Сильнее власти

На этом месте следовало заснуть. Вместо этого мозг услужливо предложил несколько вариантов продолжения, каждый хуже предыдущего.

К двум часам ночи я уже ненавидел Трошина значительно сильнее, чем позволяли имеющиеся о нём сведения.

Ревность оказалась крайне неприятным состоянием.

Особенно когда не имеешь никакого права ревновать.

***

Утром выяснилось, что бессонная ночь на пользу работе тоже не пошла. Вера Андреевна принесла какие-то документы.

— Владимир Алексеевич, Силантьев передал расчёты, которые вы просили.

— Пусть подготовит окончательный вариант к вечеру.

— Он уже подготовил. Вы его сейчас держите.

Я опустил глаза на папку в руках.

Точно.

— Хорошо. Оставьте.

— Да, Владимир Алексеевич.

Вера Андреевна вышла. За несколько лет работы она впервые застала меня на том, что я не знал, какой документ держу в руках. И причиной был Трошин.

Дементьев пришёл в десять утра. По его лицу было понятно: разговор мне не понравится.

— Владимир Алексеевич, есть информация по Трошину.

— Говори.

— Виктор Николаевич Трошин. Двадцать девять лет. Брянск. В криминальных кругах известен как Витя Танк. В четырнадцать получил срок за грабёж, отбывал наказание в колонии для несовершеннолетних.

Круг общения у Ирины становился всё интереснее.

— Дальше?

— После освобождения ушёл в криминал. Сейчас считается одним из самых влиятельных криминальных авторитетов в области.

— Вор в законе?

— Нет. У него другой профиль.

— Какой?

— Контрабанда. Он контролирует значительную часть нелегальных каналов через Брянскую область. Из Украины и Белоруссии. Спирт, сигареты, электроника, может ещё что, не известно.

— Масштаб?

— Большой. Если груз серьёзный, либо его ведут люди Трошина, либо с ним договариваются. У него люди на границе, связи на таможне, среди пограничников, в милиции и местной администрации.

Значит, передо мной был не мелкий уголовник. Трошин построил вполне серьёзную систему. Меня, впрочем, интересовало другое.

— Что у него с Вольской?

— Знакомы с детства. Жили в одном районе. Судя по всему, были очень близки ещё до его колонии.

Близки.

Интересное слово. Особенно когда понятия не имеешь, что именно под ним подразумевается.

— Насколько близки?

Дементьев уже давно понял, какая часть доклада интересует меня на самом деле.

— Не известно.

Одна новость хуже другой. Перед глазами снова возникло, как Ирина бросилась ему на шею.

Значит, не случайный знакомый. Не приятель, которого она видит раз в пять лет. Человек, который был рядом с ней задолго до Широкова. И, судя по вчерашнему вечеру, до сих пор занимал в её жизни место, на которое меня никто не приглашал.

— Владимир Алексеевич, — осторожно продолжил Дементьев, — с Трошиным лучше не пересекаться. Он опасен.

— Я не собираюсь с ним пересекаться.

Дементьев ничего не сказал.

И правильно. Я и сам себе не особенно верил.

— Ещё распоряжения?

— По Трошину пока ничего. С Широковым решай.

— Уже занимаемся.

— Хорошо.

Дементьев ушёл, а я ещё некоторое время листал собранные на Трошина материалы.

Тогда я ещё не знал, насколько большую роль Трошин сыграет в нашей с Ириной жизни.

Глава 14. Доверие

В делах я никогда особенно не полагался на доверие. Есть документы, цифры, договоры, проверки, служба безопасности. Если человек говорит правду — факты это подтвердят. Если врёт — тем более полезно проверить.

Я нажал кнопку селектора.

— Вера Андреевна, пригласите ко мне Вольскую.

Ирина появилась минут через пять.

— Вызывали?

— Да. Сядь.

Она села в кресло у окна. Я пытался выглядеть дружелюбным, но внутри все кипело. Я остался стоять. Разговор предстоял не рабочий, хотя именно рабочим его хотелось себе представить.

Спокойно. Обычный разговор. Мне нужна информация, только и всего.

Во всяком случае, именно так я объяснял это себе.

— Что у тебя с Трошиным?

— Простите?

— Виктор Трошин. Что вас связывает?

— Мы друзья с детства. Я же вчера вам говорила.

— Только друзья?

Ирина сразу поняла, куда я веду. Теперь она смотрела на меня уже с откровенным возмущением.

