Измена. Больше не в твоей власти

Да я вообще не об этом!

Подождите...

Что... Что. Он. Сказал?!

Забываю, как дышать. Сердце стучит уже где-то в горле, с бешеной скоростью разгоняя горячую как кипяток кровь.

Резко вскакиваю со стула и отхожу к окну. Распахиваю его и жадно глотаю ртом прохладный воздух.

- Это... невозможно... – обнимаю себя руками, чувствуя, как бледнею, а потом вдруг кровь обжигающей волной приливает к лицу. – Ты же друг нашей семьи, Марат. Друг Кирилла! – оборачиваюсь и всматриваюсь в лицо мужчины.

Внутри всё разбивается вдребезги.

Столько лет мы дружили, а сейчас...

- Именно поэтому я никогда не говорил тебе ничего. – Марат поднимается из-за-стола и делает шаг ко мне. Вытягиваюсь струной, а его взгляд становится ещё более пронзительным. – Ты была счастлива с Кириллом, и я не собирался разрушать твою жизнь. Даже если это стоило мне собственного счастья.

В груди вспыхивает пожар – от его слов, от его взгляда.

Боже… что мы обсуждаем?

Как… как мы до этого докатились?

Пока я пытаюсь осмыслить услышанное, Марат встаёт напротив меня и холодно продолжает:

- С Евой я познакомился в клубе после расставания с Вероникой. Она была твоей копией. Кирилл оказался прав - я не мог упустить свой шанс, пусть она и была лишь похожа на тебя... Мы провели одну ночь. – Он делает паузу, и в его глазах мелькает что-то тёмное, злое, - на следующее утро я уехал в командировку. Сейчас её номер недоступен, и я почти уверен, что её наняли специально, чтобы скомпрометировать тебя. – Марат внимательно всматривается в мои глаза. – И учитывая, что Кирилл разбрасывается этими фотографиями... я считаю, что именно он нанял Еву. Он знал о моих чувствах к тебе и использовал их против тебя.

Глава 16

Виктория

Молча провожаю Марата до двери. Ни о чём его больше не спрашиваю, хватит с меня на сегодня секретов – эти бы переварить.

Уже стоя у раскрытой двери, мужчина оборачивается и бросает на меня пристальный тяжелый взгляд.

- Звони мне в любой момент, - глухо произносит и не уходит, ожидая от меня ответа.

А я просто киваю, не в силах вымолвить ни слова. Внутри меня хаос, с которым мне теперь нужно научиться жить.

Марат наконец уходит, и я закрываю дверь, а потом разворачиваюсь и прислоняюсь спиной к её холодной поверхности.

Выдыхаю и растираю ладонями лицо, пытаясь стереть с себя это непонятное оцепенение.

«Это всё какой-то ужас. Боже... верни мне мою тихую счастливую жизнь обратно, пожалуйста...» - задрав голову вверх, тихо шепчу в пустоту, но разумом понимаю – возврата к прошлому уже нет. Мосты сожжены.

Отмираю, когда слышу сверху громкие голоса детей. Их ссора будто прошибает меня током.

С силой отталкиваюсь от двери.

Какой бы разбитой я сейчас ни была, им сейчас в тысячу раз хуже.

Я большая девочка, как-нибудь справлюсь с предательством мужа, а их мир сейчас полностью рухнул.

Быстро поднимаюсь по лестнице и останавливаюсь в дверях нашей с Кириллом спальни. Картина, которую я вижу, лезвиями проходит по коже.

Не должно быть такого, но какого-то чёрта Кирилл поставил нас в реальность, в которой наша дочь сейчас со злостью застёгивает чемодан, из-под крышки которого выбивается рукав дорогой отцовской рубашки, а потом вскакивает словно пружина и с размаху швыряет в другой его галстуки.

- А я тебе говорю, что сегодня наш папочка побежит к своей Вероничке! – чётко и зло произносит Милана и смахивает с прикроватной тумбы на пол несколько книг Кирилла.

