Тот самый треск

Неподалёку загрохотала легковушка, которая выдернула меня из фантазий, напоминая о хостеле. По названию я нашла его адрес в Дубль ГИСе и посмотрела, на чём туда добраться. Знаете, Тольятти не такой уж и маленький город ─ ехать с пересадками почти полтора часа. Дело в том, что центр и окраину разграничивает лесополоса размером с деревню, а городские постройки сплочены на сравнительно малой площади. И транспорт, судя по всему, здесь ходит нечасто.

Я убрала смартфон и увидела мужчину, который торопился к жилым домам, и побежала к нему.

─ Мужчина! Постойте!

Он встал. Чем быстрее я приближалась, тем больше смурнел его взгляд.

─ Здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, как пройти к остановке «Поликлиника»? Мне надо в центр. По карте туда вроде сороковой автобус едет.

─ Там. ─ Он неопределённо указал пальцем вперёд и быстро ушёл.

Полусухим языком я хрипло обронила себе само́й:

─ Вот так номер...

Пришлось идти по маршруту, который предложили карты. По пути я в банке сняла наличные, в аптеке купила пластырь, а в «Пятёрочке» ─ воду. Всё как и везде: во дворах были школы, детсады, поликлиники. На карте даже железнодорожная станция значилась.

Выйдя из очередного двора, за поворотом я увидела остановку. На крыше ветхой металлической конструкции, с которой облупились многослойные куски голубой краски, висел стенд с надписью «Поликлиника». Я зашла внутрь, чтобы спрятаться от солнца, и тут же отпрянула от букета из аммиачно-гнилостного запаха. Лишь маргиналы могут так идеально метить территорию. Пришлось загорать, стоя вдоль дороги.

Я унимала скуку, увлечённо вещая в инстаграме о своих приключениях, и не заметила, как в кадре позади меня появилась женщина с девочкой лет пяти. От увиденного у меня задребезжала диафрагма: на малышке было платьице в алый цветочек, потрескавшиеся белые сандалики, а на голове пестрел жёлтый бант, который она пыталась снять.

─ Ну, купи-и-и-и... ─ Она слёзно канючила и тянула маму за руку.

─ Давай сначала дойдём до магазина?

─ Ты опять не купишь! ─ Девочка запищала как голодный птенчик.

─ Доча... ─ Голос мамы окутывал бунтарку тёплым пледом, стихая за углом девятиэтажки.

В детстве я категорически не любила бантики. Более того, снимала их, выбрасывала, а на вопрос мамы о том, где они, отвечала «Там», указывая вдаль. Если же я чего-то хотела, то добивалась своего через такие же истерики. И ответ получала в том же тоне. Всё-таки несладко быть родителем. Наверное, из-за страха не справиться с материнством я и беру под опеку только котофеев. А может, элементарно избегаю ответственности?

Размышления оборвал зеленеющий ЛиАЗ под номером сорок. Аллилуйя! Двери автобуса с шипением распахнулись, впуская меня в пустой салон. Мышцы плавно обмякли от запаха нового пластика и резины, поэтому я без колебаний взялась за прохладный сверкающий поручень и рассчиталась у терминала. Свежесть пронизывала каждую клеточку тела, отчего мурашки кружили вальс по обгоревшей коже. На выдохе опустив руки, я примостилась на жёстком сиденьи, выпила воды и прикрыла глаза. Ритмичный гул едущего автобуса баюкал. Но заснуть не дал отчётливый запах пота, исходящий от моей футболки. Твою налево! Вот издержки автостопа. В рюкзаке лежали такие же вещи. Во время брони администратор сказала, что в хостеле есть стиральная машинка и порошок. На это и был расчёт, но солнце и здесь поиздевалось надо мной.

Через пару остановок салон наполовину заполнился. Казалось, что все смотрят на меня. Однако это лишь игра воображения: когда мы находимся в стрессе, то пытаемся скрыться от мнимой опасности. Потому я нырнула в ленты соцсетей, время от времени поглядывая на карту, чтобы не пропустить транзитную остановку «Горсад».

