Убей меня быстро: Падение Дракона

Следующий залп стрел просвистел в воздухе.

Ползучий не замедлился. Он поднял змеиную голову. Слепую, безглазую.

Стрелы застывали в воздухе в полуметре от него, будто врезаясь в невидимый щит, и сыпались на землю.

Лучники на стенах вдруг ощутили, как нечто отвратительное и липкое заползает им в головы.

— Не смотрите на него! — прохрипел старый мечник.

Но было поздно, да и бесполезно. Один из лучников вдруг застыл, глаза расширились, рот открылся в беззвучном крике. Пальцы впились в виски, будто он пытался вырвать из головы само сознание. Он зарыдал, зажав уши.

— Оно… Внутри… — прошептал он, перед тем как кровь хлынула у него из носа.

Видения обрушились на защитников.

Молодой мужчина вдруг увидел, как его лук превращается в змею. Он заорал, швырнул оружие прочь.

Часовой рядом отпрянул в ужасе. Его жена в коротком белом платье, явилась невесть откуда, прижалась к нему, целуя ртом, полным острых, как у пираньи, зубов. Он воткнул кинжал ей в живот и вдруг осознал, что это его товарищ, который теперь хрипел, хватаясь за рукоять.

Стоящий у стены вояка сорвал с себя шлем. Под кожей что-то копошилось. На руке вздулся и лопнул крошечный пузырёк, из него выполз тонкий, белый усик, который тут же дёрнулся и скрылся обратно. Мужчина истошно завопил и бросился вниз со стены.

Тем временем, Безглазый поднялся по стене почти без единого прикосновения к поверхности, словно тело притянула невидимая сила. Его рот, узкая, широкая щель без губ, растянулся в подобии улыбки.

— При-ш-шли… И ос-с-станемся, — прошелестел его голос в головах у каждого защитника. — Мы с-сбрасываем вашу реальность… как с-старую кожу… Она уже переваривается… в нашем… бе-е-ездонном брюхе…

Орудуя многочисленными руками и хвостами, увечные начали подниматься по стенам, вслед за вожаком. Их когти впивались в камень, хвосты обвивали каменные зубцы. Омерзительное отсутствие глаз в сочетании с едким смрадом давило на сознание защитников, превращая решимость в животный страх.

Один из увечных набросился на часового со спины, пока тот пытался скинуть со стены другую тварь. Огромный хвост, обвил его ноги, плавно затягиваясь. Мужчина попытался дёрнуться, но уже не мог вырваться. Гладкая чешуя прилипла к коже, как мокрая бумага. Чешуйчатые петли сдавили грудь. Потом рот твари разошёлся неестественно широко, обнажая глотку, выстланную мелкими клыками-крючками. Челюсти обхватили истошно вопящую голову, как змея яйцо. Началось втягивание. Сначала исчезла голова, глаза лопнули, как перезрелые ягоды. Плечи вошли следом, кости скрипели, ломаясь. Часовой был ещё жив. Он дёргался, отчаянно копошился, слышал стук собственного сердца, глухой, как удары по гробу. Из глубины змеиной глотки доносилось бульканье воздуха, вытесняемого из лёгких, и приглушённый визг, на полтона выше с каждой секундой. Пустые сапоги шлёпнулись на землю. Тварь замерла, в приоткрытой пасти мелькнул тонкий раздвоенный язык, тело вздулось, образуя уродливую выпуклость. Контуры человеческого лица, рук, скрюченных суставов выпирали из живота, подобно кошмарной беременности. Выпуклость поплыла глубже, в пищевод.

Увечные уже вовсю кидались на людей, как голодные удавы на тёплую добычу.

Как вдруг, Безглазый, достигший дверей в башни, резко развернулся в сторону горизонта. Он замер, прислушиваясь к чему-то вдалеке.