- Фиг там, систер! – Андрей сидит на краю нашей с мужем кровати и притворно-безразлично следит за действиями сестры, но сжатые кулаки выдают его с головой. – Он припрётся сюда, чтобы показать нам, кто в доме хозяин.

- А мы его не пустим! – взвизгивает Милана, поворачивается к нам, и я вижу в её глазах слёзы.

- Остановитесь.

Мой голос заставляя детей вздрогнуть.

Прохожу в спальню, чувствуя, как трясутся колени. Вид Миланы, с искаженным от гнева лицом швыряющей вещи отца, больно бьёт по сердцу.

Подхожу и обнимаю свою девочку.

- Я сама соберу вещи Кирилла. Не надо тебе этого делать, - говорю Милане и глажу её по волосам.

- Нет! – дочь вырывается, по её щеке стекает слеза. – Я хочу это сделать! Хочу, чтобы его уродские галстуки и духи, от которых тошнит, сегодня же увезли из нашего дома!

Она снова тянется к шкафу, сгребая в охапку рубашки Кирилла.

Я понимаю. Для нее это не наказание, а акт восстановления справедливости, единственное, что она может контролировать в этом хаосе.

- Хорошо, - выдыхаю, сдаваясь. – Собирай. Но не рви и не ломай. Мы не должны уподобляться ему. Пусть заберет своё... и просто исчезнет.

Милана кивает и снова поворачивается к шкафу, но теперь её движения, хоть и резкие, но более собранные.

Я поворачиваюсь к сыну, и в этот момент звонит мой телефон. Смотрю на экран и понимаю, что что-то случилось на работе.

Принимаю звонок – так и есть. Проблема небольшая, но требует моего внимания.

- Андрей, мне нужно ненадолго съездить в питомник, - смотрю на сына и вижу перед собой уже не мальчика, а почти взрослого мужчину. – Ты остаёшься за главного. Но, умоляю... будь сегодня с Милой помягче. – Говорю тихо.

- Я всё слышу! – громко бросает дочь из-за двери шкафа, и мы с Андреем улыбаемся.

- Я всё понимаю, мам, - он коротко кивает. – Езжай.

Быстро переодеваюсь, на лицо накладываю лёгкий макияж, хотя совершенно не хочется, но позволить увидеть себя подчинённым разбитой и с синяками под глазами я не могу.

Такси привозит меня к окраине города, и стоит мне переступить порог моего зелёного царства, вдохнуть запах влажной земли, мха и зелени, как тяжесть в груди становится меньше.

Проверяю партию новых саженцев, погружаю руки в прохладный грунт, раскладываю, проверяю, подписываю этикетки. Рутинная, знакомая работа – лучшее лекарство от стресса. Мир сужается до размеров земляного кома и изгиба ветки.

Через пару часов я почти забываю о предательстве мужа… только вот он решается напомнить мне об этом.

Рассаживаю саженцы и вдруг чувствую на себе тяжёлый взгляд.

Резко оборачиваюсь и застываю, саженцы выпадают из рук.

Между стеллажами с растениями, величественной походкой хозяина, вышагивает Кирилл, а под руку с ним, прильнув к его плечу, идёт его Вероничка.

Вот же гад!

Как он посмел привести её на мою территорию?!

Красная пелена застилает глаза. Кровь с силой бьёт в виски, оглушая.

Я не думаю. Тело действует само.

Резко распрямляюсь, сбрасываю перчатки, отряхиваю руки.

Я иду им наперерез, и вся моя ярость, всё унижение, вся боль сгущаются в один ослепительный ком ненависти.

- Какого чёрта ты здесь делаешь?! – громко бросаю Кириллу и прожигаю его своим злым взглядом, чувствуя, как дрожат руки.

Муж останавливается и снисходительно приподнимает бровь. А его «девочка» жмётся к нему сильнее, изображая на своём кукольном размалёванном лице глубочайший испуг.

