Тот самый треск

─ Как зовут?

─ Марина.

Приосанившись, водитель держал руль, как штурвал корабля, и предложил:

─ Дык может на «ты»? Я Валерий, но лучше зови меня дядь Валера.

─ Конечно, можно, дядь Валера.

─ Откуда едешь, Марина?

─ Из Казани в Оренбург. Я там живу.

Расправленные плечи и поднятый подбородок свидетельствовали о том, что дядя Валера не просто рулит, а управляет фрегатом:

─ А я в Шуе. У меня там жёнка, дочка и две внучки.

Мне чуть-чуть взгрустнулось. Мой папа тоже постоянно рассказывал коллегам о нас, делился нашими успехами. И всё осложняло то, что дядя Валера внешне был похож на папу. Даже поджарой комплекцией. А папы на ту пору не было уже три года. На момент написания этой повести ─ семь лет.

─ ...я больше для них работаю, ─ продолжал он, ─ да и с автостопщиками общаться люблю. Все молодые, красивые, современному слову учат. А то ж я, как дитяткой был, дык по-другому изъясняться трудно. ─ Дядь Валера иронизировал над собой, но планку держал.

Разглядывая трещины на лобовом стекле, которые похожи на карту дорог, я сложила пальцы на подбородке, как на скульптуре мыслителя:

─ Дядь Валер, а какой резон дальнобойщикам возить автостопщиков бесплатно? Вы ведь и по платным дорогам ездите, а денег с нас не берёте.

─ А-а-а-а, дык ты в первый раз, Маришка! ─ Прихлопнув руль, он рассмеялся. ─ Ехать всегда долго. Дорога монотонная, музыка одна и та же, рациями почти не пользуемся, сменщиков тоже редко берём. Вот и засыпаем на ходу. А вы развлекаете. Потому-то с вами интересно. Но если уж совсем ухайдоканный путник, то и спать укладём.

Суть я уловила, но последняя фраза...

─ Не хочу вас ни в коем случае обидеть, но про ухайдоканного я не поняла. ─ Приподнимая плечи, я улыбнулась.

Дядя Валера залился хрипловатым смехом и сказал, что «ухайдокаться» ─ это устать. Так говорят в Шуе и в деревне, где он провёл детство. Я хотела записать в блокнотик это слово, но SCANIA повернула на узкую дорогу за синим указателем с надписью «Валы». Моё сердце начинало бушевать в такт волнам дорожных ухабов. Ещё и бутылки сзади стали громко перекатываться!

─ А куда мы едем?

─ Мариночка, а ты не голодная? ─ по-отечески поинтересовался дядя Валера.

─ Нет, спасибо. Я в закусочной поела. Куда мы едем?

─ Так-то там не еда! Я тебя таким угощу, что ещё долго вспоминать будешь. ─ Он улыбался. ─ Ты окно открой, вдохни и угадай!

Эта угадайка мне совсем не нравилась, но я последовала совету. Ручка с трудом проворачивалась, но с каждым оборотом грязное стекло со скрипом опускалось. Это деревня: характерный запах бурёнок и птицы, влажного сена и свежескошенной травы, а дворы частных домов манили медовыми акациями.

─ Эх, шибко вас, девок зашугали пацанчики! - Дядя Валера досадливо покачал головой. ─ Это деревня Валы. Мы к Жигулёвску подъезжаем. Я тут всегда стою полчаса. Сейчас узнаешь почему.

Он притормозил на узкой улочке вдоль кирпичных домов, выпрыгнул из кабины и пошутил: «Ты только не уезжай! Ключи в замке зажигания остались!». Хмуро отведя взгляд, я ринулась к телефону, чтобы открыть виртуальную карту. Google подсказал, что мы медленно, но верно движемся к Тольятти. Сейчас же находимся в деревне Валы Жигулёвского района. На легковушке ехать минут тридцать, значит, на фуре ─ около сорока. Аллилуйя! Наверное, дядя Валера решил размяться.

Я глянула в окно: на низких колодах сидели бабульки, которые продавали молоко, яйца, мёд, квас и что-то в завёрнутых баках. К одной из женщин и подошёл дядя Валера. Она раскрыла ёмкость, укутанную в несколько полотенец, и из неё повалил густой пар. Сладковатый пыльный воздух мигом растворил приятный аромат. Это случилось так стремительно, что я не успела побаловать свои обонятельные рецепторы. После быстрого диалога водитель большегруза рассчитался с милой пенсионеркой, взял свёрток и пошёл к машине.

