Империя крови и обещаний

Ая сделала шаг вперед, пальцы судорожно сжались, и она первая нарушила тишину, спеша избавиться от груза, который тяжёлым камнем лежал на сердце.

— Илай, сегодня голоса в моей комнате, шептали, что стены знают много тайн и мне нужно научиться слушать. И когда я доверилась своим ощущениям, погрузившись вглубь себя, камни открыли, что скрывает род Де Моров. Они шептали: «Род Де Моров Хранители долга Кровь за власть Кодекс на крови».

Илай долго молчал, его взор оставался непроницаемым. Ртуть в глазах переливалась медленно и тягуче, отражая ледяной блеск далеких звезд. Когда он наконец заговорил, голос прозвучал как тихий, шелестящий вздох:

— Это действительно так, дитя. Мы, Сломанные, чувствуем эту связь каждой крупицей своей оставшейся сути. Стены Академии знают много тайн и рассказывают это тем, кто умеет слушать. Семья Де Моров веками удерживает равновесие этого места, и цена их могущества действительно омыта кровью. Именно поэтому я и предупреждал тебя, чтобы ты была как можно осторожнее с Адрианом.

Ая почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб. Сделав еще один быстрый шаг навстречу призраку, она поспешно продолжила, понизив голос:

— Но это еще не всё. Когда я шла сюда, в Обсерваторию, случайно подслушала разговор в Западной галерее. Герцог Доминик Де Мор говорил с магистром Варианом. Отец Адриана уезжает в столицу, но он в ярости. Он приказал Вариану неотступно следить за сыном, потому что Адриан ведет себя вызывающе, не проявляет никакого интереса к делам семьи и в открытую отказывается принимать участие в этих делах! Игнорирует требования Кодекса. Герцог боится, что он наделает глупостей, и велел следить за его окружением, чтобы никакие привязанности не ослабили его волю.

Илай выслушал это известие спокойно, без тени импульсивности или внешнего удивления. Его дымные контуры оставались неподвижными в серебряном свете луны, но внутри него шла глубокая, скрытая работа мысли. Призрак погрузился в размышления, анализируя каждое услышанное слово. Отказ наследника великого рода от обязательств Кодекса был тектоническим сдвигом в устоявшемся порядке Люминар, способным разрушить весь этот блестящий и жестокий мир до самого основания.

Илай медленно перевел свой внимательный, пронзительный взгляд на Аю. В призрачном мерцании ртутных глаз читалось нечто большее, чем простое любопытство. Он долго всматривался в бледное лицо Аи, в прикушенную губу и в то, как судорожно её пальцы сжимали ткань синего платья. Призрак отчетливо видел, что девушка словно хочет сказать ему что-то еще — нечто глубоко личное, сокровенное, но так и не находит в себе смелости произнести это вслух.

— Я вижу, что тебя мучает что-то еще, Ая, — тихо произнес он наконец, и в шелестящем голосе прозвучал не вопрос, а мягкое побуждение к честности.

Девушка подняла голову и посмотрела прямо в глаза призрака. В этом ртутном сиянии сейчас светилась такая искренняя, теплая отеческая доброта и понимание, что последние барьеры внутри неё рухнули. Ая поняла, что больше не в силах держать эту бурю в себе. Слова хлынули горячим потоком.

Она рассказала Илаю обо всем, что так тщательно прятала на самом дне своего сердца: как Адриан неожиданно пригласил её танцевать на балу, перевернув её представление о сословных границах, о повторной ночной вылазке в архив. В деталях описала их новую встречу среди парящих кристаллов памяти, то, как Адриан вызвался проводить её обратно до кельи, и как в тишине пустых коридоров она ощутила странное, пугающее, но такое манящее притяжение к нему. И самое главное, чувствовала, что от него исходит ровно такое же ответное чувство.

Голос Аи задрожал, когда она перешла к событиям сегодняшнего вечера. Описала их встречу у Черного озера, залитого багрянцем заката, и то, как сильно она запуталась, испугавшись страшного пророчества стен. — Я отвергла его, Илай — прошептала девушка и на глаза навернулись слезы. — Закрылась от него своим холодным молчанием, поспешно ушла, почти убежала. И в момент прощания я увидела такую боль в серых глазах Адриана Ему было невыносимо тяжело, а я просто оставила его одного.