- Я решил показать Веронике наш питомник... - начинает Кирилл своим низким, пропитанным фальшью голосом.

- Мой! Мой питомник, Кирилл! – резко перебиваю его я, и сама удивляюсь, что мой голос не дрожит. - Поэтому забирай… - перевожу взгляд на его тощую пигалицу, смеряя её убийственным взглядом с головы до ног, - забирай свой суповой набор и убирайся отсюда!

Глава 17

Виктория

- Что?? – шипит его «девочка», и её глаза округляются с наигранной обидой. –Виктория Сергеевна, за что Вы так со мной?

Она водит тонкими пальчиками под глазами, будто стирая несуществующие слёзы, а мне вдруг становится так смешно… и горько.

Актриса погорелого театра.

Дешёвка.

Перевожу взгляд на мужа. Качаю головой.

Ну, серьёзно!

Кир, как ты повёлся на эту глупую курицу??

Не выдерживаю и громко хмыкаю, хотя внутри всё горит от боли. Вновь вскрытая рана кровоточит.

В глазах Кирилла тут же легко улавливаю раздражение. Он аж багровеет.

Вот и прекрасно.

Нагло улыбаюсь.

Почему-то сквозь боль в душе в этот момент прорывается приятное удовлетворение.

Хоть немного удалось уколоть этого заносчивого павлина!

- Вика, ты переходишь все границы! – зло рычит Кирилл, делая шаг ко мне. – Прекрати оскорблять Веронику! Мы здесь по делу!

- Серьёзно? – улыбка сползает с моего лица. Холод обдаёт изнутри, и я, не сводя прямого взгляда с мужа, зло и тихо шиплю ему в лицо. – А что в твоём кабинете вы уже все дела закончили? Что ж ты так быстро отстрелялся, Кир? Девочка так ждала.

Говорю это сквозь боль, вкладывая в слова всю накопившуюся горечь.

Смотреть на него, на то, как эта пигалица прижимается к его руке, - всё равно что снова и снова проворачивать острый нож в кровоточащей ране.

Невыносимо!

Но хрен я это ему покажу.

- Вика! – Кирилл небрежно отталкивает от себя любовницу и в два шага нависает надо мной. Его горячее дыхание касается моего лица. – Что ты здесь устроила?! – уже тише шепчет муж, видимо понимая, что нас могут услышать работники.

- Я? – не отступаю ни на шаг и выше задираю подбородок. Холодная ярость и жгучая ненависть снова накатывают на меня волнами. – Это ты со своей шлюхой припёрся на мою территорию. Поэтому снова тебе говорю - пошёл вон отсюда, Кир! И забери свою недалёкую с собой!

Мы стоим напротив друг друга, словно два дуэлянта перед выстрелом.

Тяжёлое рваное дыхание вырывается изо рта.

Крылья носа гневно раздуваются.

Воздух вокруг нас трещит от ненависти.

Я ни за что ему не уступлю!

- И не подумаю! – муж рявкает мне прямо в лицо, а потом с силой отталкивает меня в сторону. Хватает притихшую Веронику за локоть и грубо тащит её за собой вглубь питомника. – Я покажу ей всё, что она захочет.

Они быстро проходят мимо меня.

Я стою, прижавшись к стене, и обнимаю себя руками. Дрожу от обиды и гнева, смотрю им вслед… и в этот момент эта тощая стерва оборачивается, и на её кукольном лице появляется холодная, расчётливая улыбка.

Она смотрит на меня... с жалостью.

- Тварь! – бурчу себе под нос, а в голове вдруг вспыхивает обжигающая, пугающая… и неимоверно манящая меня мысль.

Секунда, и холодная улыбка появляется на моём лице.

Нет, я не злодейка, но... ой, да, к чёрту всё!

Хватит быть пай-девочкой, Вика!

Разворачиваюсь и почти бегу к посту охраны. Сердце в ужасе от того, что я хочу сделать, колотится где-то в висках.