— Владимир Алексеевич, вы меня зачем вызвали? Отчёт о личной жизни сдавать?

— Я задал простой вопрос.

— А я обязана отвечать?

Да, она действительно не обязана. И именно поэтому ответ мне требовался ещё сильнее.

— Тебе трудно ответить? Вы вместе? У вас что-то было?

— Господи…

— Ирина.

— Нет. Не было. Вас устраивает?

Да. Определённо устраивает.

— Он криминальный авторитет. Ты знаешь?

— Знаю, что Витька не в воскресной школе работает.

— И тебя это не беспокоит?

— Меня беспокоит другое. Откуда вы вообще всё это знаете?

Да, зря сказал про то, что знаю кто такой этот Танк.

— Неважно.

— Для меня важно. Вы что, следите за мной?

— Я должен понимать, кто находится рядом с тобой.

— Почему это вы должны?

Хороший вопрос. Ответа, который понравился бы Ирине, у меня не было.

— Потому что мне не всё равно, — сказал я уже жёстче, чем собирался. — Просто объясни, что вас связывает.

Ирина вздрогнула. Вот теперь я действительно перегнул.

Ещё немного — она просто встанет и уйдёт. А я добьюсь ровно противоположного тому, чего хотел.

Забавно получалось. Я хотел, чтобы она говорила со мной откровенно, и одновременно требовал от неё объяснений так, словно имел на них право.

Я взял себя в руки. Прошёл к креслу напротив и сел. Заговорил с ней мягко, почти ласково — насколько вообще был на это способен.

— Ирина, пожалуйста. Давай ещё раз. Без допроса.

— Уже достижение.

Вот теперь в её голосе снова появилась привычная насмешка. Значит, окончательно я ещё ничего не испортил. Я пересел ближе и взял её за руки.

— Ты же видишь, что я к тебе неравнодушен. Мне не нужен отчёт о твоей личной жизни. Просто объясни, что вас связывает. Я за тебя беспокоюсь. Он может быть опасен.

— Да, он может быть опасен, — спокойно согласилась Ирина. — Но только не для меня.

— Почему ты так в этом уверена?

— Потому что я его всю жизнь знаю.

— Серьёзный аргумент.

— Для меня — да. Витька далеко не святой, Владимир Алексеевич. Я прекрасно понимаю, чем он занимается. Но за всю жизнь он ни разу меня не предал. Мне этого хватает.

Вот как. Для Ирины важнее всего оказались его поступки. Причём накопленные годами.

— Рассказывай.

— Это опять приказ?

— Просьба.

Она недовольно дёрнула бровью, но всё-таки сказала:

— Наши бабушки жили в одной деревне, в соседних домах. Родители — в одном районе Брянска. Мы ходили в один детский сад, потом в одну школу. Летом нас обоих отправляли к бабушкам. Речка, лес, велосипеды, босиком с утра до вечера. Витька вечно куда-нибудь нас тащил, а потом сам же вытаскивал.

— Потом его посадили.

— Да. За грабёж. Когда вернулся, ушёл в криминал. Чем именно занимался, я не спрашивала. Виделись редко. У родителей, иногда в деревне. Но совсем связь не теряли.

Она остановилась, а потом добавила уже без прежней лёгкости:

— И он мне жизнь спас.

Вот здесь ревность пришлось отложить.

— Как он спас тебе жизнь?

— Это уже другая история.

— Какая?

— Владимир Алексеевич, давайте не сейчас.

— Нет. Сейчас.

— Я не хочу об этом рассказывать.

— Ирина.

Она попыталась забрать руки. Я удержал. Не сильно, но достаточно, чтобы она поняла: тему я не закрою.

— Ты только что сказала, что этот человек спас тебе жизнь. После этого я должен сделать вид, что ничего не услышал?

— Вы опять давите.

— Да. Давлю. Рассказывай.

Ирина явно не собиралась делиться этой историей. Только отступать я уже не собирался.

— Ирина, либо ты расскажешь мне сама, либо я попрошу Дементьева выяснить. Я предпочёл бы услышать это от тебя.

Она поняла, что я не шучу и рассказала.

— Вадим после своего ухода повесил на меня свой долг. Очень большой. И не перед банком. Перед местной ОПГ. У меня таких денег не было. В лучшем случае меня бы просто убили. А в худшем… заставили отрабатывать. Ну, вы понимаете.

