Тот самый треск

Марина Семенова

Тот самый треск

Глава 3. Урок на обочине

Всё-таки ветер обдувал моё лицо, и всё-таки мы смеялись. Часть деталей я уже забыла, но отчётливо помню, как Сергей возмущался некоторым автостопщицам, энергично жестикулируя:

— ... с ней даже поговорить не о чём, только глядит по сторонам: «Какие распрекрасные цветочки-василёчки!» — передразнил он её, но вышло по-доброму нелепо.

Сергей прикурил сигарету, швырнул зажигалку к мятой пачке и продолжил бурчать. Я же стянула бандану: взбунтовавшиеся от ветра волосы вмиг защекотали шею, снимая напряжение от тряпичного обода. Выждав момент, Сергей выбросил окурок в окно, положил руку на подголовник и продолжил:

— Другая не лучше! — Он надавил на газ, перекрикивая рокот мотора. — Всё пыталась доказать, что я ничего не смыслю в жизни. Так я высадил её посредь дороги. Она ещё на форуме жалобу настрочила, что я домогался. А у меня, вообще-то, дома жена и сын подрастает.

Гул встречных машин заметно усиливался. Сжимая бандану, я напружинилась и почти выкрикнула:

— А не слишком ли ты категоричен? Высадить девушку только из-за того, что её мнение не совпадает с твоим. Я, конечно, всё понимаю, но ведь ты взрослый мужчина. Если бы смолчал, то и она бы успокоилась.

— Ага, прям всё понимаешь, — по громкости его смех не уступал рёву машины. — А когда я не брал трубку, то потерпеть без истерик не могла. Я подвожу людей не для того, чтобы они учили меня, как жить.

— Ну сказал бы, что не любишь, когда тебя учат, — моя же громкость пошла на спад. — Или хотя бы предупредил, что высадишь.

— И где же высадить тебя?

Прижавшись к двери, я демонстративно повернулась в окно. Мы проезжали Займище. Прохладное дыхание Волги-матушки остужало пыл и освежало мысли. За рекой показались зелёные ковры, которые начали сменяться лугами с невообразимым разнотравьем. Как? Скажите мне, как не любить природу? Вот из-за этой нелюбви он и с женщинами так поступает.

— Серёж, ну неужели тебе не нравится это? — Я старалась говорить певучим голосом.

— Что мне твои лютики-цветочки? Каждый день мелькают. — Он потёр губы и, прищурившись, ласково произнёс: «Видела бы ты наше Чёрное море... А что с этими станет?»

Да, в чём-то он прав — что с ними станет? А море я не люблю: влажно, солнце не щадит, нормально дышать невозможно. Хотя я ─ дитя степей. Может, поэтому не понимаю талассофилов. Этих странных обожателей моря. Зато во мне пробуждают крепко спящую безмятежность — поля, реки и горы.

В салоне подушнело. Сердце забарабанило. «Стоп!» — прогремела интуиция... Под скрежет зубов Сергей вцепился в руль. Мат. Визг тормозов. Машина заскрипела, нас повело. Я закрыла лицо ладонями и застыла.

КамАЗ встал, беспокойно покачиваясь.

— Мудак! Куда лезешь! — Сергей повернулся в кабину, огрел кулаком клаксон и с громким выдохом опустился на руль. — Дай воды, пожалуйста. Бутылка под твоим сиденьем. Хочешь, попей.

Последняя фраза вывела меня из ступора. От наклона в голове разыгралось бурлящее пламя. Бутылка выскальзывала. Оценив моё состояние, Сергей завёл машину и сказал, что сейчас поедем в кафе. Время терпит.

***

Спустя десять минут мы притормозили возле кирпичного здания с решётками на окнах. Двигатель затих. Сергей вытащил ключ зажигания и выпрыгнул из кабины. Я спустилась следом, крепко держась за холодный поручень. Двери захлопнулись, сигнализация коротко пискнула.

─ Ты сегодня говорить будешь?

─ Позднее. ─ Голос сипел. Тело вибрировало. ─ Я есть хочу.

Серёжка негромко хмыкнул, приобнял меня за плечи и посадил на лавку.

— Не зажимайся. Откинься, поставь ноги твёрдо на землю и положи руки на колени. — Отпустив мои ладони, он отошёл на пару шагов и закурил. — Умница. Подыши.