Над Обсерваторией воцарилось долгое, тяжелое молчание. Илай не перебивал, лишь дымные очертания плавно колыхались в серебряном свете луны. Когда он снова заговорил, в голосе не было осуждения.

— Я догадывался о твоей привязанности, дитя, — негромко ответил призрак. — Я часто видел искры, вспыхивавшие в твоем взгляде каждый раз, когда речь заходила об Адриане. Такие вещи невозможно скрыть от тех, кто обречен лишь наблюдать.

Ая шагнула ближе к нему, ловя каждое движение призрачного лица. В душе, подпитанной подслушанным разговором герцога, крепла безумная, но отчаянная надежда. — Как ты думаешь, Илай стоит ли мне поговорить с ним открыто? — в глазах вспыхнул упрямый огонек. — Раз он идет против своего собственного рода, наотрез отказывается участвовать в этих кровавых обязанностях Значит, так же одинок в этом замке, как и я. Мы оба заперты в чужой игре. Возможно возможно, мы могли бы помочь друг другу?

Илай надолго задумался, его ртутные глаза на мгновение потускнели, уходя в глубину собственных воспоминаний. — Возможно, — медленно, с явной неохотой произнес он, и этот шелест заставил Аю затаить дыхание. — Твои слова звучат разумно. Но все же не надо слишком доверять ему. И ни в коем случае не рассказывай всего. Помни, чья кровь течет в венах Адриана Де Мора. Даже самый искренний бунт против отца не стирает того, кем он рожден. Защити свою тайну, пока не будешь уверена до конца. Ты же понимаешь, что вас не должны видеть вместе, не подходи к нему открыто, нужно дождаться когда представится возможность поговорить без свидетелей.

Девушка молча кивнула, соглашаясь с мудрым предостережением Илая. Слова призрака отрезвляли, заставляя упрятать вспыхнувшую надежду поглубже, но зародившееся чувство любви уже невозможно было вычеркнуть или остановить. Оно пустило глубокие корни, и теперь Аю неодолимо тянуло к Адриану, вопреки всем пугающим тайнам его великого рода.

Шли дни, но Ае никак не удавалось поговорить с ним. Открыто подойти к наследнику Де Моров посреди людных коридоров или учебных залов она не решалась, помня строгий наказ Илая не привлекать к себе и Адриану ненужного внимания. Магистр Вариан, исполняя волю герцога, теперь следил за каждым шагом юноши.

На занятиях Адриан вел себя так, словно между ними никогда не было ночной прогулки и заговорщических взглядов. Он снова стал прежним — подчеркнуто холодным, отстраненным и высокомерным аристократом, до которого невозможно дотянуться. Ае ни разу больше не удавалось поймать взор его серых глаз; Де Мор как будто намеренно избегал смотреть в её сторону, искусно выстраивая стену равнодушия и полностью исключая любые случайные встречи.

От этой внезапной изоляции Ая глубоко и мучительно страдала. Любовь к Адриану, заполняла всё её существо, превращая каждый учебный час в изощренную пытку. Каждый вечер, когда солнце начинало клониться к горизонту, окрашивая небо в золото и медь, девушка послушно приходила к Черному озеру в надежде увидеть его силуэт у воды. Но берег оставался пуст. Де Мор больше не приходил на их тайное место.

Вынужденная подчиниться обстоятельствам, Ая лишь украдкой, сквозь ресницы, наблюдала за ним на лекциях. Было невыносимо, видеть его ледяное, безразличное лицо. Но даже в самые тяжелые минуты, когда обида подступала к горлу, Ая напоминала себе о подслушанном разговоре. Она знала, какая тяжесть лежит на его плечах, и понимала, что за этим напускным холодом скрывается благородная душа, восставшая против кровавой обязанности рода Де Моров.

В эти дни одиночества Ая приняла твердое решение: в следующий раз она не станет делать поспешных выводов и поддаваться мимолетному испугу. Ей нужно быть более сдержанной, научиться безупречно контролировать свои эмоции. Прошло несколько долгих, мучительных дней, прежде чем судьба наконец смилостивилась над ней и предоставила возможность встретиться с Адрианом без свидетелей.

