Тот самый треск

Глава 10. Всё как и везде

Едва SCANIA пересекла мост, сотрудники ДПС остановили её. Один из полицейских подошёл к двери со стороны водителя, а второй — с моей. Я обронила вслед дяде Валере «До свидания!», он помахал со словами «Не боись!» и скрылся за кабиной.

Вид моста вызывал ужас: под прорехами в асфальте торчали бетонные плиты водохранилища, сквозь дорогу выступали куски арматуры, на которых крепилось дорожное покрытие, а перила пожирала голодная ржавчина. Соединительный слой бетона ссыпался, ослабляя кирпичную кладку будки ДПС, и скрипел под кроссовками. Озлобленные полицейские идеально вписывались в мрачную картину.

— Кто такая? Кем приходитесь водителю? Откуда едете?

— Марина Семёнова из Оренбурга. Точнее, в Оренбург из Казани, автостопом, а водитель меня подвёз, — отрапортовала я, покрываясь испариной.

Он подозрительно сощурился, вероятно, возомнив себя таможенником, и оттянул ворот рубашки:

— А в Тольятти с какой целью приехали?

— Проездом. Хочу посмотреть город, полюбоваться водохранилищем, сходить на пляж. — Уголок губы непроизвольно дёрнулся, а я, предвосхищая дальнейший интерес, продолжила: — Остановлюсь в хостеле Like.

Грохот большегрузов и неравномерный лязг металлических заплаток заглушали бормотание полицейского. Тело атаковала армия мурашек, дыбивших каждый волосок, когда представитель закона сверял взглядом меня с фотографией в паспорте. И лишь ковыль остепенял бунт, вольно танцуя с ветром под мостом. Подметив, как я щёлкаю костяшками, сотрудник ухмыльнулся и вернул документы.

— Не хулиганьте, — лениво произнёс он и поднял жезл навстречу очередной машине.

— До свиданья, — кинула я крошащейся будке и убежала.

Рыжая пыль взвивалась столбом на крутой тропинке, оседая на кроссовках и лице. Но уже в зарослях травы около берега, воздух стал влажным. Я закрыла уши и глаза. Запах тины смешался с медовым ароматом цветов, а ветер утопил сознание в сказке, где главные герои блуждают в лесах около таинственных болот; потом побеждают драконов, Бабок-ёжек, Кощеев и получают взамен перо Жар-птицы или царского наследника в партнёры. Реальная жизнь мало отличается от сказки. Разве что урок усваивают не все и позднее сетуют на фатальную несправедливость или бездействие тех, кто всё-таки извлёк пользу из битвы с боссом и получил свой подарок. Но сколько человек знает, каких усилий требует уход за «царской особой»?

Я обернулась и промзона мгновенно вернула меня в суровую явь через нотки жжёной резины от шиномонтажки. Вдобавок ковыльные сугробы таили бетонные обломки, ржавые штыри и мусор. Однако на отчётном селфи безалаберность рабочих спрячется под белоснежными колосьями! Через пару минут я улыбалась в сторис на фоне Самарской Луки и лютиков, которые робко выглядывали сквозь ковыль.

Мимо прогрохотала легковушка, напомнив о городе и о том, что меня ждут в хостеле. В Дубль ГИСе я узнала, на каком маршруте туда добраться. Тольятти оказался большим городом — ехать с пересадками почти полтора часа. Центр и окраину разграничивала лесополоса размером с деревню, а городские постройки сплочены на сравнительно малой площади. И транспорт, судя по расписанию, здесь ходит редко.

Я убрала смартфон и приметила мужчину, который торопился к жилым домам.

— Постойте!

Он встал. Чем быстрее я приближалась, тем больше он смурнел.

— Подскажите, пожалуйста, как пройти к остановке «Поликлиника»? Мне надо в центр.

— Там. — Он неопределённо тыкнул пальцем вперёд и быстро ушёл.

— Вот так номер...

Мой язык ощущался, как высыхающая изношенная губка для мытья посуды. Мужчина уже скрылся во дворах. Я проложила маршрут по карте и поплелась. По дороге сняла наличные в банке, купила пластырь в аптеке, а в «Пятёрочке» — воду. Всё как и везде: во дворах — школы, детсады, поликлиники, на карте даже железнодорожная станция значилась. И люди те же.

За углом показалась остановка. На крыше ветхой металлической конструкции, с которой облупились куски голубой краски, висел стенд с надписью «Поликлиника». Я решила спрятаться от солнца внутри, и тут же отпрянула: аммиачно-гнилостный запах занимал всё пространство, смрад удерживала какая-то невидимая граница. Вероятно, снаружи обонятельные рецепторы спасала полынь и амброзия, перемежающиеся с выхлопными газами. Чтобы уберечься от обморока, я выскочила загорать вдоль дороги.

Соцсети в XXI веке — наше всё. Бесконечные видео отвлекали быстро, потом и я записала сторис о дяде Валере, полицейских и маргиналах, которые превратили остановку в туалет. В кадре появилась женщина с девочкой лет пяти. Я обернулась. От увиденного диафрагма начала сжиматься как умирающий паучок: на малышке было платьице в алый цветочек, потрескавшиеся сандалики, а на голове пестрел жёлтый бант, который она пыталась снять.

