Измена. Больше не в твоей власти

Несколько мгновение молчу, а потом резко выдыхаю и хриплым голосом произношу:

- Я… я сейчас приеду… - отнимаю трубку от уха и хочу нажать отбой, но спохватываюсь, и быстро приложив её обратно, горячо выпаливаю: - Андрей, не отпускай никуда сестру.

Сын хмыкает, но скорее горько, чем весело.

- Да уж, понял, не маленький.

Скидываю звонок. Руки дрожат, когда я быстро натягиваю на себя свой тёмно-синий брючный костюм. Вызываю в приложении такси и выхожу на улицу.

Яркий свет нового дня режет глаза.

Я думала, что сегодня мне станет легче, но ни черта лучше не становится. События закручиваются вокруг меня колючей проволокой, до крови впиваясь в кожу и вызывая жгучую боль.

Дети.

Вот и до них предательство Кира добралось.

Чёрт… нас всех зацепило.

Сжимаю пальцами переносицу, растираю ладонями лицо. Дышу тяжело, рвано, надсадно.

Что же ты сделал с нами Кир…

Наконец, падаю на заднее сиденье такси, которое быстро довозит меня до дома – до нашего большого двухэтажного кирпичного коттеджа, расположенного внутри настоящего соснового бора.

Мы выбирали это место вместе с Киром и детьми. Помню, как нам всем понравилась здесь природа, чистое круглое лесное озеро, выход к которому есть с нашего заднего двора.

Компания Кирилла построила этот посёлок, а я полностью занималась ландшафтным дизайном… тогда всё казалось таким настоящим и прочным… таким вечным.

Расплачиваюсь с таксистом и медленно выбираюсь из машины. Торможу у нашей калитки. Холод металла обжигает пальцы, но я не спешу открывать дверь.

На самом деле мне сейчас очень страшно входить в свой собственный дом.

Кто меня ждёт там?

Дети, которые накинутся с обвинениями?

А вдруг они не захотят больше меня видеть?

Сердце мучительно ноет в груди, мысли снова и снова жалят меня… но я толкаю калитку и прохожу во двор. Сразу же вижу чёрную огромную машину Кирилла.

Значит, Мила всё-таки дозвонилась до него, и он приехал.

Плохое предчувствие сжимает сердце, жутким холодом расползается под кожей, но я заставляю себя быстро пересечь двор по ровной, выложенной камнем тропинке, которую сама же когда-то проектировала.

Я вложила в наш дом всю себя… а что теперь?

Сейчас это просто холодные каменные стены, из которых вырвали душу…

Осторожно открываю дверь и на меня сразу обрушивается шквал голосов из гостиной.

- Это что, правда?! – не своим, полным отчаяния голосом кричит дочь, и я замираю на пороге. Сердце сжимается в комок и камнем булькает где-то в горле. – Ты что, нас бросишь и уйдёшь к этой белобрысой вобле?!

- Мила, прекрати истерику, - властный металлический голос мужа звенит на весь дом. – Сейчас мы сядем и спокойно поговорим.

Похоже, я попала на самое начало представления. Тихо прикрываю дверь, снимаю туфли, кладу сумку на тумбу. Руки всё сильнее трясутся.

- А я не хочу прекращать! – голос Милы переходит в визг, полный непереносимой боли, и я чувствую её как свою. – Как ты мог?! Как ты мог, папа?! Как ты мог променять нас на неё?!

Она на секунду замолкает, и в повисшей тишине я слышу чей-то тяжёлый вздох, но не могу определить кому он при надлежит – мужу или сыну?

- А мама... – голос Милы стихает, она произносит это почти шёпотом, и моё сердце разрывается от этого звука. Бедная моя девочка. – А о маме ты подумал?

В гостиной гробовая тишина.

- Боже, да кого я спрашиваю... – её шёпот снова превращается в крик, в котором слышны слёзы и ярость. – Ты же чудовище! Монстр! Ты ни о ком из нас не подумал!!! Ненавижу!!! Ненавижу тебя!!!

