Убей меня быстро: Падение Дракона

— Не могу… уже… выдохся. — выдохнул алхимик, упираясь руками в колени. Всё тело отзывалось дрожью, мелкой и противной. — Ты уверен, что я всё делаю правильно? Я больше похож на курицу, что пытается танцевать, чем на воина.

Кассиан рассмеялся. С понимающей усталостью, которая бывает только у тех, кто сам через это прошёл.

— На курицу похож Таласса, а ты на одаренного ученика! Думаю даже дракон, когда учился летать, падал на задницу. За одну тренировку мастером не стать, но руки начинают запоминать приёмы. — Он одобрительно хлопнул Ричарда по плечу, едва не опрокинув его. — Запомни это чувство. Завтра оно будет слабее. Через месяц ты его и не вспомнишь.

Они оба уселись у костра на каменный выступ.

Ричард вытер пот со лба, открыл бурдюк, делая жадный глоток ледяной воды.

— Кстати, о Талассе! Видели бы вы, как мы его! — Кассиан хохотнул и начал пародировать Талассу, размахивая руками: — Ветер зовёт, и я отвечаю! Ты — комариный писк, раздражающий ухо. Я — потомок древних богов, который до сих пор живёт с мамой.

Элайна звонко засмеялась. Ричард подавился водой, прикрыл рот рукой, но тоже не смог сдержать смех, чувствуя, как тревога отступает под натиском этого абсурда.

— Слушай, Стейнар, — Кассиан подбросил ветку в костёр и искоса взглянул на вампира, который задумчиво смотрел на пляшущее пламя. — В том последнем сражении ты опять чуть не рассыпался.

Уголок губ Стейнара дрогнул в подобии улыбки. Он не отрывал взгляда от огня, но внимание явно переключилось на Кассиана.

— А я-то думал, ты отсиживался в тени и метал кинжал в песок. Наверно, чтобы не видеть, как трое искаженцев одновременно вознамерились тебя прикончить.

— Я контролировал ситуацию!

— Разумеется, — кивнул вампир.

— Я, между прочим, тебя прикрывал! Пока ты там кишки на кулаки наматывал, а на главного злодея сил не осталось.

— Твоя забота трогательна, Кассиан. Особенно когда она приправлена таким изысканным остроумием, — протянул Стейнар, всё ещё глядя на огонь.

Кассиан снял потёртые перчатки и аккуратно оторвал от тушки кролика ножку с золотистой хрустящей корочкой.

— Стараюсь, как могу, — ухмыльнулся воин. — А если серьёзно. Может, тебе зонт подарить? Или шляпу с полями, как у старой леди? От солнца, знаешь ли…

Стейнар медленно повернул голову к мужчине, вскинув бровь:

— Напомни, почему я вообще тебя терплю?

Кассиан усмехнулся, вгрызаясь в кусок мяса, и ответил с набитым ртом:

— Потому что у меня броня без дырок? И я единственный, кто ещё не сбежал от тебя. А ещё у меня чувство юмора с оттенком гениальности!

— Ага. И самомнение размером с дракона.

— Дракон, между прочим, тоже без дырок. Совпадение? Не думаю… Без меня ты бы уже трижды сгорел, дважды заблудился и один раз женился на ведьме!

— Ох, как же ты меня достал. Я тебе когда-нибудь язык отрежу, — сказал Стейнар, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на иронию. — Заткнись уже, а?

— Можешь зашипеть. Может, тогда я наконец-то отстану. Ну, или хотя бы скажи, что твоя природа гораздо тоньше всех этих театральных фокусов.

Чуть подавшись в сторону, Стейнар толкнул Кассиана в плечо.

Кассиан от неожиданности поперхнулся мясом.

— Эй!

Он отложил ножку и сузил глаза, примеряясь для ответного толчка, но Стейнар перехватил его руку.

