал он и сел за стол.

Делли встала, прошла к нему, села. Взяла креветку пальцами, поднесла ко рту. Смотрела на него внимательно, пока жевала.

– Эш?

– Мм? – он поднял взгляд от тарелки, сразу стал серьёзным.

– Я… э-э… мы снова вместе?

Эш улыбнулся – медленно, уголком рта.

– Нет. У нас секс по дружбе.

Делли открыла рот от неожиданности. Эш засмеялся – низко, искренне, запрокинув голову.

– Делл, ну конечно вместе. Ты что, серьёзно? Я бы не смог спать с тобой и при этом просто «дружить». Между нами, дружба невозможна. Либо она слишком телесная… – он усмехнулся, многозначительно приподняв бровь.

Делли вспыхнула до корней волос, опустила глаза в тарелку. Щёки горели.

Потом тихо сказала:

– Мне надо к гинекологу.

Эш кивнул – без улыбки, серьёзно.

– Это точно. Я тебе давно говорил.

Он помолчал, глядя на неё с лёгкой хитринкой в глазах.

– Можем сделать то, что тебе ещё сильнее понравится.

Делли распахнула глаза, удивлённо моргнула.

– Что?

Эш засмеялся – коротко, тепло.

– Увидишь.

Делли взяла в рот помидорку черри, покатала её языком, потом улыбнулась – чуть робко, но игриво.

– Ну скажи же.

Эш откинулся на спинку стула, глядя ей прямо в глаза.

– Я кончу в тебя. Тебе и мне понравится я уверен. Я так никогда не делал. И без презерватива ни с кем не спал. Уверен в тебе. А ты – во мне.

Делли слушала, вся красная, с открытым ртом. Внизу живота всё сжалось – сладко, болезненно, от его слов, от тона, от того, как он смотрел. Эш поднял бровь.

– Что ты так покраснела? Всё ещё стесняешься?

Она опустила глаза, сжала губы, пытаясь спрятать улыбку.

Эш засмеялся снова.

– Обожаю этот твой невинный взгляд. Как будто не ты только что обхватывала меня ногами в душе, когда горячая вода хлестала нам по спинам, а ты стонала мне в рот.

– Эээшшш, хватит! – она засмеялась, протянула руку через стол и зажала ему рот пальцем.

– Ты просто невозможный.

– Ага, – усмехнулся он, целуя её палец, прежде чем она успела убрать руку.

Он наклонился ближе, взял её ладонь в свою, переплёл пальцы.

– Ешь давай. А то остынет, и вино допей – тебе полезно расслабиться.

Делли кивнула, улыбаясь сквозь румянец. Взяла бокал, сделала ещё глоток. Вино теперь казалось слаще.

Через десять минут они уже сидели в гостиной. Делли устроилась на диване, положив ноги на Эша. Он включил телевизор, но ни один из них не следил за тем, что шло на экране.

Мы вернулись в прошлое? – подумала она. – Или, может быть, наконец вернулись к себе?

Эш провёл ладонью по её икре – медленно, круговыми движениями, словно гладил что-то драгоценное. Потом наклонился и коснулся губами её колена – лёгкий, тёплый поцелуй, от которого по коже побежали мурашки. Делли вдруг вспомнила: точно так же они лежали когда-то, она читала «Маленького принца», а он просто лежал, положив голову ей на бедро, и молчал.

Как жаль, что книга осталась дома…

Телефон на журнальном столике завибрировал, коротко, настойчиво.

Грейс: Делли, всё нормально?

Делли: да, всё нормально.

Грейс: блин, надеюсь, ты не помирилась с ним от отчаяния.

Это кольнуло. Делли нахмурилась.

Отчаяния? Нет. Это было не отчаяние. Это было понимание – глубокое, болезненное: Эш любит меня по-настоящему. Всегда оставался рядом, даже когда я отталкивала его, даже когда сама не верила в них.

Она быстро напечатала:

Делли: Грейс, не надо.