— С-слышим зов… — прошелестел он. — Там, где ш-шевелятся древние ко-ости… Мы не уйдё-ём…

Глава одиннадцатая

К логову древнего змея

Арк-ракс встретил их ледяной вьюгой. Вихри колючих снежинок, как алмазная крошка, больно секли лицо, оставляя на коже царапинки. Это был мир вечной зимы. Перед прыжком сюда задержались в пограничном городке, где купили добротные меховые шубы. Без них здесь можно было быстро замерзнуть насмерть. Дневная звезда, бледное пятно за слоем серых облаков; ветер, воющий, как голодный зверь; и редкие огни от поселений вдали, мелькающие в ледяных каньонах. Вой ветра на мгновение стихал, и тогда становился слышен другой звук, протяжный скрип льда, сжимающего скалы. Пару раз сквозь метель показались тёмные силуэты местных тварей, покрытых густой шерстью, с длинными хвостами и гибкими телами. Близко они не подходили, лишь наблюдая со стороны.

Кассиан, сжавшись в седле, ворчал не на холод, а на тишину.

— Война хоть шумная. А этот мир словно уже мёртв, и мы просто едем по его трупу.

Они добрались портальной площадки, заваленной снегом. Массивные арки из чёрного камня, стояли по кругу, как огромные надгробия. На этот раз Элайне пришлось открывать портал в одиночку. Она громко провозгласила заклинание. Воздух завибрировал, образуя большую сверкающую воронку. Они шагнули в неё. Когда портал закрылся за спинами, отсекая ледяной вой, наступила глухота подземелья. Звон в ушах от метели сменился тихим гулом крови в висках.

Идангорис оказался почти противоположностью Арк-ракс. Царство камня и огня под землёй. Здесь жили кунтакта, низкорослый народец с серой кожей и большими выразительными глазами, привыкшими к темноте. Их город скрывался в толще гор: своды залов уходили глубоко вниз, освещённые светом голубоватых кристаллов и грибов. Дивные уютные улицы были проложены вдоль жил драгоценных руд. Кунтакта встретили их настороженно, но с любопытством и довольно дружелюбно. Они не болтали попусту, слушали Элайну внимательно. Пока Элайна говорила с вождём, Ричард не мог отвести взгляд от стен. Его пальцы чуть дрожали, желая прикоснуться к жилам драгоценной руды, блестевшей в свете грибов.

— Арканит, прожилки чистого серебра… — бормотал он себе под нос. — Как жаль. Если бы у меня была лаборатория и неделя времени…

И вот, наконец, последний переход…

Мир Бакхаллесси распахнулся перед ними, словно страница из ослепительно прекрасной сказки, от которой захватило дух. Они стояли на вершине холма. Впереди простиралась долина. Золотистый свет лился с неба со странной, липкой ласковостью. Ясное, голубое небо, казалось, улыбалось всему живому. Воздух, напоенный ароматом влажной земли, окутывал теплом, пропитанный запахами переспелых плодов и цветущих трав, приторно сладких, от чего у Ричарда и Кассиана закружилась голова. Ричард качнулся, ткнувшись плечом в ствол ближайшего дерева. Сверху посыпался дождь из крупных белых лепестков.

Стейнар недовольно поморщился и накинул капюшон глубже, затянув повязки. Эликсир спасал от ожога, но не от ощущения чужеродности. Эта ласковая красота была ему так же враждебна, как палящая пустыня.

Здесь властвовал зелёный. Мириады оттенков, от нежного, почти салатового на молодых побегах, до глубокого, изумрудного в тени раскидистых деревьев. Трава под ногами напоминала живой бархат, казалось, светилась изнутри. Деревья, высокие и стройные, походили на застывших танцоров. Их длинные ветви плавно покачивались на ветру, сплетаясь и расплетаясь в медленном, завораживающем танце. У подножий пышными куртинами рос папоротник.

Кассиан невольно искал глазами опасность. Привычки и интуиция предрекали: такая красота — лучшая маскировка. Идиллия заставляла напрягаться даже сильнее, чем открытая угроза. Вдруг взгляд зацепился за движение вдали. Сначала показалось просто мираж, рождённый игрой света в испарениях долины. Но нет. Из-за дальнего холма, извиваясь в гипнотическом танце, выплыли существа. Длинные, змееподобные, чешуя которых переливалась множеством искр на солнце, словно серебряные сверкающие ленты. Они плавно парили без крыльев, подчиняясь неведомой силе. Их было с полдюжины. По долине прокатился низкий, вибрирующий рокот.

