Империя крови и обещаний

Де Мор на мгновение замолчал, внимательно, с затаенной тревогой вглядываясь в бледное лицо девушки, словно проверяя, готова ли она выдержать этот груз и не сломаться под его тяжестью.

— И, конечно, вы понимаете, — его тон стал более сдержанным, холодным. — Днем вы не должны даже смотреть в мою сторону. Мы и так привлекли к себе слишком много внимания. Раз отец отдал приказ Вариану следить за моим окружением, наш союз будет представлять для них огромную опасность.

Ая внимательно слушала, чувствуя, как близость Де Мора и доверие, зародившееся между ними, наполняют душу новой, созидательной силой. Пользуясь тем, что Адриан впервые был с ней так честен и открыт, решилась озвучить то, что мучило её каждую ночь, лишая покоя и заставляя плакать в подушку.

— Я всё понимаю, и буду послушна этим правилам, — тихо произнесла она, не отводя взгляда от его глаз. — Но... у меня в Низине остался маленький брат. Мой Лука. Я ничего не знаю о судьбе мальчика с тех пор, как меня насильно забрали в Академию. Можете ли вы как-нибудь узнать, что с ним? Жив ли он?

Адриан на мгновение нахмурился, и в глазах отразилась тяжелая, напряженная работа мысли, смешанная с глубоким сочувствием. Он медленно опустил её руки, и этот разрыв контакта отозвался в душе Аи легким уколом холода.

— В данной ситуации, когда за каждым моим шагом следят, а Вариан проверяет любое послание, уходящее за пределы Академии, сделать это будет достаточно сложно, — ответил он честно, и в голосе проскользнула усталость. Однако, заметив, как померк, наполнившись тихим отчаянием взгляд Аи, добавил чуть мягче, почти бережно: — Но я придумаю что-нибудь. Мой род имеет свои каналы связи, которые не подконтрольны наставникам. Я найду способ отправить верного человека.

В полумраке Комнаты Забытых Имен повисла короткая, но осязаемая пауза прощания. Здесь, глубоко под землей, под защитой тяжелых железных дверей и векового камня, они были в абсолютной безопасности — в этом уединенном некрополе памяти их никто не мог подслушать. Но риск быть замеченными на обратном пути все еще оставался. Адриан еще раз пристально посмотрел в её глаза, во взгляде читалась бесконечная, щемящая грусть.

— Берегите себя, — негромко произнес он, и в низком голосе, обычно таком ровном, проскользнула едва заметная, дрожащая нотка. — Помните всё, о чем мы говорили. От этого зависит ваша жизнь.

Ая почувствовала, как к горлу подступил комок, а на глаза наворачиваются слезы.

— Я буду осторожна, обещаю, — прошептала она.

Юноша ничего не ответил, но взгляд потеплел так сильно, что Ае на мгновение показалось, будто весь холод этого подземелья отступил. Медленно поднял руку и на долю секунды коснулся кончиками пальцев её щеки, убирая выбившуюся темную прядь. Это мимолетное, прикосновение, обдало девушку жаром.

— Доброй ночи, — тихо сказал он, наконец делая шаг назад, медленно удаляясь от Аи к центральному постаменту с Кодексом, залитого призрачным светом.

Ая возвращалась в келью быстро, стараясь сливаться с каждым выступом прохладных каменных стен. Этот путь назад, сквозь бледные, едва теплящиеся огни угасающих светильников, показался бесконечным лабиринтом. Каждый шорох сквозняка в пустынных коридорах, заставлял замирать на месте. Ею двигал лишь безумный, оглушительный стук собственного сердца, который набатом отдавался в ушах. Руки всё еще помнили тепло сильных ладоней Адриана, а щека горела от прикосновения его пальцев. Оказавшись у себя и заперев дверь, она без сил опустилась на кровать. Сон так и не пришел к ней этой ночью; Ая лежала в темноте, глядя на высокие своды потолка, оглушенная невероятной, трагичной историей и волнующей близостью, что связала их в архиве.

На следующее утро Зал Свитков встретил студентов своим привычным, величественным шиком. Ая заняла свое место, стараясь дышать как можно ровнее, хотя внутри всё горело от напряжения. Выполнить требование Адриана — и не смотреть в его сторону — сегодня было труднее, чем когда-либо в жизни. Мысли то и дело возвращались в ночное подземелье, к теплу его рук, и той страшной правде, что намертво связала их судьбы.