Грейс: Делли, ты будешь жалеть. Ты разве не понимаешь? Вспомни, он вёл себя ненормально. Он психопат, блин. У меня отец такой же был – сначала крики, потом наркотики, алкоголь… Он нарцисс и абьюзер. Ты просто привыкла к нему. Тебе не надо возвращаться.

Делли прикусила губу. В памяти всплыли те моменты: вспышки его ярости, которые доводили её до дрожи, до панических атак. Она никогда раньше не видела такой агрессии – чистой, внезапной, как удар молнии. Сердце сжалось.

– Всё нормально? – тихо спросил Эш, чуть наклонившись к ней.

Делли заставила себя улыбнуться.

– Да-да… Просто вспомнила кое-что.

Он поднял бровь, в глазах мелькнула тревога.

– Что же ты вспоминала?

Она прикусила щёку изнутри. Потом решилась:

– Почему ты такой агрессивный, Эш? Это из детства? Ты никогда не рассказывал о семье…

Эш замер. Взгляд его стал стеклянным, пустым. Он медленно повернул голову к телевизору, будто там было спасение. Делли не отступила:

– И эта татуировка на груди… Как будто рука выкидывает человека из сердца. Что она значит?

Эш усмехнулся – коротко, горько. Облизнул губы.

– Я не агрессивный, Делл.

Она села ровнее.

– Нет, ты агрессивный. И не отрицай. Ты очень вспыльчивый.

Эш повернул голову, глаза сузились.

– Это ты вспыльчивая, Делл.

Она выпучила глаза.

– Я?!

– Ты, – он придвинулся ближе, голос понизился до шёпота.

Делли закатила глаза. Эш вдруг лёг ей на грудь, уткнувшись лицом в вырез майки. Она невольно запустила пальцы в его кудри, оттягивая русые завитки.

– Расскажи мне, – тихо попросила она.

Эш тяжело вздохнул, прижимаясь к ней сильнее, словно боялся, что она исчезнет.

– На самом деле… ничего такого страшного не было. У меня нормальные родители. В отличие от Рэнни. Его семья… ну, ты знаешь, наверное. Продавали его. Мои же всё делали постепенно: рекламы, нормальные фильмы, с семнадцати я уже снимался сам. А у него к тому времени был целый чемодан ролей.

Он замолчал, потом продолжил тише:

– Они постоянно нас сравнивали. Рэнни ненавидел своих родителей, поэтому всё детство и юность проводил у нас. Мои старались дать ему то, чего у него не было. Но я… я был их родным сыном. А всё равно чувствовал себя вторым. Отец учил его рыбачить, проводил с ним больше времени, чем со мной. Мама говорила: «Эш, посмотри, какой Рэнни милый в этом фильме», «Эш, какой Рэнни красивый, какое обаяние». В какой-то момент меня это начало бесить. Я бил грушу часами, выплёскивал всё туда. Мне было жалко Рэнни, правда жалко. Но я тоже был ребёнком. И быть вторым – это больно.

Он сел, глядя куда-то в пол.

– Потом мы выросли. А когда нас поставили в пару по истории театра… ты мне сразу понравилась. Такая застенчивая, милая. – Я сказал Рэнни: «Смотри какая милая» А он закатил глаза: «Да она такая же пустышка, как все». Я послушал его. Думал, пересплю и брошу, как всегда, делал. Но потом увидел тебя на серфе… Ты была… вся. Вся такая живая, свободная. Я влюбился по-настоящему. Впервые.

Эш сжал её ногу чуть сильнее.

– Я сразу сказал Рэнни. А он продолжал: «Пустая шлюха, ничего в ней особенного». А потом… вы с ним… Он забрал тебя. И я снова почувствовал себя на втором месте. Уязвимым. Потому что любил тебя, а ты была с ним. У меня сорвало крышу. Я не спал, не ел. Ты была единственным светом в моей жизни, Делл. Единственным, что не принадлежало ему.

