Тот самый треск

─ Давайте так. А на ночь можно будет поменять или бельё перевесить. Да?

Он смотрел не вопросительно ─ он уже решил, что так и будет. Его деловитость умиляла.

─ Так и сделаем. За эту услугу нужно доплачивать?

─ Что вы! Пусть это будет небольшой all-inclusive.

Наш синхронный смех отразился от стен с дешёвыми картинами, изображавших неуместную розовую сакуру, и мы разошлись. Я схватила нагрудную сумку и ушла в магазин.

Первым делом в кофейню! Горький американо вприкуску с шоколадкой ─ он дал столько сил, сколько у меня не было с утра. Оттуда я направилась в местный парк. Однако редкие возгласы сквозь разномастный хохот оказались чрезмерно вульгарными. На улицах то же: по обычным тротуарам сновали обычные люди, площадки гудели детскими голосами, трафик замедлялся вместе с закатным солнцем. Даже люди с наступлением сумерек становились добрее. А может, более уставшими? Или днём их смущал мой «туристический» вид? Между собой они общались нормально, никто ни с кем не ругался. Эту особенность я пыталась осмыслить, сидя на лавочке, пока с щиколоток сходил отёк. Пусть тольяттинские тайны остаются тайнами.

С водохранилища запевал ветер, но индустриальный шум всё-таки побеждал, позволяя вольному братцу только колыхать объявления на остановках. Но этот непослушник всё-таки донёс едва уловимый аромат жареного мяса. Пора в магазин и готовить ужин. Мой говорливый желудок одобрительно муркнул, и мы отправились в привычный «Магнит». Те же цены и полки, разве что среди знакомых этикеток мелькают местные бренды. Но ужинала я в тот вечер без изысков ─ рыбные тефтели с макаронами и, конечно же, десерт из детства, но уже другой ─ печенье «Земляничное». Может, помните, оно было в прямоугольных пачках: сначала завёрнуто в белый пергамент, а сверху обёрнуто красочной упаковкой? У хрустящего печенья ягодный запах и приторный вкус, который возвращает лишь памятные осколки. Хотя нет, «Земляничное» уже не то: вертя крошащийся квадратик, я поняла, что целостной картины из него не сложить. Это был просто ужин. Просто в одном из атомов России.

Темнело. Первые фонари здоровались тёплым светом, а комары, мать их налево, мерзким жужжанием путались в человеческих голосах. К сожалению, эта живность уж больно любит меня ─ каждый укус превращается в двухсантиметровое пунцовое пятно! А в детстве я вовсе была похожа на крокодила из-за того, что мама покрывала каждое пятнышко зелёнкой. Больше я так не хотела. Поэтому, сильнее ухватив шуршащий пакет, заторопилась в хостел.

Дверь распахнулась на удивление легко и резко оборвала комариный хор. Во влажном коридоре гудели теплопушки под сушилкой, разбавляя сырой воздух запахом раскаленного металла, а из кухни слышалось скворчание котлет. Пока я летела в комнату, мозг вырисовывал на языке вкус моего ужина: я чертовски люблю рыбу в любом виде! Справа за столом ели две девушки.

─ Приятного аппетита.

─ Спасибо, ─ устало пробормотала одна и кивнула вторая.

Если днём я только и говорила, то почти весь вечер отдыхала от бесед. Учитывая, что дальнобойщикам нужны активные попутчики, такое положение вещей сыграло мне на руку.

К моему приходу кухня опустела. Отварив макароны, я вскрыла банку с рыбными тефтелями. Жестянка звонко хлопнула, и из неё выстрелил прогорклый запах шпротного паштета. Консистенция и цвет тоже не отличались. Однако вкус... Густая слюна неприятным комом встала в горле, и мне захотелось выпить чего-то ледяного. Под рукой оказался только кран с хлористой водой. Даже не читая состава консервов, я поняла, что там была мука, рыбные косточки, глазки, кусочки филе и очень много специй. Всё это, наверняка, долго вываривали ─ до мягкости, взбивали и в банку — шлёп! Ну что же, углеводы так углеводы. Я тяжело выдохнула, дожевывая последнюю макаронину, и шлифанула ужин ромашковым чаем вприкуску с «Земляничным». Посуда помыта. Я в комнату.