Кассиан пригнулся; мечи уже наполовину были вынуты из ножен.

— Воу! Смотрите! Они летят сюда.

— Спокойно, Кассиан, — голос Элайны прозвучал уверенно, хоть она не сводила напряжённого взгляда со змеев. — Это левитраны, скользят по воздуху. Они не опасны.

— Ты уверена? Спешат сюда так, словно наконец-то нашли, кого сожрать!

— Уверена. Они просто так не станут нападать. Эти змеи мирные. Скорее, как… ну, помнишь ящеров в Эль-Хаме? Робкие, избегают чужаков. Главное, не подходить слишком близко.

Проплывая над вершинами деревьев, змеи замерли на мгновение. Затем, словно напуганные чем-то, содрогнулись всем телом и резко устремились прочь. Рёв постепенно затих вдали.

Кассиан выпрямился, провожая их взглядом.

Ричард выдохнул, восторженный; он только сейчас осознал, как долго задерживал дыхание.

— Этот мир полон сюрпризов, ребята, привыкайте.

— Я уж понял. Главное, чтобы эти сюрпризы не пытались нас слопать, — Кассиан со звоном вонзил мечи обратно в ножны.

Дальше ехали молча. Кони несли вперёд, утопая копытами в изумрудном море травы, что волнами перетекала под ветром. Холмы дышали, поднимались и опускались в такт этому невидимому дыханию. Спустя час пути, когда солнце начало клониться к западу, окрашивая небо в персиковые тона, впереди показалось озеро. Вода в нём была кристально чистой и прозрачной, а то и казалось, будто её вовсе нет. Поверхность, как перевёрнутое зеркало, отражала небо и причудливые пышные деревца, росшие по берегам. У самого берега метались бесчисленные косяки серебристых рыбок.

Ричард соскользнул с седла и подошёл ближе. Его тень упала на зеркальную гладь, и на мгновение показалось, что из глубины кто-то потянулся навстречу. Он опустил руки в прохладную воду, и почти сразу же вытащил рыбку, сверкающую, как жидкое серебро.

— Смотрите. Их там полно! — воскликнул юноша.

— Вижу, у тебя улов, — насмешливо склонил голову Кассиан, разглядывая трепыхающуюся в руках Ричарда рыбку, жабры которой жадно вздувались. — Хотя я бы предпочёл увидеть что-то помясистее. А то эта мелочь на один зубок.

Ричард бережно опустил рыбу в подставленную Элайной сумку.

— Слушайте, — сказал алхимик, указывая в сторону воды, — там реально рыбу можно руками ловить. Их там море! Может, наловим на ужин? Пока совсем не стемнело.

— Отличная идея, — согласилась Элайна.

— Займётесь этим? — спросил Кассиан. — А я пока костёр разведу.

Элайна и Ричард одновременно кивнули.

Кони фыркали у воды, их тени, длинные и изломанные, тянулись по песку, сливаясь с надвигающейся тьмой. Где-то в камышах тревожно прокричала невидимая птица.

Алхимик и чародейка направились к воде. В кронах деревьев раздавались переливчатые птичьи трели. Ветер шевельнул листву, и откуда-то прилетела огромная белая бабочка. Она без страха опустилась на руку Элайны, тонкие лапки осторожно ощупывали кожу, а пушистые крылья трепетали на ветру. Какое-то время они смотрели, как двигается хоботок, потом отправили насекомое на кустарник. Элайна провела пальцами по фосфоресцирующим стеблям травы, наблюдая, как капли росы, сверкая посыпались на землю. В ветвях, на мгновение затихнув, зашевелились птицы. Стайка крошечных созданий с перламутровым оперением жались друг к другу, испуганно глазея на людей.

— Сколько же здесь живности! — заметил Ричард.

Когда они поднялись, тела неловко столкнулись. Ричард инстинктивно обхватил чародейку за локоть, не давая упасть. Их взгляды встретились, и мир вокруг будто замер. Шум деревьев, пение птиц, даже само время, всё исчезло, оставив лишь это мгновение, висящее между ними.