Про Трошина я на несколько секунд вообще забыл.

— Широков это знал?

— Конечно.

— И оставил тебя разбираться?

— Именно.

А Широков оказался той ещё мразью. Я представил, что могло случиться с Ириной, если бы Трошин не вмешался. И впервые пожалел, что Широков сейчас не стоит передо мной.

Теперь стало понятно, почему при одном его появлении Ирина сразу вставала в боевую стойку. Тогда возле подъезда он ещё очень легко отделался — коленом в пах и баллончиком. После такого ещё удивительно, что она вообще разговаривала с ним словами.

— И Танк помог?

— Да. Витя с ними договорился, чтобы меня не трогали и разрешили платить частями. И на счётчик меня благодаря ему не поставили. Первый взнос он внёс сам, и потом ещё много помогал.

Вот теперь Трошин выглядел совсем иначе.

Не просто друг детства. Человек, который в нужный момент встал рядом с ней и вытащил из очень серьёзной истории. Этого в информации Дементьева не было.

Вообще.

Дементьев выяснил о Трошине почти всё. Кроме главного — почему Ирина ему доверяла. Такое, оказывается, в досье не помещалось.

— Долг закрыт? Или ещё нет?

— Осталось совсем немного.

— Сколько? Скажи, я закрою.

Она сразу поняла продолжение.

— Нет.

— Не геройствуй.

— Я не геройствую. Я справлюсь. Мне не нужна помощь.

Вот тут ревность вернулась на место.

— То есть от Трошина помощь ты принимаешь, а от меня — нет? Почему от меня нельзя?

Ирина ответила сразу:

— Потому что Витя никогда ничего не потребует взамен.

— Я тоже не потребую.

— Владимир Алексеевич, я в этом не уверена. Не хочу однажды выяснить, что мой долг перед братвой закончился, зато появился другой — перед вами. И я вам не доверяю.

— Почему?

— Вы серьёзно сейчас спрашиваете?

— Абсолютно.

— Я сказала, что не хочу рассказывать вам одну историю. Вы ответили, что тогда поручите своим людям всё выяснить за моей спиной. А теперь спрашиваете, почему я вам не доверяю?

Ответить сразу не получилось.

Потому что формально она была права. И неформально, что значительно хуже, тоже.

Вот это оказалось неприятнее всего.

Деньги я мог дать ей хоть сейчас. Любые деньги. Но дело, как выяснилось, было не в деньгах.

— А ему значит доверяешь?

— Я вообще никому не доверяю. Ну, кроме Вити.

— Предложение всё равно остаётся. Сколько бы там ни было. Без условий.

— Спасибо. Но я сама.

Я привык считать, что власти и возможностей у меня достаточно для решения любой задачи.

С доверием система не работала. Его нельзя было купить, потребовать или получить в обмен на помощь.

Значит, задача усложнилась.

— Хорошо. Как скажешь.

Я всё ещё держал её за руки.

— И ещё: сколько можно меня выкать? Давно просил тебя перейти со мной на ты.

— Владимир Алексеевич…

— Ирина. Пожалуйста.

— Хорошо. Только потом не жалуйся, ты меня сам заставил, — засмеялась она.

Я улыбнулся и притянул её к себе. Хотелось обнять крепче, но Ирина привычно выскользнула из моих рук. На этот раз удерживать я не стал.

— Иришка. Сегодня мать устраивает приём в загородном клубе. Я хочу, чтобы ты приехала.

— Сегодня? Не получится. У меня Витя в гостях.

— Бери его с собой.

— Витю?

— Да.

— Владимир Алексеевич, это приглашение или приказ?

— Приглашение. Но очень настойчивое.

— Ладно. Приедем.

Трошин как раз был кстати. Ирине я поверил. Просто поверил. Без Дементьева, без проверки и без подтверждений. С её стороны действительно ничего не было.

А вот Трошину я не доверял. В его исключительно дружеские намерения — тем более.

Глава 15. Соперница

Загородный клуб находился примерно в сорока минутах от Москвы. Уже на парковке стало понятно, что слово «приём» я представляла себе несколько скромнее. Машины — одна дороже другой, мужчины — один солиднее другого, женщины в вечерних платьях.

Сам же клуб оказался не рестораном с банкетным залом, а целым комплексом. За просторным холлом располагался огромный зал с выходом на террасу и в парк. Внутри играли музыканты, официанты двигались между гостями так незаметно, словно бокалы с шампанским сами появлялись в нужных руках.