Пятнадцать минут спустя, из динамиков послышался голос водителя: «Следующая ─ «Горсад». Я направилась к выходу. Все пассажиры, как один, шипели, что им мешает рюкзак и вообще я могла бы идти аккуратнее, наверное, ещё и не дышать, и не ходить вовсе. В других регионах люди вежливые, внимательные, а порой предлагают поддержку, если видят просто растерянность. Конечно, встречалось осуждение, но за спиной. А с этой бесцеремонностью я столкнулась впервые. Здесь душу заполняет уныние и чувство одиночества. Такая, знаете, боль как от неспешного проникновения тупой раскалённой иглы в мышцу, с которой стянули кожу. Эмпатия! Чтоб её черти взяли!

Практически вывалившись из транспорта, я оказалась на немаркированной городской остановке. Рядом манила кофейня. Эх, шлифануть бы настроение любимым американо. Но эта мысль тут же растворилась в амбре от футболки. Я шустро перебежала на другую сторону к близняшке «Горсада». Нужная мне тринадцатая маршрутка подъехала быстро, но по ухабам прыгала целый час. Возрастные женщины глядели мне в глаза с презрением, стиснув зубы, а мужчины хмурились исподлобья. Однако резерв воодушевления заработал при виде молодёжи: им абсолютно индифферентно, кто я такая и зачем я здесь, ведь они упиваются соцсетями, обществом друг друга, придумывают какие-нибудь стартапы, в конце концов. Конечная. На выход.

Горячий воздух, наполненный выхлопными газами вперемешку с благоуханием булочек из приостановочного киоска, обнимал меня без стеснения. Смутившись, тело раскраснелось и намокло. Одёрнув футболку и сделав глоток ещё холодной воды, я открыла карту: дорога до хостела пролегала лабиринтом через дворы обыкновенных панелек. Всё как и везде. Я уже говорила об этом, да? Потому что Тольятти ─ это частичка большего. Атом с такой же структурой, как и у других элементов, образующих Россию. Те же запахи подвалов и пекарен, переполненные мусорки и клумбы с петуньями, а во дворах ─ лебеди из старых шин и мягкие игрушки, ушедшие на пенсию.

Я размеренно шла через чужие, но такие родные, дворы, понимая, что скоро отдохну. Постепенно плечи опустились, хотя из-за солёной пелены у меня чесались глаза. Всё из-за рюкзака: жёсткие лямки плохо регулировались и поэтому дерзко шныряли по плечам. В результате кожа воспалилась до ноющих ссадин. Однако уже через пять минут я была на месте.

Хостел находился в подъезде жилой многоэтажки. По крайней мере, так показывала карта. Но наверху зелёным крестом бликовала надпись «Аптека», а чуть ниже была металлическая бордовая дверь. Она отворилась с глухим шумом, приглашая спуститься по бетонной лестнице. На белёных стенах висели распечатанные листы в файлах с надписью «ОФИС». Перешагнув последнюю ступень, я встала на доски, усыпанные шпатлёвкой. Под ними лежали строительные инструменты: о перфоратор, включённый в сеть, я едва не споткнулась. Тихо. Вокруг никого, а справа ─ крохотный пыльный коридор, в конце которого белела дверь с вывеской Like.

Глава 11. Обычный Like

Я надавила на кнопку домофона. Из динамика раздалась тревожная трель, протяжный писк и дверь с неохотой распахнулась. В помещении на тело налипла тяжёлая сырость с запахом подвала. Вдоль стены, покрытой конденсатом, линеечкой выстроились резиновые сланцы разных цветов и размеров, а над ними висели шкафчики. Справа из темноты послышался звонкий девичий голос:

─ Здравствуйте! Вы бронировали?

─ Здравствуйте. Да, вчера вечером писала. Марина Семёнова.

Я практически пропела эту фразу на лёгком выдохе, пытаясь отвлечься от обстановки. Девушка представилась Ириной. Клацая ноготками, вбила данные моего паспорта и выдала ключ от шкафа в номере.

─ В этой комнате вы будете жить. ─ Она открыла белую хлипкую дверь. ─ Ваша кровать на нижнем ярусе у окна. Его можно зашторить. Рюкзак убирайте в этот шкаф. ─ Она показала на узкий металлический ящик, который вот-вот развалится.

─ А ключ к нему точно индивидуальный? ─ спросила я, глядя на этот серый гроб.

─ Ваши вещи никто не тронет. Пойдёмте дальше.

Ирина напряжённо улыбалась и деловито продолжала:

─ ...здесь стиральная машинка. Когда понадобится порошок, спросите у меня. А теперь располагайтесь. Я у стойки.

─ Ирина, если я сейчас постираю вещи, они до завтра высохнут?