На приземистой кровати лежал матрас, сквозь который прощупывался решётчатый рельеф. «И не на таком спали. Да, Серёжка? ─ с теплом вспомнила я своего наставника-дальнобойщика. ─ Ты бы точно оценил этот ортопедический шедевр». Хмыкнув, я улыбнулась своим мыслям, расстелила постель и отправилась в вечерний душ. Прохладная вода умалила зуд от укусов, а пока я разминала шею под тёплыми струями, в такт ранам заныла злая тоска. Почему? Почему, друзья мои, я не уберегла свой рюкзак? Почему не проверила перед дорогой? От этих мыслей кровь запульсировала в каждой клетке, в каждом атоме...

Простояв так ещё минуту, я обернулась в тонкий халат. По пути в спальню остановилась на кухне, чтобы выпить ещё одну чашку чая и созвониться с мамой и сестрёнкой. Обычный чай, обычный разговор обычным вечером в обычном городе.

В спальне было не менее душно. Ночь обещали холодную.

Глава 12. Транзит без чёткого маршрута

Я долго ворочалась, то кутаясь от сквозняка из оконных щелей, то раскрываясь от духоты теплопушек. Моим единственным союзником в битве за сон стал выключенный будильник. Ночь прошла без снов.

С закрытыми глазами я нащупала телефон — половина одиннадцатого, уведомлений нет. Хостел за шторкой-простынёй напоминал вокзал: чайник заменял тепловоз, стравливающий пар, грохот посуды — путейцев, которые выстукивают рельсы, а гомон толпы... а гомон толпы всегда одинаковый. Выдохнув остатки сна, я распрямилась, и плечи хлестануло огнём. Из угла шершавые лямки рюкзака шикнули от моего содрогания. За недальновидность надо платить. Одеться и в душ.

Пенки-умывалки, пролежавшие всю ночь на подоконнике, были бессовестным образом оскорблены автомобильным рыком, который врывался в приоткрытое окно. Я сгребла набор в охапку и вынырнула из комнаты. Коридорный воздух от ТЭНов завис сухим облаком, царапая горло и ноздри.

— Доброе утро. — Сменщица Ирины улыбалась, стоя солдатиком.

— Здравствуйте.

Я прищурила заспанные глаза и прикрыла рот пальцем. Надеюсь, эта девушка с розовыми волосами не сочтёт мой жест невоспитанностью.

— Меня зовут Ольга. Я администратор. — Несмотря на показную «корпоративность», в кофейных глазах этой девицы плясали чертята. — Сергей Игоревич сказал, что вы переживаете за свои вещи, но я их перевернула.

— Благодарю. — И, покосившись на сушилку, я прохрипела: «А то я разоспалась. Дорога, жара... Сами понимаете.»

— Если что-то понадобится, я на ресепшене.

Воистину доброе утро. Под монотонный рокот обогревателей я скрылась в душевой. Вентили скрипнули, и на меня обрушился тёплый водопад. Плечи не оценили излюбленный утренний ритуал: сотни, нет тысячи, колючек вре́зались в ссадины острыми струями. Я безымянным пальцем поглаживала раны и поддувала на них, шепча выдуманные фразы. Хотелось бы сказать, что кожа мигом обновилась, но нет. Полотенце осталось сухим. По кафелю телесного цвета стекали бодрые струи.

Сначала ковыль с арматурой, потом загаженная «Поликлиника», «Земляничное» не то, а теперь и душ... Промышленность, мать её.

«Я на тебе как на войне, а на войне как на тебе, но я устал, окончен...Тсссс» — я шёпотом вспоминала песню Агаты Кристи и в забытьи кинула на плечи полотенце. Мой рюкзачок, мой боевой раненый друг, как же я тебя понесу?

Поздоровавшись кивком с постояльцами, я приблизилась к сушилке. Швы одежды были влажными. Утюг. У ресепшена ворожил гераниево-бергамотовый букет. Он идеально резонировал с Ольгой.

— Ольга, мне всё-таки понадобится утюг. Одежда всё ещё влажная, — театрально опустив уголки губ, обратилась я.

— Конечно-конечно! — Она спряталась за стойкой. — Где же он... — Девушка по-хозяйски зашуршала бумагами, коробками. — Держите! — Администратор выпорхнула, неуклюже откидывая чёлку, и пропела: «Гладильная доска около сушилки.»