Я закрываю рот ладонью, чтобы не сорваться, и слышу быстрые удаляющиеся шаги дочери – она несётся по лестнице на второй этаж.

- Ненавижу тебя!!! Предатель!!! – ещё раз раздаётся сверху, и громкий хлопок двери звенящим эхом отдаётся в тишине, разрывая меня на части.

Детство кончилось. Мила только что закрыла дверь туда, куда больше нет входа… туда, где любимый папа был её героем.

Сердце ноет от боли, которую Кир причинил не только мне, но и ей.

Да, Миле уже восемнадцать, она взрослая. Но для меня она всегда будет той маленькой девочкой, которая боготворила отца.

И вот он сам, своими руками, сверг себя с пьедестала.

- А я тебе говорил! – зло цедит сквозь зубы Андрей. – Я тебе говорил, одумайся! Мама в тысячу раз лучше этой твоей тощей тёлки! Ты же семью нашу разрушил, отец!

- Хватит!!! – оглушительный рёв Кирилла сотрясает стены.

Я не выдерживаю. Делаю глубокий вдох, натягиваю на лицо ледяную маску, стерев с него все эмоции, и вхожу в гостиную.

Андрей стоит посреди комнаты, сжав кулаки. Белая ткань футболки облепила его напряжённые плечи. Чёрные, как у отца, волосы растрёпаны, а зелёные глаза полыхают огнём.

Сын резко оборачивается ко мне.

- Мам... – его голос срывается. Он быстро подходит ко мне, берёт за руку. Его тёплые пальцы уверенно сжимают мои… и я с облегчением понимаю – Андрей в этой войне на моей стороне. – Ты как? – он тревожно вглядывается в мои глаза.

Я лишь силюсь улыбнуться уголками губ и киваю.

Сын встаёт рядом со мной плечом к плечу, как надёжная стена.

Кирилл медленно оборачивается к нам.

Он стоит у камина. Его глаза – арктический лёд, но сквозь них прорывается адское пламя, готовое испепелить всех в этой комнате.

- Что, уже успела настроить против меня детей? – его слова падают, как удавка на мою шею, тяжелые и ядовитые. Его злой взгляд прожигает меня. – Быстро ты справилась.

Я открываю рот, чтобы ответить, но меня опережает Андрей. Он делает шаг вперёд, заслоняя меня собой.

- Мама здесь ни при чём! – его голос, низкий и злой, заставляет Кирилла на мгновение отступить. – Это твоя... «звезда» - он будто выплёвывает в Кирилла это слово, - написала о вашей неземной любви в паблике. Поздравляю, теперь все соседи и партнёры в курсе. Ты бы хоть контролировал её тупые порывы... – Андрей язвительно усмехается, и в его усмешке столько презрения, что Кирилл бледнеет. – Или это с твоего согласия теперь все знают, что Кирилл Львович Барский променял семью на шлюху?

Воздух в гостиной сгущается до состояния желе. Кирилл выпрямляется, на его лице желваки ходят от чистого, ничем неприкрытого гнева… и мне становится по-настоящему страшно.

Он медленно, почти механически, достает из кармана телефон, не сводя с нас своего горящего взгляда.

- Ты хочешь правды, сынок? – его голос – тихий, опасный шепот. – Хочешь увидеть, с кем твоя безупречная мама проводила время, пока я «разрушал семью»? – Он включает телефон, и его большой палец замирает над экраном. – Давай я покажу тебе несколько очень интересных фотографий. Уверен, они произведут на тебя впечатление.

Глава 12

Виктория

- Прекрати! – не сдержавшись выкрикиваю и выхожу из-за спины сына, вставая между ним и Кириллом. Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот пробьёт рёбра и вырвется из груди. – Не смей показывать свой отвратительный фотошоп сыну! – полным праведного гнева взглядом сверлю мужа, а у самой в груди ад полыхает.

А если он покажет?

Если дети увидят эти жалкие подделки и поверят ему?

Если они отвернутся от меня?

Нет. Боже, я этого не переживу. Это будет последний удар, который добьёт меня окончательно.

Кирилл нагло улыбается, и его улыбка, недавно такая любимая, сейчас кажется мне оскалом опасного хищника.

- А что такое, лю-би-мая? - он отвратительно растягивает последнее слово, и оно впивается в мои натянутые нервы раскалёнными иглами. Неосознанно передёргиваю плечами, будто пытаясь скинуть с себя грязь, которую снова выливает на меня Кирилл. – Испугалась, что дети узнают о своей мамочке много интересного и твой образ святой женщины померкнет?

От его тошного слащавого тона меня чуть не выворачивает. Я чувствую, как дрожь поднимается от кончиков пальцев, но я обязана держаться. Ради себя. Ради детей.

Не знаю, что задумал Кирилл, но мне нужно выстоять в этой войне!

- Мы с тобой оба прекрасно знаем, что ты говоришь чушь! – мой голос звучит слишком громко, почти истерично, но я не могу его контролировать. Страх того, что Кирилл может отвернуть от меня детей, делает меня уязвимой. – Я никогда не предавала тебя! Никогда!

- Как интересно, - его голос становится тише, но от этого ещё опаснее. С каждым словом он становится всё холоднее и окончательно превращается в лёд, готовый заморозить всё на своём пути. – А фотографии, которые есть у меня, говорят совершенно другое. Очень... убедительные фотографии.

- О каких фотках речь? – напряжённо спрашивает Андрей, и я к своему ужасу слышу в его голосе ту самую ядовитую каплю сомнения, которая заставляет меня умирать от страха. Сын смотрит то на меня, то на отца.

Нет, милый, нет! Только не это. Не верь ему!

- Твоя мать за моей спиной долгие годы встречалась с Маратом, - наносит свой подлый, выверенный удар Кирилл.

Словно ушат ледяной воды обрушивается на меня. Я на пару мгновений прикрываю глаза, пытаясь справиться с обуявшим меня ужасом. Грудь распирает от дикой смеси гнева, обиды, ужаса и абсолютного, всепоглощающего шока.

Как он может? Как он смеет так врать нашим детям?!

- Что?! – сын отшатывается, его лицо выражает полное непонимание и такой же шок, как у меня.

Впиваюсь в Кирилла взглядом.

Надеюсь, он видит в нём всё! Всю мою ненависть. Всё презрение.

- Как ты можешь?! – мой голос срывается на хриплый шёпот. Руки сами сжимаются в кулаки, ногти до боли впиваются в ладони. – Как ты можешь такое говорить?! Какой же ты подонок, Кирилл! Как я не видела этой гнили в тебе раньше?!

Гнев застилает глаза красной пеленой. Грудь распирает от желания броситься на мужа и отхлестать его по щекам.

Рвано тяжело дышу.

Чёрт. Может быть, зря я сдерживаюсь?!

- Пап, ты с ума сошёл?! – Андрей презрительно фыркает, но в его голосе уже нет прежней уверенности. Я вижу, как он смотрит на меня, нервно ища ответ в моих глазах. – Мама и Марат?! Я никогда не поверю в это!

Держись, сынок. Пожалуйста, держись. Не верь предателю!

Сердце от страха отчаянно бьётся уже где-то в горле… и в этот момент сын берёт меня за руку, переплетает наши с ним пальцы в крепкий замок.

Безумная, горячая волна облегчения прокатывается от макушки до пят.

Боже! Спасибо!!!

Сын со мной!

Ловлю решительный взгляд Андрея… и тут же перевожу его на мужа.

Кирилл злится. Я вижу, как ходят желваки на его скулах, а взгляд темнеет, словно грозовая туча. Его план даёт сбой, и это бесит его до ярости.