Она нахмурила брови и посмотрела куда-то вниз, как будто искала ответ на полу: «Секунду!» Я провела ладонью по лицу и ушла раскладывать вещи. Через несколько минут Ирина привела молодого мужчину.

─ Добрый день. Сергей. ─ Он приветственно протянул руку. ─ Через час я привезу теплопушку, а вы за это время постирайте, пожалуйста, вещи. К утру они высохнут. Утюг у нас есть.

На моё «Спасибо» он одобрительно улыбнулся и, повернувшись к Ирине, зашептал, сопровождая слова активными жестами:

— Ещё раз повторяю: забудь слова «нет» и «не знаю». Улыбайся! Говори, что сейчас решишь вопрос. Не проблему, Ирина, а вопрос! Наш хостел называется Like!

Сергей чеканил слова, явно наслаждаясь ролью гуру сервиса в этом подземелье. Администратор покрылась красными пятнами и что-то пробормотала менеджеру, глядя на шахматный кафель.

─ Не расстраивайся, ты научишься, ─ бросил он напоследок и скрылся за дверью.

В тишине Ирина сверкнула взглядом, и теперь запылали мои щёки. Теребя акриловые ногти, я выпалила:

─ Извините, это вышло случайно. Обычно я не подслушиваю чужие разговоры.

В ту минуту серые глаза напоминали мартовский лёд:

─ Всё хорошо. Я буду за стойкой регистрации. Сергей скоро приедет. Стиральный порошок стоит тридцать рублей за ложку.

Раздражённо выдохнув, я схватилась за лоб и ускользнула в комнату. Однако стыд перед Ириной рассеял другой звук — треск рюкзака. Мой бедный друг был забит неравномерно, поэтому в некоторых частях закрывался особенно туго. Ткань и не выдержала. Ремнабор не поможет: материал чересчур тонкий — игла разрушит нитяные соединения. Я осторожно раскрыла молнию, придерживая подкладку, и достала грязную одежду. Через несколько минут в барабане зашелестели три хлопковые футболки и штаны, а я пошла в душ.

В маленькой комнате с кафелем персикового оттенка я быстро скинула одежду и зашла в кабину. Плотный слой грязи стремительно растворялся под мощными жгучими струями. Однако к потоку из лейки добавились ручьи слёз: обнажённая кожа, местами съеденная трением, испытывала мою стойкость. Постепенно мышцы перестали дребезжать, а после того, как ароматное мыло высвободило каждую клеточку и шампунь очистил волосы, я усилила напор ледяной воды. Холод немного успокоил раны: из кабины вышла новая Марина — на пару сотен граммов легче. Машинка продолжала стучать, а я, расправив плечи, прошла в комнату.

В комнате за шторками из простыней прятались постояльцы. Я последовала их примеру, переодевшись в нестандартном пространстве. Как только застегнула шорты, в дверь постучали.

─ Это ваши вещи постирались? ─ Хвастаясь белоснежными винирами, спросил Сергей. ─ Я теплопушку привёз. Даже две!

Из коридора страдальчески пищала спасительница моих вещей. Я побежала её выключать, выкрикивая на ходу:

─ Да-да, мои. Сейчас я быстренько их развешу.

Через десять минут вещи ровным строем висели на перекладинах.

─ Куда направить поток? ─ Сергей возился с обогревателями, как с ценными экспонатами.

─ Давайте, одну поставим так, чтобы поддувало снизу, а вторую ─ сбоку?

─ Давайте так. А на ночь можно будет поменять или бельё перевесить. Да?

Он смотрел не вопросительно ─ он уже решил, что так и будет. Его деловитость умиляла.

─ Так и сделаем. За эту услугу нужно доплачивать?

─ Что вы! Пусть это будет небольшой all-inclusive.

Наш синхронный смех отразился от стен с дешёвыми картинами, изображавших неуместную розовую сакуру, и мы разошлись. Я схватила нагрудную сумку и ушла в магазин.

Первым делом в кофейню! Горький американо вприкуску с шоколадкой ─ он дал столько сил, сколько у меня не было с утра. Оттуда я направилась в местный парк. Однако редкие возгласы сквозь разномастный хохот оказались чрезмерно вульгарными. На улицах то же: по обычным тротуарам сновали обычные люди, площадки гудели детскими голосами, трафик замедлялся вместе с закатным солнцем. Даже люди с наступлением сумерек становились добрее. А может, более уставшими? Или днём их смущал мой «туристический» вид? Между собой они общались нормально, никто ни с кем не ругался. Эту особенность я пыталась осмыслить, сидя на лавочке, пока с щиколоток сходил отёк. Пусть тольяттинские тайны остаются тайнами.