Что Сергей рассматривал на горизонте — осталось загадкой. Время остановилось. Да! Я не сошла с ума: трасса опустела, солнце замерло, ветер стих, даже сверчки умолкли. Жил только сигаретный дым, который молочной струёй рисовал дороги. Секунда? Минута? Чёрт её знает. Позади кафе вновь зашумели самосвалы, трассу заполонили автомобили. Сергей возвращался уставшей походкой, поглощая всё вокруг в синий океан глаз. И почему я сразу не заметила их красоты? Даже лёгкая небритость на обветренной коже больше не делала Сергея грубым.

На моём лице заискрилась улыбка. Вот бы прикоснуться к этому ежу. Дрожь отступила, хотя мысли продолжали путаться. Я засмеялась. Сергей мягко произнёс:

— Пойдём, хохотушка.

Наши шаги сопровождались мерным шорохом гравия и песнями сверчков — их было слышно даже в прохладном кафе. Однако я живо забыла об этом великолепии, едва учуяла аромат борща и растворимого кофе. Инстинктивно облизнувшись, я устремилась на кассу. Вы ведь догадались, что было в моём заказе?

Закончив трапезу, Серёжа начал учить меня премудростям автостопа:

— Теперь запоминай: никогда, слышишь, никогда не голосуй на узкой обочине и не выходи навстречу машине на близком расстоянии! — Он поставил одну ладонь ребром на стол и параллельно — солонку. — Летом, особенно в жару, очень сложно увидеть человека. Зеркала бликуют, солнце высоко и воздух кажется белым. Когда будешь голосовать, становись только в карман. Поняла?

Допивая кофе, я согласно кивнула, и Сергей сказал, что пора в путь.

***

Дневной шум превратился в монотонный гул. Грузовики проезжали всё реже, а кромка небосвода окрашивалась в багряные, жёлтые, молочные и где-то далеко — в синие полосы. На фоне этой фантастической зебры парили единичные птицы. Скрипучим клёкотом они прощались с уходящим днём. Воздух тяжелел. Мы молчали, хотя очень хотелось облокотиться на мужское худощавое, но, как оказалось, крепкое плечо соседа.

— Ты меня слушаешь? — Сергей повернулся, кладя рядом бутылку с водой.

Я устало улыбнулась и сказала «Да». Машину тряхнуло, и струйка, не поместившаяся в рот, скользнула с подбородка на шею. Щекотно.

— ... поэтому даже днём надевай яркие вещи. Зелёные, синие, оранжевые, красные ─ неважно! Тебя и не собьют, и больше возможности поймать машину. Ведь оно, как порой бывает: стоит автостопщик в светлой одежде, его издалека не видно, а яркое пятно всегда примелькается.

— Большое спасибо.

Я теребила карман штанов, освещаемых зеленоватым свечением магнитолы. Солнце уступало место полночному небу, а у меня не было планов на ночлег. Мы проехали Сызрань. Горящие фары встречных машин не вызывали дневной энтузиазм. Они рассекали городские запахи: смог вперемежку с ароматом жареного мяса. Придорожные кафе, словно громадные светлячки, манили припозднившихся гостей.

Сергею надо было ехать в противоположную сторону. Он изредка косился на меня. Пару раз прочистив горло, поинтересовался, где я буду ночевать.

— Нигде.

— Значит, останешься со мной. Сейчас повернём на Краснодар по М-5. Через два километра, — он кинул взгляд на приборный навигатор, — будет стоянка, кафе и душ.

Мне нечего было ответить. Ещё утром я наслаждалась любимым кофе в Казани, а теперь буду спать в грузовике с малознакомым мужчиной. Где-то на стоянке.

Глава 4. Придорожный душ

В салоне повисла неловкая тишина. Я не могла вообразить, как спать в этой кабине вдвоём. Здесь и одному-то не поместиться.

— Спрашивай уже. — Сергей громко рассмеялся. — Думаешь, буду приставать или нет?

— Не совсем. А что, планируешь? — Я отстранилась, игриво улыбаясь. Смело.

— Ты не первая автостопщица, которая со мной ночует. Отзывы читала. С чего решила, что именно к тебе пристану?

— Эта опаска больше формальная. Мне интересно, как мы будем тут спать?

Сергей ткнул пальцем в потолок, продолжая следить за дорогой:

— Там полка. Стелю покрывало, подушку и отдыхаю.

