Измена. Больше не в твоей власти

А я – боец. Всегда была такой.

Это рядом с Кириллом я позволила себе расслабиться и стать мягкой, нежной, любящей. Я растворилась в семье и в своём хобби, ставшем впоследствии настоящим бизнесом.

Зря.

Это была моя ошибка. И теперь мне предстоит обратный процесс.

Мне снова нужно будет научиться самой нести ответственность за свою жизнь и за жизни своих детей.

Да, это будет сложно, но я справлюсь.

Когда ворота открываются, и я слышу знакомый рокот двигателя во дворе, я уже морально готова к встрече с Киром.

Детей я попросила не выходить из своих комнат.

Не хочу, чтобы они становились свидетелями очередной нашей ссоры.

Негромкий щелчок входной двери звучит в тишине дома как выстрел.

Выхожу в коридор, спиной опираюсь о стену и скрещиваю руки на груди.

Кирилл хмуро осматривает выставленные чемоданы, а потом его злющий взгляд устремляется на меня.

- Какого чёрта тут происходит, Вика? – его тихий опасный шёпот, приподнимает на моих руках все маленькие чувствительные волоски, но я не подаю вида, что слова Кира как-то влияют на меня. Взгляда не отвожу.

- По-моему, всё очевидно. Ты съезжаешь.

От дуэли наших взглядов воздух между нами накаляется. Кажется, чиркни спичкой и всё полыхнет.

- С какого это хрена? – Кир шипит, и его лицо искажает гримаса ярости. – Это мой дом, Вика, если ты забыла!

Он с силой пинает ближайший к нему чемодан, и тот с грохотом падает на пол.

- Он был нашим. – Мой голос от волнения становится хриплым, и я проклинаю себя за эту слабость. Мои пальцы сильно впиваются в предплечья. – Но ты решил, что в другом месте тебе лучше.

Внутренне меня уже потряхивает.

Я не знаю, что буду делать, если Кирилл сейчас не уйдет.

Жить с ним под одной крышей будет немыслимо. Нам с Милой придётся быстро собрать свои вещи и съехать к Андрею. Хорошо, что у него есть своя квартира.

- Я ничего не решал! – рявкает муж… и срывается.

Резко, в два шага, он оказывается передо мной.

Я даже пискнуть не успеваю, а его рука уже мёртвой хваткой сжимается на моей шее.

Ещё мгновение и Кир с силой вжимает меня в стену.

Больно бьюсь затылком. Воздух из лёгких с хрипом вырывается наружу.

Страх ядовитой змеёй подбирается к моему грохочущему сердцу.

Задыхаюсь. Пальцами стараюсь ослабить его железную хватку, царапаюсь, но всё бесполезно.

В глазах плывут тёмные пятна.

- Это ты... – сквозь невозможный гул в ушах я слышу мужа. Едкие слова вырываются из него с хрипом, а полные жгучей ненависти глаза прожигают меня. – Это ты решила, что можешь предать меня! Предать нашу семью! Как ты могла, Вика?! Чего тебе не хватало?!

Глава 21

Виктория

Мир сужается до жгучей боли в горле и до безумного взгляда карих глаз мужа в паре сантиметров от моего лица.

Его горячее злое дыхание оседает на моей коже, а я задыхаюсь.

Жадно ловлю открытым ртом крохи воздуха. Лёгкие уже горят, сердце дико бьётся в груди, отдаваясь страшным гулом в ушах.

Кирилл просто сошел с ума!

Он же знает, что на тех фотографиях, которые он веером раскидывал в гостиничном номере, не я!

Пока я отчаянно пытаюсь разжать его пальцы и отодрать от себя его руки, Кирилл не спускает с меня полного жгучей ненависти взгляда.

Он пригвождает меня к стене… и в какой-то момент мне даже кажется, что муж наслаждается моей болью, моим ужасом, моей паникой.

Боже, да!

Он получает удовольствие от моего унижения. Кир сейчас упивается своей властью надо мной.

Боже…

- Что... что я тебе сделала? – хриплый шёпот срывается с моих обескровленных губ. Я впиваюсь ногтями в его руку, отчаянно желая освободиться, но мои пальцы лишь бессильно скользят по его сжатым вокруг моей шеи пальцам. – За что ты так ненавидишь... меня?

Моргаю, перед глазами плывут тёмные пятна. Веки становятся свинцовыми, и мне всё сложнее держать их открытыми.

На лице Кирилла появляется холодная, не предвещающая ничего хорошего улыбка.

Оскал хищника даже.

- Двадцатое мая. Отель «Элиот». Ты и Марат в одном номере. Вспоминаешь, Викуся?! – чеканит эти слова он мне прямо в лицо, и они обжигают меня, словно кислотой.

И вдруг муж разжимает свою хватку и отряхивает свои руки, словно прикоснулся к чему-то грязному.

Ноги подкашиваются, и я кулём оседаю на пол.

Сильно бьюсь коленями о плитку, и прошившая меня острая боль на пару мгновений затмевает собой всё остальное.

Закрываю глаза. Сижу согнувшись на полу и начинаю жадно, судорожно глотать открытым ртом воздух, который тут же обжигает внутренние стенки горла.

И в этот момент в прихожую влетает Андрей.

- Отойди от неё! Сейчас же!!! – его хриплый голос звенит от злости и напряжения.

С трудом, но открываю глаза.

Сын встаёт между мной и Кириллом, его спина сильно напряжена, руки сжаты в кулаки. Он застывает перед Киром как разъярённый зверь, готовящийся к прыжку.

- Андрей, не лезь не в своё дело! – гремит надо мной голос мужа.

- Тронешь маму ещё раз, и тебе конец. Понял?! После сегодняшнего можешь забыть, что у тебя есть сын! А теперь проваливай! Вон отсюда!!!

- Папа, как ты мог?! – из гостиной раздаётся громкий визг Милы. Она подбегает ко мне и опускается рядом со мной на колени. Её руки дрожат, когда она обнимает меня. Дочь поднимает на отца заплаканное, искаженное невозможной злостью лицо. –Убирайся! Я тебя ненавижу! Ты чудовище!

Кирилл смотрит на нас троих – на меня, шокировано сидящую на полу, на дочь, проклинающую его, на сына, готового его убить… и что-то в его лице меняется.

Ещё пара мгновений нашей молчаливой дуэли, и Кир резко поворачивается, со злостью отшвыривает от себя чемоданы и выходит.

Дверь за ним с громким хлопком захлопывается.

Тишина, воцарившаяся в помещении, оглушает. Напряжение по-прежнему ядом растекается в воздухе.

Я до сих пор пребываю в ужасе от всего, что произошло сейчас.

Муж готов был убить меня.

Понимание этого обжигает внутренности диким огнём.

Андрей приходит в себя быстрее нас с Милой. Не говоря ни слова, он присаживается и подхватывает меня на руки.

Обвиваю шею сына руками.

Милана, всхлипывая, идёт за нами.

Сын заносит меня в гостиную и осторожно опускает на диван.

Я прикладываю ладони к горящим ладоням. По телу проходит мелкая, неконтролируемая дрожь.

- Мам... мамочка, всё хорошо… папа… он ушёл, - Мила укладывает меня на подушку и накрывает одеялом, её тонкие пальцы трепетно гладят меня по спутанным волосам. Я слышу, как она громко всхлипывает, и это рвёт мне душу.

Такого не долно было случиться с нами! Никогда!

- Выпей, - Андрей подносит к моим губам полный воды стакан, помогает приподняться, придерживая мне голову, а я замечаю, как его рука дрожит.

Падаю обратно на подушку, поднимаю на детей свой взгляд, и вижу в их глазах ужас, панику, растерянность.

Они не понимают, что происходит.

Мне нужно что-то сказать им, успокоить, что со мной все в порядке… но я не могу… не могу вымолвить ни слова.

Я просто лежу и беспомощно трясусь, а в голове, как заевшая пластинка, снова и снова звучат слова Кира, брошенные с такой ненавистью:

«Двадцатое мая. Отель «Элиот». Ты и Марат в одном номере. Вспоминаешь, Викуся?!»

Прикрываю глаза, потому что сил нет бороться... а память уже безжалостно бросает меня в тот злополучный день… и я отчётливо понимаю, какую чудовищную ошибку совершил Кир… и даже знаю, чью ложь он принял за правду.

Г