Забираться в кабину было сложно. Дяде Валере пришлось держаться за поручень одной рукой:

─ Ну-кась, Мариночка, успокоилась?

Непроизвольно хихикнув, я полюбопытствовала:

─ Вы здесь постоянно покупаете домашние деликатесы?

─ А то ж! Сейчас поешь нормально. Это те не пирожки с закусочной! ─ Он затряс указательным пальцем над головой.

Положив благоухающий узелок на панель, дядя Валера повернул ключ зажигания, и большегруз довольно заурчал, подтверждая слова владельца. От подпрыгиваний машины маслянистая газета открывала взору целлофан. Из него выглядывала соблазнительная загорелая ножка курочки. Вероятно, домашней. Дядя Валера косился на меня с улыбкой, а я глубоко вздохнула, склонив голову:

─ Только не говорите, что будете меня кормить этим роскошеством...

─ Дык а зачем я тебя за угол везу? ─ Он рассмеялся, пытаясь сделать жуткую гримасу.

Машина встала в конце улицы, оставив позади гомон детворы и кудахтанье кур. Может быть, их ожидает та же участь, что и соплеменницу, которую дядя Валера спешно положил на тарелку, предусмотрительно подготовленную во время езды «за угол». Я машинально сглотнула слюну и потянулась за водой.

─ В бардачке влажные салфетки. Вытирай руки и давай кушать. Позже напьёшься.

─ Есть смысл отказываться?

─ Ешь! У бабы Лиды такие куры, что век не забудешь!

Когда я повернулась, на меня смотрела пышнотелая сочная птичка. Она благоухала так, что мой желудок позабыл о плове от Ани, и звонко потребовал хотя бы кусочек. «Всё же к гастроэнтерологу надо сходить» ─ думала я, отламывая добрый кусок птицы.

Нежные волокна исчезали во рту, не давая языку почувствовать их упругость, а насыщенный сок смягчал гортань, которая напряглась от долгих бесед. В очередной раз укусив куриную ножку, я поняла, что уже обглодала её.

Дядя Валера вытирал руки рекламкой из Магнита, которая размазывала по его ладоням типографскую краску, смешанную с жиром. Мне же дал мокрое полотенце, вид которого заставил меня нахмуриться.

─ Дюже ты боишься? Оно водой намочено, ─ отреагировал дядя Валера.

─ Спасибо! А вам не надо?

─ Дык я уже. ─ Он показал на пакет с горстью использованных салфеток.

Я сидела довольная, как кошка, которая стащила целую рыбёху. В моменте само́й почудилось, что не вытираюсь, а намываюсь рукой.

─ Таперича ─ чай!

Дядя Валера потянулся за коробкой «Моя цена», когда позади зашуршала кипящая вода. Я обернулась и увидела портативную плитку, как у меня! Она работает от газовых баллонов. И кружка металлическая почти как моя, только бо́льшего объёма.

─ Дядя Валера, я не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством! ─ Мои плечи и уголки губ опустились.

─ Ой ли! Слушать не стану! ─ он заворчал уже как дед. ─ Трапезничать надо полно.

Я пробормотала «Ладно» и повернулась в окно. На улице летали бабочки, стрекотали кузнечики, а с правой стороны магистраль напоминала, что меня ждёт родина АвтоВАЗа.

─ Дядь Валер, а мы в Тольятти успеем?

─ За полчаса доберёмся. Время только начало пятого.

Добродушный старичок ответил не глядя, потому что разливал чай по керамическим кружкам. На каждой была трещина. Вероятно, эта SCANIA частенько колесит по рытвинам. Дымящийся горький чай мы пили под шансон из старой магнитолы. Дядя Валера слушал аудиокассеты! Аудиокассеты. Те, которые можно перематывать карандашом.

─ Таперича я выкину мусор, а потом будет развлекательная программа. ─ Его лукавое подмигивание интриговало.

─ Ух ты! Что за программа?

─ Ты какие песни слушаешь?

─ Всякие...

─ Такое нравится? ─ Он поменял кассету и нажал на кнопку Play.

Из динамиков раздался голос Михаила Шуфутинского: «Цыганка с картами, дорога дальняя, Дорога дальняя, казённый дом...». Я залилась смехом, как ребёнок, ведь совсем не ожидала подобного развлечения! Это же восторг!