- Посмотри! – он рывком подходит к Андрею и суёт ему в руки свой телефон. – Посмотри сам! Убедись!

Я замираю, сердце останавливается. Весь мир сужается до дорогого телефона в руках моего сына. Сейчас он увидит эти мерзкие фальшивки, и всё...

Андрей хмуро смотрит на экран. Его лицо сначала выражает готовность к бою, потом недоумение, а затем – чистейшую ярость. Он поднимает глаза на отца, и в его взгляде – такое презрение, что, кажется, воздух в комнате закипает.

- Что это, па-па? – его голос тих и опасен. Он пальцем касается экрана и поворачивает его к Кириллу. – Это твои «неопровержимые доказательства»?

Я не выдерживаю и делаю шаг вперёд, заглядываю в телефон… и вижу не фотографии. Не подделки. На экране переписка в мессенджере.

Я мельком просматриваю пошлые сообщения на светящемся экране, и моё дыхание перехватывает. А среди развратных посланий и фото, очевидно Вероники, мой взгляд цепляется за последнее сообщение:

«Кирррр, жду тебя в кабинете, котик! Уже не могу терпеть!»

Глава 13

Виктория

Воздух в гостиной становится густым как сироп.

Рвано выдыхаю. Горечь обжигает рецепторы, руки безвольно падают вдоль тела... я инстинктивно делаю шаг назад.

Слушать о "девочке" мужа – это одно, а видеть их грязную переписку и фото её... эмм... прелестей в ничего не скрывающем белье…

Чёрт, даже не знаю, как эту пошлятину назвать...

Становится так мерзко.

И это всё видел наш сын…

Боже.

Хочется сбежать подальше от этого кошмара, но я лишь закусываю губу до боли.

- Короче! Пап, я всё понял, - Андрей зло бросает телефон Кириллу, - не надо мне больше ничего про маму говорить. Я считал тебя нормальным мужиком, бать, но сейчас... – слова вырываются из него яростно, зло, рвано. Андрей прожигает отца злым, отчаянным взглядом, за которым таится боль, - мне очень хочется дать тебе в морду. Честно.

Сын сильнее сжимает мои пальцы, но я молчу. Я сама в шоке от всего, что происходит сейчас.

Мужчины застывают напротив друг друга как два бойца на ринге. Кирилл тяжело дышит, его дорогая рубашка натягивается на груди. Андрей стоит, сжав кулак, крылья носа трепещут. Агрессия потрескивает в воздухе.

Только бы не подрались, господи...

Я делаю шаг, чтобы встать между ними, но Кирилл меня опережает.

Медленно, слишком медленно, он убирает телефон в карман. Желваки на скулах всё ещё ходят ходуном, но я понимаю – он отступает.

Ну хоть на это ума хватило.

- Ладно. Вечером с тобой поговорим, - бросает сыну Кирилл и идёт к выходу.

Каждый его шаг отдаётся тупой болью в моих висках. Мне хочется сказать что-нибудь дерзкое, колкое Киру напоследок, но я сдерживаю свой порыв.

Дети сейчас самое главное.

Муж может идти на все четыре стороны, но я не позволю развалить нашу семью.

Да, теперь я и дети – моя семья, а этот предатель пусть бежит к своей Вероничке, Люсе, Вале, Оле…

Сердце в груди мучительно ноет, и я резко одёргиваю себя.

Нет, я не буду думать о том, сколько таких "девочек" было у Кира во время нашего брака.

Через несколько секунд входная дверь громко хлопает, возвещая об уходе Кирилла, и мы с Андреем будто отмираем.

- Как ты? – тихо спрашиваю у сына и поднимаю на него свой взволнованный взгляд.

- Без понятия, мам, - тяжело выдыхает. – Чёрт... Я в жизни не подумал бы, что батя способен на такое... – Андрей запрокидывает голову, уставившись пустым взглядом в потолок, я вижу, как сильно он напряжён.