Он повернулся к ней. В глазах Делли уже стояли слёзы.

– Прости меня за всё. Когда я разбил тебе нос… я думал, что сдохну от ненависти к себе. Это было случайно. Я никогда бы не ударил тебя нарочно.

Делли взяла его лицо в ладони.

– Эш… Я знаю. Всё в порядке.

Он уткнулся лбом в её лоб. Дыхание его дрожало.

– А татуировка… Я сделал её в четырнадцать, тайком от родителей. Рука, которая выкидывает человека из сердца. Хотел стать чёрствым. Чтобы мне стало всё равно – на родителей, на всех. Чтобы мог выкидывать людей и не вспоминать. Но ты… ты зацепилась своими маленькими ручками и осталась там.

Слёзы Делли упали на его руку. Горячие, тихие.

– Не плачь, малыш, – прошептал он. – Я люблю тебя.

Она мягко поцеловала его – медленно, нежно, поглаживая ладонью его щёку.

Рэнни и вправду так говорил про меня… Ужас, – подумала Делли, и внутри болезненно сжалось.

Человек-маска. Я так ошиблась в нём.

Делли чуть отстранилась от поцелуя, губы ещё горели.

– Но, если твои родители так хорошо к нему относились… почему, когда мы хотели приехать к тебе в больницу, они не дали ему информацию, где ты лежишь?

Эш посмотрел ей прямо в глаза – долго, без улыбки. В его взгляде мелькнуло что-то старое, усталое.

– Потому что я не хотел его видеть. Сказал им прямо: не смейте говорить адрес. Он ведь не уточнил, что ты с ним приедешь.

Делли хмыкнула, уголком губ дрогнула усмешка.

– Вообще-то я его привезла. Не он меня.

Эш тихо рассмеялся – коротко, хрипло, и этот звук прошёл по её коже мурашками. Она снова потянулась к нему, притянула за шею, коснулась губами его губ – медленно, глубоко, словно пробуя на вкус всё, что они только что сказали друг другу. Пальцы скользнули под край его футболки, задрали ткань вверх. Эш послушно поднял руки, позволяя снять её с себя. Футболка упала на пол бесшумно. Она провела ладонями по его спине – медленно, кончиками пальцев, чувствуя каждый позвонок, каждую мышцу, тепло его кожи под своими руками. Эш наклонился ближе, дыхание обожгло её шею.

Глава 13.

РЭННИ

Рэнни спал как убитый – тяжёлым, беспокойным сном человека, который весь день выкладывался на съёмочной площадке до последней капли. Кира лежала рядом, обнажённая, простыня сползла до бёдер, кожа её блестела в полумраке от пота и лунного света, пробивавшегося сквозь жалюзи.

Жалел ли, что снова оказался с ней в одной постели? Жалел.

Каждый раз жалел. Но боль разъедала его изнутри, как ржавчина, и нужно было куда-то выплёскивать это дерьмо – злость, ревность, пустоту. Особенно после того звонка от Эйслин.

Эш забрал Делли.

У него не было ни капли сомнения: она простила. Она всегда прощала. Всегда любила его.

На что я, вообще надеялся? Эша она любит по-настоящему.

То, что когда-то Делли была его фанаткой – теперь это ничего не значит. Ни черта. Она всегда будет выбирать этого гребаного вруна. Телефон зазвонил – резко, настойчиво. Рэнни потянулся к тумбочке, не открывая глаз, пальцы нащупали холодный корпус.

– Да?

– Рэнни, привет, – голос Луиса был спокойным, деловым. – Откопал кое-что. Девчонка была на показе последний раз в Мадриде – Balenciaga, весенне-летняя коллекция. Потом они уехали на Ибицу. К одному чертовски богатому типу, зовут его Алехандро Вега. Богатый испанский инвестор, яхты, виллы, всё как полагается.

Рэнни распахнул глаза, уставился в потолок. Сердце стукнуло сильнее.