Наверху темнел люк, обитый всё тем же серым велюром, и в грязных разводах. Оттуда потянуло застарелым потом и несвежими носками. Видимо, Сергей пренебрегал гигиеной в одиночных рейсах. Я со своими «дворянскими» манерами сразу отказалась. Лучше буду ютиться внизу. Тем более жара сменилась прохладой, и в кабине баловался густой травяной сквозняк.

— Боишься, что увезу, пока спать будешь?

— Не в этом дело. Скорее всего, там некомфортно, и вряд ли я вообще туда втиснусь. Лучше в гостинице заночую.

Впереди замигала вывеска «Гостиница». Светлое двухэтажное здание напротив стоянки обещало хоть какую-то цивилизацию.

— Давай! Давай! Я встану в центре стоянки. Если машина будет закрыта, значит, я в душе. — Иронично улыбнувшись, он закурил и едва не задел носом потолок.

— Почему ты считаешь, что я буду тебя искать? — Я провела рукой по спутанным волосам.

Сергей посерьёзнел — его голос сел:

— Ты знаешь, сколько стоит номер в придорожном отеле?

Я поправила футболку, прилипшую к спине, и спросила о местных ценах. Пять тысяч! Три спиртовые салфетки подряд были мною жестоко истерзаны. Насмехаясь, ветер потрепал мои щёки на скорости, а Сергей снова курил в открытое окно.

Автостоп излишне романтизируют. Никто не пишет, где искать ночлег и что делать, если всё-таки не получилось. Размышления прервал странный треск в ногах. Мой спутник не отреагировал. Наверное, сиденье.

КамАЗ притормозил у сетчатых ворот. Сергей выскочил из кабины и что-то сказал женщине, которая протянула ему талон из окошка кирпичной будки. Припарковавшись в центре площади, мы вышли из машины на асфальтовые заплатки. Здесь тянуло сигаретами, едой, бензином, а саму территорию занимали большегрузы. Возле них курили мужчины — рослые и не очень, сухощавые и полнотелые, пожилые и молодые. Но единило их одно — усталость. Безмятежным тоном дальнобойщики что-то обсуждали. Смех был тихим. Голоса приглушёнными.

— Если нужен душ, — участливо произнёс Сергей, — то шагай в мотель через дорогу. Здесь тебе не понравится. На, держи, он платный.

— Не надо мне денег! — Я наотрез отказывалась брать сто пятьдесят рублей.

Сергей положил скомканные купюры в мой карман и отправился в столовую. На попятную нельзя. Дальнобойщики провожали меня взглядом, демонстрируя кадыки. Хоть я и подняла подбородок, челюсть разжать не удавалось. Возле мотеля тоже отдыхали фуры, пряча в тени своих владельцев. Но эти водители успели за пять минут обласкать меня липкими и влажными взглядами. Мне тридцать четыре года, я живу в обычном спальном районе, но до сих пор остро реагирую на хамство и пошлость. Именно поэтому свободно выдохнула в уютном зале мотеля.

Четыре столика, работающая плазма на стене, светлые занавески и холодильники с аппетитными блюдами. А заведует всем миловидная девушка.

— Мне бы искупаться и выпить чаю, — произнесла я, стискивая рюкзачные лямки.

— Ой, а у нас бойлер сломался. Вряд ли вам хватит горячей воды. — Поджав губы, ссутулилась работница.

— Мне хотя бы еле тёплой. Очень хочется освежиться. — Я показательно одёрнула футболку.

Девушка принесла ключи от свободного номера на час, предложила полотенце и тапочки. Многоразовые. К счастью, в рюкзаке были личные.

Я пошла вдоль узкого коридора. От моргающих тусклых ламп не было толка и, чтобы открыть дверь, пришлось включить фонарик на телефоне. Солнечные лучи никогда не касались этой комнаты, потому что миниатюрное окошко 30х30 сантиметров находилось вверху стены. Тусклый свет выхватил приземистую кровать с пёстрым покрывалом, тумбу и шкаф. В сумраке за пластиковой ширмой пряталась душевая кабина. Здесь даже раздеваться неприятно, но чувство второго липкого слоя заставило проигнорировать дискомфорт.

Вода не была еле тёплой. Вода была ледяной! Сцепив зубы, я быстро намылилась под терпимо прохладными струями. Но когда повернула кран, девушка точно подключила бойлер к Антарктическому океану. «Ой!» — я не узнала свой голос.