- Вадим, выведи на большой экран камеру в секторе хризантем, - мой голос звучит хрипло и тихо.

Серьёзно?

Боже...

Я правда хочу это сделать??

Охранник щёлкает кнопками, и на экране возникает картинка: Кирилл ведёт Веронику под руку между рядов пышных, цветущих кустов.

Мои хризантемы. Моя гордость. Мои цветы, которые трогает сейчас своими наглыми пальцами эта курица!

Прикрываю на мгновение глаза... и решаюсь.

Да, это низко.

Да, это по-детски.

Но, чёрт возьми, я должна получить хоть какую-то моральную компенсацию!

- Вадим, выключи запись на всех камерах. Прямо сейчас, - давлю голосом.

- Босс? – охранник смотрит на меня с недоумением.

- Сделай! – это уже приказ.

Парень, поколебавшись секунду, щёлкает несколькими кнопками.

- Готово. Запись отключена.

- Картинку на главном экране не убирай, - хриплым севшим от волнения голосом прошу.

Вадим кивает.

Похоже он уже понял, что я задумала.

Пусть.

Вытираю вспотевшие ладони о грубую ткань рабочей куртки и подхожу к металлическому щитку на стене. Со скрипом, что наждачкой проходится по моим оголённым нервам, распахиваю его.

Щелчок и передо мной открывается вид на ряд рубильников и красных и зелёных кнопок.

Нахожу глазами надпись «Система полива».

Ёще раз бросаю взгляд на экран.

Влюблённая парочка остановилась. Мой муж что-то говорит Веронике, фирменно белозубо улыбаясь, а она кокетливо жмётся к нему, заглядывая в глаза.

Растекающийся в венах гнев срывет последние предохранители.

«Простите, мои хорошие», - мысленно шепчу пышным хризантемам.

И резко, с наслаждением, перевожу тумблер на ручное управление и нажимаю на массивную красную кнопку.

Замираю на мгновение, впиваясь глазами в чёрно-белую картинку на огромном экране.

Сначала до нас доносится нарастающий гул текущей по трубам воды, а потом – оглушительный женский визг…

Экран показывает, как две застывшие в шоке фигуры резко бросаются в разные стороны… и я довольно улыбаюсь.

Верхний полив работает отменно.

Глава 18

Виктория

Быстро возвращаюсь к своим черенкам. Пальцы мелко подрагивают, и я на мгновение сжимаю их в кулаки, впиваясь ногтями в перчатки. В груди печёт, адреналин разгоняет по венам бурлящую кровь.

Мне одновременно до ужаса стыдно за свою выходку и в то же время я собою горжусь.

Раньше я бы никогда... никогда такого не сделала.

Но прежняя Вика, та, что верила в «счастливую семейную жизнь», сгорела дотла… а из горького серого пепла поднялась вот эта – женщина, что не молчит и кусает в ответ, женщина, что без раздумий даёт предателям сдачи.

- Ничего, - говорю сама себе, укладывая тонкий черенок в грунт. – Не сахарные. Не растают.

- Вика!!! – громкий крик Кирилла раздаётся за моей спиной.

Начинается.

Медленно выпрямляюсь, отряхиваю руки от земли, расправляю плечи, оборачиваюсь… и улыбаюсь, а вернее стараюсь сдержать громкий смех, рвущийся из груди.

Картина, что открывается моим глазам, могла бы войти в учебник по комедии положений, не будь она так горька.

Мой шикарный муж, всегда такой лощённый и деловой, сейчас стоит в луже стекающей с него воды. Дорогой костюм безнадёжно испорчен, чёрные волосы липнут ко лбу.

Он яростно вытирает лицо смятым платком, и его карие глаза мечут в меня шаровые молнии.

Рядом, прижавшись к нему, как мокрый цыпленок, стоит его «девочка». Шикарный макияж Вероники расползся по лицу чёрными подтёками, дорогая ткань платья липнет к голым тощим ногам, укладка испорчена. Выглядит она жалко.