— Ну, купи-и-и-и... — тянула она маму за руку, не жалея голосовых связок.

— Давай сначала дойдём до магазина?

— Ты опять не купишь! — Девочка смешно затопала ножками.

— Доча... — Мягкий голос стихал за углом девятиэтажки.

В детстве я категорически не любила бантики. Снимала их, выбрасывала, на вопрос мамы о том, где они, отвечала «Там», тыча вдаль. Если же чего-то хотела, то добивалась своего через такие же истерики. Всё-таки несладко быть родителем. Наверное, из-за страха не справиться с материнством я и беру под опеку только котофеев. А может, элементарно избегаю ответственности? Или успокаиваю себя.

Размышления прервал зеленеющий ЛиАЗ. Аллилуйя! Двери автобуса с шипением раздвинулись. В пустом прохладном салоне пахло новым пластиком и резиной, я без колебаний взялась за сверкающий поручень и рассчиталась у терминала. Свежесть пронизывала каждую клеточку, отчего мурашки завальсировали по обгоревшей коже. Шея обмякла. Я примостилась на жёстком сиденьи и прикрыла глаза. Ритмичный гул едущего автобуса баюкал, но заснуть не дал резкий запах пота, исходящий от моей футболки. Твою налево! Вот издержки автостопа. В рюкзаке лежали такие же вещи. Хостел стал маячком в том мерзко пахнущем дне: администратор говорила, что у них есть стиральная машинка и душ.

Через пару остановок салон заполнился. Все смотрели на меня, кто-то даже усмехнулся себе под нос. «Чего уставились? Да, я грязная и потная. Но я сижу в углу и никого не трогаю! Что вам надо?» — я мысленно крикнула в салон, а в реальности нырнула в соцсети, время от времени поглядывая на карту, чтобы не пропустить транзитную остановку «Горсад».

Пятнадцать минут спустя, из динамиков послышался голос водителя: «Следующая “Горсадˮ». Я направилась к выходу. Все пассажиры, как один, шипели, что им мешает рюкзак и вообще я могла бы идти аккуратнее, наверное, ещё и не дышать, и не ходить вовсе. В других регионах люди вежливые, внимательные, предлагают помощь, если видят даже просто растерянность. Конечно, встречалось осуждение, но за спиной. А с такой бесцеремонностью я столкнулась впервые. В Тольятти душа волей-неволей становится грешной: завистью и алчностью люди уже больны, а уныние распространяется как последствие. И появляется эта реакция так, будто раскалённая тупая игла неспешно пронзает мышцу, с которой стянули кожу.

Из транспорта я почти вывалилась на чистую остановку в центре города. Рядом манила кофейня. Эх, шлифануть бы настроение любимым американо. Но шальная мысль мгновенно растворилась в амбре от футболки. Я шустро перебежала на другую сторону к близняшке «Горсада». Следующая маршрутка подъехала быстро, но по ухабам прыгала целый час. Возрастные женщины проникали волчьими взорами в меня, а мужчины хмурились исподлобья. Ну да, ну да, не из вашей я стаи, но вид-то одинаковый у всех — россияне. Резерв воодушевления загенерировал при виде молодёжи: им абсолютно индифферентно незнакомое окружение, они упиваются соцсетями, обществом друг друга, придумывают какие-нибудь стартапы, в конце концов. Конечная. На выход.

Горячий воздух, благоухающий булочками из приостановочного киоска, обнимал меня без стеснения. Смутившись, тело раскраснелось и намокло. Охладившись водой, я одёрнула футболку и открыла карту: дорога до хостела пролегала лабиринтом через дворы обыкновенных панелек. Всё как и везде. Я уже говорила об этом, да? Потому что Тольятти — частичка большего. Атом с такой же структурой, как и у других элементов, образующих Россию. Те же запахи подвалов и пекарен, переполненные мусорки и клумбы с петуньями, во дворах — лебеди из старых шин и мягкие игрушки, ушедшие на пенсию.

Я размеренно шла через чужие, но такие родные, дворы, понимая, что скоро отдохну. Плечи болезненно опустились. С каждым шагом глаза застилала солёная пелена. Всё из-за того, что жёсткие лямки рюкзака плохо регулировались и дерзко шныряли по плечам. В результате верхний слой кожи стёрся и щипал, смешиваясь с потом. Однако уже через пять минут я была на месте.

Хостел находился в подъезде жилой многоэтажки. Но наверху зелёным крестом бликовала надпись «Аптека», а чуть ниже была металлическая бордовая дверь. Она отворилась с глухим шумом, приглашая спуститься по бетонной лестнице. На белёных стенах висели распечатанные листы в файлах с надписью «ОФИС». Перешагнув последнюю ступень, я встала на доски, усыпанные шпатлёвкой. Под ними лежали строительные инструменты: о перфоратор, включённый в сеть, я едва не споткнулась. Тихо. Никого. Справа — крохотный пыльный коридор, в конце которого белела дверь с вывеской Like.