– Стой… Но разве её не ищут?

Луис тихо посмеялся – коротко, без веселья.

– Нет, не ищут. Я пробил через знакомых. Была заявка в полицию, но мать сама её отменила через пару дней. Девка сейчас на острове этого хера, купается в роскоши, шампанское, частные вечеринки. Её потрахают, отпустят – всё по договору. Контракт, NDA, бабки. Стандартная схема.

Рэнни сел на кровати. Во рту пересохло. Он смотрел в стену.

Какого хрена вообще происходит с людьми, которые идут на эту хрень? – подумал он, и внутри что-то оборвалось.

– Ну так и что? – спросил Луис. – Мне её вытащить или как?

Рэнни сжал телефон.

– Да, нужно вытащить. Оборви ей все крылья. Не знаю как, но сделай. Эта сучка даже не понимает, что натворила.

Луис затянулся сигаретой – Рэнни услышал, как щелкнула зажигалка, как дым выдохнули в трубку.

– Ты уверен?

– Да.

– Ты знаешь мой счёт. Конец связи.

Рэнни опустил телефон на колени.

Мог ли он подумать, что почти сестра для Делли – Ники – так поступит?

Исчезнет, будет купаться в роскоши, пока Делли наверняка в ужасном состоянии, в смятении, в слезах. Но мать Ники, видимо, подкупила сама дочурка. О таких вещах не говорят вслух. Это важная часть договора – молчание, исчезновение, деньги. Видимо, мамашка устроила взбучку, и Ники пришлось выйти на связь, чтобы хоть как-то оправдаться.

– Не могу поверить, – пробормотал он, протирая лицо ладонями, будто пытался стереть всё это с себя.

Сзади Кира коснулась его спины – мягко, сонно. Её пальцы скользнули по его плечу. Его будто обожгло. Он резко встал, простыня упала. Сейчас она была ему противна – её лицо, её руки, запах её духов, смешанный с его потом. Всё.

Он ушёл в ванную, захлопнул дверь. Включил свет – слишком яркий, режущий. Открыл галерею на телефоне. Прокрутил вниз. Там было видео: Делли на катере. Ветер уносит её длинные волосы. Она с безмятежными лицом и закрытыми глазами. Рэнни прислонился лбом к холодному зеркалу. Глаза жгло. Он смотрел на экран, пока видео не закончилось, и тогда запустил заново. Снова и снова.

ДЕЛЛИ

Делли снился сон. Она была на катере. Ей семнадцать. Океан тянулся до самого горизонта – ровный, спокойный, бесконечный. Карл сидел рядом. У него уже немного отросли волосы на голове, тело стало чуть полнее – таким она помнила его.

Делли свесила ноги с борта и смотрела, как вода расступается под катером. Карл улыбнулся и сел ближе.

– Красиво, правда, Делли-Мелли? – сказал он. – Мы здесь вдвоём в океане.

Всегда вместе.

Делли повернулась к нему, улыбаясь.

– Пап… мы же всегда будем вдвоём? Это моя мечта – чтобы ты всегда был рядом. Ты же знаешь.

Карл обнял её за плечи и посмотрел вперёд. Его лицо стало серьёзнее, но голос оставался тёплым.

– Люди всегда уходят, Делли-Мелли, – сказал он спокойно. – Но то, как они уходят, зависит от них самих. А то, как ты их отпускаешь, – только от тебя.

Делли повернула к нему голову.

– Пап, не говори так…

Он усмехнулся и посмотрел ей прямо в глаза.

– Ты моя Делли. Не бойся. Не бойся отпускать того, кто уже ушёл. Любовь не исчезает от расстояния – она просто меняет форму.

Он коснулся её лба.

– Всё будет хорошо.

– ЭЙ… – вдруг услышала Делли. – ДЕЛЛИ.

Она открыла глаза.

Эш гладил её по голове. Ее лицо было мокрым от слёз. Она положила руку ему на спину, притянула ближе.