Героически-невольно закалившись, я кинулась к рюкзаку за полотенцем. Каждый подсушенный участок кожи тщательно натирала спиртовой настойкой из аптечки. Наспех одевшись и втиснув влажное полотенце в рюкзак, я выбежала в зал.

Девушка вежливо поинтересовалась, всё ли у меня в порядке. Поёжившись, я вкратце рассказала о «ледяном приёме» и попросила фен. Работница извинилась и сообщила, что он лежит в прикроватной тумбочке, в том самом номере. Твою же Люсю! Опять: лампочки, шорох ржавой замочной скважины и финалочка — фен с полуголым шнуром. Мысленно извинившись перед всеми обиженными и попрощавшись с Рыжиком, я воткнула этого калеку в розетку. Пишу повесть — значит, жива.

Когда я вернулась в зал, заказ уже стоял на столе: горячий чай с лимоном, два бутерброда и морковно-огуречный салат. Монотонный хруст свежих овощей утягивал в сон. По телевизору фоном шла передача «Самый умный»... родом из детства. После нехитрого ужина я почти заснула прямо за столом, но пелена исчезла от телефонного звонка:

— В мотеле решила заночевать?

— Нет, у меня, как всегда, приключения.

Я закинула руку за голову и залилась смехом. Серёжа напомнил о раннем подъёме. Пришлось лениво подняться и попрощаться с девушкой.

Возвращалась я тем же путём — сквозь взгляды и свисты местных водил. Иначе не скажешь. Но теперь даже на фразу «Девушка, давайте мы вас проводим!» под мерзкое хихиканье и бубнёж второго я отреагировала спокойно — проигнорировала.

Глава 5. Прощальная ночь

Когда я приблизилась к стоянке, женщина из кирпичной будки вытянула шею и долго смотрела вслед. Хотелось обернуться и цыкнуть, но оно того не стоило. Стрекот сверчков затмил человеческие голоса, а бархатный ветер трепал волосы. Предночная сказка рисовала далеко не ругань.

— Приятного, — игриво промурлыкала я.

— Благодарю. Ты пьяная? — из открытой кабины отозвался Сергей. ─ Может, пельменей?

— Нет, спасибо. — Я села и закопошилась в рюкзаке. — Просто отдохнувшая.

— Окей. Тогда хотя бы чай с можжевельником? — Сергей показал крафтовый пакет с надписью «Краснодарский. Ручной сбор».

— Серёж, не обижайся, но я не буду ничего из того, что ты предложишь. ─ Я развела руки, изучая синеву его глаз. ─ Я слышала массу историй про угощения, после которых люди как минимум попадали в больницы, а как максимум... сам понимаешь.

— Тогда рассказывай, что приключилось. ─ Он жевал очередной пельмень, глядя в тарелку.

— В общем...

Обычно после этого слова историю пересказывают. Но я лишь отмечу, что Серёга долго хохотал над моими злоключениями, попутно прибавляя жар в печке.

— А чего же ты молчала? — Он поперхнулся и потянулся за водой. — Заболеть по дороге хочешь? Э-э-эх, сразу видно, новичок. У тебя аптечка-то есть? Вытаскивай тёплые вещи, кутайся. Ещё и от чая она отказывается!

Сергей говорил с собой, засыпал вопросами меня, одновременно вытирая руки салфеткой. Я не успевала отвечать и в сумраке полезла за свитером. Не могли установить фонарный столб поближе.

— Есть, конечно! У меня аптечка на полрюкзака. — Продолжая искать свитер, я продемонстрировала туго набитую банную косметичку.

— Носки тёплые надень и выпей горячий чай. Кипяток налью при тебе, в одноразовый стаканчик.

Сергей обиделся. Это его «при тебе» и «одноразовый стаканчик» прозвучали с таким ехидством, с каким на меня не смотрела женщина из будки. Ему отчаянно хотелось быть нужным. Как же человеку необходимо быть нужным. Я поняла, что должна разрешить ему эту заботу. Должна довериться.

— Большое спасибо. — Я натягивала носки с начёсом и смотрела Сергею прямо в глаза. — Можешь налить мне любой чай, в любой стаканчик. Главное, в чистый!