Элайна вдруг загадочно улыбнулась, замерла, потянулась ближе. Губы, тёплые и мягкие, прикоснулись к щеке юноши, едва заметно, нежно, но от этого ещё более осязаемо. В этом мимолётном поцелуе трепетало много невысказанного.

Ричард растерялся лишь на мгновение. Внутри всё сжалось: пульсация в висках, дрожь в кончиках пальцев, но внешне он остался спокоен. Только чуть сбившееся дыхание выдавало волнение и радость, нахлынувшую так внезапно, что не успел толком осознать. Он наклонился, и в этот раз уже его губы нашли её, осторожно, будто боясь спугнуть хрупкое волшебство момента. Они улыбались, смущённые, уже не в силах отпустить друг друга. Пальцы сплелись сами собой, рука в руке. И так, не говоря ни слова, пошли дальше.

Они пробирались через шепчущие тростники, осторожно ступая по склону к берегу. Ричард протянул Элайне руку, помогая спуститься. Затем сняли обувь. Прохладная вода приятно омывала ноги, когда ступали по белому песку, по гладким камням, отполированным водой, что уже через пару шагов уступил место мягкому илистому дну. Ричард отошёл чуть в сторону, надеясь найти место поглубже, где заросли тростника подходили к тине. И уже наклонился, собираясь схватить крупную серебристую спинку, как вдруг почувствовал присутствие.

Не в воде. Над ними.

Это заставило поднять голову. Сердце пропустило удар.

Воздух над толстой изогнутой веткой сгустился и потемнел. Сначала вспыхнули два светящихся глаза, затем вокруг них вылепилась остальная морда. По клюву, с первого взгляда она напоминала сову, но сходство на этом заканчивалось. Ниже угадывалась бледная, в сгущающихся сумерках человеческая, женская грудь. Два заострённых крыла подрагивали на подвижной спине. Перья, покрывавшие голову и плечи, были странными: одни гладкие и тёмные, другие обгорелые и скрюченные, будто существо только что вырвалось из огня.

Оно спускалось к ним медленно, по-кошачьи грациозно. Четыре костлявые, длинные птичьи лапы цепко цеплялись за ветку. В этом странном облике ощущалось что-то глубоко неправильное. Как если бы кто-то попытался слепить человека из птицы и не доделал.

Ричард и Элайна замерли, чувствуя, как по спине бегут мурашки, не имеющие ничего общего с прохладой воды. Чудесный мир вдруг показался не таким уж и дружелюбным. Это создание, внезапно соткавшееся из воздуха, было немым напоминанием, что человек здесь чужой.

И тут Оно заговорило.

— Я вижу… Искренность… Один из четверых станет слугой судьбы. Слугой. Будет искать спасение…

Голос будто доносился из глубины времён. Скорее, это был резонанс, вибрация, что родилась не в горле существа, а в воде у ног, в самой дрожи сумерек.

Ричард бросил быстрый взгляд в сторону, откуда, почуяв неладное, подошли Кассиан и Стейнар, остановившиеся у берега. Существо, казалось, не заметило их. Огромные жёлтые глаза были прикованы к алхимику, но взгляд был пустым, смотрел сквозь него.

— Огненное сердце встретит мир… — продолжал монотонный потусторонний голос. — Один исчезнет из мира… Свет прольётся из чаши. Свет отправит тень в пустоту. Тот, кто был сильным, пламя не теряет. Будет миг страшного отречения. Тень отвергнет руку… Один не вернётся из пустоты прежним…

Существо сделало паузу, плавно, как в трансе качнувшись на ветке. Его форма на миг поплыла, стала прозрачной, словно вот-вот растает, но затем снова уплотнилась. В чертах теперь стало меньше птичьего, угадывалось больше человеческого — острый подбородок, высокие скулы, тело с красивыми формами.

Повисло напряжённое ожидание. Никто не решался нарушить молчание. Лишь сухой лист сорвался с ветки и, покачиваясь, полетел вниз, упав на воду. Ричард сглотнул. Слова «тень отвергнет руку» отдавались в нём странным, ледяным эхом. Он машинально вытер ладонь о плащ, будто пытаясь стереть что-то невидимое.