После череды невыносимо долгих, серых дней, сливавшихся в бесконечную пытку одиночеством. Терпение, к которому Ая себя призывала, иссякло, уступив место давящему чувству тоски. Разум твердил об осторожности, но сердце требовало действий. Ночью, когда последние разговоры студентов в жилом крыле окончательно затихли, а яркие огни магических светильников в бесконечных анфиладах коридоров стали значительно бледнее, погрузив Академию Люминар в полумрак, она снова решилась отправиться в Комнату Забытых Имен.

В глубине души теплилась безумная надежда, встретить там Адриана — ведь именно подземелья когда-то сблизили их, сорвав маски ледяного безразличия. Если же судьба вновь окажется жестокой и ей не повезет, она использует это время, чтобы продолжить свои поиски и среди тысяч призрачных кристаллов постарается отыскать книгу своей матери, хранящую ключи к тайнам прошлого.

Девушка шла быстро, но осторожно, избегая ненужных встреч в спящем замке. Спуск в чрево Академии встретил привычным могильным холодом, но Ая почти не замечала его, охваченная лихорадочным предвкушением. Оказавшись в самом низу, у подножия древних скал, она немного замешкалась возле массивной черной двери, ведущей в архив. Набравшись смелости, девушка наконец решилась и приложила руку к двери, переводя дыхание и молясь о том, чтобы этот поход не оказался напрасным. Защитные знаки послушно отозвались на прикосновение, вспыхнув мягкой лазурью, и тяжелая створка беззвучно соскользнула в сторону, открывая проход.

Когда она вошла в величественные своды Комнаты Забытых Имен, её взгляд мгновенно устремился к центру зала, где находился мраморный постамент. Призрачное мерцание парящих в вышине кристаллов памяти выхватило из полумрака то, ради чего она сюда пришла. Возле закованного в золотые цепи Кодекса стоял знакомый, идеальный силуэт. Адриан замер над черным фолиантом. В тусклом сиянии магических огней его мужественное лицо с резкими скулами, гордой линией подбородка и безупречно уложенными черными волосами казалось воплощением величественной, суровой красоты, способной заворожить с первого взгляда.

В ту же секунду сердце девушки, готово было буквально выпрыгнуть из груди от дикой, оглушительной радости. Вся боль последних дней и мучительные вечера в одиночестве у Черного озера — всё это мгновенно растаяло, стоило только оказаться наконец-то наедине в безмолвном царстве теней. Ая замерла, боясь сделать вдох, чтобы не спугнуть это зыбкое, долгожданное чудо.

Глава 21 «Страшная правда»

Адриан, словно почувствовавший на себе пристальный взгляд, медленно повернул голову и увидел Аю. В полумраке Комнаты Забытых Имен, где единственным источником света оставалось призрачное, колеблющееся мерцание парящих под высокими сводами кристаллов, время для них двоих вновь остановилось. На его лице, казавшемся в этом неверном, зыбком сиянии бледной, безупречно выточенной маской, не отразилось ни единой эмоции — оно оставалось абсолютно непроницаемым, застывшим в своем привычном величии. Серые глаза, по обыкновению встретили её холодным, отстраненным взором, в котором не было ни капли прежнего тепла.

Ая неотрывно смотрела на Адриана, а внутри всё буквально клокотало от дикого, удушающего волнения, которое волнами накатывало на неё, грозя полностью лишить самообладания. Сердце билось в лихорадочном, безумном ритме, ударяя в грудную клетку так сильно, что этот стук казался оглушительным в гробовой тишине подземелья. Разум девушки наполнило непреодолимое желание просто раствориться в этом моменте и запечатлеть в памяти каждую деталь его облика. Она впитывала глазами его строгую осанку, безупречно уложенные черные волосы и эту пугающую, но такую притягательную отстраненность.

Адриан медленно, с глухим, раскатистым стуком закрыл массивную черную книгу Кодекса. Тяжелые золотые цепи, сковывавшие фолиант, тихо звякнули, и этот металлический звук медленным эхом растаял в высоких сводах архива. Юноша отошёл от мраморного постамента сделав несколько медленных шагов, сокращая разделявшее их пространство. Каждый его шаг отзывался в душе девушки дрожью. Холодные серые глаза Адриана вопросительно и жестко смотрели на Аю, требуя немедленных и исчерпывающих объяснений её ночного появления здесь, в святая святых запретного архива.