─ Если любишь петь, затягивай. Через полчаса будем в Тольятти, ─ предупредил дядя Валера.

SCANIA зашипела в такт шансонье, с помощью опытного водителя развернулась через поле, и мы покинули Валы под любопытные взгляды жителей.

Когда машина выехала на трассу, в кабине звучал разнобойный дуэт: «Тага-а-а-анка, все ночи, полные огня, Тага-а-а-анка, зачем сгубила ты меня, Тага-а-а-анка, я твой бессменный арестант, Погибли юность и талант в твоих стенах...». Я качалась в такт музыке с закрытыми глазами. Воспоминания заполнили голову так, что сентиментальная слезинка скатилась по щеке. Дядя Валера это заметил и выключил магнитолу.

─ Это Куйбышевское водохранилище. ─ Он показывал на рукотворный водоём, у берегов которого роилась строительная техника. ─ Когда-то здесь ой как чу́дно было, а теперь вечная стройка. Тьфу!

─ Это всё равно бесподобно, дядь Валер! ─ У меня перехватывало дыхание. ─ Такой свежий ветер меня обдувал вчера. На мосту через Волгу.

─ Тоже с дальнобойщиком? ─ Дядя Валера испытующе глядел на меня.

─ Да. Из Казани.

─ Я и забыл. Но это не Волга. Думаешь и взаправду красиво?

Мы почти пересекли мост и приближались к стеле «Тольятти».

─ Я считаю, что некрасивых мест не бывает. Всё-таки красота в глазах смотрящего.

─ Значит, я избаловался за двадцать семь лет езды по России.

Моё сердце затрепыхалось от мысли, что я обидела дядю Валеру, а он, будто услышал:

─ Ты не думай, я не обижаюсь. Наверное, шибко утомила работа.

Он сконцентрировался на дороге и замолчал. Знаете, мой папа тоже всегда был энергичным и весёлым. Тоже постоянно был в пути, только на железной дороге. До самого конца. Вероятно, он угасал задолго до случившегося, но мы были слепы. Пусть хотя бы дочери этого отца заметят угасание внутреннего огня вовремя.

Через несколько минут мы въехали в город, где нас встречали сотрудники ДПС.

─ Сейчас будут спрашивать документы. Приготовь паспорт. Предупреждаю: они не любят вашего брата.

Документы и деньги у меня были в нагрудной сумке. Я лишь нацепила рюкзак, сидя в кабине, и дожидалась, когда нас остановят. Спрыгивать было сложно.

Глава 10. «Всё как и везде»

Едва SCANIA пересекла мост, сотрудники ДПС остановили её. Один из полицейских подошёл к двери со стороны водителя, а второй ─ с моей. Я обронила вслед дяде Валере «До свидания!», он помахал со словами «Не боись!» и скрылся за кабиной.

Сам же мост, что называется, дышал на ладан: под прорехами в асфальте виднелись бетонные плиты водохранилища, сквозь дорогу выступали куски арматуры, на которых крепилось дорожное покрытие, а перила пожирала голодная ржавчина. Будка ДПС тоже постепенно разрушалась по кирпичикам: соединительный слой бетона песком скрипел под кроссовками, неторопливо ссыпаясь в бездну. Может, поэтому и сами полицейские были озлобленными и подозрительными.

─ Кто такая? Кем приходитесь водителю? Откуда едете?

─ Марина Семёнова из Оренбурга. Точнее, в Оренбург из Казани автостопом, а водитель меня подвёз. ─ Отрапортовала я, покрываясь испариной.

Он подозрительно сощурился, будто стоит на контроле за границу, и оттянул ворот рубашки:

─ А в Тольятти с какой целью приехали?

─ Проездом. Хочу посмотреть город, полюбоваться водохранилищем, сходить на пляж. ─ Моё лицо исказилось от напряжённой улыбки. ─ Остановлюсь в хостеле.

Грохот большегрузов и неравномерный лязг металлических заплаток заглушали бормотание полицейского. Моё тело атаковала армия мурашек, дыбивших каждый волосок на руке, когда представитель закона сверял взглядом меня с фотографией в паспорте. Успокаивало лишь колыхание сугробов из ковыля, который рос под мостом. Подметив, как я щёлкаю костяшками, сотрудник ухмыльнулся и вернул документы.