– Малыш… – тихо сказал он. – Тебе нужно обратиться к врачу. Ты плохо спишь. Это уже не нормально.

Делли покачала головой.

– Нет… всё нормально. Мне просто папа снился.

Эш тяжело вздохнул и прижал её к себе крепче, будто хотел удержать от всего мира.

Делли проснулась от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь шторы. Свет резал глаза. Она застонала и потерла лицо ладонями. Эша рядом не было. Делли села на кровати, несколько секунд просто смотрела в пустоту, затем поднялась и прошла в ванную. Встала под душ, подставляя лицо под тёплую воду.

Внутри царил хаос.

Карл. Ники. Рэнни.

Рана снова кровоточила – где-то глубоко внутри, там, где невозможно наложить повязку.

Тайя так и не брала трубку. Это пугало сильнее всего.

Почему она не выходит на связь? Что происходит?

Делли не представляла, что делать.

Позвонить в полицию Мадрида? Узнать, как идут поиски? Наверное, это единственное, что она может сделать сейчас.

Со съёмок она не могла отпроситься – ещё неделю отработать надо. Нужно потерпеть. Потом она сможет уехать. В Майами или в Бока-Ратон. Хотя бы на несколько дней.

Она вышла из душа, натянула футболку Эша и его боксёры.

Надо привезти сюда свои вещи, – мелькнуло в голове.

На кухне Эш сидел за столом с MacBook и чашкой кофе. Он поднял глаза и улыбнулся, отпивая глоток.

– Привет, малыш.

– Приве-е-ет, – протянула Делли и обняла его со спины, прижавшись к тёплой коже.

– Выспалась?

Она покачала головой.

– Не особо. Но лучше, чем раньше.

Она вздохнула.

– Без тебя я бы рассыпалась.

Поцеловала его в лопатку и отвернулась, чтобы налить себе кофе. Села за стол, взяла телефон. Она даже не поняла, почему он оказался здесь – вроде бы оставляла его в гостиной. Но мысль тут же исчезла, когда она увидела сообщение.

Дейзи: позвони мне.

Делли тут же набрала.

– Привет, Делли, как ты? – спросила Дейзи.

Делли сделала глоток кофе.

– Уже лучше. Если ты хочешь спросить про Ники – я ничего не знаю. Её мама не берёт трубку. Сегодня я ещё не звонила.

– Делли… – начала Дейзи и замялась. – Ты помнишь, что на следующей неделе пробы на фильмы «Верь в меня» и «Дыши»?

Делли провела рукой по лицу.

– Да, да, я помню. Я пройду их. Напиши адрес и время.

– Хорошо, ты дома?

Делли взглянула на Эша.

– Э… нет. Я у парня.

– ЧЕГО?! – вскрикнула Дейзи. – Какого парня? Нового?!

Делли усмехнулась, вставая и подходя к окну.

– Нет. Мы с Эшем вместе. Я у него.

– Стой, Делли… – растерянно сказала Дейзи. – Но у вас же там всё сложно, и ты была с Рэнни…

Делли вздохнула.

– Дейзи, давай просто забудем.

– Подожди, – перебила та. – Рэнни мне звонил.

Делли замерла. Воздух будто исчез из лёгких.

– Он говорил, что не бросал тебя. Умолял, чтобы ты его разблокировала. Я его, если честно, послала. Он говорил, что сделал всё, что он оставил…

– Дейзи, мне всё равно, – сказала Делли ровно. – Он ушёл. И мне это больше не интересно. Если он будет звонить – просто заблокируй его.

– Но..

– Я просто хочу жить, – тихо сказала Делли. – Пока.

Она сбросила вызов. Повернулась. Эш сидел, повернув голову, и смотрел на неё.

Делли хмыкнула.

– Что?

Он улыбнулся.

– Ничего.

Она снова села за стол.

– Я хочу позвонить в полицию Мадрида, – сказала она.