Они сцепились, словно подростки, и рухнули на землю. От внезапного падения с кострища взметнулось облачко золотистого пепла, которое медленно опустилось на землю, как блёстки. Кассиан расхохотался, но не успел и глазом моргнуть, как оказался опрокинут на спину, прижатый к земле. Стейнар оказался сверху, но держал так, чтобы не повредить застарелую рану на плече воителя.

— Отпусти! Или я начну читать поэзию! — воскликнул Кассиан. — Ту самую оду, что сочинил в прошлом месяце!

— Только не это…

Стейнар тут же отвалился в сторону. Кассиан, стряхивая листья с волос, сел, потирая плечо, и хохотнул:

— Ну вот. Теперь у нас и драка была. Осталось только признаться друг другу в любви и идти дальше спасать мир!

Ричард и Элайна, сидевшие на противоположной стороне костра, воскликнули почти одновременно:

— Кассиан, хва-атит!

— Вот вы мрачные все. Ну ничего. Вот вернёмся, настроение у вас будет. Как возьмем все вместе! Как отметим победу в трактире! С рыбкой. С пивком то, а?! Пока мы ходим по этой земле, имеем же право на радость.

— Победу… Надеюсь, — невесело отозвалась Элайна и вздохнула.

— А далеко нам ещё до портала в Бакхаллесси? Сначала в Арк-ракс, потом в Идангорис? — уточнил Кассиан, отряхивая остатки листьев с одежды.

— Всё так, — подтвердила Элайна.

Ричард наелся, сполоснул руки из бурдюка прохладной водой, затем отошёл немного в сторону от костра, позволяя дыму развеяться. Вокруг всё ещё витал запах жареного мяса, он растворялся в едком дыме, который въедался в ноздри. Алхимик углубился взглядом в чернильную пасть леса. Переплетённые деревья, скрюченные, словно болезнью поражённые пальцы, нависали над поляной. Тьма между стволами казалась густой и осязаемой.

Ричард пытался осмыслить странное общение, которое только что наблюдал. Он подошёл к Элайне, чья изящная фигура склонилась над маленькими белыми цветами, что росли около колючих кустарников.

— Элайна, послушай, — начал алхимик, понизив голос до шёпота, — Кассиан вообще нормальный, так потешаться над вампиром? Как давно они знакомы?

Элайна тихо рассмеялась, словно вспоминая что-то забавное. Смех прозвучал лёгкий и мелодичный, контрастируя с гулким молчанием леса. В отблесках пламени лицо чародейки казалось загадочным, тени играли на чертах, искры озорства плясали в зелёных глазах.

— Нормальный? Кассиан? Вряд ли. Он своеобразный. А вот насчет их знакомства. Да, оно вышло довольно нелепым. Случилось это несколько лет назад. В трактире… — её голос нервно дрогнул. — Там я в последний раз видела своего брата. Но это другая история. А насчёт Кассиана…

Ричард удивлённо приподнял брови.

— В трактире?

— Да, — кивнула Элайна, поправляя выбившуюся прядь волос. — В одном из самых лучших. Вот как это было…

Она сделала паузу, собираясь с мыслями, а затем начала рассказ. Ричард слушал, завороженный её мягким тихим голосом, и перед глазами начала оживать картина.

Глава десятая

Конец сказки, предвестник битвы

Трактир «Золотой василиск» гудел, словно пчелиный улей. Хор голосов наполнял зал, переплетаясь со звоном кружек и шипением жаровни. Сквозь золотистый полумрак мерцали огни свечей и отблески огня, раскрашивая лица гостей румянцем и живым блеском. Резные двери из тёмного дуба изредка распахивались, впуская в трактир неспешных гостей. То появлялся аристократ в богатом тёплом камзоле, украшенном кружевами и самоцветами, то надменная купчиха в плаще из тончайшей шерсти, подбитом мехом редкой лисы, который источал аромат духов. А над всем этим буйством жизни висел искусно вырезанный из дерева золотой василиск с приоткрытой пастью и стеклянными глазами, будто наблюдающий за тем, как люди забываются в вине и разговорах.