─ Не хулиганьте, ─ лениво произнёс он и поднял жезл навстречу очередной машине.

─ До свидания, ─ кинула я крошащейся будке и убежала.

Зачерствелая глина взвивалась столбом на крутой тропинке, покрывая кроссовки рыжей пылью. Но уже в зарослях травы ощущался влажный воздух. С водохранилища. Если закрыть уши и глаза, то свежесть с запахом тины и душистых цветов окунёт вас в невероятную сказку. Но стоит лишь включить органы чувств и повернуть голову, промзона вернёт в суровую явь через нотки жжёной резины от шиномонтажки, стоя́щей рядом. Вдобавок мнимая мягкость седого ковыля таила бетонные обломки, ржавые штыри и мусор. Однако на отчётном селфи этого не будет видно! И уже через пару минут в кадре я улыбалась на фоне Самарской Луки, желторотых цветов с малахитовыми кустами и водной ряби.

Неподалёку загрохотала легковушка, которая выдернула меня из фантазий, напоминая о хостеле. По названию я нашла его адрес в Дубль ГИСе и посмотрела, на чём туда добраться. Знаете, Тольятти не такой уж и маленький город ─ ехать с пересадками почти полтора часа. Дело в том, что центр и окраину разграничивает лесополоса размером с деревню, а городские постройки сплочены на сравнительно малой площади. И транспорт, судя по всему, здесь ходит нечасто.

Я убрала смартфон и увидела мужчину, который торопился к жилым домам, и побежала к нему.

─ Мужчина! Постойте!

Он встал. Чем быстрее я приближалась, тем больше смурнел его взгляд.

─ Здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, как пройти к остановке «Поликлиника»? Мне надо в центр. По карте туда вроде сороковой автобус едет.

─ Там. ─ Он неопределённо указал пальцем вперёд и быстро ушёл.

Полусухим языком я хрипло обронила себе само́й:

─ Вот так номер...

Пришлось идти по маршруту, который предложили карты. По пути я в банке сняла наличные, в аптеке купила пластырь, а в «Пятёрочке» ─ воду. Всё как и везде: во дворах были школы, детсады, поликлиники. На карте даже железнодорожная станция значилась.

Выйдя из очередного двора, за поворотом я увидела остановку. На крыше ветхой металлической конструкции, с которой облупились многослойные куски голубой краски, висел стенд с надписью «Поликлиника». Я зашла внутрь, чтобы спрятаться от солнца, и тут же отпрянула от букета из аммиачно-гнилостного запаха. Лишь маргиналы могут так идеально метить территорию. Пришлось загорать, стоя вдоль дороги.

Я унимала скуку, увлечённо вещая в инстаграме о своих приключениях, и не заметила, как в кадре позади меня появилась женщина с девочкой лет пяти. От увиденного у меня задребезжала диафрагма: на малышке было платьице в алый цветочек, потрескавшиеся белые сандалики, а на голове пестрел жёлтый бант, который она пыталась снять.

─ Ну, купи-и-и-и... ─ Она слёзно канючила и тянула маму за руку.

─ Давай сначала дойдём до магазина?

─ Ты опять не купишь! ─ Девочка запищала как голодный птенчик.

─ Доча... ─ Голос мамы окутывал бунтарку тёплым пледом, стихая за углом девятиэтажки.

В детстве я категорически не любила бантики. Более того, снимала их, выбрасывала, а на вопрос мамы о том, где они, отвечала «Там», указывая вдаль. Если же я чего-то хотела, то добивалась своего через такие же истерики. И ответ получала в том же тоне. Всё-таки несладко быть родителем. Наверное, из-за страха не справиться с материнством я и беру под опеку только котофеев. А может, элементарно избегаю ответственности?

Размышления оборвал зеленеющий ЛиАЗ под номером сорок. Аллилуйя! Двери автобуса с шипением распахнулись, впуская меня в пустой салон. Мышцы плавно обмякли от запаха нового пластика и резины, поэтому я без колебаний взялась за прохладный сверкающий поручень и рассчиталась у терминала. Свежесть пронизывала каждую клеточку тела, отчего мурашки кружили вальс по обгоревшей коже. На выдохе опустив руки, я примостилась на жёстком сиденьи, выпила воды и прикрыла глаза. Ритмичный гул едущего автобуса баюкал. Но заснуть не дал отчётливый запах пота, исходящий от моей футболки. Твою налево! Вот издержки автостопа. В рюкзаке лежали такие же вещи. Во время брони администратор сказала, что в хостеле есть стиральная машинка и порошок. На это и был расчёт, но солнце и здесь поиздевалось надо мной.