Я выдавила тактичное «Поняла. Спасибо»: в утюге, который весом напоминал игрушку, плескалась мутная вода. Пришлось опустошить резервуар и раскалить сие устройство. Запах нагревающегося утюга прекрасно гармонировал с запахом остывающих обогревателей. «Ирония, чтоб её!» — пробормотала я, приложив ладонь ко лбу, проверила чистоту подошвы утюга и начала гладить. Да ты же мой древний артефакт, высушил каждый шов!

Услышав моё обращение к утюгу, Ольга рассмеялась:

— Этот старичок знает своё дело!

— Точно! — бережно сложив вещи, воскликнула я и улизнула в комнату.

Обнажившись до пояса за шторкой-простынёй в своём тесном пространстве за семьсот рублей в сутки, я аккуратно укомплектовывала рюкзак, пока мазь пропитывала раны. Треснутая молния позволяла скрыть содержимое, но одно резкое движение и она лопнет. Выхода нет. Хотя есть — эта хлипкая дверь, за которой ждёт завтрак. Время — двенадцать десять.

На кухню я пошла полностью собранной: сдала бельё и оставила только печенье к чаю. В холле дорогу преградил Сергей, одержимый демоном провинциального менеджмента:

— Хорошо отдохнули? Вам у нас понравилось?

— Давно так не спала. Даже снов не видела. — Я сплела пальцы, отвечая такой же улыбкой. — Ваши теплопушки и утюг — просто палочки-выручалочки.

— Всё для гостей! — Он торжественно развёл руки. — Я рад, что ваши вещи высохли. Оля провела вам экскурсию по нашему замечательному хостелу? — Он доставал и протягивал книги и коробки с полок. — У нас есть книги про историю АвтоВАЗа, настолки, карта достопримечательностей...

Я выставила перед собой ладони:

— Сергей, Сергей, остановитесь. Я сама всё посмотрю. Спасибо большое.

Хотелось добавить «Да угомонись ты, бесятина эдакая!», но воспитание таки, сами понимаете.

— Извините-извините. — Он продолжал улыбаться и, скрипнув кроссовком, подался назад. — Если что-то понадобится, Оля вам поможет. А теперь мне пора. До свидания!

Да неужели! Мысленно чертыхнувшись, я заметила, как Ольга игриво пожала плечами. Ответив тем же, я отправилась пить чай с «Земляничным».

Чашка грела ладони, пока я разглядывала корешки разнокалиберных книг. Левее висела карта России, истыканная иголками-флажками, которые мельтешили в названиях городов. Я всадила свободную иголочку в разбитое отверстие рядом с названием «Оренбург». Видимо, жители пограничья часто бывают в этом «замечательном хостеле».

Ольга распахнула окно вверху стены. Птицы защебетали о сухом тепле, а ветер выманивал меня, впуская в сырое помещение аромат свежемолотых зёрен. Пора.

Помыв кружку, я взяла рюкзак как сумку и отдала ключи Ольге:

— До свидания. Спасибо за тёплый приём. Я ещё что-то должна?

— Так скоро! — наигранно прочирикала она. — Сейчас посмотрю.

Агакая на каждый щелчок мыши, Ольга сказала, что я ничего не должна и они будут рады меня видеть снова. После дежурной улыбки я вышла в свет через тот же перфоратор.

Кофейня? Нет. Только проторённый «Горсад», тринадцатая маршрутка, меченная «Поликлиника» и трасса. Но уже на Самару.

Пять лет назад я спускалась от Алабинской к набережной Волги, чтобы проводить рейсовые теплоходы, и мечтала стать самарчанкой. Теперь же Самара со своим хвалёным вокзалом для меня только транзитный город. Впрочем, как и остановка «Горсад».

На миг меня оглушил сигнал ВАЗовской легковушки. Она пролетела, оставив на асфальте чёрные полосы, а я отшатнулась, вцепившись в рюкзак. Водитель явно матерился, когда увидел женщину, которая мечтательно вышагивала на красный свет. В голове немедленно зазвучал «Мудак!» Сергея. На тот момент мудаком была я. Мерзкая испарина усеяла спину. А как там поживает мой первый дальнобойщик? Да, запишу его «Мой первый».

Наверное, вы подумаете, что я пропустила пару абзацев, но нет: дзен был близок, а ситуация отдана на распоряжение судьбе. Я достала телефон и открыла Whats’App:

Я: Привет, Серёж! Как ты? Где едешь?

Сергей: Какие люди! Батайск проехал. Ты как? До Тольятти доехала?

Я: Уже в Самару отправляюсь. Здесь мне не понравилось.