По привычке я оценила свет, цветы, рассадку, работу персонала, прикинула количество гостей и примерный бюджет. Сумма получилась такая, что я мысленно порадовалась за подрядчика и немного ему позавидовала. Чисто профессионально, конечно.

Владимир встретил нас прямо у входа.

— Рад, что приехала.

Потом протянул руку Танку:

— Виктор.

— Владимир.

Они обменялись крепким коротким рукопожатием. Теплом там, конечно, не пахло, но мордобой пока тоже не намечался. Уже хорошо.

Гости разбились на небольшие компании. Кто-то беседовал у бара, кто-то вышел на террасу. В общем, люди собрались отдыхать и заодно решать важные вопросы между шампанским и канапе.

Удивительно, но Танк вписался в эту публику совершенно спокойно. Не изображал из себя большого бизнесмена, не пытался казаться своим — просто был собой.

Если не знать, чем Витька зарабатывает на жизнь, никто бы и не догадался.

Спустя пару минут Владимир познакомил нас со своей матерью.

— Мама, знакомься: Ирина Вольская. Виктор Трошин. Ирина, Виктор — моя мать, Лидия Георгиевна.

Лидия Георгиевна оказалась высокой, стройной женщиной лет шестидесяти. Тёмные волосы, серые глаза.

Сходство с Владимиром угадывалось сразу: те же скулы, форма рта и внимательный взгляд, по которому ничего не прочитаешь. Только Лидия Георгиевна выглядела изящнее и мягче.

По крайней мере, внешне.

Она была из тех женщин, рядом с которыми невольно проверяешь, не съехало ли платье и всё ли в порядке с причёской.

Сама она выглядела безупречно: идеальная причёска, дорогая одежда, сияющая улыбка. И взгляд — будто перед ней не люди, а список приглашённых, который она мысленно делила на нужных, терпимых и непонятно зачем пришедших.

Меня, кажется, определили в третью категорию.

— Очень приятно, Ирина, — произнесла она безупречно вежливо. — Вы работаете вместе?

— Да.

Вопрос вроде обычный.

Но интонация была такая, будто я в чём-то виновата.

Она перевела внимание на Танка:

— А вы тоже работаете с Владимиром?

— Нет, — спокойно ответил Витька. — Я с Ириной.

Очень содержательно.

Владимир посмотрел на него. Его мать — на меня.

Молодец, Витя. Ещё немного загадочности — и Бархатов вызовет Дементьева прямо сюда.

К нам направлялась высокая блондинка лет тридцати. Шла уверенно, словно знала здесь всех и нисколько не сомневалась, что ей рады.

Большие голубые глаза, безупречная фигура. Природа явно расщедрилась, а блондинка, судя по всему, не забывала поддерживать результат. На ней было длинное светлое платье. Скромное на вид. Наверняка неприлично дорогое.

Она подошла уверенно подошла к нам.

— Володя, ну наконец-то я тебя нашла, — сказала она и провела ладонью по лацкану его пиджака.

Она держалась с Владимиром так непринуждённо, словно имела на это полное право.

Владимир сразу посмотрел на меня.

Ага. Проверяем, значит?

Если рассчитывал вызвать ревность — зря старался.

Совершенно зря.

Мне, разумеется, было всё равно.

Настолько всё равно, что я сразу отметила: он её не обнял. И руку на талию не положил. Вообще молодец Владимир Алексеевич. Ещё немного — и я начну вести протокол.

Его мать тем временем расцвела:

— Полина, девочка моя! Ну наконец-то ты приехала. Я так тебя ждала.

— Лидия Георгиевна, ну как я могла не приехать? — Полина обняла её и поцеловала в щёку. — Вы потрясающе выглядите. Я потом вас обязательно украду хотя бы на десять минут.

— Конечно, дорогая.

Дальше всё смешалось в обычную светскую круговерть.

Владимира перехватывали буквально каждые несколько метров, но через пару минут он снова оказывался рядом со мной. Представлял очередному человеку, тихо пояснял, кто перед нами, один раз успел предупредить:

— С этим осторожнее. Он за пять минут продаст тебе завод, которого у него нет.

— А если мне не нужен завод?

— Продаст нефтяную скважину.

— Очень предусмотрительный человек.