- Вика! Какого чёрта ты творишь?! – уже никого не стесняясь орёт Кир, срываясь на хрип.

Поднимаю бровь, складываю руки на груди.

- А что случилось? Я же говорила тебе уйти. Но ты не послушал. – Удивительно, но мой голос звучит уверенно и не дрожит, хотя пульс от волнения отбивает чечётку в висках, а пылающее обидой сердце бьётся в горле. - Ты прекрасно знаешь, что у нас автоматическая система полива, - говорю, глядя предателю-мужу прямо в глаза… и да, я вру. И нет, мне не стыдно. Ни единой крошечной капли. – Срабатывает по таймеру. Но ты же самый умный, хотел «девочке» своей всё показать... – в моём голосе проскальзывают острые, как лезвие, нотки гнева. – Ну как? Показал? А теперь – скатертью дорога отсюда!

Стою, смотрю на мужа и чувствую, как гневно подрагивают крылья моего носа. Пульс частит так, что в голове стоит невозможный гул, но я не отвожу взгляда.

Кирилл пышет от ярости, зло сжимает и разжимает кулаки. Рядом его «мокрая курица» пытается отжать подол своего платья, издавая жалобные скулящие звуки.

- Ну и сукой ты стала, Вика, - цедит муж сквозь сжатые зубы и тащит Веронику к выходу.

- Сочту это за комплимент, милый! – бросаю им вслед и, наконец, выдыхаю.

Кажется, этот раунд я выиграла. Но, увы, это не приносит радости, только пустоту и леденящую душу усталость… и я не уверена, что выдержу вторую часть этой пьесы вечером.

Захожу в подсобку, снимаю рабочую куртку, убираю перчатки.

Что Кир придумает? Как будет мстить за мою выходку?

Тяжело дышу, снова сжимаю руки в кулаки.

Так, Вика, соберись!

Ты сейчас не имеешь права опускать руки и расслабляться.

Позволишь себе хоть на секунду дать слабину и, он тебя сожрет. Думай не только о себе - за тобой дети.

«Так, вдох-выдох. Собралась! - мысленно командую себе. – Что нужно сделать в первую очередь?»

План.

Да, мне нужен чёткий план действий.

Итак, сначала нужно записаться к гинекологу.

Мысль о том, что муж мог притащить от своей любовницы какую-нибудь заразу, заставляет всё сжаться внутри, потому что его Вероника... она не выглядит как девушка, разборчивая в своих связях.

«Вероничка-венеричка», - неожиданно выдаёт мой измученный мозг.

Сначала я охаю, закрывая ладонями лицо… а через пару секунд... начинаю хохотать.

Дико, истерично, сгибаясь пополам над столом.

Слёзы катятся по щекам, и я понимаю, что это уже срыв.

Моей нервной системе срочно нужна передышка от этого ада.

Спустя несколько минут истерика отступает, оставляя после себя странное опустошение.

Умываюсь ледяной водой.

Выдыхаю.

Поднимаю голову и смотрю на своё отражение в небольшом овальном зеркале.

Глаза красные, а внутри пустота. Но я всё ещё жива.

Стараясь остаться незамеченной, прохожу в свой кабинет и быстро переодеваюсь в чистое. Завариваю кружку любимого травяного чая – нужно хоть немного унять дрожь внутри.

Пока чай остывает, захожу на сайт клиники.

Сердце бешено колотится, его пульс отдаётся в ушах, когда я кликаю на удобное мне время, чтобы записаться к врачу на завтра.

Вот. Первый шаг сделан.

Теперь адвокат. Но это уже завтра. Сегодня... сегодня нужно просто пережить вечер.

Подхватываю сумочку, вызываю такси. Всю дорогу домой молча смотрю в окно, пытаясь морально подготовиться к новой битве.

Кир вполне уже может быть дома.

Останавливаюсь у входной двери.

Вдох-выдох.

Поворачиваю ключ в замке, открываю дверь… и застываю на пороге, потому что из гостиной раздаются громкие голоса людей, которых я совершенно не хочу сейчас видеть.

Глава 19

Виктория

- Ну, наконец-то! – раздается визгливый голос, едва я переступаю порог гостиной.

Моя мачеха восседает на нашем диване, как королева на троне, и недовольно поджимает губы, подчеркнутые ярко-алой помадой. Длинные чёрные волосы сегодня собраны в высокий хвост. На ухоженном лице ни единой морщинки.

Пластические хирурги поработали над ней на славу – никогда не скажешь, что ей под пятьдесят. Карие глаза, аккуратно обведенные чёрным, смотрят на меня с холодным презрением.

«Ну надо же, кто к нам пожаловал. Какая честь», - горько усмехаюсь про себя.

Нехотя перевожу взгляд на отца.

Сергей Сергеевич Хлынский.

Высокий, поджарый, харизматичный.

Владелец заводов, газет, пароходов и тд, и тп.

Светлые волосы с благородной проседью красиво уложены. Белый тонкий свитер не скрывает его мощных плеч и статной фигуры.

«Несмотря на то, что этого человека я давно перестала звать папой, мужа я, видимо, выбирала похожего на него... Вот и получила такого же предателя...» - эта горькая мысль неприятно проскальзывает в сознании.

- Вика... здравствуй, - поворачивается ко мне отец. Его острый оценивающий взгляд медленно и методично проходит по мне с головы до ног.

Делаю шаг вперёд и встаю рядом с сыном, чувствуя, как спина сама собой выпрямляется.

- Здравствуйте. Чем обязаны вашему неожиданному визиту? – мой голос звучит холодно и ровно.

Скрещиваю руки на груди, принимая оборонительную позу.

Милана тут же подходит и прижимается ко мне.

Обнимаю дочь, чувствуя, как мелкая дрожь проходит по её телу.

- Поставишь чайник, милая? – тихо спрашиваю, чтобы вывести Милану из-под обстрела двух пар глаз наших нежаданных гостей.

Она кивает и быстро убегает на кухню.

Андрей остаётся стоять со мной плечом к плечу. Он молчит, но его поза говорит громче любых слов: «Я с тобой». И я понимаю, что сын не уйдет, даже если я попрошу.

Что ж, может, это и к лучшему.

- До меня дошли кое-какие слухи, Вика, - начинает отец. Его низкий властный голос неприятным трепетом проходит по моему телу. – И я хочу узнать всё из первых уст. – Он впивается в меня своим жёстким взглядом. – Ты изменяешь Кириллу?

Из меня вырывается громкий, короткий смешок.

Горький и неуместный.

Но я просто не могу сдержать моментально вспыхнувшие в душе эмоции.

- Нет, отец. Я не изменяю своему мужу. К счастью, я слишком похожа на свою мать.

Отец хмурится, его губы сжимаются в тонкую ниточку, но он молчит.

А вот Гузель, женщина, ради которой Сергей Сергеевич Хлынский бросил мою мать, не упускает своего шанса укусить меня.

- Как ты смеешь так разговаривать с отцом, неблагодарная?! – она взвизгивает. – Да Серёжа всё для тебя делал! Всю жизнь!

Ну, всё. На сегодня с меня уже слишком самоуверенных наглых коз!

Вспыхиваю мгновенно.

Резко поворачиваюсь к ней, и мой взгляд, должно быть, становится поистине убийственным, потому что Гузель сразу замолкает.

- Что именно? – шиплю я. – Училась я на бюджете, кормила меня мама, работающая на двух работах. Свой питомник я создала собственными руками. Разве я хоть раз просила у вашей четы какой-либо помощи или деньги? – каждое моё слово бьёт по мачехе как удар хлыста. – Нет! Вы верно путаете меня с любимой Ренатой, которую мой отец с удовольствием спонсирует. - Зло выдыхаю, чувствуя, как от этих выплеснутых в порыве слов, годами копившихся внутри, мне самой становится легче. – Я думаю, вам лучше уйти. И больше не приходить в мой дом без приглашения.

- Серёж! – Гузель смотрит на моего отца, ища поддержки, её накрашенные глаза округляются от возмущения. – Неужели ты позволишь ей так с нами разговаривать?

Удивительно, но отец не смотрит на неё.

Он не сводит глаз с меня… и в его взгляде я читаю не гнев, а что-то другое... что-то тяжёлое, невысказанное…

Это сбивает меня с толку.

Где его привычная тирада?

Почему не звучит приказ извиниться?

Он медленно поднимается с дивана.

- Я услышал тебя, Вика. Пойдем, Гузель. – Твёрдо произносит отец и уверенно шагает в коридор… и впервые на моей памяти не берёт жену под руку.

Ошеломлённая таким поведением мужа Гузель Фаридовна вскакивает с дивана и, бросив на меня ядовитый взгляд, быстро семенит за ним в коридор.

Иду следом, чтобы закрыть за ними дверь и, наконец, выдохнуть.

Эти редкие встречи с отцом всегда выжимают из меня все соки, а сегодня я и так, мягко говоря, уже не в лучшем виде.

Гузель выпархивает на улицу, не оборачиваясь, а отец задерживается на пороге. Он оборачивается, и наши взгляды снова сталкиваются… и в его голубых глазах сегодня нет привычной суровости, там что-то другое.

- Вика, если тебе будет нужна помощь, обращайся, - говорит он твердым, уверенным голосом и, не дожидаясь моего ответа, разворачивается и уходит… потому что прекрасно знает – после его предательства я никогда к нему не обращусь.

Никогда.

Глава 20

Виктория

Проходит уже несколько часов после ухода отца и его пассии, и сейчас тишина в доме уже не кажется мне такой звенящей.

Чемоданы с вещами Кирилла, собранные детьми с дотошной тщательностью, стоят в коридоре. Я хмуро смотрю на них, и они кажутся мне уродливым напоминанием о моём рухнувшем мире.

Мы выставили их к входной двери заранее, чтобы Кириллу не пришлось заходить вглубь дома.

Чтобы он просто взял эти баулы и исчез. Желательно навсегда, но, увы, так не получится.

Если мы с ним разведёмся и станем друг другу никем, то детям придётся с ним видеться и общаться.

Знаю, сейчас в них бурлят эмоции, но постепенно они остынут.

Мила – папина дочка. Ей сложно будет без внимания Кира.

Андрей уже молодой мужчина, но твёрдое отцовское плечо, подставленное в трудный момент, ему тоже нужно.

Да, я прекрасно понимаю, что Кир навсегда не исчезнет из моей жизни, так как нас будут связывать наши дети, но я постараюсь максимально дистанцироваться от него.

Отпиваю глоток уже холодного чая.

Время близится к вечеру, и моё сердце с каждой минутой всё сильнее стучит в груди, предчувствуя новую встречу с мужем.

Я очень хочу быть равнодушной в этот момент, но даже сейчас внутри меня бушует настоящая буря.

Чёртовы гормоны никак не дают мне успокоиться.

Если после визита отца мне хотелось свернуться калачиком и вычеркнуть очередной день из памяти, то теперь, с приближением часа икс, меня буквально подбрасывает на волнах адреналина.

Противоречивые чувства разрывают изнутри. С одной стороны, есть дикое желание крушить всё вокруг, бить посуду, прокричать мужу в лицо всё, что я о нём думаю. И вместе с этим, мне очень хочется тишины и спокойствия – чтобы Кирилл просто ушёл, и я наконец-то смогла сделать первый вдох в своей новой, абсолютно ещё незнакомой мне жизни свободной (не хочу употреблять слово "брошенной") женщины.

«Любовь пройдет, - на повторе твержу я себе, глядя в тёмное окно кухни, в котором отражается моё бледное, взволнованное лицо. – Кир так старательно топчет её ногами, что она не может не умереть».