Мой смех прозвенел в салоне, но снаружи прозвучал грубый бас: «Тише можно?». Серёжка коснулся кончика моего носа пальцем и шёпотом попросил «снизить громкость». Я не сопротивлялась. В салоне запахло чёрным чаем и... можжевельником. Терпкая горечь, разлившаяся на языке мягким золотом, усилила уют плюшевых носков и флисовой кофты. Мы обменялись ещё парой шуток и собрались спать.

— Точно не полезешь наверх? Там теплее и мягче, а вставать в шесть утра.

«И ароматнее», — подумала я, но вслух произнесла:

— Всё-таки здесь мне спокойнее.

Сергей что-то пробубнил и ловко юркнул на «чердак» — так я окрестила его спальное место. Сверху донеслось глухое «Доброй ночи!», я ответила тем же и легла. Время — первый час ночи.

***

Дома я сплю на ортопедической подушке, на ровном и жёстком диване. Сиденья КамАЗа-пятитонника далеки от моего идеала: три кресла располагались на расстоянии десяти–пятнадцати сантиметров друг от друга, а в промежутках торчали рычаги, детали и ручной тормоз. Мои рёбра до сих пор помнят каждый предмет, потому как для холодного металла даже тёплый свитер не стал преградой. К тому же эргономика кресел, пропитанных сигаретным дымом, демонстрировала самые невероятные впадины и выпуклости.

Подушку я попробовала заменить рюкзаком. Не тут-то было! Шершавая боковина возвышалась примерно на двадцать пять сантиметров, а сам дорожный спутник по твёрдости ничем не уступал камню. Пришлось достать одну из футболок и положить её под голову. Остеохондроз даже не стал дожидаться утра и напомнил о себе жгучей болью в плечах и шее. Когда тело чуть привыкло, моя нога случайно проверила клаксон. На улице с разных сторон загрохотали массивные двери большегрузов.

— Играешь? — глухо посмеялся Сергей. — Повернись головой к рулю и спи уже.

— Ладно, — виновато прошептала я, прижимая к груди рюкзак.

Теперь гудок чуть было не заплакал от столкновения с моей головой. Ну как можно быть такой неуклюжей! Сергей тоже ёрзает. Наш грузовик походит на бриг, несущийся по тёплым волнам. Всё, спать.

Где-то в степи забрезжил рассвет.

***

16 июня, 2022 год.

Эх, дорогие мои попутчики-читатели, никогда бы не подумала, что двух с половиной часов достаточно, чтобы выспаться. Вот только окно на ночь надо было приоткрыть: уже на рассвете влажность в кабине превосходила всякую норму.

— Доброе утро! Выспалась? — Сергей бодро застучал в потолок. Для него, наверное, это пол.

— Агась, — потягиваясь, мурлыкала я. — Чему, кстати, удивлена: мне никогда не удавалось полноценно отдохнуть за два часа.

— Ну-ну. Время двадцать минут десятого, — во весь голос рассмеялся Серёга. — Двигайся, я слезать буду.

— Как? Почему ты меня не разбудил? — Я лихорадочно снимала носки и тёплую одежду.

— Да успокойся. Ты всю ночь маялась, а утром так сладко захрапела, что жалко тебя стало.

Мы рассмеялись. Возьму на заметку — «жалобный храп».

Поблагодарив своего благодетеля, я нырнула в рюкзак. Косметичка с гигиеническим travel-набором выскользнула из переднего отдела, потащив за собой аптечку и полотенце. Я наспех втиснула всё обратно, взяла бутылку воды и выпрыгнула из кабины. Раздался тихий треск. Опять.

— Штаны трещат или машину мне крушишь? — Сергей повернулся, вытряхивая полотенце.

— Видимо, борщ оказался слишком калорийным, — усмехнулась я. — Если серьёзно, такой же звук я слышала вчера, по дороге на стоянку.

— Проверь обувь и рюкзак.

Я наклонилась к сандалиям. С ними всё в порядке. И рюкзак целый. Вроде бы. Ладно, чёрт бы с ним.

Воздух уже наполнился сгорающим топливом и запахом гиперсладкого кофе три в одном. Большегрузы покидали площадку под басистые комментарии, а я шла к приземистому зданию. За сайдинговой стеной, пожелтевшей от времени, стоял туалет деревенского типа, где неистово трудились зелёные жирные мухи. Амбре вынудило отдалиться. Я обогнула здание и умылась с другой стороны — под скатной крышей из профлиста около лесопосадки. Это не домашний душ, когда тело щекочут горячие струйки, а после ты становишься на мягкий коврик и кутаешься в уютную махру. Сейчас приходилось рассчитывать каждую каплю. Ладно, помечтали, пора и к Сергею.