Полина постоянно оказывалась рядом с Владимиром. Один раз что-то сказала ему на ухо. Потом коснулась его руки, когда смеялась. Позже они вместе подошли к его матери, и втроём несколько минут разговаривали с пожилой парой.

Обычное светское общение. Ничего интересного.

Меня совершенно не интересовало, сколько раз Полина прикоснулась к Владимиру.

Поэтому, конечно, я насчитала три.

Через некоторое время мы с Владимиром оказались на террасе. Стояли с шампанским в руках и спокойно разговаривали.

Но тут его позвал какой-то солидный мужчина.

— Я сейчас, — сказал он и ушёл.

Освободившееся место почти сразу заняла Полина.

— Ты, значит, та самая Ирина? Новенькая у Володи?

— Та самая.

— А я его девушка.

Вот тебе и раз.

А Владимир Алексеевич, оказывается, мужчина с сюрпризом.

— Правда, у нас сейчас небольшой кризис в отношениях, — пояснила она. — Но это временно. Володя меня безумно любит.

Ну, конечно. А я-то думаю, чего он последние два месяца ко мне пристаёт.

Кризис переживает, оказывается.

— Мы давно вместе, — продолжила Полина. — Я его семью знаю много лет. Его мать мне почти родная. Володя вообще очень закрытый человек. Когда злится, может месяцами изображать, что ему никто не нужен. Потом проходит.

Полина говорила спокойно, почти доброжелательно. Не соперница пришла выяснять отношения, а сотрудник справочной службы: сейчас вам объяснят, где ваше место, кому принадлежит Володя и куда пройти с вещами.

— Я знаю, что вы много времени проводите вместе, — добавила Полина. — Мне рассказали. Поэтому сразу хочу предупредить: не строй иллюзий. Ты ему не пара. Ты вообще себя рядом с ним представляешь?

О, знакомая опера.

Называется «Звезда Ивановна и Серая мышь». Акт второй.

— Ты мне не соперница, — добавила она.

— Если я тебе не соперница, зачем ты тогда так переживаешь?

Полина коротко рассмеялась.

— Я не переживаю. Просто не люблю, когда люди не понимают своего места. Тем более какая-то разведёнка с прицепом.

— Почему с прицепом? — удивилась я. — С двумя прицепами. У меня ещё больная мама есть.

— Знаю я таких, как ты. Ищете мужиков побогаче, охотитесь за их деньгами.

— А ты не охотишься? — спросила я. — Тебе, значит, мужика победнее подавай? Если бы Владимир был таксистом, ты бы на него и не взглянула.

Кажется, версия с таксистом в её аргументацию не входила.

— В любом случае держись от него подальше.

— Да я за мужиками никогда не бегала и начинать не собираюсь. Разбирайся спокойно со своим кризисом.

Полина, видимо, сочла свою миссию выполненной и вернулась в зал. А я осталась на террасе. Забавно: Полина требовала, чтобы я держалась подальше от мужчины, которого я уже два месяца от себя отгоняла. И ведь ей ещё казалось, что она проигрывает!

Ладно, признаюсь: я заревновала. И сильно. Но дело было даже не в ревности. Если Полина не врала, Владимир два месяца добивался меня, так и не разобравшись с предыдущими отношениями.

Вот же сволочь.

Спасибо, одного такого опыта мне уже хватило. Очень не хотелось обнаружить, что я зачем-то купила билет на второй круг того же аттракциона.

Я уже собиралась искать Витьку и уезжать, когда на террасу вернулся Владимир.

Увидев меня, он сразу направился ко мне. Я отвернулась, намереваясь пройти мимо, но он перехватил меня за руку, притянул к себе за талию и наклонился совсем близко.

— Владимир! Ты что творишь?

Он неожиданно поцеловал меня в щёку, совсем рядом с губами.

— Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, Ирина, — прошептал он мне на ухо.

От его близости по телу пробежала предательская дрожь. На мгновение я растерялась, но тут же упёрлась ладонями ему в грудь.

— А ты, Бархатов, даже не представляешь, как меня раздражает твоя наглость!

— Ничего. Переживу.

— А я?

— И ты переживёшь.

Вот ведь нахал! Мало того что ведёт себя безобразно, так ещё и доволен собой!

— Нет, ты совершенно невозможный человек!

— Зато последовательный. И если ты думаешь, что я собираюсь отступить, очень ошибаешься.