Стоило магистру Вариану войти в аудиторию, как атмосфера в зале мгновенно потяжелела, став давящей, удушающей и густой. Его шаги по шелковым ковровым дорожкам были абсолютно беззвучными, но присутствие ощущалось как парализующий пресс. Вариан занял свое место у кафедры и медленно, с пугающей, въедливой проницательностью обвел взглядом ряды студентов. Ая кожей почувствовала, как его тяжелый, сканирующий взор на долю секунды задержался на ней, словно он пытался просветить её насквозь и вытащить наружу скрытые ночные секреты.

Девушка приложила колоссальные усилия, чтобы удержать лицо абсолютно спокойным, холодным и безучастным, демонстрируя лишь привычное, скромное почтение, хотя внутри всё клокотало от волнения. Адриан сидел у окна, выпрямив спину с безупречным, высокомерным достоинством. Даже не смотрел в ту сторону, где сидела Ая, оставаясь идеальным воплощением аристократического безразличия.

Когда лекция в Зале Свитков наконец подошла к концу, адепты начали неспешно собирать свои пергаменты, перевязывая их бархатными лентами. Ая мысленно уже праздновала маленькую победу — ей удалось выдержать этот долгий час под пристальным взором магистра Вариана, ни разу не выдав волнения, не покидавшего девушку, от воспоминаний о ночной встрече. Вариан поднял руку, призывая всех к порядку.

— Оставьте манускрипты, — негромко, но властно произнес магистр Вариан. — Наша практическая часть занятия, сегодня пройдет в Зале Оракулов. Пожалуйста, проследуйте за мной. Мы проверим, насколько надежны ваши ментальные щиты перед лицом прямого давления.

Ая почувствовала, как внутри всё напряглось. Огромный Зал Оракулов, обычно использовался для магических дуэлей и самых суровых испытаний. Мысль о том, что придется выйти туда под бдительным прицелом наставника, заставила сердце биться в учащенном ритме, от тревожного предчувствия. Она понимала: Вариан, исполняя волю герцога и что то, задумал.

Адепты покорно потянулись к выходу из аудитории. Ая шла в общей массе студентов, стараясь ничем не выделяться и сохранять внешнее спокойствие. Но едва процессия свернула в длинный коридор, ведущий к дуэльному корпусу, шум шагов и гул голосов, внезапно отступил на второй план. В сознании Аи, перекрывая шорох мантий и приглушенные разговоры аристократов, вновь ожили те самые голоса, чей невнятный, скорбный фон сопровождал девушку. Но сейчас, в отличие от прежнего смутного шелеста, она отчетливо услышала их предупреждение.

— Вариан ищет скрытое... Тот, чей щит дрогнет, обнажит перед ним все свои потаенные страхи и скрытые секреты... Не дай ему заглянуть за занавес...

Ая замерла на долю секунды, но тут же заставила себя продолжить движение, чтобы не привлечь внимания идущей следом Селесты. Услышанное послание мгновенно вытравило из души последние остатки спокойствия. «Тот, чей щит дрогнет, обнажит потаенные страхи...» — эти слова ледяной иглой вонзились в сознание. Если магия Вариана прорвет её защиту, он увидит всё: ночную встречу у Кодекса, прикосновение Адриана, и тайный заговор.

Двери Зала Оракулов медленно распахнулись, являя свое величественное и мрачное великолепие. Студенты полукругом выстроились вдоль каменных трибун, окружавших платформу. Ая заняла место чуть поодаль, стараясь унять внутреннюю бурю и полностью сконцентрироваться на защите. Её взгляд против воли скользнул в сторону. Адриан стоял среди высокородных адептов, безупречно прямой, с привычным, высокомерным достоинством. Он смотрел перед собой холодным, отстраненным взором, идеально разыгрывая роль аристократического безразличия, но Ая знала — сейчас его внимание напряжено до предела.

Магистр Вариан медленно взошел на обсидиановую платформу, и его шаги гулким эхом разнеслись под высокими сводами зала. Он поправил манжеты своего строгого камзола и медленно принялся сканировать лица замерших адептов.

— Сегодня мы повторно проведем испытание, которое покажет, насколько прочны ваши ментальные доспехи, — негромко произнес Вариан, и его тяжелый, испытывающий взор сфокусировался прямо на Ае. На его тонких губах промелькнула едва заметная полуулыбка, от которой по спине девушки пробежал мороз. — И начнем мы с вас, Ая. Пожалуйста, поднимитесь на платформу.