Через пару остановок салон наполовину заполнился. Казалось, что все смотрят на меня. Однако это лишь игра воображения: когда мы находимся в стрессе, то пытаемся скрыться от мнимой опасности. Потому я нырнула в ленты соцсетей, время от времени поглядывая на карту, чтобы не пропустить транзитную остановку «Горсад».

Пятнадцать минут спустя, из динамиков послышался голос водителя: «Следующая ─ «Горсад». Я направилась к выходу. Все пассажиры, как один, шипели, что им мешает рюкзак и вообще я могла бы идти аккуратнее, наверное, ещё и не дышать, и не ходить вовсе. В других регионах люди вежливые, внимательные, а порой предлагают поддержку, если видят просто растерянность. Конечно, встречалось осуждение, но за спиной. А с этой бесцеремонностью я столкнулась впервые. Здесь душу заполняет уныние и чувство одиночества. Такая, знаете, боль как от неспешного проникновения тупой раскалённой иглы в мышцу, с которой стянули кожу. Эмпатия! Чтоб её черти взяли!

Практически вывалившись из транспорта, я оказалась на немаркированной городской остановке. Рядом манила кофейня. Эх, шлифануть бы настроение любимым американо. Но эта мысль тут же растворилась в амбре от футболки. Я шустро перебежала на другую сторону к близняшке «Горсада». Нужная мне тринадцатая маршрутка подъехала быстро, но по ухабам прыгала целый час. Возрастные женщины глядели мне в глаза с презрением, стиснув зубы, а мужчины хмурились исподлобья. Однако резерв воодушевления заработал при виде молодёжи: им абсолютно индифферентно, кто я такая и зачем я здесь, ведь они упиваются соцсетями, обществом друг друга, придумывают какие-нибудь стартапы, в конце концов. Конечная. На выход.

Горячий воздух, наполненный выхлопными газами вперемешку с благоуханием булочек из приостановочного киоска, обнимал меня без стеснения. Смутившись, тело раскраснелось и намокло. Одёрнув футболку и сделав глоток ещё холодной воды, я открыла карту: дорога до хостела пролегала лабиринтом через дворы обыкновенных панелек. Всё как и везде. Я уже говорила об этом, да? Потому что Тольятти ─ это частичка большего. Атом с такой же структурой, как и у других элементов, образующих Россию. Те же запахи подвалов и пекарен, переполненные мусорки и клумбы с петуньями, а во дворах ─ лебеди из старых шин и мягкие игрушки, ушедшие на пенсию.

Я размеренно шла через чужие, но такие родные, дворы, понимая, что скоро отдохну. Постепенно плечи опустились, хотя из-за солёной пелены у меня чесались глаза. Всё из-за рюкзака: жёсткие лямки плохо регулировались и поэтому дерзко шныряли по плечам. В результате кожа воспалилась до ноющих ссадин. Однако уже через пять минут я была на месте.

Хостел находился в подъезде жилой многоэтажки. По крайней мере, так показывала карта. Но наверху зелёным крестом бликовала надпись «Аптека», а чуть ниже была металлическая бордовая дверь. Она отворилась с глухим шумом, приглашая спуститься по бетонной лестнице. На белёных стенах висели распечатанные листы в файлах с надписью «ОФИС». Перешагнув последнюю ступень, я встала на доски, усыпанные шпатлёвкой. Под ними лежали строительные инструменты: о перфоратор, включённый в сеть, я едва не споткнулась. Тихо. Вокруг никого, а справа ─ крохотный пыльный коридор, в конце которого белела дверь с вывеской Like.

Глава 11. Обычный Like

Я надавила на кнопку домофона. Из динамика раздалась тревожная трель, протяжный писк и дверь с неохотой распахнулась. В помещении на тело налипла тяжёлая сырость с запахом подвала. Вдоль стены, покрытой конденсатом, линеечкой выстроились резиновые сланцы разных цветов и размеров, а над ними висели шкафчики. Справа из темноты послышался звонкий девичий голос:

─ Здравствуйте! Вы бронировали?

─ Здравствуйте. Да, вчера вечером писала. Марина Семёнова.