С водохранилища запевал ветер, но индустриальный шум всё-таки побеждал, позволяя вольному братцу только колыхать объявления на остановках. Но этот непослушник всё-таки донёс едва уловимый аромат жареного мяса. Пора в магазин и готовить ужин. Мой говорливый желудок одобрительно муркнул, и мы отправились в привычный «Магнит». Те же цены и полки, разве что среди знакомых этикеток мелькают местные бренды. Но ужинала я в тот вечер без изысков ─ рыбные тефтели с макаронами и, конечно же, десерт из детства, но уже другой ─ печенье «Земляничное». Может, помните, оно было в прямоугольных пачках: сначала завёрнуто в белый пергамент, а сверху обёрнуто красочной упаковкой? У хрустящего печенья ягодный запах и приторный вкус, который возвращает лишь памятные осколки. Хотя нет, «Земляничное» уже не то: вертя крошащийся квадратик, я поняла, что целостной картины из него не сложить. Это был просто ужин. Просто в одном из атомов России.

Темнело. Первые фонари здоровались тёплым светом, а комары, мать их налево, мерзким жужжанием путались в человеческих голосах. К сожалению, эта живность уж больно любит меня ─ каждый укус превращается в двухсантиметровое пунцовое пятно! А в детстве я вовсе была похожа на крокодила из-за того, что мама покрывала каждое пятнышко зелёнкой. Больше я так не хотела. Поэтому, сильнее ухватив шуршащий пакет, заторопилась в хостел.

Дверь распахнулась на удивление легко и резко оборвала комариный хор. Во влажном коридоре гудели теплопушки под сушилкой, разбавляя сырой воздух запахом раскаленного металла, а из кухни слышалось скворчание котлет. Пока я летела в комнату, мозг вырисовывал на языке вкус моего ужина: я чертовски люблю рыбу в любом виде! Справа за столом ели две девушки.

─ Приятного аппетита.

─ Спасибо, ─ устало пробормотала одна и кивнула вторая.

Если днём я только и говорила, то почти весь вечер отдыхала от бесед. Учитывая, что дальнобойщикам нужны активные попутчики, такое положение вещей сыграло мне на руку.

К моему приходу кухня опустела. Отварив макароны, я вскрыла банку с рыбными тефтелями. Жестянка звонко хлопнула, и из неё выстрелил прогорклый запах шпротного паштета. Консистенция и цвет тоже не отличались. Однако вкус... Густая слюна неприятным комом встала в горле, и мне захотелось выпить чего-то ледяного. Под рукой оказался только кран с хлористой водой. Даже не читая состава консервов, я поняла, что там была мука, рыбные косточки, глазки, кусочки филе и очень много специй. Всё это, наверняка, долго вываривали ─ до мягкости, взбивали и в банку — шлёп! Ну что же, углеводы так углеводы. Я тяжело выдохнула, дожевывая последнюю макаронину, и шлифанула ужин ромашковым чаем вприкуску с «Земляничным». Посуда помыта. Я в комнату.

На приземистой кровати лежал матрас, сквозь который прощупывался решётчатый рельеф. «И не на таком спали. Да, Серёжка? ─ с теплом вспомнила я своего наставника-дальнобойщика. ─ Ты бы точно оценил этот ортопедический шедевр». Хмыкнув, я улыбнулась своим мыслям, расстелила постель и отправилась в вечерний душ. Прохладная вода умалила зуд от укусов, а пока я разминала шею под тёплыми струями, в такт ранам заныла злая тоска. Почему? Почему, друзья мои, я не уберегла свой рюкзак? Почему не проверила перед дорогой? От этих мыслей кровь запульсировала в каждой клетке, в каждом атоме...

Простояв так ещё минуту, я обернулась в тонкий халат. По пути в спальню остановилась на кухне, чтобы выпить ещё одну чашку чая и созвониться с мамой и сестрёнкой. Обычный чай, обычный разговор обычным вечером в обычном городе.

В спальне было не менее душно. Ночь обещали холодную.

Глава 12. Транзит без чёткого маршрута

Я долго ворочалась, то кутаясь от сквозняка из оконных щелей, то раскрываясь от духоты теплопушек. Моим единственным союзником в битве за сон стал выключенный будильник. Ночь прошла без снов.