Грохот кубков, грубые шутки наполняли угол трактира, где Кассиан со своей компанией отмечали очередную победу на арене. Вино лилось рекой. Глиняные кувшины, тяжёлые и пузатые, быстро опустошались. С каждым бокалом Кассиан становился всё громче и раскованнее, пьяная храбрость бурлила в его горячей крови.

Дверь внезапно распахнулась, впуская в трактир порыв морозного воздуха и вихрь колючих снежинок.

Все разговоры на мгновение стихли.

Вошёл Стейнар. Высокий, бледный, в тёмных одеждах, украшенных скупой, но изысканной серебряной вышивкой. Военный советник Императора, тень за троном, очень редко появлялся в подобных заведениях.

— Это же тот самый вампир, — прошептал Мэнк из компании Кассиана. — Почтил нас своим присутствием.

Стейнар де Кайрах, по слухам, один из величайших ныне живущих вампиров, расположился в дальнем углу за лучшим столом. С ним были военачальник Корвариус, тяжеловесный мужчина с багровым лицом, одетый в чёрный бархатный камзол, главный казначей Дориан, худощавый и нервный, с вечно бегающим взглядом, и несколько придворных. Их спокойная, почти шёпотная беседа скрывалась за шумным весельем остального трактира.

Время шло. Стрелки на тяжёлых настенных часах, украшенных резьбой в виде грифонов, двигались вперёд. Высокопоставленные гости один за другим откланялись, оставив Стейнара в одиночестве за столом с тяжёлым бокалом из чёрного стекла.

— Знаете что? — вдруг заплетающимся языком заявил Кассиан, обводя друзей томным взглядом. — Я пойду и поговорю с ним. По-мужски!

— Сядь, идиот, — прошипела Лейла, цепко хватая его за рукав. Стройная воительница с короткими, чёрными как смоль волосами и пронзительными светло-серыми глазами сразу обеспокоилась.

Но Кассиан стряхнул её руку, грубо шаркнув при этом по поверхности стола, так что кружки зазвенели, а из миски с солёными орешками выкатилось несколько штук.

— Все его боятся, шепчутся по углам. А я хочу узнать, что он за человек. Или не человек.

— Кассиан, клянусь богами, если ты сейчас… — начал Мэнк.

Но было поздно. Чемпион арены прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд, и поднялся со скамьи. Пошатываясь, он направился прямиком к столу, где неподвижно сидел Стейнар, задумчиво глядевший в окно, за которым в ночи кружились хлопья снега.

— Приветствую, советник! — раскатился по трактиру гулкий голос Кассиана.

Шумные разговоры тут же прекратились, смех затих, звон кружек смолк. Служанка замерла с подносом у лестницы. Все глаза устремились на них.

— Боги, он нас всех погубит, — прошептала Лейла, бросая умоляющий взгляд на хозяина трактира.

— Я Кассиан, чемпион императорской арены! Наверное, слышали обо мне?! — гордо провозгласил Кассиан, грузно опираясь руками о стол Стейнара, при этом чуть не перевернув бокал с вином, который опасно накренился.

Стейнар медленно, словно очнувшись ото сна, поднял глаза. Взгляд был спокойным и холодным, как зимнее озеро. Он слегка наклонил голову, но промолчал.

— Знаете, я много о вас наслышан! — продолжил Кассиан, не смущаясь молчанием советника. — Говорят, вы выиграли больше битв, чем любой живой военачальник. Что можете убить человека одним взглядом. Что казна пополняется по вашему слову. Легенды ходят невероятные.

Кассиан наклонился ближе, пахнув на Стейнара винными парами, и его товарищи за дальним столом в напряжении замерли.

— Но самое интересное, говорят, вы вампир, — Кассиан понизил голос, словно пытаясь очаровать смерть, но в притихшем трактире его слова были слышны всем. — Я, признаться, впечатлён! Всегда хотел встретить настоящего вампира.

Стейнар молчал. Его лицо, лишённое эмоций, оставалось непроницаемым.

— Скажите, — Кассиан широко улыбнулся, словно задавал самый обычный вопрос, — а это правда, что кровь девственниц самая вкусная? Я вот думаю, есть ли разница? Я много размышлял об этом, знаете ли.

Мэнк закрыл лицо рукой. Лейла беззвучно молилась. Хайрез уже был готов вскочить, чтобы заступиться за друга.

Советник императора ещё немного разглядывал Кассиана своими бездонными проницательными глазами. Затем медленно поднялся, оставил на столе несколько золотых монет за вино и, не проронив ни слова, с величавым спокойствием вышел из трактира.

Когда дверь закрылась, всё помещение словно выдохнуло, оживилось. Первым нарушил тишину хриплый кашель старого вояки у камина. Затем с грохотом упала чья-то опрокинутая табуретка. Снова послышались разговоры.

Мэнк подскочил к Кассиану, с силой оттащил его назад к их столу и усадил.

— Ты совсем рехнулся?! — воскликнул он. — Это Стейнар! Он одним словом может отправить тебя за барьер сражаться с искаженцами!

— Или в могилу, — мрачно добавила Лейла.

— И нас заодно, — простонала Дария. — За компанию с этим идиотом.

— Да ладно вам, — пьяно отмахнулся Кассиан, хотя его улыбка поблекла. — Я просто спросил.

— Просто спросил! — агрессивно передразнил Хайрез. — Ты у самого опасного лица при дворе поинтересовался, нравится ли ему пить кровь девственниц. Молодец, чемпион!

— Завтра нас найдут с перерезанными глотками, — предрекла Лейла.

Кассиан упрямо хмыкнул, но внутри почувствовал холодок. Он машинально протянул руку к своей кружке, но пальцы вдруг онемели, не желая слушаться. Возможно, это действительно была не лучшая идея проявить себя таким образом. Он хотел отшутиться, но в памяти всплыл взгляд Стейнара — странный, оценивающий, совершенно нечеловеческий. И впервые за вечер Кассиан подумал, что, возможно, совершил ошибку.

Прошла всего неделя. Их пути снова пересеклись неожиданно и публично. Раньше, чем Кассиан мог предположить, и в совершенно ином месте. Воитель получил приглашение на императорский приём. Пергамент с золотой печатью — знак особого расположения. Это была честь, которой удостаивались немногие. Он не мог упустить такой шанс, возможность блеснуть в высшем обществе, показать себя не только хорошим бойцом, но и придворным.

Зал был наполнен искрящимся морем элегантных гостей, одетых в струящиеся шёлк и бархат, мерцающую парчу, украшенных россыпью драгоценных камней, словно звёзды на ночном небе. Музыка струнных инструментов будто тонкой волшебной нитью тихо лилась фоном, создавая атмосферу праздника и торжества. Рядом с колонной, дама неловким движением пышного веера задела платье соседки, и на мрамор упала крошечная шёлковая роза. Они засмеялись, что-то обсуждая.

Кассиан стоял у колонны, наблюдая за собранием. Он зевнул и тут вдруг заметил знакомую фигуру.

Стейнар стоял чуть поодаль, высокий и статный. Его тёмные одежды казались ещё более мрачными на фоне золота и светлого роскошного зала — пятно ночи среди дневного сияния. Он беседовал с группой суровых военачальников. Его глаза изредка сверкали, как у кошки, отражая мерцающий свет хрустальных люстр под высоким потолком с белоснежной лепниной. Присутствие советника имело особую магнетическую ауру, что притягивала и отталкивала одновременно. Воплощение опасности и власти.

Внезапно их взгляды встретились. Стейнар слегка наклонил голову и, к удивлению и растерянности Кассиана, направился прямо к нему.

— Чемпион арены, — произнёс Стейнар вкрадчивым уверенным голосом, подходя ближе. — Похоже, судьба настойчиво сводит нас. Или ваша любознательность относительно моих гастрономических предпочтений, — добавил он с усмешкой, вспоминая сцену в трактире.

Кассиан почувствовал, как краска приливает к лицу, обдавая жаром, и отвёл глаза, стыдясь недавней выходки.

— Я был пьян. Извините, господин советник. Это было глупо.

— Да, — согласился Стейнар. — Но искреннее. Редкое качество при дворе. — Он протянул Кассиану бокал вина, жестом предлагая забыть о прошлом. На тёмно-рубиновой поверхности в бокале дрожала, отражаясь, яркая золотистая точка света от люстры. Тонкий стебель бокала казался хрупким в изящных бледных пальцах. — Возможно, нам стоит начать заново. Дошли до меня слухи о вашей последней победе. Меня занимает не столько победа, сколько тактика и методы. Поделитесь?

Зал продолжал кипеть жизнью вокруг них, но беседа не осталась незамеченной. Пытливые взгляды придворных, словно невидимые щупальца, тянулись к ним, ощупывая и оценивая. Шепоток трёх дам позади колонны внезапно оборвался, когда они поняли, что Кассиан может их слышать.

Император Гильермо, известный своей проницательностью, словно орёл, высматривающий добычу, заметил Стейнара, который редко общался с кем-либо за пределами своего узкого круга. Минуту спустя Гильермо отделился от группы вельмож.

Высокий, седовласый, облачённый в строгий, безупречно сшитый золотой камзол, он подошёл, излучая величие и власть и скрытое под маской вежливости лёгкое любопытство.

— Стейнар, Кассиан, — произнёс император, его светло-серые глаза смотрели внимательно из-под густых чуть нахмуренных бровей. — Вижу, вы нашли общий язык. Вы знакомы?

— Да, Ваше Величество, — Стейнар позволил себе едва заметную усмешку, бросив взгляд на растерянного Кассиана. — Наше знакомство началось с кулинарного диспута.

Император рассмеялся, коротко и сдержанно.

— Ах да, учитывая некоторые особенности твоего общения, Стейнар. Что ж… Кассиан, надеюсь, советник не заставил тебя пожалеть о своей дерзости?

Ощутив пристальное внимание императора, Кассиан невольно сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло, а привычная бравада сошла на нет. Он на мгновение встретил насмешливый взгляд Стейнара, в котором читалось нечто вроде: «Всё в порядке. Я на твоей стороне. Играй вместе со мной».

Кассиан лишь смог выдавить тихо:

— Нет, Ваше Величество.

Гильермо улыбнулся.

— Что ж, чемпион, не каждому выпадает честь вступить в кулинарный диспут с нашим советником. Ты, Кассиан, всегда отличался смелостью. Но если вы решите продолжить свои дискуссии, убедитесь, что это не повлияет на ваши обязанности.

На последнем слове Гильермо негромко, но отчётливо постучал ногтем большого пальца по грани своего золотого перстня.

Стейнар и Кассиан одновременно кивнули.

Император задержался на мгновение, словно проверяя, все ли поняли его намёк, а затем неспешно пошёл дальше, кивком и лёгким взмахом руки приветствуя очередных придворных. Даже на расстоянии чувствовалась его сильная аура, не показная, а глубинная, выкованная годами управления империей. Отойдя на несколько шагов, Гильермо наклонился, чтобы поднять с пола упавшую орхидею с эполета молодого военачальника. Он бережно поправил цветок и вернул владельцу с одобрительной улыбкой, прежде чем раствориться в толпе.

***

— Вот так они и познакомились, — закончила историю Элайна. — И, как видишь, с тех пор Кассиан не особо изменился.

— Поня-ятно, — протянул Ричард, задумчиво почесывая подбородок. Он помолчал немного, переваривая услышанное. — Да, интересно. И после такого они стали общаться?

— Ну, как видишь, — Элайна кивнула в сторону Кассиана и Стейнара, сидящих у костра, где слышались их приглушённые голоса. — Общаются. Своеобразно, но общаются. Видимо, Стейнара чем-то зацепила эта непосредственность Кассиана. Или наглость. Кто знает, что у вампиров в голове творится. Я, честно говоря, этого не понимаю.

Огонь в костре постепенно утих, превращаясь в тлеющие угли. Ночь сгущалась, холодный туман пробирался даже под защиту руин. Ричард зевнул, закутался в свой тёплый шерстяной плащ, стараясь устроиться поудобнее на мягкой траве, подложив под голову дорожную сумку. Глаза Элайны тоже уже закрывались от усталости, когда она достала одеяло.

Сон Кассиана оказался неспокойным. Он тихо стонал, что-то бормотал. Сначала это были неразборчивые обрывки фраз, потом слова стали различимы.

— Не зажигай… печь… пахнет горелым сахаром и… волосами…… — глубокий, сдавленный стон вырвался из его груди. — Папа, она не дышит… почему она не дышит… когти… скребут по ставням… чёрные когти на белой руке… Не в дом! Не надо в дом! Огонь… жарко… бегите… Мама… я не могу… не могу их вытащить… простите…

Стоны сменились тяжёлым, прерывистым дыханием, на лбу мужчины проступила испарина.

Стейнар, который так и не сомкнул глаз, сидел у костра, смотря в глубину тлеющих углей. Мысли о предстоящем пути, о состоянии Гильермо, о намёках Элеанора, — всё это витало в голове и не давало покоя. Он продумывал стратегии, представлял возможные ловушки, варианты действий. Что делать, если Капритихорн откажется? Допустить этого нельзя. Но нужен был запасной план. Искать других, менее могущественных, но более алчных драконов и других соратников, предложить им трофеи или территории. Что они захотят? Золото? Знания? Древние артефакты? Возможно, услуги?

Не сводя глаз с угольков и краем уха услышав бормотание Кассиана, вампир медленно поднялся, подошёл к спящему. Кошмары. Не абстрактные, а конкретные. Воспоминания. Семья, пожар, искаженцы. Вот откуда ярость Кассиана на поле боя. Не просто воинский долг — личная месть, загнанная так глубоко, что вырывается только во сне. В пылу битвы он может пойти на неоправданный риск, когда вспоминает. Стейнар снял свой плащ и накрыл им мужчину. Этот жест был почти машинальным. А затем он удалился в темноту, под каменный навес, подальше от солнечных лучей, что уже прокрадывались между деревьев.

Когда они проснулись, туман всё ещё клубился над руинами. Кассиан открыл глаза, вздрогнув от прохлады. Он вылез из-под плаща, поёжился, сел, растирая плечи, и увидел, как Элайна уже хлопочет у костра, раскладывая новые ветки. Она взмахнула рукой, посылая золотистый виток магической энергии, чтобы оживить угли. Ричард спал немного дольше остальных, закутавшись в свой плащ с головой. Вскоре он проснулся от ржания лошадей. Поднялся, потянулся, потирая сонные глаза, и подошёл к своему коню. Проверяя поводья, он чувствовал себя неуклюжим, замёрзшие пальцы плохо слушались.

Элайна негромко засмеялась, заметив, как алхимик справляется.

— Смотри, так ты далеко не уедешь, — сказала она, подходя ближе и поправляя руки алхимика на поводьях. Её пальцы были тёплыми, касание лёгким и успокаивающим.

Ричард почувствовал, как сердце забилось быстрее, и смущённо отвёл взгляд.

— Спасибо, — пробормотал он. — Если честно, я не очень хорош в таких вещах. Меня отец научил ездить верхом, но это было давно.