Я практически пропела эту фразу на лёгком выдохе, пытаясь отвлечься от обстановки. Девушка представилась Ириной. Клацая ноготками, вбила данные моего паспорта и выдала ключ от шкафа в номере.

─ В этой комнате вы будете жить. ─ Она открыла белую хлипкую дверь. ─ Ваша кровать на нижнем ярусе у окна. Его можно зашторить. Рюкзак убирайте в этот шкаф. ─ Она показала на узкий металлический ящик, который вот-вот развалится.

─ А ключ к нему точно индивидуальный? ─ спросила я, глядя на этот серый гроб.

─ Ваши вещи никто не тронет. Пойдёмте дальше.

Ирина напряжённо улыбалась и деловито продолжала:

─ ...здесь стиральная машинка. Когда понадобится порошок, спросите у меня. А теперь располагайтесь. Я у стойки.

─ Ирина, если я сейчас постираю вещи, они до завтра высохнут?

Она нахмурила брови и посмотрела куда-то вниз, как будто искала ответ на полу: «Секунду!» Я провела ладонью по лицу и ушла раскладывать вещи. Через несколько минут Ирина привела молодого мужчину.

─ Добрый день. Сергей. ─ Он приветственно протянул руку. ─ Через час я привезу теплопушку, а вы за это время постирайте, пожалуйста, вещи. К утру они высохнут. Утюг у нас есть.

На моё «Спасибо» он одобрительно улыбнулся и, повернувшись к Ирине, зашептал, сопровождая слова активными жестами:

— Ещё раз повторяю: забудь слова «нет» и «не знаю». Улыбайся! Говори, что сейчас решишь вопрос. Не проблему, Ирина, а вопрос! Наш хостел называется Like!

Сергей чеканил слова, явно наслаждаясь ролью гуру сервиса в этом подземелье. Администратор покрылась красными пятнами и что-то пробормотала менеджеру, глядя на шахматный кафель.

─ Не расстраивайся, ты научишься, ─ бросил он напоследок и скрылся за дверью.

В тишине Ирина сверкнула взглядом, и теперь запылали мои щёки. Теребя акриловые ногти, я выпалила:

─ Извините, это вышло случайно. Обычно я не подслушиваю чужие разговоры.

В ту минуту серые глаза напоминали мартовский лёд:

─ Всё хорошо. Я буду за стойкой регистрации. Сергей скоро приедет. Стиральный порошок стоит тридцать рублей за ложку.

Раздражённо выдохнув, я схватилась за лоб и ускользнула в комнату. Однако стыд перед Ириной рассеял другой звук — треск рюкзака. Мой бедный друг был забит неравномерно, поэтому в некоторых частях закрывался особенно туго. Ткань и не выдержала. Ремнабор не поможет: материал чересчур тонкий — игла разрушит нитяные соединения. Я осторожно раскрыла молнию, придерживая подкладку, и достала грязную одежду. Через несколько минут в барабане зашелестели три хлопковые футболки и штаны, а я пошла в душ.

В маленькой комнате с кафелем персикового оттенка я быстро скинула одежду и зашла в кабину. Плотный слой грязи стремительно растворялся под мощными жгучими струями. Однако к потоку из лейки добавились ручьи слёз: обнажённая кожа, местами съеденная трением, испытывала мою стойкость. Постепенно мышцы перестали дребезжать, а после того, как ароматное мыло высвободило каждую клеточку и шампунь очистил волосы, я усилила напор ледяной воды. Холод немного успокоил раны: из кабины вышла новая Марина — на пару сотен граммов легче. Машинка продолжала стучать, а я, расправив плечи, прошла в комнату.

В комнате за шторками из простыней прятались постояльцы. Я последовала их примеру, переодевшись в нестандартном пространстве. Как только застегнула шорты, в дверь постучали.

─ Это ваши вещи постирались? ─ Хвастаясь белоснежными винирами, спросил Сергей. ─ Я теплопушку привёз. Даже две!

Из коридора страдальчески пищала спасительница моих вещей. Я побежала её выключать, выкрикивая на ходу:

─ Да-да, мои. Сейчас я быстренько их развешу.

Через десять минут вещи ровным строем висели на перекладинах.

─ Куда направить поток? ─ Сергей возился с обогревателями, как с ценными экспонатами.

─ Давайте, одну поставим так, чтобы поддувало снизу, а вторую ─ сбоку?