С закрытыми глазами я нащупала телефон — половина одиннадцатого, уведомлений нет. Хостел за шторкой-простынёй напоминал вокзал: чайник заменял тепловоз, стравливающий пар, грохот посуды — путейцев, которые выстукивают рельсы, а гомон толпы... а гомон толпы всегда одинаковый. Выдохнув остатки сна, я распрямилась, и плечи хлестануло огнём. Из угла шершавые лямки рюкзака шикнули от моего содрогания. За недальновидность надо платить. Одеться и в душ.

Пенки-умывалки, пролежавшие всю ночь на подоконнике, были бессовестным образом оскорблены автомобильным рыком, который врывался в приоткрытое окно. Я сгребла набор в охапку и вынырнула из комнаты. Коридорный воздух от ТЭНов завис сухим облаком, царапая горло и ноздри.

— Доброе утро. — Сменщица Ирины улыбалась, стоя солдатиком.

— Здравствуйте.

Я прищурила заспанные глаза и прикрыла рот пальцем. Надеюсь, эта девушка с розовыми волосами не сочтёт мой жест невоспитанностью.

— Меня зовут Ольга. Я администратор. — Несмотря на показную «корпоративность», в кофейных глазах этой девицы плясали чертята. — Сергей Игоревич сказал, что вы переживаете за свои вещи, но я их перевернула.

— Благодарю. — И, покосившись на сушилку, я прохрипела: «А то я разоспалась. Дорога, жара... Сами понимаете.»

— Если что-то понадобится, я на ресепшене.

Воистину доброе утро. Под монотонный рокот обогревателей я скрылась в душевой. Вентили скрипнули, и на меня обрушился тёплый водопад. Плечи не оценили излюбленный утренний ритуал: сотни, нет тысячи, колючек вре́зались в ссадины острыми струями. Я безымянным пальцем поглаживала раны и поддувала на них, шепча выдуманные фразы. Хотелось бы сказать, что кожа мигом обновилась, но нет. Полотенце осталось сухим. По кафелю телесного цвета стекали бодрые струи.

Сначала ковыль с арматурой, потом загаженная «Поликлиника», «Земляничное» не то, а теперь и душ... Промышленность, мать её.

«Я на тебе как на войне, а на войне как на тебе, но я устал, окончен...Тсссс» — я шёпотом вспоминала песню Агаты Кристи и в забытьи кинула на плечи полотенце. Мой рюкзачок, мой боевой раненый друг, как же я тебя понесу?

Поздоровавшись кивком с постояльцами, я приблизилась к сушилке. Швы одежды были влажными. Утюг. У ресепшена ворожил гераниево-бергамотовый букет. Он идеально резонировал с Ольгой.

— Ольга, мне всё-таки понадобится утюг. Одежда всё ещё влажная, — театрально опустив уголки губ, обратилась я.

— Конечно-конечно! — Она спряталась за стойкой. — Где же он... — Девушка по-хозяйски зашуршала бумагами, коробками. — Держите! — Администратор выпорхнула, неуклюже откидывая чёлку, и пропела: «Гладильная доска около сушилки.»

Я выдавила тактичное «Поняла. Спасибо»: в утюге, который весом напоминал игрушку, плескалась мутная вода. Пришлось опустошить резервуар и раскалить сие устройство. Запах нагревающегося утюга прекрасно гармонировал с запахом остывающих обогревателей. «Ирония, чтоб её!» — пробормотала я, приложив ладонь ко лбу, проверила чистоту подошвы утюга и начала гладить. Да ты же мой древний артефакт, высушил каждый шов!

Услышав моё обращение к утюгу, Ольга рассмеялась:

— Этот старичок знает своё дело!

— Точно! — бережно сложив вещи, воскликнула я и улизнула в комнату.

Обнажившись до пояса за шторкой-простынёй в своём тесном пространстве за семьсот рублей в сутки, я аккуратно укомплектовывала рюкзак, пока мазь пропитывала раны. Треснутая молния позволяла скрыть содержимое, но одно резкое движение и она лопнет. Выхода нет. Хотя есть — эта хлипкая дверь, за которой ждёт завтрак. Время — двенадцать десять.

На кухню я пошла полностью собранной: сдала бельё и оставила только печенье к чаю. В холле дорогу преградил Сергей, одержимый демоном провинциального менеджмента:

— Хорошо отдохнули? Вам у нас понравилось?