Сергей: А что так?

Я: На карте и в инете достопримечательности описаны красочно. А на самом деле люди злые. Вчера так вообще нарвалась на преследователя. А сегодня была тем же мудаком, как и тот, из-за которого мы чуть в аварию не попали.

Сергей: Ты голосовала средь дороги?!

Я: Не, я в городе шла на остановку, задумалась и не заметила, как загорелся красный. Но главное, что жива осталась.

Сергей: Голову включай, хоть иногда, если домой возвратиться хочешь. Из Самары знаешь, как до дома ехать?

Я: Ну не кипятись. Хотя мне приятно. А в каком смысле знаю ли, как доехать из Самары? Я планирую приехать туда, заселиться в хостел, погулять, а вечером решу куда дальше. Что не так?

Сергей: Ты домой не собираешься? У тебя рюкзак порвётся по дороге. Полюбас это он трещал. Он забит до́нельзя. Перед автостопом подготовиться надо, маршрут чёткий продумать.

Я: Да мне надоел этот график. Хочу наконец-то чего-то эдакого.

Сергей: Автостоп, дальнобойщики и дорога — это ни хрена не эдакое, очнись. Мой тебе совет, ехай домой прямо сейчас. На автобусе, на поезде. Только не автостопом.

Я: Серёж, большое спасибо за советы, за старт. Я пойду. Тем более телефон садится. Ни гвоздя, ни жезла.

Сергей: Спасибо. Аккуратней там. Врёшь ведь. Всё равно автостопом поедешь.

«Чёткий маршрут...» — бубнила я, убирая подальше телефон. Можно подумать, он живёт по графику. И без того каждый день, как предыдущий: встала по звонку будильника, умылась холодной водой, одинаково позавтракала, поработала. Уже и спать пора. Только котофей Рыжик спасал мерным мурчанием и массажем ангельских лапок. Да что там, и любимец мой «ушёл на радугу» полтора года назад. Теперь ещё и в свободном путешествии я должна следовать гаджетам, картам и слушать всяких дальнобойщиков.

Успокаивая внутреннего свободолюбивца, я чеканила каждый шаг и, по-моему, бунтовала шёпотом, ведь предстоит очередная порция недовольства рюкзаком. Ну хотя бы местное транспортное предприятие работает по часам: маршрутка вновь подъехала быстро. Однако сегодня то ли Меркурий двигался по своей оси, то ли народ за ночь подобрел, но мне никто ничего не сказал. Зато при мысли о чётком маршруте у меня начинала зудеть шея. Чтоб этого Серёжку! Всю дорогу я сидела, как пружина, пока не сошла на шоссейную остановку.

На мосту, который пролегал над автодорогой, сновали жители вчерашнего пригородного района. Мою же макушку припекало солнце. Наступил выход банданы. «А есть ли режим у этого беркута, который вольно рассекает облака? Должен ли он вернуться в гнездо к вечеру? И по одному ли маршруту он летает?» — пока я рассуждала о графике пернатых, завязывая последний узелок и задрав голову, солнце резануло глаза, выключив свет. Чтоб её, эту ядерную звезду! С другой стороны, у меня есть стабильная зарплата, любимая работа, хоть и монотонная. К чёрту эти мысли! Слившись с тольяттинцами на мосту, я вернулась в мир электронных карт.

Время — два часа дня.

Глава 13. ДНК города

Проложить чёткий маршрут не позволила безжалостная жажда кофе. Вдоль трассы его продавали только на заправке. Я прошла по ПГС, которая усеивала дорогу до площадки с надписью ТНПС: четыре колонки и операторская из серых панелей. Вновь о моём прибытии заливисто доложил «ветерок», и из-за кассы высунулась девушка в синем фартуке.

— Здравствуйте. У вас есть кофе? Желательно растворимый.

— Только варим.

— Тогда, будьте добры, один американо. Сколько он стоит?

Девушка кивнула на кофейный автомат:

— Вон аппарат: сами выбирайте, картой оплачивайте. Стаканчики, крышки, палочки для размешивания там же. Сиропы и топинги бесплатно.

Я, конечно, всегда ценила горечь, но почему бы и не поэкспериментировать. Выбор пал на ванильный топинг. Чтобы ускорить женитьбу сиропа и кофе, я размешала его деревянной палочкой и отхлебнула. Сладко-химозно. Всё-таки любимый американо «без всего», гораздо лучше. Поэтому я оставила ванильное недоразумение в операторской и ушла с новым горьким кофе. Тарахтение холодильников сменилось за дверью шумом брызг из соседней автомойки и летним теплом.