Сын тяжело шумно дышит… и я чувствую его боль как свою собственную, но не знаю, как утешить. Какие слова найти? И в этот момент мне хочется растерзать мужа за то, как легко он разнёс в клочья нашу семью, уничтожил наше будущее… и ради чего??

- Ты... как ты? – Андрей опускает взгляд на меня, и в его глазах читается та же растерянность, что и у меня. – Что... что будем делать дальше?

Он так тяжело выдыхает, и мне становится до тошноты жаль его. Девятнадцать лет... Совсем ещё мальчишка… А уже вынужден быть опорой для матери, защищать её от собственного отца.

Сверху слышится скрип двери. Мы поднимаем головы и через пару секунд видим Милану. Она останавливается на лестнице, цепляется за перила, и медленно оглядывает гостиную.

- Ушёл? – спрашивает севшим голосом.

- Ушёл, - киваю.

- Отлично! – дочь стремительно сбегает вниз, двигаясь с какой-то лихорадочной решимостью. – Мам, я помогу тебе собрать папины вещи. Отправим их с курьером этой... этой Веронике. Это теперь только наш дом! Видеть не хочу здесь этого предателя!

Высказав это всё, Милана направляется к кладовке, но я догоняю её и беру за руку. Смотрю в её красные опухшие от слёз глаза, и сердце сжимается от боли за своих детей.

- Мила...

- Не надо, мама! Не останавливай меня! – она резко оборачивается, и в её взгляде вдруг мелькает неподдельный ужас. – Ты же не простишь его? – испуганно спрашивает она меня. – Скажи, что нет!

- Нет, не прощу, - шёпотом срывается с моих губ.

- И слава Богу! – дочь вырывает руку и идёт дальше. – После всего этого я не хочу видеть ни папу, ни его дуру!

Дочь решительно направляется к кладовке, где пылятся наши чемоданы.

Я смотрю на её хрупкую спину, потом на Андрея, который молча наблюдает за сестрой, и понимаю – они готовы сжечь все мосты. Но вправе ли я позволить им стать заложниками этой войны?

Внезапно в этой оглушающей неприятной тишине раздаётся звонок в дверь.

Мы все замираем, переглядываясь. Андрей первым приходит в себя и направляется к входной двери. Я слышу щелчок замка, затем его удивлённый голос:

- Марат?

Глава 14

Виктория

По телу пробегает неприятная мелкая дрожь.

Спешу к застывшим в дверях мужчинам. Мышцы натягиваются от напряжения.

Зачем он пришёл?

Мне хватило утреннего скандала с Кириллом, а теперь очевидно следует продолжение.

Глубоко вдыхаю. Стараюсь взять себя в руки.

Воздух в прихожей кажется таким густым, что его можно резать ножом.

Понятно, что после недавних слов мужа, Андрей не спешит приглашать в дом Марата, и мне, честно говоря, тоже не очень нравится появление этого мужчины в нашем доме в такой момент, но я жестом приглашаю его пройти.

Нам всё же стоит разобраться в том, что происходит. А Марат…он, по словам мужа, ещё одна сторона нашего мнимого многоугольника.

Конечно всё это чушь, но прояснить ситуацию и поставить его в известность о происходящем нужно.

Мила, пробормотав короткое «здрасьте», быстро шмыгает в кладовку, и почти сразу оттуда доносится шарканье и глухой стук – очевидно, дочь уже вытаскивает чемоданы.

А вот Андрей... Он стоит мрачный, напряжённый и тяжёлым взглядом смеряет Марата. Сын знает больше Милы, и это знание явно тяготит его.

Высокий, на голову выше меня, в безупречном чёрном костюме и белой рубашке, Марат обращает свой взгляд на меня и произносит:

- Вика, нам нужно поговорить. Наедине.

Как только эти слова срываются с его губ, я тут же бросаю взгляд на сына и понимаю, если сейчас уйду и останусь наедине с Маратом, то дам прорасти тому семени недоверия, которое уже посеял в его голове Кирилл.