— Давно так не спала. Даже снов не видела. — Я сплела пальцы, отвечая такой же улыбкой. — Ваши теплопушки и утюг — просто палочки-выручалочки.

— Всё для гостей! — Он торжественно развёл руки. — Я рад, что ваши вещи высохли. Оля провела вам экскурсию по нашему замечательному хостелу? — Он доставал и протягивал книги и коробки с полок. — У нас есть книги про историю АвтоВАЗа, настолки, карта достопримечательностей...

Я выставила перед собой ладони:

— Сергей, Сергей, остановитесь. Я сама всё посмотрю. Спасибо большое.

Хотелось добавить «Да угомонись ты, бесятина эдакая!», но воспитание таки, сами понимаете.

— Извините-извините. — Он продолжал улыбаться и, скрипнув кроссовком, подался назад. — Если что-то понадобится, Оля вам поможет. А теперь мне пора. До свидания!

Да неужели! Мысленно чертыхнувшись, я заметила, как Ольга игриво пожала плечами. Ответив тем же, я отправилась пить чай с «Земляничным».

Чашка грела ладони, пока я разглядывала корешки разнокалиберных книг. Левее висела карта России, истыканная иголками-флажками, которые мельтешили в названиях городов. Я всадила свободную иголочку в разбитое отверстие рядом с названием «Оренбург». Видимо, жители пограничья часто бывают в этом «замечательном хостеле».

Ольга распахнула окно вверху стены. Птицы защебетали о сухом тепле, а ветер выманивал меня, впуская в сырое помещение аромат свежемолотых зёрен. Пора.

Помыв кружку, я взяла рюкзак как сумку и отдала ключи Ольге:

— До свидания. Спасибо за тёплый приём. Я ещё что-то должна?

— Так скоро! — наигранно прочирикала она. — Сейчас посмотрю.

Агакая на каждый щелчок мыши, Ольга сказала, что я ничего не должна и они будут рады меня видеть снова. После дежурной улыбки я вышла в свет через тот же перфоратор.

Кофейня? Нет. Только проторённый «Горсад», тринадцатая маршрутка, меченная «Поликлиника» и трасса. Но уже на Самару.

Пять лет назад я спускалась от Алабинской к набережной Волги, чтобы проводить рейсовые теплоходы, и мечтала стать самарчанкой. Теперь же Самара со своим хвалёным вокзалом для меня только транзитный город. Впрочем, как и остановка «Горсад».

На миг меня оглушил сигнал ВАЗовской легковушки. Она пролетела, оставив на асфальте чёрные полосы, а я отшатнулась, вцепившись в рюкзак. Водитель явно матерился, когда увидел женщину, которая мечтательно вышагивала на красный свет. В голове немедленно зазвучал «Мудак!» Сергея. На тот момент мудаком была я. Мерзкая испарина усеяла спину. А как там поживает мой первый дальнобойщик? Да, запишу его «Мой первый».

Наверное, вы подумаете, что я пропустила пару абзацев, но нет: дзен был близок, а ситуация отдана на распоряжение судьбе. Я достала телефон и открыла Whats’App:

Я: Привет, Серёж! Как ты? Где едешь?

Сергей: Какие люди! Батайск проехал. Ты как? До Тольятти доехала?

Я: Уже в Самару отправляюсь. Здесь мне не понравилось.

Сергей: А что так?

Я: На карте и в инете достопримечательности описаны красочно. А на самом деле люди злые. Вчера так вообще нарвалась на преследователя. А сегодня была тем же мудаком, как и тот, из-за которого мы чуть в аварию не попали.

Сергей: Ты голосовала средь дороги?!

Я: Не, я в городе шла на остановку, задумалась и не заметила, как загорелся красный. Но главное, что жива осталась.

Сергей: Голову включай, хоть иногда, если домой возвратиться хочешь. Из Самары знаешь, как до дома ехать?

Я: Ну не кипятись. Хотя мне приятно. А в каком смысле знаю ли, как доехать из Самары? Я планирую приехать туда, заселиться в хостел, погулять, а вечером решу куда дальше. Что не так?

Сергей: Ты домой не собираешься? У тебя рюкзак порвётся по дороге. Полюбас это он трещал. Он забит до́нельзя. Перед автостопом подготовиться надо, маршрут чёткий продумать.