— Ничего. Зато ты хорош в другом. Например, в алхимии. А это куда важнее. — Элайна сделала паузу, и улыбнулась. — Мы с тобой похожи. Мне тоже всегда тревожно перед неизвестностью. Но тревога, это просто сигнал. Как боль. Игнорировать её не стоит, но и позволять парализовать себя тоже. Мы справимся. Вместе.

— Очень надеюсь.

— А ещё я всегда беру в дорогу мятные леденцы. От тревоги и тошноты, когда проходишь сквозь порталы. В первый раз меня вырвало прямо на башмаки моему наставнику.

В этот момент тишину нарушил звук, похожий на приглушённый крик где-то вдалеке. Лошади заржали, тревожно переминаясь, их глаза испуганно косились в сторону. В воздухе повисло странное напряжение. Вороны слетелись к корням дерева, их чёрные силуэты замелькали над землёй. Они клевали труп оленя.

— Не нравится мне это, — пробормотал Кассиан себе под нос, всматриваясь в туман.

— Природа чует дисбаланс, — сказал Стейнар, появляясь рядом из тумана. Он смотрел не на воронов, а на что-то за ними, в туманной дымке.

***

На северной границе империи возникло затишье, словно, пространство сжалось в предчувствии беды. Вибрация нарастала, за ней последовал глухой, низкий гул. Лучники на стенах форта вздрогнули и похватали стрелы. В свете факелов лица стражей казались вырубленными из гранита, суровыми, неподвижными, с тёмными провалами глаз.

— Скала! Они лезут из скалы! — истошный крик сорвался с губ часового. Его дрожащая рука, указывала в сторону мрачной каменной громады скалы, из разломов которой послышалось хриплое шипение.

Защитники ощетинились копьями, словно враги уже находились рядом и тянули к ним свои лапы. Ужас надвигался прямо из тверди, что считалась незыблемой. Именно в этот момент сквозь одну из самых широких щелей у подножия скалы не появилось, а выдавило, выплеснуло нечто. Высокую скрюченную фигуру. Это был сам Ползучий Безглазый. Он явился, словно предвестник той самой неизбежности, что каким-то образом просочилась из-за барьера. Сгорбленное туловище отдалённо напоминало человеческое. Оно, с омерзительной, волнообразной неестественностью, переходило в мощный, покрытый чёрной гладкой чешуёй хвост. Вдоль позвоночника, как копошащийся выводок, двигались десятки тонких конечностей, подёргивающихся в такт внутреннему ритму. Вытянутая, змеиная голова с пустыми глазницами, в которых пролегала гладкая, безжизненная кожа, наклонялась из стороны в сторону, не видя, но ощущая пространство. Безглазый изучал, используя особый сонар, выслеживал добычу по вибрации, по малейшей дрожи в воздухе. Втягивал запахи людей, едкий смрад страха, что исходил от форта.

— Безглазый идёт! — голос командир раздался над рядами. — Луки наготове!

За Безглазым хлынули увечные. Они просачивались, выдавливались, ломились наружу из плоти скалы, будто гора рожала кошмары. Это был не единый строй, а копошащаяся жуть, извивающаяся масса существ. Их смутные человеческие торсы, покрытые чёрной чешуёй, заканчивались мощными змеиными хвостами. Вдоль спин дёргались десятки рук, тонких, костистых, хватательных. Они постукивали по чешуе, издавая стук, похожий на дождь из косточек.

— Стре-елы! В цель! — проревел командир.

Стрелы обрушились градом. Шквал оперённых древков накрыл армию тварей, что уже активно копошилась перед стеной. Чешуя затрещала под ударами. Стрелы вонзались, рассекая её с мокрым хрустом, будто ломались гнилые ветви. Чёрная кровь хлестала на землю, густая, как смола. Некоторые увечные с противным воплем, похожим на визг ржавого металла, падали, извиваясь и хлопая хвостами по земле. Их место тут же занимала следующая волна, которая неумолимо перетекала через павших.