На лавочке с отлетающими хлопьями краски я допила кофе и пошла к местным степям. За полупрозрачной стеной из сосен ютились микрорайоны с загородными домами. Жители разглядывали меня, проезжавшие мимо предлагали подвезти, но я, фальшиво улыбаясь, отнекивалась. Почему фальшиво? В такую жару редкий человек будет добровольно моционить под палящим солнцем. У меня же не было выхода. Нащёлкав местные пейзажи, которые до сих пор напоминают о Серёге, дяде Валере и Викторе Сергеевиче, я открыла карты.

Google пошутил и привёл меня на магистраль, огороженную отбойниками. Твою же Люсю! Для пешеходов здесь только V-образный бетонный овраг. Из-за бутылок и бумажного мусора, который валялся вдоль жёлоба, там было невероятно душно. Чтобы освежиться, я умылась из бутылки, и когда резервы энергии включились на полную мощь, на цыпочках пошла вперёд.

Через двадцать минут отбойник закончился. Я выползла из оврага в карман, оцарапав ладони, как в детстве. Выдохнула и посмотрела на дорогу: в послеобеденном мареве машины дрожали фантомами. О том, что они настоящие, шептал только ветер, хлеставший по щекам, когда мимо проносились грузовики.

«Ещё эта идиотская бандана! Все волосы спрели. Разве это маячок?» — я разъярённо сорвала с головы красочный платок и обвязала им запястье. Влажные волосы высохли быстро. Навстречу ехала фура. Водитель отреагировал на мой жест «палец вверх» громоподобным сигналом и равнодушно исчез за горизонтом. Время — двадцать минут четвёртого.

Пока я считала шаги вдоль кармана, позади сухо зашелестел гравий. По звуку — седан. Обернулась — АвтоВАЗовская «шестёрка» времён Союза. Коррозийный кружевной низ поразительно сочетался со смоляными протекторами.

— Вам куда? — Лысеющий пенсионер бегло оглянулся, поправляя ворот рубашки.

— В Самару.

— Мне туда же! Садитесь.

Он просканировал меня от пят до макушки, пока открывал дверцу. После характерного щелчка я уселась на дерматиновое кресло. Шею тут же защекотали мураши: на спинке сиденья висел деревянный роликовый массажёр. Водитель, довольно улыбаясь, вытер руки тряпичным платком и попросил пристегнуться:

— Вы, верно, привыкли к инерционным, а здесь механика. Давайте помогу отрегулировать слабину. — Он потянулся к ремню. — Не сочтите за занудство, но кузов у шестой модели мягкий, пассивная безопасность основывается на фиксации.

Я втянула живот и откинула плечи, а водитель стал уговаривать машину тронуться. Постукивая по рулю в жёсткой оплётке, он что-то пробубнил, и наконец «шестая модель» неохотно согласилась. На трассе «бежевая старушка» помчала нас в Самару на всех парах.

«Наверное, до сих пор слушает Юрия Лозу или какие-нибудь ВИА», — усмехнулась я мысленно.

— Виктор Сергеевич. Протянул бы руку, но сами видите, — иронизировал водитель, кивая на руль.

— Марина. Ничего страшного. — Я поддержала тон, глядя на его пятнистые от времени руки.

— Откуда и каким ветром вас занесло в наши края, Марина?

— Из Оренбурга. Я путешествую автостопом.

— Понял. Ваши соратники часто голосуют, а я иногда подвожу. Только девушек, потому что драться не умею.

— А если у девушки оружие?

— Марина, я не фаталист, поэтому верю только в чётко выверенные схемы. — Он упивался своей речью, анализируя меня взглядом. — Если у девушки есть оружие, а я не заметил, значит, не хватило житейского опыта, который позволяет разбираться в людях. Я в восемьдесят седьмом возглавлял конструкторское бюро на АвтоВАЗе и в девяностые выжил. — По лицу Виктора Сергеевича стекал пот, пока он смотрел в зеркало на удаляющийся Тольятти. — И я могу понять, где девушка с «оружием», а где прислужник нувориша.