Эш отпил кофе.

– Её мама так и не ответила?

Делли покачала головой.

– Мне всё это кажется очень странным.

Эш тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула.

– Делл… я не хочу нагнетать. Но ты же понимаешь – у любой такой истории есть несколько вариантов. И один из них – самый худший.

Делли резко подняла руку.

– Нет, – сказала она твёрдо. – Худшего не будет.

Она уже искала номер полиции, и не давая себе времени передумать, нажала вызов. Руки задрожали так сильно, что телефон едва не выскользнул из пальцев. Эш молча протянул ладонь – широкую, тёплую, надёжную. Она тут же вложила в неё свою, вцепившись, словно это был последний якорь в реальности.

В трубке раздался спокойный, профессионально ровный мужской голос:

– Национальная полиция, добрый вечер. Чем я могу вам помочь?

– Здравствуйте, – голос Делли дрогнул, сорвался на высокой ноте. – Меня зовут Делли. Я хочу узнать о заявлении о пропаже человека. Её зовут Ники Дэйвис.

– Да, конечно. Сейчас проверю по базе. Одну минуту, пожалуйста.

Послышался стук клавиш – быстрый, механический – и чьё-то хрипловатое дыхание в трубке, будто человек за столом только что затянулся сигаретой.

Делли сжала руку Эша сильнее, до боли в суставах. Закрыла глаза.

Господи, пожалуйста… пусть скажут, что всё в порядке. Пусть скажут, что её нашли.

– Так, – голос вернулся, всё такой же бесстрастный. – Извините, но заявление было снято. Уже давно. Неделю назад, возможно, даже раньше.

Делли распахнула глаза. Мир на секунду замер.

– Ч… что? – выдохнула она, будто воздух вытолкнули из лёгких ударом. – Я не понимаю… Её нашли? Или… что?

– Да, сеньора. В базе указано, что человек не числится пропавшим. Заявление сняла мать.

Делли опустила взгляд на пол. В голове вспыхнуло сразу всё: страх, пустота, вопросы, которые не складывались ни во что логичное. Только осколки.

– Я… спасибо вам, – машинально произнесла она и сбросила вызов. Телефон упал на стол, экран ещё светился.

Эш внимательно смотрел на неё – не отрываясь, не моргая. Делли резко встала. Схватилась за голову, пальцы зарылись в волосы, потянули, словно пытаясь вытащить из черепа этот хаос.

– Делл, что случилось? – Эш поднялся следом, встал прямо перед ней.

Она посмотрела на него ошарашенными, потерянными глазами.

– Я не знаю… – голос сорвался, стал тонким, как нить. – Я ничего не понимаю. Он сказал, что её нашли. Что мать ещё неделю назад отозвала заявление. Я ничего не понимаю, Эш.

Воздуха стало не хватать. Грудь сжало тисками. Дыхание сбилось – короткое, поверхностное, паническое. Делли начала задыхаться, хватая ртом пустоту.

– Делл, – Эш быстро взял её за лицо обеими ладонями, заставляя поднять взгляд. – Смотри на меня. Слышишь? Смотри на меня.

Но перед глазами был не он.

Рэнни.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох, Делли.

– Делли, слышишь меня? – голос Эша был рядом, но будто сквозь толстый слой воды.

– Рэнни… – сорвалось с её губ, шёпотом.

Эш замер на долю секунды – тело напряглось, как струна. А потом он крепче прижал её к себе, обхватив руками, словно щитом.

– Дыши, – твёрдо сказал он, голос низкий, спокойный, как якорь. – Со мной. Сейчас здесь только ты и я. Вдох и выдох.

Он прижал её лоб к своему – тёплый, чуть влажный от пота. Дыхание его смешивалось с её, ровное, медленное, задающее ритм.

– Ты в безопасности. Я рядом.

Но внутри Делли всё рушилось. Потому что, если заявление сняли – значит, кто-то врёт. И это было страшнее всего.