- У меня нет секретов от сына, - говорю твёрдо и уверенно, хотя внутри всё дрожит. Что ещё я не знаю? - Пройдём на кухню.

Марат кивает, хотя по лёгкому напряжению, появившемуся на его лице, я вижу – такой поворот ему не нравится.

На кухне упираюсь взглядом в огромный букет алых роз, аромат которых густым облаком витает по помещению.

Сглатываю и отвожу взгляд.

Чёрт с ним. Позже выброшу.

Заученными движениями набираю воды и ставлю чайник.

Я же могу позволить себе хотя бы чай с утра выпить?

Марату и Андрею варю кофе. Руки слегка подрагивают, когда я насыпаю молотые зёрна в турку.

Молчание застывшее между нами давит на плечи. Буквально расползается липкой паутиной по коже, но я ничего не могу с этим поделать.

Когда наконец рассаживаемся за столом, я спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал:

- О чём ты хотел поговорить, Марат?

- Мама, а можно сначала я? – вдруг вступает Андрей. Он нервно проводит рукой по волосам, явно волнуясь. – Марат, почему отец считает, что у вас с мамой роман?

Сын смотрит прямо в глаза Марату, а я чувствую, как щёки заливает чёртов румянец.

Стыдно. Боже, как же стыдно вываливать грязное бельё пусть даже и перед другом семьи.

Это унизительно.

Марат не отводит взгляда. В его почти чёрных глазах нет паники или страха. Мужчина абсолютно спокойно встречает вопрос и претензию Андрея.

- Возможно, потому что твой отец понимает, что Виктория красивая женщина, - говорит он ровно, - и она нравится мне. – На этих словах моё сердце спотыкается, делает опасный кульбит и прыгает в горло. Что он несёт?? В ужасе смотрю на побелевшего как мел сына. – Но это не значит, что она давала какой-либо повод Кириллу сомневаться в ней. Между нами никогда ничего не было, Андрей. Твой отец сильно ошибается. И мне жаль, что он так поступил с твоей матерью.

Нервно сглатываю. Ладонями обхватываю горячую чашку с чаем, чтобы никто не увидел, как мои руки дрожат.

Нет. Это какой-то дурдом.

Во что превратилась моя жизнь за несколько часов?

Мужчины смотрят друг другу в глаза несколько секунд, которые мне кажутся вечностью. И когда Андрей наконец отводит свой взгляд и берётся за свою чашку с кофе, я выдыхаю.

Он верит Марату.

Но моя радость длится недолго – через пару секунд меня снова подкидывает вверх на этих эмоциональных качелях.

Сын вдруг отставляет чашку, и его лицо снова становится напряжённым.

- А фотографии? О каких фотографиях он говорит?

- Поясни, - просит Марат, и в его голосе я слышу искреннее недоумение.

Все взгляды обращаются ко мне. Я отставляю свою чашку с чаем и прячу руки под стол.

- Утром Кирилл предъявил мне целую пачку фото, - говорю тихо, а у самой в памяти всплывает разъярённое лицо мужа, - на которых мы с тобой... – бросаю быстрый взгляд на сына, но заставляю себя закончить фразу, - в одной постели. Голые.

Прячусь от взглядов двух мужчин за своей чашкой. Делаю вид, что отпиваю чай, но на самом деле просто пытаюсь скрыть охватившие меня смятение.

- Как интересно... – медленно произносит Марат и смотрит мне в глаза. – Мы оба знаем, что это невозможно. Поэтому...

- Это подделка, да, - перебиваю я, слишком быстро, слишком нервно. – Женщина очень похожа на меня, но всё-таки себя я на фото опознать смогу… и она точно не я. Например, у неё есть родинка, которой у меня нет. Уверена, это фотошоп. Возможно, подставили чьё-то тело к моему лицу… Или нейронка. С помощью неё и не такое налепить можно.