Под пальцами на виске запульсировала вена. На секунду я зажмурилась и ответила:

— Вы жили в трудные времена, понимаю. К счастью, я тогда была ребёнком, и папа обеспечил нашей семье максимальный комфорт и безопасность. Но я выросла непослушной дочерью и взбалмошной женщиной. До Тольятти казалось, что меня всюду ждут, все мне рады. По крайней мере, в других городах было именно так. — Виктор Сергеевич пытал меня взглядом, а я, теребя сломанный маникюр, отвернулась к пролетающим дачам. — Эта наивность запечатлелась на моём лице. Поэтому вы и поняли, что моё «оружие» — это пыльный рюкзак и потная футболка.

— Принимаю.

Домики, утопающие в зелени, облагораживали незатейливую дорогу. Мышцы на предплечье Виктора Сергеевича забегали, он же сверлил взглядом приближающиеся светофоры и первые магазины на фоне высоток.

— Марина, я не вредный старик. В девяностые улыбка стоила дорого. Машины выкатывали из цехов не по накладным, а под стволами. — Он немного помолчал, наверняка, вспоминая «стволы». — Потом была спецоперация «Циклон». Тогда службы вычистили немало бандитов в Тольятти. А до этого — 120 миллионов в год, — он щёлкнул пальцем по приборной панели, — столько завод «дарил» бандам. Долларов, Марина. Не рублей. В девяносто четвёртом мы на смену шли как в разведку: три трупа в день у проходной — это статистика, а не ЧП. Мы попросту учились смотреть в пол, чтобы глаз ни с кем не встретился, потому что за лишний взгляд тогда закапывали. Тот ужас из ДНК города не вычистишь...

Мурашки пробрались под кожу. Солнце скрылось за бесцветными облаками. Неожиданно захотелось маслянистый чебурек — на арену выходит животный инстинкт. Виктор Сергеевич безмолвно впился в руль.

«Вот как... — размышляла я, поглаживая своё плечо. Мои интеллигентные круги с их лебезеньем и лицемерием померкли. — Думала, мне нахамили в автобусе, а оказалось, что приехала прямиком в братскую могилу советского «светлого будущего».

— Послушаем музыку? Откройте, пожалуйста, бардачок.

Виктор Сергеевич достал затёртую кассету и вставил в магнитолу. Щелчок — и колонки манифестировали не Юрию Лозу. Led Zeppelin собственной персоной. Песня «The Song Remains the Same». Рекомендую посмотреть перевод. Дословный. Я не сдержалась и воскликнула «Уау!» и мигом осеклась «Извините». Виктор Сергеевич тихо посмеялся: «Лучше так». Сменились ещё четыре песни, инженер-конструктор рассказал, что сам проектировал модель ВАЗ-2106, а мой мир... Я хотела сбежать.

— Приехали. — Виктор Сергеевич остановился возле торгового центра, помог мне выйти и умчал на своём детище.

Я подняла рюкзак, и нить, удерживающая молнию, лопнула. Тольятти отцепись! Глаза намокли и, чтобы не размазать тушь, — да-да, я не изменяю себе и делаю макияж даже в путешествиях, — запрокинула голову, по театральному придерживая слезинки.

Торговый комплекс Эль Рио хаотично шумел дверьми и разговорами, освежая уставших самарчан цитрусовыми ароматизаторами. Кстати, наверняка, на фудкорте продают вредные жирные чебуреки. «Что же, родимый, сегодня я тебя побалую. Неизменный Омез в аптечке», — мысленно доложила я желудку и пошла к холодному гиганту.

Глава 1. Где же ты, Серёга?

15 июня, 2022 год.

А на что я рассчитывала? Какой-то незнакомый дальнобойщик: «Встретимся у складов на Мамадышском тракте». Где это, чёрт возьми?! Ещё вчера я планировала отдыхать в палатке на берегу Волги, а сейчас брожу по казанским складам в поисках мужчины. Всё из-за того, что в кемпинге не осталось мест. Причём забронированных за три дня.

В промзоне среди зданий, обшитых серым профлистом, жара вытягивает из асфальта эфирный запах от ГСМ и опилок, а шлифует реальность — мигрень, которая мгновенно постучала молоточком невролога в каждый висок.

— Где же носит этого Сергея? — шёпотом ругалась я.

Проехать семьсот километров, лишь бы разогнать однотонные ежебудни: работа — сон, сон — работа. Да, фриланс великолепен. Но он медленно съедает личное время, оставляя взамен только синее свечение ноутбука и прогулки по бессменным улицам.