Она резко отшатнулась, схватила телефон и начала набирать.

Ники и ее маму.

Абонент недоступен.

Снова и снова.

У неё потемнело в глазах. Казалось, она вот-вот потеряет сознание. В ушах стоял только глухой, бешеный стук сердца – так громко, будто оно не выдержит всего, что на него навалилось за эти месяцы. Делли сжала телефон до боли в пальцах – и с криком швырнула его в стену. Глухой удар, экран вспыхнул и сразу погас, расползаясь трещинами.

Эш мгновенно подбежал и схватил её за руки.

– Делл, успокойся. Приди в себя. Слышишь меня?

Она дёргалась, пытаясь вырваться.

Эш резко, но не больно заломил ей руки за спину одной рукой и второй поднял её лицо.

– Делли, – жёстко сказал он.

Она подняла глаза и уставилась в его ясные зелёные.

– Мы найдём ответы. Но если ты будешь истерить и поддаваться этому состоянию – ничего не получится. Слышишь? Я понимаю, тебе хреново. Но ты должна держаться. Понимаешь?

Делли тяжело выдохнула.

Он прав. Абсолютно прав.

Она сама не узнавала себя – раньше она была спокойной, собранной. А сейчас её будто разрывало изнутри.

– Я отпущу твои руки, – тихо сказал Эш. – Спокойно, ладно?

Она сглотнула и кивнула.

Он медленно отпустил.

И в следующую секунду Делли сама кинулась к нему в объятия, уткнувшись лицом в его грудь. Её плечи дрожали.

Эш крепко обнял её, прижимая к себе.

– Я с тобой, малыш, – сказал он тихо. – Я никуда не уйду.

Делли лежала на кровати и смотрела в потолок.

Я должна взять себя в руки. Сколько можно. Эш прав. Он прав. Во что я превратилась? В тряпку.

Она сжала губы.

Я стала слабой. А я всегда светилась. Всегда. Я смогу. Я обязана.

Делли резко села на кровати и провела ладонями по лицу.

– Господи… ну и дура, – прошептала она. – Я разбила свой любимый телефон, еще и такой дорогой подарок от Эша.

Как я вообще докатилась до того, чтобы швырять вещи в стену?

Стыд и боль сжали грудь.

В комнату вошёл Эш и сел рядом.

– Ну что? – спокойно спросил он.

Делли посмотрела на него, убирая короткую прядь волос за ухо.

– Прости меня, – тихо сказала она. – Я повела себя ужасно. Просто… отвратительно.

И телефон… Я разбила свой любимый телефон.

Эш усмехнулся.

– Делл, это мелочи, купим новый. Поехали сегодня куда-нибудь, погода хорошая. Отвлечёшься. Я отпросился. Хочу, чтобы мы побыли вдвоём.

Она слабо улыбнулась.

– Правда?

– Конечно, – он подвинулся ближе и мягко чмокнул её в губы.

– Ты самый лучший, – прошептала Делли.

– Я знаю, – подмигнул он, улыбаясь своей самой обезоруживающей улыбкой.

Они заехали к Делли домой. Эш вошёл в квартиру, надел очки на волосы и огляделся.

Делли прищурилась.

– Что?

Он улыбнулся, тронув статуэтку дельфина на тумбе.

– Ничего. Всё как обычно. Ты не изменяешь себе – простота во всём.

Делли рассмеялась.

– А ты – в том, чтобы держать у себя дома шкуру медведя.

Эш расхохотался и плюхнулся на диван. Зелёное поло, белые брюки – он выглядел так, как умел только он: непринуждённо, дорого, обворожительно. Делли всегда это в нём любила. Она прошла в спальню и открыла шкаф. Хотелось чего-то простого. Чтобы хотя бы ненадолго забыть обо всём. Белое хлопковое платье на тонких бретелях. Мягко облегающая грудь, аккуратная утяжка на спине, будто корсет. Коричневые балетки. Плетёная сумка.