Марат качает головой, и в его глазах появляется что-то тяжёлое, и мне это совершенно не нравится.

- Вика, снимки настоящие.

Воздух в кухне застывает. Я чувствую, как кровь отливает от лица. Чай вдруг кажется слишком горячим. Андрей замирает, сжимая свою чашку так, что пальцы белеют.

- Вот об этом я и хотел поговорить, - тихо произносит Марат.

Глава 15

Виктория

Это шутка наверно?

Дурацкая нелепая шутка…

Быстро проносится в голове, но Марат смотрит на меня слишком серьёзно, без тени улыбки на лице… и я прикрываю на несколько мгновений глаза, чтобы просто остановить это мгновение.

Боже, когда остановится эта гонка?

Когда скелеты перестанут вываливаться из всех шкафов, и я просто хоть немного передохну́?

Дышать тяжело – воздух на кухне становится слишком густым и тяжёлым, словно перед грозой.

Я чувствую, как каждый мускул в теле напрягается, когда Марат вдруг поворачивается к моему сыну.

- Андрей, можешь оставить нас с Викторией наедине? – его голос звучит непривычно твёрдо. – Я тебя уверяю – на этих снимках не твоя мама.

Несколько напряжённых секунд мужчины не сводят с друг друга тяжёлых взглядов.

Я замечаю, как сжимаются кулаки Андрея, как напрягается его челюсть… но он всё-таки поднимается.

- Я буду в гостиной, мам, - бросает он мне, прежде чем выйти и закрыть дверь за собой.

Протяжно выдыхаю, поджимаю губы.

Не нравится мне всё это.

- Зря ты попросил его уйти, - перевожу напряжённый взгляд на Марата, - Кирилл и так давит на него, а ты своими секретами только усугубляешь ситуацию.

Мужчина не отводит взгляда, а в его чёрных глазах будто тёмное пламя медленно разгорается.

Опускаю свой взгляд и делаю несколько медленных глотков чая из своей чашки.

Очень хочется, чтобы эмоции улеглись наконец, но блуждающий по мне тяжёлый взгляд Марата не даёт успокоиться.

- Не каждому мужчине приятно раскрывать свои слабости, Вика, - произносит он хрипло.

- Я не понимаю тебя... – отрываюсь от чая и нервно закусываю губу, и Марат сразу же ловит глазами это движение.

Мне жутко неловко… и я всё ещё ни черта не понимаю.

- Ты сказал, что снимки настоящие, - пытаюсь вернуть разговор в нужное русло, но Марат не торопится отвечать.

Мы молча смотрим друг на друга… и воздух между нами накаляется до предела. Тишина звенит в ушах… и мне хочется провалиться сквозь землю от этого напряжения и недосказанности.

- Подозреваю, что на этих фото я и моя любовница. Ева. – Марат говорит, а взглядом продолжает блуждать по моем лицу, словно ловит каждую мелькающую на нём эмоцию. – Хотя я сейчас не уверен, что это её настоящее имя.

- Любовница? – глупо переспрашиваю, чувствуя, как почва уходит из-под ног. – Но она так...

- Похожа на тебя как две капли воды? Да. – Мужчина перебивает меня, и его слова камнями падают между нами.

Нет, я понимаю, что Марат далеко не монах... но это уже, кажется, перебор...

Качаю головой, вытряхивая из неё всплывшие картинки, запечатлённые на злополучных фото.

- Я... ладно, это сугубо твоё личное дело... но откуда у Кирилла эти снимки? - только и могу из себя выдавить. От неловкости у меня сводит желудок. Смотреть мужчине в глаза больше не получается.

Какая же это грязь...

Прибить бы мужа за то, что заставляет меня копаться во всём этом!

- Думаю, это Кирилл нанял Еву. Он знал, что я не смогу устоять.

- Что?!

- Твой муж всегда знал, что ты мне нравишься, Вика. Уже много лет.