— Я уж подумал, ты с другим дальнобойщиком уехала. — Мой добродушный учитель облокотился на дверцу и лениво курил. — Можешь заваривать чай. Кипяток готов.

— Спасибо. Здесь жутковатые места для горожанки, — закапризничала я, доставая кружку.

— А что так? — Меня сверлил хитрый прищур.

— Ты местный туалет видел?

— А в твоих походах прям все условия есть. Да? — он язвительно усмехнулся.

— Серёж, почему ты так? Здесь на самом деле омерзительно. На природе чище, нет таких противных запахов.

— Привыкай, это особенность автостопа. — Он затушил окурок и отхлебнул чай, глядя на часы.

А вот мой утренний ритуал — это растворимый чёрный кофе. Тогда со мной был пакетик Якобса. У него есть нюанс: его вкус разнится от места употребления. На природе у реки — с нотками влажной древесины, вдали от водоёмов ─ с кислым послевкусием, а возле трассы в нём явственно ощущаются масляные фракции. Я допила этот уникальный кофейно-дизельный напиток. На завтрак времени не было.

— Мне пора. — Сергей подошёл ближе. — А ты иди назад, до развязки, которая перед городом. Но лучше встань на позицию в ближайшем кармане. Сейчас трафик высокий, машину проще поймать.

Я подала руку и сказала, что буду рада встрече. Хотя когда прокручивала в голове наш прощальный момент, то приготовила целую тираду о благодарности за советы, заботу, и за то, что не обидел. В этом вся я: настрою планов, а как доходит до дела, до сути — всё летит в тартарары. Теперь-то, что рассуждать.

Сергей уехал. Я отправилась на трассу.

***

Февраль, 2026 год.

Может, физически мы и разошлись, но в мессенджерах общаемся до сих пор. Вспоминаем поездку, делимся новостями из своей жизни. К примеру, недавно Серёга купил тягач. Теперь уже с двумя удобными и большими кроватями. А когда он узнал, что я пишу повесть об этом путешествии, то напомнил о забытых мною моментах. Предлагаю поблагодарить Сергея и двигаться дальше.

Глава 6. За поворотом

16 июня, 2022 год.

Сегодня меня ждёт Тольятти. Вчера вечером под хруст салата я забронировала койко-место в сетевом хостеле Like. По крайней мере, в Ульяновске и Казани есть его филиалы. Главное, успеть до девяти часов вечера, иначе меня не пустят.

От будничных мыслей отвлекли засеянные поля, которые через три месяца вскормят местных жителей, а может, и всех россиян. По другую сторону открывался зеленеющий брод, поодаль — канава с буйствующим ручейком. Я перебежала дорогу и сошла по каменисто-рыхлой земле. Здесь пряные луга внезапно законтрастировали с тлетворным запахом от корней деревьев. Единение кипящей жизни и неотвратимой смерти на маленькой территории — это невероятное творение природы. Засохшее дерево не исчезает в никуда: оно кормит грибницу, даёт дом личинкам, становится фундаментом для чего-то нового.

И мы люди — ничем не хуже. Вчерашний опыт убедил меня: когда один человек уходит, он, как то дерево, должен оставить после себя почву в виде наставления, слова или хотя бы доброй памяти. Чтобы круговорот человечности не обрывался. Главное, не уходить по-английски. Пустота вместо почвы — это слишком жестоко.

К трассе я возвращалась по ржавой лестнице, которая тоже своё отслужила, и только покачивала перилами. На обочине же ветер вернул меня в автостопную реальность, метнув в лицо недурственную горстку песка. Я отплевалась и потянулась за водой. На донышке сухой бутылки плескались перегревшиеся остатки. Хоть что-то.

Из глубин сознания донёсся голос. То был желудок, требующий хотя бы сухарик, иначе организм отключит рассудок. Из сетчатой боковушки рюкзака выглядывал только воздушный рис «из детства». Конечно, это максимально непрактичный перекус, однако утолив голод, можно получить двойную дозу наслаждения от ностальгии по тёплым временам.