В зале воцарилась тишина. Все взгляды мгновенно устремились на неё. Ая сделала глубокий вдох и сделала первый шаг к обсидиановому кругу. Ступив на холодную, зеркальную поверхность дуэльной платформы, почувствовала, как внутри пытается подняться волна парализующего волнения. На кону стояло слишком многое, и цена ошибки была непомерно высока.

Остановившись в самом центре платформы лицом к лицу с магистром, Ая начала дышать — глубоко, мерно и размеренно. С каждым медленным выдохом заставляя утихать бушевавший в груди шторм, силой воли возвращая себе ледяное самообладание. Она успокаивала дрожь в теле, слой за слоем возводя в мыслях нерушимую стену. Ей нужно было во что бы то ни стало запереть свои ночные воспоминания, укрыть образ Адриана и подслушанный разговор в самых недосягаемых глубинах своего существа.

Девушка посмотрела прямо в глаза Вариана встретила тяжелый, испытывающий взор. Лицо её теперь было абсолютно спокойным, маска скромного почтения — безупречной, но внутри всё было натянуто, как звенящая струна. Невидимые путы их тайного союза с Адрианом натянулись до своего предела, готовые либо выдержать грядущий удар, либо оборваться навсегда.

Глава 23 «На грани небытия»

Получив четкий приказ от герцога Доминика проверить окружение наследника, магистр Вариан действовал вслепую. Он не имел ни малейшего понятия, с кем именно тайно общается Адриан, и потому принял единственное верное решение — устроить тотальную проверку для каждого студента без исключения. Он искал любую, даже самую мимолетную вспышку чужих эмоций, которая могла бы выдать скрытую связь с Де Мором.

Решив не тратить время на долгие вступительные речи. Холодный, проницательный взор Вариана сфокусировался на девушке, заставив её внутренне подобраться.

— Вы готовы, Ая? — негромко, но властно спросил он, и этот сухой вопрос гулким эхом разнесся под высокими сводами зала.

— Готова, — твердо ответила Ая.

Девушка понимала, что малейшее волнение сейчас погубит её, выдав наставнику всё, что происходило ночью. А, так же другие компрометирующие события. Сделав глубокий вдох, Ая заставила себя полностью отрешиться от сотен пристальных глаз. Погрузила, все недавние события, которые могли ее погубить в самую недосягаемую глубину своего сердца. Оставила лишь малоинтересные будни. В ту же секунду ощутила, как доспех любви горит ровным светом, выстраиваясь вокруг этих воспоминаний словно несокрушимая монолитная стена.

Ая закрыла глаза и привычным усилием соорудила ментальный щит. Стоило зафиксировать барьер, как на неё мгновенно обрушилась огромной мощи ударная волна. Атака Вариана была сокрушительной, ядовитой и безжалостной. Каждое мгновение стоило Ае колоссальных, почти нечеловеческих усилий, чтобы просто удерживать этот яростный напор чужой воли.

В голове девушки промелькнула мысль: оказывается, когда у неё была дуэль с Адрианом, тот либо щадил её, намеренно сдерживая свой напор, либо магистр Вариан обладал куда большей, разрушительной силой. Напор чужого разума становился невыносимым, внешняя защита трещала по швам, и Ая, потеряв уверенность в том, что сможет устоять под этим разрушительным шквалом, пошла на отчаянный шаг. Перестала концентрироваться на внешнем щите, мысленно уже проиграв этот поединок.

Вместо этого она решила проверить доспехи любви, укрывшие все её тайны. Заглянув внутрь себя, Ая с изумлением увидела, что эти созидательные доспехи, рожденные из чистого чувства, достойно и непоколебимо держат сокрушительный удар магистра. Монолитная стена в глубине сердца даже не дрогнула. Девушка с облегчением поняла, что Вариан, как бы сильно ни давил на её разум, физически не сможет пробиться к скрытым воспоминаниям и увидеть события, которые она так бережно укрыла.

Внешний щит окончательно разлетелся на осколки, и Ая, обессиленная этим изнуряющим поединком, тяжело упала на колени на холодный обсидиан платформы. Дыхание было прерывистым, а по телу разлилась свинцовая слабость.

Магистр Вариан, так и не увидев в её поверхностных мыслях ничего, кроме малоинтересной, будничной студенческой жизни, потерял к Ае всякий интерес. Не проронив больше ни слова, коротким, повелительным знаком указал стоявшему у края платформы магистру Кассиану, чтобы тот помог девушке подняться и освободить обсидиановый круг для других испытуемых. Вариан повернулся к замершим студентам, готовый продолжить свою методичную, слепую охоту за чужими секретами.

Магистр Кассиан быстро подошёл к Ае, сильные руки аккуратно подхватили её под локти, помогая подняться на ноги, которые всё ещё мелко дрожали от пережитого напряжения. Девушка едва переставляла стопы, чувствуя, как свинцовая тяжесть разливается по суставам. Покорно склонила голову перед Варианом в прощальном жесте скромного почтения и медленно, опираясь на наставника, сошла с платформы к каменным трибунам.

Пока Ая возвращалась на своё место в глубине рядов, Зал Оракулов вновь наполнился приглушённым, тревожным перешёптыванием. Студенты провожали её напряжёнными, оценивающими взглядами. Селеста, сидевшая чуть впереди, даже не скрывала своей надменной, торжествующей ухмылки: падение внешнего щита безродной девчонки из Низины выглядело как полное позорное поражение. Ая опустилась на каменную скамью, судорожно вдыхая прохладный, пахнущий озоном воздух, и украдкой, сквозь полуопущенные ресницы, посмотрела в сторону Адриана.

Наследник рода Де Моров сидел всё так же безупречно прямо. Лицо оставалось непроницаемой маской, но Ая, уловила едва заметное изменение в осанке. Плечи, бывшие до этого мгновения натянутыми как струна, едва ощутимо расслабились. Адриан понял, что Вариан ничего не увидел. Невидимые путы их тайного союза выдержали этот свирепый натиск.

Тем временем слепая охота Вариана продолжалась. Не прерывая гнетущего молчания, магистр обвёл взглядом замершие трибуны, выбирая следующую жертву.

— Селеста Ван Торн, — сухой, ровный голос Вариана заставил зал снова затаить дыхание. — Ваша очередь. Поднимитесь пожалуйста на платформу и продемонстрируйте нам истинную стойкость высшего сословия.

Селеста победно вскинула подбородок и стремительным, изящным шагом направилась к обсидиановому кругу.

Испытание продлилось недолго. Несмотря на всю свою гордость, знатное происхождение и превосходную технику, ментальный щит тоже потерпел поражение под свирепым натиском магистра. Девушка приложила колоссальные усилия, чтобы сохранить лицо, и, хотя ей удалось остаться стоять на ногах, по бледному, искаженному напряжением лицу и судорожно сжатым губам, было очевидно — защита Селесты разлетелась вдребезги.

Один за другим испытуемые поднимались на обсидиановую платформу, и никто из них не смог выдержать сокрушительный напор Вариана. Магистр действовал методично и безжалостно, казалась его воля безгранична, и сам он, не выглядел усталым, раз за разом сокрушая ментальные щиты студентов.

Последним, чье имя прозвучало, был Адриан. Наследник великого рода медленно поднялся со своего места на трибуне. Благодаря ночному признанию Аи теперь он точно знал, что именно ищет Вариан и ради чего была устроена эта тотальная проверка. Де Мор давно научился безупречно контролировать свой разум, и умел искусно прятать все потаенные мысли и важные события в глубинах своей ярости. Юноша был полностью уверен, что магистр ничего интересного не обнаружит.

Он уверенно взошел на платформу и посмотрел магистру прямо в глаза, привычным, надменным, холодным взглядом, в котором сквозило врожденное превосходство. Вариан, почувствовав эту силу, слегка склонил голову и почтительно предложил наследнику приготовиться к поединку. Адриан лишь коротко кивнул.

Стоило Вариану поднять руку, как зал накрыла волна невероятного напряжения. Адриан был сильным соперником, у наставника не получилось одержать над Де Мором такую же легкую и быструю победу, как над остальными. Невидимое столкновение их воли заставило воздух над платформой ощутимо задрожать, а руны обсидианового круга вспыхнули багровым пламенем. Это была битва равных. Вариан, изрядно утомившись тратил колоссальные усилия, миллиметр за миллиметром продавливая защиту юноши.

Спустя несколько минут изнурительного противостояния магистр всё же одолел щит наследника, прорвав внешний барьер, но, столкнувшись с глухой стеной его ярости, так ничего и не увидел. Разум Адриана остался неприступной крепостью. Вариан тяжело опустил руку, на лбу выступили крупные капли пота, а в глазах читалось сильное истощение. Магистр выпрямился и хрипло объявил, что все могут быть свободны на сегодня.

Когда массивная дверь Зала Оракулов отворилась, студенты шумно высыпали наружу, заполняя коридоры Академии Люминар. Напряжение, сковывавшее всех последние часы, наконец прорвалось наружу. Студенты разбрелись кто куда: одни спешили занять уединенные ниши, другие направились к жилым корпусам. Разбившись на небольшие группы, они оживленно обсуждали свои ощущения, делясь пережитым шоком, недоумевая от столь внезапной и жестокой проверки. В воздухе висело глухое раздражение высшей аристократии, чья гордость сегодня была бесцеремонно растоптана магистром Варианом.

Ая, стараясь не привлекать внимания, незаметно скользнула к боковому выходу. Ей жизненно необходимы были тишина и свежий воздух. Выйдя, в сад, неторопливо пошла прогуляться по тенистым аллеям, ведомая лишь тихим шорохом листвы и собственными мыслями. Девушка с облегчением обнаружила, что в огромном саду Академии сейчас совершенно никого нет — все были, слишком поглощены обсуждая события дня внутри замка

Воспользовавшись, этим редким уединением отправилась к Черному озеру. Здесь, у самой воды, мир казался нетронутым и безмятежным, резко контрастируя с напряжённой атмосферой Зала Оракулов. Опустившись на старую каменную скамью, Ая почувствовала, как прохлада вечера ещё не успела прогнать тепло от камня, согретого за день ласковыми лучами солнца.

Созерцая застывшую красоту природы, Ая погрузилась в глубокие размышления. Теперь, когда она знала, какую чудовищную цену род Де Моров платит за свое величие, она не могла оставаться в стороне. Страстно желая помочь Адриану разорвать страшный кровный контракт. К тому же, её интуиция и некоторые знаний подсказывали: этот шаг неизбежно привел бы к полному, сокрушительному краху всей существующей магической империи. Если наследник великого рода, найдёт лазейку и разорвёт обязательства семьи, Арку больше никто не сможет восстановить, а значит — кровавая Жатва навсегда закончится.

Но была и другая, глубоко личная причина, Ая надеялась увидеть свою мать среди тех Сломанных, что ещё остались в недрах Академии. Ей казалось, что если уничтожить этот кошмарный механизм, то сможет спасти её душу. Более того, девушку не покидала робкая надежда, что-нибудь узнать о судьбе своего отца, который бесследно пропал два года назад, оставив их с Лукой одних.

Чтобы получить ответы на все эти вопросы, Ая решила погрузиться в сумрачный предел — зыбкое пограничное состояние, где стираются границы между мирами и время течет по иным законам.

Размеренное, глубокое дыхание всегда помогало девушке восстановить внутренний баланс, вернуть контроль над эмоциями и окончательно успокоиться после тяжелого дня. Ая устремила взгляд на зеркальную гладь Черного озера. Она делала медленный, глубокий вдох, впитывая прохладу вечернего воздуха, и такой же плавный, затяжной выдох, мысленно отсекая от себя гул Академии, лица магистров и тяжесть обсидиановой платформы.

Повторяла этот цикл снова и снова, пока не ощутила удивительное, парящее состояние, словно тело потеряло всякий вес, растворяясь в окружающем пространстве. Границы реальности вокруг начали плавно размываться. Ая закрыла глаза и, окончательно погрузившись, начала легко скользить по зеркальной, туманной глади сумрачного предела, уходя вглубь затаившихся тайн Академии Люминар.

Оказавшись по ту сторону привычной реальности, Ая мгновенно ощутила абсолютную ясность, какой не знала никогда прежде. Сумрачный предел больше не казался туманным лабиринтом; в этот момент он как будто, подчинился её воле. Сознание обострилось до предела, и она сразу сейчас можно получить ответ на абсолютно любой вопрос, который посмеет задать этому безмолвному пространству.