— Для начала разберись со своей Полиной, — ответила я, решительно убирая его руки с моей талии. — А потом будем обсуждать твои грандиозные планы.

Улыбка исчезла с его лица.

— Что она тебе наговорила?

— Оказывается, ты, Владимир Алексеевич, безумно любишь Полину. Но сейчас у вас кризис в отношениях.

— Ирина, это неправда, — резко перебил он. — Мы расстались пять месяцев назад.

— А Полина в курсе?

— Прекрасно она в курсе. Просто не хочет с этим мириться.

— Ну да.

— Ирина...Между мной и Полиной ничего нет. Давно.

— Всё нормально, Владимир Алексеевич. Меня это не касается.

Я уже собралась уйти, но Владимир вдруг перестал улыбаться и заговорил серьёзно.

— Ирина, подожди. Это правда. Я тебе не вру.

Хотелось потребовать доказательств. Письменных. Желательно с печатью, подписью Полины и справкой от его матери о том, что бывшая девушка действительно бывшая.

Совсем недавно Владимир допрашивал меня о Витьке, а я объясняла ему, что доверие не появляется по требованию. Теперь роли поменялись.

— У меня вообще-то очень сильная аллергическая реакция на любовные треугольники. Поэтому разбирайся без меня, Владимир Алексеевич.

Поверить ему хотелось. Вот только после Вадима с верой у меня вообще было не очень.

Полина считала меня своей соперницей.

Зря.

Для соперничества нужны две женщины, готовые бороться за одного мужчину. Одна явно имелась. Второй я быть не собиралась.

Если за мужика нужно воевать, то такой мужик мне не нужен.

Глава 16. Соперник

Ирина приехала с Трошиным около семи.

На ней было длинное платье глубокого вишнёвого цвета — открытые плечи, тонкая талия и изящное декольте, красиво подчёркивавшее высокую, полную грудь. Волосы она подняла наверх, оставив несколько прядей у лица. Выглядела потрясающе. Я залюбовался и даже не пытался это скрыть.

— Что? — спросила Ирина, поймав мой взгляд.

— Ничего. Смотрю.

— Насмотрелся?

— Пока нет.

Ирина бросила на меня короткий лукавый взгляд и отошла.

Но смотрел не только я. Мужчины подходили знакомиться, задерживали её разговорами, один из партнёров вообще дважды находил повод оказаться рядом.

Приятно, конечно, что на неё все смотрят. Но могли бы и меру знать.

В кармане завибрировал телефон. Звонил Дементьев.

— Владимир Алексеевич, по Широкову. Поговорили. Жёстко. Не помогает. Уперся в то, что Ирина всё равно его жена, у них дочь и он намерен вернуть семью.

— Деньги предлагали?

— Предложили. И после этого позиция резко изменилась.

— Сколько он хочет?

— Пятнадцать тысяч долларов — и он готов исчезнуть.

— Дайте.

— Пятнадцать?

— Да. Если проблему можно решить деньгами, значит, проблемы нет.

— Понял.

Так. Одного соперника я убрал с дороги. Оставался второй.

Я нашёл Трошина взглядом.

Витя Танк тем временем чувствовал себя совершенно свободно. Хороший костюм, спокойные манеры, без лишней важности. Разговаривал с людьми так, будто всю жизнь бывал на подобных приёмах.

Женщины смотрели на него с явным интересом. Трошин это замечал и совершенно этим не пользовался. Видимо, именно поэтому смотрели ещё больше.

Как бы они отреагировали, узнав, что он на самом деле криминальный авторитет?

Хотя вряд ли испугались бы. Скорее наоборот — интерес только усилился бы.

Приём шёл своим чередом. Приходилось здороваться, обсуждать дела, знакомить людей между собой.

Мы с Трошиным оказались рядом у бара как раз в тот момент, когда Ирина пересекала зал.

Один мужчина проводил её взглядом. Потом ещё и обернулся.

Я посмотрел на Трошина. Он тоже следил за Ириной. И тут уже всё было понятно без дополнительных вопросов. Так на старую подругу не смотрят.

Танк перехватил мой взгляд и, похоже, сделал ровно тот же вывод обо мне.

— Что, буржуй, слюни пускаешь? — спросил он.

— Можно подумать, ты не пускаешь.

— А я и не скрываю.

Значит, я не ошибся.

— Только она тебе не по зубам, — усмехнулся Трошин.

Можно подумать, тебе по зубам. Но вслух я сказал другое: