Убей меня быстро: Падение Дракона

Слова Элайны повисли в воздухе.

Ричард глубоко вздохнул. Что-то щёлкнуло внутри. Целая деревня… стёрта… Это сделал конкретный, чудовищный паразит, поглощающий жизни. И против этой жути они несли предложение союза древнему змею. Внезапно собственная тревога и шок от увиденного накануне, всё это смялось, стало мелким и неважным перед лицом этой новой, непостижимой жути. Они едут не за славой и не за знанием. Они едут, чтобы вставить последний жалкий клин в трещину над растущей пропастью. И его зелья были одним из значимых кусочков в этом клине.

— А что касаемо остальных драконов? Возможно, они тоже согласятся помочь, — предположил Элеанор.

— Драконам нужны причины веские, чтобы вмешаться, — сказал Стейнар. — Ксилотран древнейший, его мнение имеет вес среди сородичей. Если и есть шанс склонить других драконов к союзу против опрокидней, то всё начинается с него. Оттого первым делом надлежит…

— Твою мать! — Внезапно из коридора донёсся гневный голос Кассиана. — Тут всё насквозь мокрое! Обоссанный рулон, что ли, или в унитаз бросили?! Вот недоносок!

Послышался глухой стук, словно на пол свалилось что-то тяжёлое. Вероятно, ведро. За этим последовала тихая ругань. Дверь нужника с грохотом распахнулась. На пороге появился Кассиан, отряхиваясь и бормоча что-то про щенков недоделанных и их грязные привычки. Увидев принца Элеанора, он резко осёкся, на лице мелькнула смесь удивления и досады.

— Ваше Высочество! — воскликнул воитель и, не церемонясь, плюхнулся на свою скамью, заставив ту жалобно скрипнуть. — Рад видеть вас. В добром здравии… надеюсь?

— Приветствую, Кассиан, — отстранённо отозвался Элеанор, сразу возвращаясь к теме диалога. — Жаль, что я не могу отправиться с вами. Обращение к драконам — крайняя мера. Признаться, я не особо доверяю этим созданиям. Их логика чужда нам. Я пока отправлю гонца в Фаэрти-Духэт, к эльфам. Тайный совет, возможно, прислушается. Хотя на них надежды мало.

— Эльфы Фаэрти-Духэт славятся своей осторожностью. — заметила Элайна. — Боюсь, без веских доказательств угрозы для их земель они не станут вмешиваться. Слишком ценят свою изоляцию.

— Верно, — согласился принц.

— Ты верно размышляешь, Элеанор, — сказал Стейнар. — Твоё место здесь, возле отца. Народ должен видеть тебя рядом с императором; это важно для их воодушевления и крепости духа.

Элеанор внимательно посмотрел на Стейнара, словно пытаясь прочесть ответ на незаданный вопрос. Между ними повисла краткая пауза, наполненная скрытым напряжением, которое было понятно только им двоим. Принц нахмурился и коротко кивнул. Затем, вспомнив про Ричарда, слегка приподнял бровь:

— А кто этот молодой человек?

— Это наш алхимик. Ричард.

— О. Так ты наконец-то нашёл алхимика, который согласился с тобой работать!

— Скорее это он нашёл меня. Я был на охоте, уже подобрал себе… скажем так, ужин. И всё бы прошло гладко, но кое-кто решил вмешаться, сыграть в героя и испортил мне трапезу. — Стейнар сделал паузу, позволяя этой унизительной правде повиснуть в воздухе. — Я подумал, раз он так рвётся занять место жертвы, то сам напросился.

Ричард сглотнул от смущения и досады, немедленно опустив взгляд, стараясь не встречаться глазами ни с принцем, ни со Стейнаром. Слова «решил сыграть в героя», «занять место жертвы» резанули слух, обожгли стыдом. Воспоминание о той ночи всплыло в памяти ярко и резко. Сейчас, сидя здесь, в компании принца и самого Стейнара, он вдруг почувствовал себя невероятно глупо, уставился в окно, дождь за которым ослаб.

— И что, ты его укусил?

— Нет. — Стейнар отрицательно мотнул головой, улыбка стала чуть горьковатой. — Что-то меня остановило. Впрочем, он мне всё равно досадил. Посмотри, что с моим плащом сделал.

Вампир приподнял зашитый рукав.

Элеанор усмехнулся.

— Я просто делаю то, что считаю правильным, — пробормотал Ричард.

— Меня удивила его смелость. — добавил Стейнар, — Безрассудная, конечно. Но смелость. А его потенциал — вот что действительно заслуживает внимания. Он честолюбив, одарён и, что важно, не равнодушен. Именно поэтому он с нами.

— Что ж, будем знакомы, Ричард. Если сам де Кайрах говорит о твоём потенциале, мне остаётся лишь присоединиться к его оценке. Добро пожаловать в команду. — принц кивнул и пожал руку алхимику. Его рукопожатие оказалось крепким и уверенным, как и голос.

В этот момент, Элайна, заметив неловкость Ричарда, улыбнулась, словно пытаясь подбодрить. Она незаметно коснулась ноги алхимика под столом, привлекая внимание.

— Стейнар, слушай… — Элеанор понизил голос почти до шепота, склоняясь чуть ближе. — Отец, он стал странным. Отдает противоречивые приказы, запирается один. Позавчера приказал отозвать два отряда с северной границы. Оставить брешь перед самым опасным участком! Представляешь! Я едва смог его отговорить, сославшись на несуществующую угрозу с юга. Я опасаюсь за него, но расспрашивать не хочу, сам не знаю почему. Ты ведь знаешь его дольше, чем я себя помню. — Пока принц говорил, его пальцы, лежавшие на столе, начали бесцельно мять крошки хлеба. Затем, сам того не замечая, он отломил кусок от каравая.К концу речи от буханки осталась лишь бесформенная груда мякиша. Он этого не замечал, взгляд, полный тревоги, был прикован к Стейнару. — Стейнар, что с ним происходит? Ты можешь что-то понять?

— Видимо, груз лет и событий тяготеет на него сильнее, чем нам казалось.

— Иногда мне кажется, — тихо признался Элеанор, — что решения, которые я принимаю, лишь ухудшают ситуацию. Искажённые сейчас основная, но лишь одна из наших бед. Казна пустеет, армия истощена, а земли на северной границе разорены до такой степени, что крестьяне не могут собрать и половину урожая. Люди начали роптать. Они уже из дома боятся выходить. Скоро им нечего будет есть, тогда начнётся такое, чего я боюсь представить. Я уже схожу с ума от всего этого. Это как латать дыры в десятке мест одновременно, но дыр становится только больше.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, Ваше Высочество. — ухмыльнулся Стейнар, — Империя — это не только власть и почести, но и бесконечные проблемы, которые нужно решать быстро и жестко. Иногда жестоко.

— Этих проблем слишком много для одного меня.

— Оттого ты их не один решаешь, Элеанор. Не забывай. У тебя есть совет, есть соратники. Сейчас главное — уладить вопрос с драконом.

— Спасибо, Стейнар. Да, ваша миссия очень важна. Только возвращайтесь скорее. Мне нужна твоя поддержка. Сейчас особенно сильно.

— Вернёмся. Помни, ты уже не ребёнок, Элеанор. Ты — наследник империи. Твой отец тоже не всегда был таким, каким стал. И ты тоже перестанешь сомневаться в себе. Со временем. Твой отец верит в тебя. Я верю в тебя. Осталось тебе самому обрести веру.

«Он просит поддержки, но на самом деле ему нужна уверенность, — холодно анализировал Стейнар. — Он ищет во мне точку опоры, потому что отец её больше не предоставляет. Хорошо. Значит, моё влияние растёт. Но это также налагает ответственность. И это делает принца уязвимым для манипуляций со стороны. Если он падёт, падёт и всё остальное».

Масштаб задачи давил. Даже Кассиан не спешил что-то добавить.

«Ну что, Стальной Сокол… Готов ловить поросят покрупнее? — подумал воитель. — Дракона! Чёрт бы их побрал.»

Стейнар решительно поднялся. Остальные последовали за ним. Все четверо вышли из таверны, навстречу холодному, свежему после дождя воздуху. Ричард, оглядываясь, заметил во тьме под навесом, двух мужчин в плащах с капюшонами. Безмолвная охрана принца. Неприметная, но начеку. Они не двинулись с места, лишь взгляды, острые и оценивающие, скользнули по отряду, прежде чем вернуться к изучению пустой улицы.

Пока Кассиан и Ричард отвязывали своих коней, а Элайна проверяла подпругу, Стейнар жестом пригласил принца отойти в сторону, под навес у стены, где их не было бы слышно.

— Элеанор, на пару слов. Чуть не запамятовал, — сказал Стейнар. Он полез во внутренний отдел плаща и извлёк несколько небольших свёртков, упакованных тканью и перевязанных бечёвкой. — Вот, возьми. Деловая переписка с торговцами нейтральных земель. Подлинники. Весомые доказательства, что кто-то при дворе сознательно подтачивает барьер и провоцирует мятежи. Имена и факты. Предположительно.

Элеанор оживился. Он быстро взял свёртки, ощупав содержимое сквозь ткань.

— Спасибо, Стейнар. Наконец-то, — выдохнул он с облегчением, пряча свертки. — Было сложно достать их?

— Потребовало некоторых усилий, — с ноткой самодовольства ответил Стейнар. — Главное, теперь они в твоих руках. Помни, здесь стоит действовать точечно, а не рубить с плеча.

— Это может многое изменить. И да. Прости за это место. Последнее время я везде вижу опасность.

— Место не важно. Важны слова, которые звучат и дело.

— У меня уже ум за разум заходит. Всё время кажется, что среди знати есть шпионы. Не могу отделать от ощущения слежки.

— Понимаю. Ну, здесь хотя бы крысы делают вид, что не замечают, — не теряя иронии, ответил Стейнар. — Знать интригует происходящее как видишь. Сеют раздор там, где нам нужно единство. Ослабленная власть в столице открывает дорогу их амбициям. Кое-кто и мятежников поддержит.

В этот момент Ричарда, распутавшего узел поводьев, дёрнул за рукав какой-то старик в рваных, грязных лохмотьях, невесть откуда появившийся. От него несло застарелой грязью и кислым вином. Ухватился за рукав, как клещ. Ричард с досадой поморщился, отводя руку, не став грубо отталкивать.

— Эй, юноша! А ты знаешь про Серламский монастырь? Знаешь? — прошамкал старик беззубым ртом, тыча пальцем куда-то вдаль. — Я сам его строил! Сам! Вот этими руками доски приколачивал. Каждую! А теперь стены трещат. Война-то неспроста. Кара богов! За грехи наши!

— Да что ж за день такой… Топай отсюда, старый хрыч! — тихо выругался Кассиан, махнув рукой и дёрнув поводья своей лошади резче, чем следовало.

Старик, не дожидаясь ответа алхимика, уже переключился на Марту. Та как раз вышла на крыльцо с ведром и тряпкой и, встав на шаткую лесенку, принялась протирать пыльную вывеску с изображением пенящихся пивных кружек.

— Матушка! А что ты хмурая такая? — зачастил старик, слегка подёргав за подол длинной юбки. — А улыбнуться мне? Можно и улыбнуться! Доброму человеку!

— Отстань, Савелий! Не отвлекай! — рассердилась женщина, отдёргивая юбку. — Не отвлекай, кому говорю! Пока добрая! Не мешай работать!

— Я, между прочим, своими руками строил монастырь. И богов видел. Никогда плохо не сделаю, никогда! Нельзя делать плохо, — потрясая грязной рукой, продолжал дед. — Люди оглохли, матушка! Не слышат зова небес. Вот и явилась кара! Война, кровь, пепел. Скоро уйду в монастырь. Уйду в монастырь. Война — это очищение! Земля стонет. Боги не прощают. — его голос затих, превратившись в невнятное бормотание, когда он, сгорбившись, побрёл прочь вдоль стены, задевая её плечом и растворяясь в тумане.

— Бедняга. Его аура повреждена безумием. И истощена. Как увядшее растение. — прошептала Элайна, обменявшись с Ричардом взглядом.

— Что ж, — Стейнар, попрощавшись с Элеанором, вернулся к своей лошади, элегантно перекинув поводья через руку. — Стало быть, план таков. Нам надлежит приобрести всё необходимое в дорогу и вооружить нашего алхимика. Лёгкий кинжал будет в самый раз. А я обзаведусь новым плащом. — он задумчиво посмотрел на зашитый рукав, — а этот… хм… оставлю здесь. Он уже изрядно поношен, к тому же порван, и напоминает о временах, когда я был… другим. — Он бросил плащ на пустую бочку у стены, словно избавляясь от старой шкуры. — Быть может, подберёт кто из нищих. Холода переживёт.

— Я бы на месте нищего выбрал смерть, — мрачно буркнул Кассиан.

— Надеюсь, это не оскорбление моему плащу? За что вы все его так не взлюбили? — притворно возмутился Стейнар.

Кассиан рассмеялся.

— Нет, конечно! Плащ как плащ. Просто посмотри, — он кивнул в ту сторону, где исчез старик, — Разве это жизнь? Грязь, голод, холод. И безумие в придачу. Зачем это продолжать?

— У них есть желания, — возразил Стейнар. — Пусть и низкие, пусть и к одному выживанию сведённые. Они хотят пить. Иногда даже жить. Пока есть надежда, не иссякнет и смысл.

— Надежда. Слабое оправдание для стольких страданий, — протянул Кассиан, хитро прищурившись: — Странно. Зная тебя… Неужели тебе не всё равно, сколько их погибнет?

— Они страдают, но держатся за искру надежды. Пока живы они, жива и Империя.

— Ты серьёзно? — Кассиан замер, сбитый с толку. — Это очень странная мысль, знаешь ли. Особенно из твоих уст.

— Всё куда проще, Кассиан. Чем больше умалишённых, тем дольше пребудет спокойствие в городе. Здесь, в трущобах, водятся другие хищники. Отнюдь не столь разборчивые, как я. И они предпочитают бродяг да пьяниц, не оттого что кровь их пылает в горле, подобно выдержанному виски, а оттого, что это лёгкая добыча. Они материал расходный. Так что, полагаю, ты прав. Теперь узнаёшь меня?

Кассиан ощутимо расслабился.

— Более чем!

Стейнар ничего не ответил. Никто, кроме алхимика не заметил, как в глубине его проницательных глаз мелькнула удовлетворенная искра. Странно. Только что он говорил о надежде, о причине существовать. Слова, полные неожиданной глубины, почти философские прозрения. Но потом цинизм про расходный материал. Он солгал. Сначала почти как человек. Потом как монстр. Почему?

— Ладно, всё! Хватит пустословить. У нас есть дракон, которого нужно уговорить. И лавка, которая закрывается через час. Едем. Берём всё необходимое. Оружие, припасы. Чтобы лошади нас донесли до гор. Надеюсь, вы уже прикинули, что кому понадобится?

Лавка оружейника и путешественника нашлась неподалеку, на чуть более оживлённой улице. Колокольчики над дверью мелодично звякнули, когда они, один за другим, вошли. Внутри помещения было светло, пахло кожей и особенно сильно оружейным маслом.

— Фляги, сыр, сухофрукты и вяленое мясо. И две карты. — перечислила Элайна нужное, рассматривая товары. Хозяин лавки, угрюмый высокий мужчина с рубцами на руках, быстро собрал всё необходимое, разложив горками на потёртых досках деревянной стойки.

Кассиан засмотрелся на голову кабана, что как украшение висела над стальными щитами выстроенными в ряд вдоль стены, в этот момент, случайно задел плечом стойку, с неё посыпались прозрачные сверкающие шарики. Он быстро собрал их обратно в корзину. Затем присмотрелся к ряду кожаных перчаток. Но так ничего и не выбрал.

Пламя свечей отражалось в лезвиях мечей, развешанных по стенам, которые были отполированы до блеска. Ричард, не привыкший к такому изобилию оружия, невольно остановился у витрины, где на красной бархатной подложке лежал короткий меч с искусно украшенной позолоченной рукоятью. Появилась слабая надежда на то, что серьёзное оружие в ножнах придаст уверенности. Кассиан наверняка выбрал бы именно такой меч, броский и эффектный.

— Красивый, но негожий для тебя, — сказал Стейнар, подходя ближе. Вампир легко снял меч с подставки. Сделал несколько быстрых выпадов и вращений кистью. Воздух тихо свистнул. — Баланс смещен к рукояти. Да и вес непомерен. Потеряешь запястье раньше, чем попадешь по врагу.

— Да мне всё равно какой. — пробормотал Ричард, — Я же не профи. Для меня они все одинаковые.

— Не одинаковые, — Стейнар вернул меч на место и взял с другой полки изящный, но прочный кинжал в кожаных ножнах. Лезвие было матово-серым, без лишнего блеска, но выглядело смертоносно острым. — Возьми. Этот лучше. Лёгкий, удобный, хорошо сбалансирован. — Он вложил оружие в руку Ричарда. — С ним тебе будет сподручнее. Учись обращаться. Пригодится.

Ричард взял кинжал. Рукоять легла в ладонь удивительно естественно. Словно ждала именно его руку. Алхимик тут же отметил: сталь прохладная, с едва уловимым матовым отливом, признак редкого сплава и закалки, не похожей на грубую имперскую работу. Точный и смертоносный. Он сжал рукоять, ощущая смутное, профессиональное любопытство.

Глава девятая

Привал у забытых стен

Бард на площади тихо играл на старой лютне. Его голос дрожал, ломаясь, растворяясь в прохладном вечернем воздухе. Печальная мелодия, казалось, оплакивала уходящий день.

Лютня заплачет, последний аккорд,

Тени уйдут, не оставив следов.

Кто мы?

Ответ в тишине ночных городов.

Почему всё так? Кто бы знал…

Боги сплели тот кровавый устав.

Мы их игра, оборванный стих,

Звери с глазами из прошлых живых.

Разум расколот, насмешка Восьми,

Звери не помнят, что были людьми.

Трое смеются в немых алтарях —

Людям дарили разум и взяли назад…

Почему всё так? Кто бы знал…

Боги сплели тот кровавый устав.

Мы их игра, оборванный стих,

Звери с глазами из прошлых живых.

Смеялись ночами, славили небо,

Забыли покой…

Где та черта меж человеком и тьмой?

Кто вырвал страницы из книги былой?

Город в дыму, руины на дне,

Кто мы теперь?

Лишь отзвук иль зверьё в петле?

Солнце почти скрылось за горизонтом. Небо постепенно темнело, принимая мрачный, свинцовый оттенок.

Они молча выехали за городские ворота, оставляя позади последние огни и грустную мелодию, что провожала в неизвестность, напоминая, что времени осталось мало. Звуки города быстро стихли за спиной. Безмятежность нарушалась лишь фырканьем коней, редкими криками ночных птиц и шелестом листьев в кронах.

Путь лежал через бескрайние, холмистые луга, где высокая трава мерцала серебристыми искрами росы. Лошади равномерно ступали по извилистым тропинкам, копыта ударялись о землю, оставляя следы, которые быстро заметал песок. Деревни, мимо которых они проезжали, встречали тишиной. Окна домов были закрыты, хотя вечер только наступил. На пустых улицах валялись корзины, опрокинутые ведра. Будто люди бросили дела и попрятались в спешке.

— Почему они прячутся? — пробормотал Ричард.

— Слухи, — сказал Кассиан, сжимая поводья и всматриваясь в окна. — Они напуганы, не знают, чего ожидать. Верят, что увечные уже здесь.

Элайна повернулась в седле.

— Увечные. Они как зеркало. Искажённое, но зеркало.

— Зеркало?

— Да. Они ведь когда-то были людьми. А теперь считают, что очищают мир. Слабых, уродливых, тех, кто не может сражаться, их съедают, используют как скот. А тех, кто слишком человечный. Им нет доверия. Кого-то изгоняют, кого-то пытаются доделать. С помощью ритуалов, отсекают человеческое.

— А ты, Элайна? Как ты оказалась здесь? Ты же маг, у тебя, наверное, была другая жизнь где-то в башне, с книгами.

— Книги. Да, их было много. И одна самая старая. Её оставила моя наставница, Лирэль. Она изучала драконий язык. Её убили десять лет назад. Не увечные. Люди. Те, кто боялся, что эти знания призовут драконов обратно и нарушат хрупкий мир, построенный на страхе. Они сожгли и башню, и библиотеку. Но эту книгу я спрятала. Потому что знала, что она была права. Драконы хранители памяти мира. И пока есть те, кто говорит на их языке, у мира есть шанс вспомнить, кем он был до всего этого. Я хочу понять причину. Почему драконы ушли? Что они знали об опрокиднях? Вот почему я здесь. Чтобы найти их. И спросить.

— Двигаемся, — резко сказал Стейнар, пришпорив свою кобылу.

Лошадь под Ричардом беспокойно дёрнула головой, фыркнула, словно уловив намёк, и ускорилась. Он больше не задавал вопросов.

Они проехали несколько небольших рощ. Затем начался густой лес. Сквозь редкие просветы между стволами мелькали звёзды, холодные и далёкие, равнодушно наблюдавших за их путешествием. Ветер проносился над вершинами деревьев, поднимая приглушённый, печальный шум, похожий на тихие вздохи.

Для Ричарда лес сомкнулся, как тёмный мешок. Каждый хруст под копытом коня отдавался в груди пульсацией тревоги. Он ловил себя на том, что задерживает дыхание. Элайна, почувствовав это напряжение, приподняла руку. Золотистый свет, нежный, как светлячок, выпорхнул из её ладони, поплыл вперёд, высвечивая лишь кружок тропы.

— Только для пути, не больше, — шепнула она.

— Держи свет тусклым. Рукотворные звёзды здесь привлекают не только мотыльков. — глухо проговорил Стейнар. Он, ехавший сзади, вовсе не нуждался в свете, так как видел в темноте. Зрение разрезало тьму, улавливая тепло живых тел в кустах — мышей, спящую птицу.

Элайна кивнула. Света хватало, чтобы не свернуть шею коню, но не настолько, чтобы выдать себя всему лесу. Тропа всё чаще петляла, поднимаясь среди каменистых неровных склонов, поросших мхом и лишайником. Корни деревьев, выступающие из земли, казались в сумерках причудливыми и зловещими, заставляя лошадей ступать осторожнее, с трудом преодолевая извилистую дорогу. Время от времени в чаще вспыхивали и тут же гасли загадочные блуждающие огоньки. Словно сам лес манил гостей в свои таинственные глубины.

Внезапный писк справа, заставил всех вздрогнуть. Лошадь Ричарда шарахнулась в сторону. Элайна едва удержала свой свет, не давая ему вспыхнуть ярче.

— Тише. — шикнул Кассиан, осторожно спрыгивая на землю. Он присел, положил ладонь на влажную подстилку из хвои, замер. — Сурок, что ли.

Кассиан медленно повернул голову. В пятне слабого света мелькнула серая шкурка, замершая у корней старой ели.

Нож мелькнул в руке воителя. И тихо взвыл, ухнув в темноту, вонзившись в дерево.Зверёк бросился прочь.

— Ослеп в этой тьме! — ругнулся Кассиан, спотыкаясь.

Следующий удар попал в цель. Раздался тонкий, почти детский писк. Кассиан, не теряя времени, исчез в черноте кустов, где поблёскивали влажные листья папоротников. Через минуту раздался хруст. Кассиан возвращался, держа за уши еще тёплого кролика, а в другой ножи. Животное болталось в сильной руке, тонкая струйка крови стекала по шерсти.

— Ужин будет. Наши припасы не бесконечны, — сухо бросил он, привязывая добычу за лапы к седлу.

Выбравшись из леса, они снова оказались на открытой местности. Величественный, но угрюмый пейзаж раскинулся перед взором. Вдалеке виднелись стены разрушенного форта из грубого серого камня, заросшего мхом и растениями так густо, что издали он казался частью ландшафта. Вокруг низко стелился туман, обволакивая развалины, урезая видимость.

Элайна первая поскакала вниз по склону. Серебристая мантия развевалась, сливаясь с гривой и шерстью дымчатого коня, контрастируя с мрачностью пейзажа. Кассиан и Стейнар последовали за ней. Ричард, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке, старался не отставать.

Когда приблизились к развалинам, Стейнар кивком указал на относительно защищенное место среди обломков, в окружении руин и деревьев. Остановились именно там. Пока остальные спешивались, Стейнар, разгрёб мокрый хворост и, выбрав сухие ветки, сложил их в аккуратную кучу. Элайна хотела добавить огоньку, но он уже умело разжёг костёр, используя несколько щепок и искру от огнива. Сухой хворост, обложенный камешками, быстро разгорелся, распространяя долгожданное тепло. Языки пламени теперь боролись с сыростью вокруг.

Чародейка достала из седельных сумок небольшой мешочек со специями. Она подбросила в костёр щепотку блестящего порошка из своего мешочка. Искры взлетели синим пламенем, а она с лёгкой, почти детской улыбкой сказала:

— Для настроения. В детстве мы так делали, чтобы отпугнуть лесных духов. Говорили, они боятся синего огня.

Стейнар подошёл к коню Кассиана, молча отвязав кролика. Достав нож, сел у костра. Движениями точными и быстрыми он умело освежевал тушку, и передал тельце Элайне. Она ловко разрезала кролика на части, растёрла мясо смесью соли и перца, сверху посыпая каждую щепоткой душистых трав из мешочка, и нанизала куски на тонкие ветки орешника, искусно переплетая их над пламенем так, чтобы мясо пропекалось равномерно. Закрепив конструкцию над огнём, Элайна отступила, с удовлетворением наблюдая, как первые капли жира зашипели, запузырились, падая в костёр.

Стейнар сел рядом у костра, молча наблюдая за Кассианом и Ричардом, которые решили устроить небольшую тренировку.

— Начнём с основ. Смотри, — сказал Кассиан, — когда ты делаешь выпад, вес тела должен переноситься на переднюю ногу. Задняя нога должна оставаться прямой, чтобы обеспечить баланс. И не забывай о локтях, держи их согнутыми, чтобы ты мог быстро перейти к следующему движению. Понял?

Ричард кивнул. Он встал в боевую стойку и попытался повторить.

Они отрабатывали простые выпады. Сначала медленно, затем ускоряясь. Клинок Кассиана описывал идеальные дуги в воздухе, тогда как кинжал Ричарда двигался неровно, порой уходя слишком далеко в сторону.

— Расслабься, — Кассиан коснулся предплечья алхимика и слегка потряс. — Напряжение только замедляет тебя.

После десятого выпада дыхание Ричарда превратилось в хриплые, короткие всхлипы. Клинок в его руке начал описывать не дуги, а какие-то жалкие, рваные зигзаги.