Ая пытаясь унять бушующую внутреннюю бурю, справиться с парализующим волнением и наконец заговорить с Адрианом. Её горло перехватило спазмом, колени мелко дрожали, отказываясь держать тело. Каждое слово давалось ей с огромным, почти физическим трудом, преодолевая сопротивление внезапно онемевших губ. Девушка сделала тяжелый шаг навстречу, превозмогая слабость и ловя исходящий от него знакомый аромат морозной хвои, заставляя свой голос прозвучать тихо, но твердостью.

— Я должна объясниться с вами, — произнесла она опуская глаза, голос слегка дрогнул. — В тот день, когда мы последний раз встретились у Черного озера... утром я услышала голоса. Они говорили мне: научись слушать, стены знают много тайн. И после занятий я пошла к себе. Прислушалась... и стены рассказали мне... страшную тайну про род Де Моров.

На этих словах Ая резко запнулась, чувствуя, как ей не хватает воздуха. Волнение, копившееся все эти мучительные дни одиночества, хлынуло наружу, сдавило горло и лишило возможности продолжать. Она замолчала на какое-то время, прерывисто переводя дух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и удержать слезы, подступившие к глазам от переизбытка эмоций. Адриан же за всё это время никак не изменился в лице.

Ая подняла глаза и посмотрела на Адриана, ожидая увидеть какую-нибудь реакцию, Он всё так же продолжал молча смотреть на нее пронзительным и абсолютно холодным взглядом, словно безмолвно заставляя её продолжить эту опасную исповедь.

Не увидев никакой реакции на свои откровенные слова, она почувствовала, как удушливое отчаяние затапливает грудь, лишая последних сил. Из самой глубины души вырвался горький, надрывный вопрос:

— Что бы вы подумали, оказавшись на моем месте? Я потеряла родителей, не знала бабушек и дедушек, ведь арка, поглотила их прежде, чем я родилась. — В голосе Аи, отчетливо слышалась мольба человека, стоящего на краю бездны.

Адриан слегка наклонил голову, и его силуэт в призрачном мерцании кристаллов показался еще более величественным и опасным. Он не спешил с оправданиями, и маска безразличия даже не дрогнула.

— И что же? — негромко спросил он, и этот вопрос прорезал тишину, точно стальной клинок, требуя от неё предельной, сокрушительной честности.

Ая резко опустила глаза, не в силах больше выдерживать этот пронзительный, испытывающий взор. Она замолчала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Слова застряли в горле. Ей было мучительно трудно произнести эти ужасные обвинения вслух. Несколько секунд длилась эта удушающая пауза.

Но затем, переборов минутную слабость, Ая вновь подняла голову, решительно посмотрела в глаза Адриана. И увидела взгляд его пронзительных серых глаз на долю секунды едва заметно смягчился. Этот мимолетный проблеск человеческого тепла подарил ей каплю безумного мужества. Девушка сделала глубокий вдох и произнесла сдавленным, прерывающимся от волнения голосом:

— Я подумала... что и вы причастны к этому кошмару. Мне было невыносимо больно это осознавать... Весь мой мир рушился от одной только мысли. Ведь вы... вы единственный человек во всей этой проклятой Академии, с кем я могу поговорить.

Слова сорвались на шепот и растаяли в полумраке Комнаты Забытых Имен. Адриан не ответил ни слова, сузив глаза, он принялся внимательно разглядывать Аю. Взгляд скользил по её бледному лицу, словно пытаясь проникнуть внутрь и увидеть потаенные мысли.

Наконец, Адриан нарушил тишину. Его ледяной голос прозвучал ровно, но в глубине серых глаз промелькнуло нечто острое, испытывающее. — Вы до сих пор так думаете? — негромко спросил он, и в этом вопросе Ая уловила, скрытое напряжение.

Она посмотрела на него прямо, чувствуя, как волнение уступает место чистой, выстраданной искренности. — Нет, — ответила она тихо.

Лицо Адриана оставалось безупречной мраморной маской, однако брови его едва заметно сошлись к переносице. Загадка её внезапной перемены мнения явно вызвала у него глубокий интерес. — Что же заставило вас изменить свое мнение? — взор серых глаз, стал еще более пытливым.

Ая замерла. Внутри всё сосредоточилось: она с пугающей ясностью осознала, что черта пройдена. Ей придется рассказать ему всю правду. Придется признаться, что она подслушала самые сокровенные, опасные тайны его семьи. Некоторое время она просто не решалась открыть рот, раздираемая внутренними колебаниями и тяжелым осознанием того, насколько глубоко она увязла в интригах Академии Люминар. Она судорожно вздохнула, борясь с онемением губ, а затем, медленно опустила глаза, не выдерживая тяжести его пронзительного взгляда, заговорила.