Первое, самое жгучее желание, узнать, как именно можно разорвать страшный, омытый кровью контракт рода Де Моров с Аркой. Девушка мысленно сосредоточилась на образе Адриана, на его многолетней боли, и воззвала к глубинам информационного потока.

Однако пространство не спешило являть ей готовые решения. Вместо четких ответов из глубины тумана до неё донеслось зашифрованное послание, похожее на едва различимый, зловещий шепот. Это был лишь далекий намек, шифр. В этом шелесте Ая отчетливо расслышала только, одну-единственную фразу, которая ледяной иглой врезалась в память:

«Печать Истока вскроет лишь союз полярной крови в Час Равноденствия...»

Прежде чем она успела вдуматься в это туманное пророчество, Девушка внезапно ощутила, как её начало затягивать в самую глубь сумрачного предела. Окружающее пространство изменилось, уплотняясь и увлекая за собой на самое дно. Мысли начали путаться, теряя четкость, а все недавние переживания, вдруг показались чем-то бесконечно мелким, далеким и совершенно несущественным. Поймав себя на этой опасной, легкости, Ая опомнилась. В сознании вспыхнуло тревожное предупреждение: нельзя погружаться слишком глубоко, нужно лишь скользить по самой поверхности сумрачного предела, иначе возврата в мир живых уже не будет.

Но пространство потеряло осязаемые ориентиры, растворяясь в бесконечном сером мареве. Бездна, затаившаяся под зыбким, колыхающимся туманом, начала казаться невероятно привлекательной, манящей и умиротворяющей. Она звала беззвучным, но властным зовом, шепча о полном избавлении от всех земных страданий.

Ая почувствовала, как по телу разливается тягучая, невесомая эйфория. Это было невероятное, абсолютное наслаждение, какому человеческий разум просто не в силах был противостоять. Бездна ласково баюкала, укутывая в кокон из абсолютного покоя. Каждый вздох в этом пограничном состоянии приносил сладкое, пьянящее блаженство, от которого воля таяла, точно воск. Больше не нужно держать ментальный щит под тяжёлым натиском магистра Вариана, прятать глаза от сокурсников и ежесекундно опасаться предательства.

Сознание заполнило убаюкивающее, непреодолимое наслаждение. Чувство было настолько мощным, что стирало саму личность, превращая мысли в легкую, беззаботную дымку. Каждая клеточка души стремилась сдаться, сделать последний шаг и навсегда раствориться в этом ласковом, манящем небытии, которое казалось сейчас единственным истинным спасением.

Ая уже почти пропала. Сознание истончилось до прозрачной нити, готовой окончательно оборваться и навсегда раствориться в маслянистой черноте пустоты. Собственное имя казалось чужим, воспоминания о реальном мире угасали, как остывающие угли. Она медленно погружалась на самое дно, теряя последние капли человеческого «я», когда сквозь эту удушающую, сладкую патоку небытия внезапно, прорвался мощный электрический разряд.

Резкая вспышка динамичной энергии, ворвалась в распадающийся мир. Из глубины угасающего сердца, проломив барьеры эйфории, вырвался образ Адриана спасительным якорем. Перед взором возник пронзительный взгляд серых глаз, в которых горело живое пламя. В сознание мощным толчком ворвалось воспоминание о тепле его сильных ладоней, которые сжимали её руки в подземелье, удерживая на краю пропасти. Но главным импульсом, который буквально вырвал девушку из оцепенения, стало эхо его хриплого голоса — его ночная исповедь у Кодекса Жатвы. Каждое слово о погибшей матери и маленькой сестренке, звучало в её голове как набатный призыв к действию.

Ая резко открыла глаза, судорожно втягивая прохладный воздух. Небо окрасилось в яркие, пылающие краски вечернего заката, заливая воду золотом и медью, Девушка не замечала этой красоты. Находясь в оцепенении, всем своим существом ощущая невероятную привлекательность Бездны, которая до сих пор не желала отпускать.

Глава 24. «Два полюса»

Дрожь в теле постепенно утихла, но сознание Аи всё ещё оставалось затуманенным после смертельно опасного погружения. Она полностью потеряла счет времени и совершенно не знала, сколько минут или часов вот так неподвижно просидела на каменной скамье у Черного озера. В ушах всё ещё стоял тот манящий, сладкий гул пустоты, от которого кружилась голова. Но когда она окончательно пришла в себя и сделала глубокий, осознанный вдох, вокруг было уже совершенно темно.