Империя крови и обещаний

Ая медленно вошла к себе, чувствуя на себе его взгляд до последней секунды. Закрыла за собой дверь и прижалась спиной к прохладному дереву, боясь даже вздохнуть. Сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Она стояла неподвижно, вслушиваясь в мерный ритм удаляющихся шагов Адриана, пока они окончательно не затихли в безмолвии Академии.

Двигаясь медленно, точно в полусне, Ая пересекла комнату, опустилась на широкий мраморный подоконник и, подтянув колени к подбородку, устремила взор вглубь ночного сада. Снова и снова прокручивала в памяти путь из архива. В сознании, всплывали детали: наклон его головы, мимолетный блеск серых глаз и та особенная, тишина, которая не тяготила, а, напротив, дарила покой.

«Неужели мне показалось?» — прошептала она в пустоту комнаты, едва касаясь пальцами алой метки на запястье.

Пыталась понять, не была ли та неспешность их прогулки плодом её воображения, порожденного жаждой тепла, или же Адриан Де Мор, холодный и неприступный наследник древнего рода, действительно намеренно замедлял шаги. Был ли этот медленный ритм их движения тайным желанием продлить мгновение? Мысль о том, что он тоже искал повода задержаться рядом с ней, просто подышать одним воздухом в этой ночной тишине, вызывала в душе волну пугающего и в то же время упоительного восторга.

В эту ночь Ая так и не смогла сомкнуть глаз. Лежала в темноте, укрытая шелковым одеялом, сон казался досадным препятствием. Ей не хотелось забываться в сновидениях — напротив, хотелось как можно дольше удержать в памяти каждое мгновение их встречи, смакуя детали. Она словно хотела продлить наслаждение от этой встречи, вновь и вновь прокручивая в мыслях ту удивительную легкость, что возникла между ними. Холодные стены Люминар больше не казались такими давящими, ведь теперь они хранили тепло их общего секрета.

Глава 18. «Резонанс крови»

Рассветные сумерки едва начали рассеиваться, когда Ая всё же забылась коротким, но удивительно глубоким сном. Девушка проспала не более двух часов, но пробуждение оказалось легким и радостным, точно само утро решило вознаградить её за ночные бдения. Первые лучи солнца, робко пробивавшиеся сквозь витражное стекло и дробившиеся на разноцветные искры, ласково коснулись лица. Ая еще некоторое время нежилась в постели, не желая покидать уютный кокон из мягкого шелка. Ночная встреча у архива оставила в душе бесконечно приятные, волнующие воспоминания, которые отзывались легким трепетом в сердце. Она вновь и вновь, прокручивала в памяти их прогулку по заснувшим коридорам, вслушивалась в воображаемое эхо неспешных шагов Адриана и заново переживала ту незримую связь, что возникла между ними в тишине подземелья.

В этот миг безмятежного, покоя тишину комнаты прорезали голоса. На этот раз они не были невнятным гулом, а звучали отчетливо, заставляя Аю вздрогнуть и окончательно очнуться от сладкой грезы. — Стены знают много тайн... — прошелестело у самого изголовья. — Научись слушать... Тишина камня красноречивее слов... — отозвалось эхом из угла комнаты.

Ая села на кровати, обхватив колени руками и прислушиваясь к замирающему шепоту. Эти слова больше не пугали её, но заставляли разум лихорадочно искать ответы. Медленно, преодолевая остатки ночного оцепенения, спустила ноги на прохладный пол и решительно поднялась. Ая подошла к умывальнику, плеснула на лицо холодной водой, наблюдая, как капли хрустальной влаги стекают по бледной коже. Пока она умывалась, смывая остатки короткого сна, и облачалась в строгое синее платье, мысли были целиком заняты расшифровкой этого внезапного послания. Что скрывают эти стены? И почему именно сегодня они решили заговорить с ней открыто? Если стены помнят всё, то помнят ли они её мать?

Каждое действие теперь сопровождалось внутренним анализом. «Научись слушать» — это не просто совет, это был ключ.

По дороге в Зал Свитков девушка шла неспешно, погруженная в свои раздумья. Когда переступила порог аудитории, сердце радостный подпрыгнуло. У высокого стрельчатого окна, залитого ярким утренним светом, она увидела знакомый, безупречный профиль. Адриан стоял к ней спиной, застыв в своей привычной, исполненной врожденного достоинства позе. Он смотрел вдаль, на расстилающийся внизу парк, и в этой неподвижности Ая уловила странную, едва заметную пелену одиночества. Сердце радостно подпрыгнуло, ей стоило колоссальных усилий сохранять внешнее беспристрастие. Усилием воли заставила себя идти медленно, не ускоряя шага, хотя внутри всё пело от одного только факта его присутствия.

Опустившись на свое место, Ая аккуратно посмотрела в его сторону. В этот момент Адриан, словно почувствовав её присутствие, медленно повернул голову. Их глаза встретились на краткий миг. На лице Де Мора, как обычно, лежала непроницаемая маска холодного безразличия, но Ая, чьи чувства после ночи в архиве были обострены до предела, успела уловить в самой глубине серых глаз едва заметную, мимолетную искру нежности. Это был лишь всполох, короткое движение тепла в ледяной пустыне, но он сказал ей больше, чем могли бы сказать слова. Адриан тут же отвел глаза, возвращаясь к созерцанию парка.

Лекция началась, магистр монотонно вещал о законах передачи эфира. В какой-то момент голоса вновь дали о себе знать. — Стены знают много тайн... — повторили они требовательнее.

Послушная зову, Ая прикрыла веки и попыталась сосредоточиться на ритме своего дыхания, стараясь отсечь внешние звуки: скрип перьев по пергаменту, негромкое перешёптывание соседей, шелест перелистываемых страниц. Но покой не приходил.

Всё внутри сопротивлялось сосредоточенности. Окружающий мир, казался вызывающе громким. Она слышала, как за окном ветер играет листьями, и даже то, как бьется её сердце. Но главным препятствием был не шум. Адриан, сидевший не так далеко, и Ая кожей чувствовала присутствие Де Мора. Это было странное, ощущение тяжести и тепла, исходящее с его стороны. Стоило ей закрыть глаза, как перед взором тут же всплывал его профиль на фоне окна, мимолетная искра в серых глазах и аромат морозной хвои, который, казалось, пропитал всё пространство вокруг. Его близость действовала на неё как мощный магнит.

Ая оставила все попытки погрузиться в себя и слушать стены прямо посреди лекции. Девушка поняла, что здесь не найти нужного спокойствия. К тому же, присутствие Адриана действовало слишком умиротворяюще и одновременно волнующе. Стоило закрыть глаза, как мысли тут же соскальзывали к воспоминаниям о ночной прогулке, не позволяя сосредоточиться на стенах Академии. Она решила, что повторит этот опыт вечером, в тишине своей комнаты, где ей никто не помешает.

Весь остаток дня Ая пребывала в странном, состоянии полёта. Обычные, порой бесконечно скучные лекции больше не казались изнурительными. Внутри, в самом сердце, теплилась тихая, осторожная радость, которая мягким светом озаряла серые будни Академии.

Самым волнующим в эти часы были их редкие, почти случайные встречи взглядами. Ая не решалась смотреть на Адриана открыто, боясь разрушить магию их ночного секрета или, что еще хуже, привлечь ненужное внимание. Лишь изредка, словно невзначай, поднимала голову от пергамента. В эти мимолетные мгновения она ловила на себе его взор — быстрый, холодный и, казалось бы, безразличный для любого стороннего наблюдателя. Но Ая, успевала заметить в глубине серых глаз ту самую, почти призрачную искру.

Адриан сразу отводил глаза, возвращаясь к лекции с подчеркнуто скучающим видом, но этого мига хватало, чтобы сердце наполнилось теплом. Они не нуждались в долгих диалогах — достаточно было этого зыбкого присутствия друг друга в одном пространстве.

Когда занятия закончились, Ая вернулась к себе. Вечернее солнце ласково золотило стены комнаты, создавая длинные, мягкие тени. Девушка поняла, что пришло время исполнить задуманное. Подошла к стене, чья поверхность казалась почти теплой от уходящего дня, и медленно положила на неё ладонь.

Закрыв глаза начала глубоко, размеренно дышать. Она старалась отпустить все дневные впечатления, оставляя лишь ритм своего сердца и тишину камня под пальцами. Некоторое время просто слушала пустоту, стараясь слиться с самой материей здания. И тогда из глубины фундамента стали проступать слова. Они звучали сухо и безжизненно.

— Род Де Моров... Хранители долга... — донесся до неё безжизненный шелест, от которого воздух вокруг, казалось, мгновенно остыл. — Кровь за власть... — вторил другой голос, более глубокий, заставляя само сердце биться в такт этому страшному ритму.

Послание вошло в резонанс с её существом, заставляя пульс участиться. Каждое слово вонзалось в сознание, оставляя горький след. Хранители долга... Кровь за власть... Эти фразы окутывали имя Адриана мрачной пеленой. Радость от их мимолетных взглядов столкнулась с ледяной тяжестью вековых тайн. Она стояла у стены, не в силах пошевельнуться, понимая, что коснулась чего-то, что может навсегда изменить восприятие человека, к которому её так неодолимо тянуло. Интрига вокруг его фамилии теперь казалась не романтической тайной, а зловещей пропастью, в которую она едва не шагнула с закрытыми глазами.

Когда солнце начало медленно клониться к закату, окрашивая пространство в тревожные багряные тона, Ае нестерпимо захотелось покинуть стены своей кельи. Тишина комнаты, давила на нее, возвращая к эху услышанных слов: «Кровь за власть...» Ей нужно было пространство, где воздух не был бы пропитан вековыми тайнами, и ноги сами понесли по знакомым, усыпанным гравием дорожкам к Черному озеру.

Подходя ближе к озеру, Ая еще издалека заметила высокую и статную фигуру. Адриан стоял спиной к ней, застыв в задумчивом созерцании заката. Смотрел, как небо медленно истекает расплавленным золотом, густой медью и глубоким багрянцем, который огненными всполохами отражался в неподвижном зеркале воды. В одиноком силуэте было столько величественного покоя, что Ая невольно замедлила шаг.

Уловив едва слышный шорох шагов, Адриан медленно обернулся. Лицо, смягченное последними лучами уходящего солнца, казалось менее суровым, чем обычно. Когда их взгляды встретились, Ая вновь поймала в его глазах ту самую едва заметную искру нежности. Она была похожа на теплый блик на холодном металле, и от этого мимолетного проблеска, всё внутри вновь затрепетало, вступая в мучительный конфликт с осторожным рассудком.

— Воздух в стенах Академии иногда бывает чересчур удушающим, вы не находите? — негромко произнес Де Мор, и в его ледяном голосе на этот раз прозвучала странная, почти человеческая усталость, лишенная привычного высокомерия.

Ая на мгновение растерялась, стояла раздираемая противоречивыми чувствами. Одна часть души по-прежнему неодолимо стремилась навстречу этой внезапной мягкости, жаждала тепла его общества и того особенного удовольствия, которое находила в их разговорах. Но другая часть, всё еще ощущала могильный холод зловещего послания — заставляя сердце сжиматься от предчувствия опасности. Она не решилась рассказать ему о том, что узнала, так как не была уверена, что подобная откровенность будет безопасна для неё.

Сделав глубокий, успокаивающий вдох, Ая взяла себя в руки. Она не перестала чувствовать к Адриану глубокое влечение, но теперь расположение к нему было окрашено новой, осознанной осторожностью. Девушка решила поддерживать ту тонкую игру, которую он вел, скрывая свои подозрения за маской привычной скромности и почтения.

— Согласна с вами, господин Де Мор, — ответила она, подходя чуть ближе, но сохраняя почтительную дистанцию. — Порой кажется, что только здесь, под открытым небом, можно позволить себе просто дышать.

Она посмотрела на него, стараясь, чтобы взгляд оставался ясным и кротким, несмотря на бурю, бушующую в сознании. Интрига их связи вновь обрела ту самую хрупкую форму, где каждое слово было наполнено двойным смыслом. В этот закатный час они стояли на берегу Черного озера, объединенные общим нежеланием возвращаться в душные коридоры, и Ая чувствовала, что, несмотря на все тайны его рода, ей по-прежнему хочется верить не стенам, а той искре, что мерцала в серых глазах.

Глава 19

Глава 19. «Разлом доверия»

Адриан неторопливым жестом указал на старую каменную скамью, ту самую, где Ая еще недавно пыталась обрести покой. — Присядем? — голос лишенный привычного холода, прозвучал как приглашение в некий общий круг тишины.

Они опустились на прохладный камень. Между ними оставалось ровно столько пространства, чтобы Ая могла кожей чувствовать исходящее от него тепло, но при этом не нарушать ту незримую границу, которую диктовал этикет. Над озером воцарилось долгое, глубокое молчание. Оно не было тягостным или неловким, в нем не было той удушливой необходимости подбирать слова, которая обычно сковывает в обществе аристократов.

Пока минуты медленно растворялись в сгущающихся сумерках, Ая невольно призналась самой себе: молчание рядом с этим человеком приносило ей странное, почти пугающее умиротворение. Несмотря на весь хаос в голове, несмотря на то, что её мир за последние часы перевернулся, здесь и сейчас она ощущала себя на своем месте. Но это чувство безопасности было хрупким, точно первый лед. В глубине сознания, как ядовитая змея, продолжала ворочаться мысль о его роде. «Хранители долга... Кровь за власть...» Эти слова стен набатом звучали в памяти. Как она могла доверять ему, если Адриан был плоть от плоти той самой системы, которая требовала Жатвы? Де Мор был связан с Аркой незримыми, но неразрывными узами, и эта связь делала его потенциально опасным, кем бы он ни пытался казаться.

Адриан, обладавший поразительным чутьем на малейшие перемены в настроении собеседника, ощутил исходящую от нее вибрацию тревоги. Внутри зашевелилось беспокойство, несвойственное его обычному хладнокровию. Он видел, как она смотрит на воду, словно ища там ответы на неразрешимые вопросы. «Она знает что-то, — пронеслось в его мыслях. — Или чувствует. Что обозначает эта внезапная отстраненность». Он чувствовал, что нить, натянутая между ними ночью, готова оборваться, и это открытие отозвалось в его сердце странной глухой болью.

— Вы молчите, Ая, но ваша тишина сегодня слишком... громкая, — тихо заметил он, внимательно изучая её профиль. — В ней появилось нечто новое. Словно вы пытаетесь разглядеть за закатом не красоту, а какую-то угрозу. Что-то беспокоит вас?

Ая вздрогнула, стараясь не выдать своего смятения. Она продолжала смотреть на озеро, избегая его прямого взгляда. — В таком месте, как Люминар, трудно отличить правду от отражения в темной воде, — ответила она туманно, а голос прозвучал как шелест камыша. — Возможно, это просто вечерняя прохлада навевает странные мысли.

Адриан не сводил с неё глаз. Ответ не принес ему облегчения — напротив, в нем сквозило недоверие, которое он надеялся преодолеть. Наступила пауза, наполненная лишь далеким криком ночной птицы.

— Вам, вероятно, кажется, что в этих стенах у вас нет ни малейшего основания доверять кому бы то ни было, — произнес он наконец, и в голосе прозвучала непривычная серьезность. — И ваше право быть осторожной неоспоримо. Однако даже в этом враждебном мире, где каждый носит маску, можно встретить тех, кто способен не только понять вашу ношу, но и разделить её. Иногда помощь приходит оттуда, откуда меньше всего ждешь.

После его слов воцарилось долгое молчание. Ая чувствовала, как внутри всё переворачивается, словно привычный мир окончательно потерял устойчивость. Признание Адриана, его неожиданная искренность и мягкая глубина, что прозвучала в голосе, вступили в схватку с леденящим шёпотом стен. Она ощущала себя стоящей на самом краю обрыва, где почва под ногами уже начала осыпаться, грозя увлечь за собой в бездну.

Всё её существо неодолимо тянуло к нему. Она чувствовала, как в душе, вопреки здравому смыслу, расцветает чувство любви. Но эта нежность больше не приносила радости; теперь она была источником острой, почти физической боли.

Трагедия момента сдавливала ей горло. Этот бесконечно дорогой человек, чье присутствие стало единственным оазисом в ледяной пустыне Академии, — оказывался её врагом. Боль от этого осознания была невыносимой, словно разрывала её надвое: одна Ая хотела броситься в это пламя, довериться его сильным рукам, а другая — та, что слышала правду камня — кричала о предательстве.

Как можно было позволить себе любить того, кто является «замком на вратах Бездны»? Того, чья власть куплена кровью таких же несчастных, как она сама?

Она замерла в этом мучительном равновесии, глядя, как последние багряные блики солнца медленно тонут в глубине Черного озера. Она не могла заставить себя оттолкнуть его — это было бы равносильно тому, чтобы вырвать собственное сердце, но и шаг навстречу казался ей сейчас прыжком в бездну. В этом золотом молчании заката их судьбы сплелись в узел, который невозможно было развязать, не пролив крови.

Тишина, воцарившаяся между ними, стала почти невыносимой. Ая чувствовала, что если останется здесь еще хоть на мгновение, то окончательно утратит самообладание, либо выдаст себя. Комок в горле мешал говорить, а близость Адриана — его тепло, едва уловимый аромат морозной хвои — теперь казались ей почти болезненными. Она медленно поднялась со скамьи, стараясь придать своему голосу ровность, хотя он всё равно прозвучал глухо и надтреснуто.

— Простите, господин Де Мор... Я чувствую, что сильно устала. Весь этот день выдался слишком... странным. Я хотела бы отправиться к себе, — она произнесла это, глядя куда-то в сторону темнеющей воды.

Но в какой то, момент всё же не выдержала и вскинула на него взгляд. То, что она увидела в глубине его серых глаз, заставило её сердце на мгновение остановиться, а затем забиться с удвоенной силой. На неё смотрели бесконечно грустные, почти отчаявшиеся глаза. На долю секунды, сквозь ледяную броню аристократа, проступила обнаженная, ничем не защищенная боль. Ая видела, как он страдает от того, что она отталкивает его своим внезапным холодом, уходя именно сейчас, когда он — впервые в своей жизни — попытался приоткрыть ей дверь в свою душу.

Не в силах выносить это немое обвинение, Ая поспешно присела в реверансе и почти бегом бросилась прочь. Её шаги по гравийной дорожке звучали слишком громко в вечерней тишине. Она не пошла в свою келью; ей нужно было поговорить с тем, кто не носил масок и не хранил кровавых тайн. Ноги сами несли её по извилистым тропам парка в сторону северного крыла, к Обсерватории, где она надеялась найти Илая.

Ая решила не испытывать судьбу. Главный вход, с его величественными арками и вечно бдящими стражами, сейчас казался ей ловушкой, залитый слишком ярким магическим светом. Вместо этого девушка направилась к западному крылу. Она знала о существовании другого входа — высокого и изящного, ведущего в крыло Наставников, через которое можно было сразу подняться в Обсерваторию.

Бесшумно открыв дверь, выполненную из мореного дуба и украшенная тонкой серебряной чеканкой, Ая попала в Западную галерею. Стены, облицованные панелями из редкого сандала, чередовались с нишами, в которых на постаментах из белого мрамора замерли изящные статуи из матового стекла, светящиеся изнутри мягким лазурным светом. Потолок, расписанный золотыми узорами, отражался в идеально отполированном полу, создавая иллюзию бесконечного пространства.

Ая проходила через узкую малую галерею, заставленную высокими шкафами из черного дерева с позолоченной фурнитурой. Они были до самого верха заполнены архивными свитками, перевязанными алым шелком. Это место дышало благородной стариной и безупречным вкусом. Магические светильники в виде распускающихся хрустальных лилий горели вполсилы, наполняя пространство мягким, жемчужным светом, который играл на дорогих корешках книг и серебряных накладках стеллажей.

Ая двигалась совершенно бесшумно, мягкие туфли не издавали ни звука на шелковых ковровых дорожках. Она буквально растворялась в этом изысканном интерьере, замирая в тени резных шкафов при малейшем колебании воздуха.

Сквозь тяжелые, расшитые серебряными нитями и жемчугом портьеры, отделявшие галерею от приватной приемной, донеслись голоса. Эта комната была предназначена для важных, не терпящих огласки встреч. Ая мгновенно узнала голос Доминика Де Мора и, повинуясь интуиции, затаила дыхание. Обычно она прошла бы мимо, но сейчас, помня совет «научись слушать», замерла, затаив дыхание.

Любопытство, смешанное с тревожным предчувствием, заставило её осторожно, точно тень, приблизиться к приоткрытой двери. Она скользнула в нишу за массивной статуей, сливаясь с темнотой. Сердце колотилось так сильно, что казалось — его стук выдаст её.

— Я должен уехать в столицу, Вариан. Дела в Совете не терпят отлагательств, — раздался властный, глубокий голос Доминика Де Мора. В нем не было и тени той мягкости, которую Ая видела в Адриане; это был голос человека, привыкшего повелевать жизнями.

— Разумеется, господин Де Мор, — почтительно отозвался магистр. — Академия будет под моим присмотром.

— Меня беспокоит не Академия, Вариан, а мой сын, — в голосе Доминика прорезалось глухое, тяжелое раздражение. — Присматривай за Адрианом. В последнее время его поведение становится... вызывающим. Совершенно не проявляет никакого интереса к делам семьи. Более того, в последнее время открыто отказывается принимать участие в наших обязательствах. Он забывает, чья кровь течет в его венах и какую цену мы платим за это величие.

Ая прижала ладонь к губам, боясь, что даже самый тихий вздох может выдать её в этой тишине роскошного зала. Каждое слово герцога Доминика Де Мора падало, точно тяжелый слиток золота в пустую чашу.

— Он еще молод, — осторожно заметил Вариан, но Доминик резко перебил его: — Адриан — единственный наследник. У которого нет права на сомнения. Если продолжит игнорировать требования Кодекса, последствия будут катастрофическими для всех нас. Проследи, чтобы он не наделал глупостей, пока меня не будет. И... будь внимателен к тем, кто находится рядом с ним. Нам не нужны лишние привязанности, которые могут ослабить его волю.

Вскоре раздался мерный звук шагов, и Ая услышала, как Доминик Де Мор и магистр Вариан покинули помещение. В коридоре вновь воцарилась давящая тишина, но Ая так и осталась стоять в своей нише, не в силах пошевелиться.

По спине пробежал ледяной холод, резко контрастирующий с теплом сандаловых стен. Всё, во что она верила еще час назад, рассыпалось. Адриан не был тем монстром, как она подумала. Боль в его серых глазах у озера теперь обрела свой истинный, трагический смысл. Он был человеком, который шел наперекор воле собственного рода, отказываясь от того мрачного наследия, которое навязывал ему отец. И сейчас, оттолкнув его своим молчанием у озера, Ая фактически оставила его одного в этом противостоянии с собственной судьбой. Девушка продолжала стоять в тени ниши, осознавая пугающую истину: за маской безупречного, ледяного аристократа скрывается душа, которая нуждается в понимании гораздо больше, чем её собственная.

Чувство вины, острое и жгучее, нахлынуло на неё. Вспоминая его бесконечно грустные глаза на закате, поняла, что её холодность стала для него еще одним ударом, возможно, самым болезненным за этот день. Ая медленно отстранилась от стены, понимая, что теперь ей не найти покоя, пока не увидит его снова.

Глава 20

Глава 20. «Встреча среди теней»

Ая совершенно не заметила, как преодолела путь до Обсерватории Стеклянных Слез. Ноги сами несли вверх по ступеням, пока в сознании бешеной лавиной кружились события этого дня — их было слишком много для одних суток, и разум просто не успевал справляться с такой нагрузкой. Перед глазами всё ещё стоял багряный закат у Черного озера и бесконечно грустные глаза Адриана, в которых на долю секунды обнажилась скрытая боль. А в ушах настойчиво звенели сухие, безжизненные фразы, услышанные в келье. Камни Академии открыли ей страшную, омытую кровью изнанку величия рода Де Моров. И эта правда теперь отравляла её изнутри. Подслушанный в Западной галерее разговор герцога Доминика и магистра Вариана окончательно запутал девушку, лишая способности трезво мыслить. «Он отказывается от обязательств идет наперекор воле отца» — эти слова меняли всё, переворачивая её недавние подозрения.

Когда Ая толкнула тяжелую створку двери, Обсерватория встретила её, глубоким ночным безмолвием. Огромный стеклянный купол, устремленный в чернильное небо, пропускал внутрь холодный свет застывшей луны и далеких созвездий, заливая зал мягким серебристым сиянием. Ая огляделась вокруг, судорожно втягивая прохладный воздух, Илая нигде не было. Вокруг простиралась лишь хрустальная пустота, в которой её собственное дыхание казалось слишком громким.

— Илай — позвала девушка, и её голос сиротливо отразился от прозрачных сводов купола.

В ту же секунду воздух у стеклянной стены начал сгущаться. Из лунного света медленно соткался знакомый дымный силуэт, окутанный серебристым маревом. Илай предстал перед ней. Его ртутные глаза тускло мерцали, а на призрачном лице застыло выражение безмолвного ожидания. Он не произнес ни слова, лишь мягко склонил голову, безмолвно приглашая её высказать всё, что скопилось в душе.