Сдавленным, прерывающимся от волнения голосом Ая рассказала ему, как после их тяжелого расставания у Черного озера не смогла вернуться в свою келью, как ноги сами понесли в сторону северного крыла и в полумраке уединенных коридоров крыла Наставников, она услышала голоса, за не запертой дверью приватной приемной. Ничего не скрывая, Ая поведала Адриану весь услышанный разговор между герцогом Домиником Де Мором и магистром Варианом. Каждое слово давалось с трудом, обнажая перед Адрианом её самую большую, смертельно опасную тайну.

Когда через некоторое время девушка наконец нашла в себе силы поднять голову и посмотреть на Адриана, дыхание перехватило от того, что открылось её взору. Безупречная, холодная маска аристократа, которую Де Мор носил словно вторую кожу, растаяла. В недрах его серых глаз, обнажилась страшная, затаенная боль. Юноша какое-то время хранил тяжелое, давящее молчание, и в этой звенящей тишине архива Ая почти физически ощущала, как его ломает изнутри от необходимости произнести то, что он годами, скрывал от всего мира.

Наконец, Адриан сделал глубокий вдох, и его низкий голос, лишенный прежнего высокомерия, глухо и надтреснуто разнесся под каменными сводами Комнаты Забытых Имен. С каждым словом его ледяная броня осыпалась прахом, являя Ае его истинную, израненную суть. Рассказал, что всё что она узнала про род Де Моров, действительно является правдой, от которой невозможно сбежать. Но то, что он хрипло произнес дальше, заставило кровь в венах Аи окончательно застыть.

Сдерживая клокочущую в груди бурю, Адриан поведал о том, что обязательства его семейства, гораздо страшнее. Они приносят в жертву не только безродных людей, чьи жизни для Совета были лишь разменной монетой. Род Де Моров на протяжении долгих веков, поколение за поколением, отдавал в жертву всех своих женщин, платя самую страшную, немыслимую цену за свое незыблемое величие и безграничную власть.

Адриан говорил медленно, и в интонации сквозила беспросветная, удушающая ярость. Рассказал, как сильно возненавидел эту ненасытную Арку, когда ему исполнилось семь лет. Именно в тот роковой, выжженный в памяти день. Его отец, герцог Доминик Де Мор, послушный древнему кровному долгу, хладнокровно принес в жертву его мать и маленькую сестренку, которой на тот момент едва исполнилось три года.

Семилетний мальчик остался один на один со своей безмерной, разрывающей сердце потерей и страшным осознанием того, что его отец — палач, а сам он обречен унаследовать эту кровавую плаху. Воспоминание о том, как закрылся зев Бездны над самыми дорогими ему людьми, навсегда выжгло на его душе клеймо, которое определило каждый его последующий шаг и заставило в открытую пойти наперекор воле могущественного рода.

Голос Адриана прервался, став совсем тихим, почти неузнаваемым от подступивших воспоминаний. Он опустил голову, и Ая увидела, как судорожно сжались его челюсти.

— Она часто снится мне, — хрипло, с невыносимой тоской выдохнул он, устремив пустой взгляд в темноту зала. — Почти каждую ночь я снова вижу её лицо. Она... так отличалась от моего отца. В ней не было слепой жажды власти и фамильного льда Де Моров. Моя мать была соткана из света и тепла. И так сильно, до беспамятства любила меня и сестренку. Она знала свою страшную участь. Знала, какой финал уготовлен ей этим контрактом. И именно поэтому так торопилась жить. Словно пыталась успеть отдать нам всю любовь, на какую только было способно её доброе, чистое сердце. Каждую свободную минуту она обнимала нас, пела песни, пытаясь защитить от тени, которая неумолимо сгущалась над её головой. И отец... отец отнял у меня этот свет. Сам, своими руками, толкнул её в Бездну ради сохранения величия нашего имени.

Слова Адриана затихли, медленным эхом растворяясь среди бесконечных стеллажей, но в воздухе подземелья еще долго продолжала вибрировать эта страшная, оголенная правда. Ая стояла неподвижно, чувствуя, как от его слов в её собственной груди всё разрывается от невыносимой, щемящей жалости. Перед ней больше не было высокомерного наследника Де Моров, опасного стража Бездны. В призрачном мерцании кристаллов она видела лишь осиротевшего, глубоко израненного мальчика, который один несет сквозь годы этот непосильный груз и свою священную ненависть к законам собственного дома.

Девушка сделала медленный, почти неосознанный шаг вперед, сокращая то последнее расстояние, что всё еще разделяло их. Совсем не хотелось говорить пустых слов утешения — они были бы святотатством перед лицом такой трагедии. Она лишь смотрела в серые глаза Адриана, в которых сейчас отражалась вся боль разбитого детства, и её взгляд был полон абсолютного принятия. Ая как никто другой, понимала его боль, ведь она была созвучна с её собственной. Теперь их объединяло не просто хрупкое взаимное притяжение, а общая, незаживающая рана. Эта ненасытная Арка у них обоих отобрала самых родных и дорогих сердцу людей. Одно и то же зло сломало их судьбы, и это страшное сходство связывало их крепче любых клятв.

В полумраке этого безмолвного некрополя памяти время окончательно прекратило свой ход. Они просто стояли друг напротив друга — двое самых одиноких пленников Академии Люминар, разделяя одну на двоих тяжелую тайну и одну общую потерю. Ая понимала, что эта ночь навсегда изменила всё. Завтра им снова придется вернуться под удушающие своды учебных залов, прятать глаза, носить безупречные маски и делать вид, что они чужие. Но здесь, в тишине подземелья, между ними пролегла уже не просто хрупкая нить доверия. Это было нечто гораздо более глубокое, мощное и необратимое — зародившееся чувство, которое отныне связывало их судьбы в единый, нерушимый узел, способный либо спасти их, либо вместе утянуть на самое дно Бездны.

Глава 22 «Невидимые путы»

Слова Адриана о погибшей матери и маленькой сестре еще долго вибрировали в тишине Комнаты Забытых Имен. Юноша искренне удивился тому, что только что произошло, почему он рассказал эту страшную тайну, именно ей? За все эти долгие годы одиночества он ни разу, ни с одним человеком не откровенничал на эту тему. Де Мор привык заживо хоронить свои воспоминания под толщей фамильного льда, ревностно оберегая свою рану от чужих, любопытных глаз. Однако теперь, раскрыв жуткую правду своей семьи перед Аей, он внезапно ощутил, как с плеч спала невидимая тяжесть. На душе стало гораздо легче, ушёл весь груз одиночества, годами копившегося в груди.

Постепенно ледяной разум аристократа начал возвращать себе привычный контроль над растревоженными чувствами. Адриан окончательно пришел в себя, дыхание выровнялось, а осанка вновь приобрела былое величие. Он сделал короткий, решительный шаг вперед, сокращая разделявшее их расстояние, и мягко, но уверенно взял руки Аи в свои ладони. Его пальцы были теплыми и сильными, и от этого прикосновения по всему телу девушки разлилась волна успокаивающего, щемящего тепла. Он посмотрел на нее серьезно, и лишь в самой глубине серых глаз девушка смогла разглядеть едва заметную, искру теплоты.

— Вы должны выслушать меня, — негромко произнес Адриан, в низком голосе больше не было прежнего высокомерия, только вибрирующая серьезность. — В тот день, когда вы прошли через Арку, я заинтересовался вами не из простого любопытства. Если она не смогла поглотить вас, и вы сумели удержать свои воспоминания и вырваться обратно, значит, эта сила Арки не абсолютна. В её механизме есть брешь. Я подумал, это дает мне шанс найти слабое место в самом Кодексе Жатвы, чтобы навсегда разорвать контракт моего рода.

Его ладони едва заметно, почти неосознанно сжались, у Аи перехватило дыхание.

— Мы можем встречаться здесь, в тишине этого архива, чтобы вместе искать ответы, — продолжил Адриан, взгляд стал сосредоточенным, заставляя Аю ловить каждое слово. — Но нам нужно быть предельно осторожными. Если кто-нибудь из магистров или Совета узнает, что мы посещаем это место втайне от всех. Вас, сразу закуют в глубоком подземелье под замком — там, где древняя защитная кладка полностью блокирует эфир, там бессильна любая магия и никто не сможет вам помочь.