— Встретишь взор, что некогда был светом… Выберешь, крик или тишина… раздавить змею или отпустить. — наконец прошелестело существо, и его голова, медленно повернулась к Стейнару. — Выберешь… раздавить или… отпустить...

— Что ещё за змея? — не выдержал Кассиан.

— Наверное, о врагах, — проронила Элайна, не отводя напряжённого взгляда от твари.

— Или о друзьях, — предположил Стейнар.

— Это предостережение? — спросил Кассиан, обращаясь к существу.

Оно медленно качнулось.

— Это не ответ… это шёпот времени…

Существо обмякло, голова поникла, глаза закрылись. Оно замерло, неровно дыша, словно погружаясь в глубокий сон прямо на ветке. Тишину нарушал теперь лишь плеск воды и стрекот насекомых, осмелевших с приходом сумерек.

— Говорит загадками. — сказал Кассиан. — Мы тут состаримся, пока она закончит. Только бы не уснула, хотя, кажется, уже.

— Это не просто загадки, — тихо заметила Элайна. — Это видение. Пророчество. «Отречение», «Свет из чаши»… — Чародейка бросила быстрый, невольный взгляд на Стейнара, потом на Ричарда и снова отвела глаза. — Фрагменты возможного будущего. Оракулы редко ошибаются в фактах. Только говорят иносказательно. И…

Она не успела закончить мысль. Существо вздрогнуло всем телом. Перья встали дыбом, превратив облик в уродливый тёмный шар. Оно теперь казалось больше, массивнее. Голова вскинулась. И тогда из клюва вырвался пронзительный, совершенно неожиданный вопль, от которого Ричард и Кассиан раздражённо вздрогнули, а серебристые рыбки резко метнулись в глубину.

— Осколки! Смерть! Огонь! — Крик оборвался так же внезапно, как и начался. Оно задышало тяжело, прерывисто, будто выброшенное на берег. Задрожало. И выдавило последнее. — П-пески времени п-пересыпаны…

Существо вытянулось во весь рост, сделав резкий взмах крыльев. И растворилось в сумерках, как призрак. Лишь ветка слегка качнулась.

— Ну и дела, — выдохнул Кассиан. — Что это, чёрт возьми, было?

— Узнаем. Когда встретим тот самый взор. Тогда и поймём, о чём она предупреждала. Или нет. В этом и есть прелесть.

— Звучит скверно.

— Всякая дорога меняет. — заметил Стейнар, но даже он не смог скрыть, как пальцы, в складках ткани плаща, на мгновение сжались в тугой, белый от напряжения кулак. Он кивнул обратно к лошадям. — Двигаемся. Сидеть здесь — значит давать страху корни.

Поужинав рыбой, они отдохнули и вздремнули под деревьями. Слова странной твари, бросали тень на и без того непростой путь. Путь, который лежал через край, что с наступлением темноты потерял своё дневное очарование, стал казаться полным неясных угроз. Пришлось останавливаться, чтобы переждать непогоду в пещерах. Снаружи бушевала энергетическая буря, ураган, рвущий на части всё живое. Воздух звенел, будто наполненный тысячами разъярённых ос. Всё живое попряталось.

— Опять… — Кассиан прислонился к каменной стене, скрестив руки. — В прошлый раз мы просидели так почти сутки.

Элайна прислушивалась к буре, к её дикому ритму, к земле, что содрогалась, как в лихорадке.

— Ходили слухи об одной долине в этих краях, — пробормотала она. — Там буря выжгла целый лес за ночь. Остались только чёрные столбы. Но эта слабая. Скоро всё закончится.

Вскоре буря действительно стихла, словно устав от собственной ярости. Тогда и двинулись дальше. Пологие холмы сменились предгорьями, а затем показались настоящие горы, каменные гиганты, чьи тёмные силуэты лежали на фоне звёздного неба. Воздух стал прохладнее, пахло горными травами. Подъём оказался тяжким. Тропы петляли, терялись среди валунов и зарослей колючего кустарника, порой заводя в тупик. Дорога обрывалась перед внезапными пропастями. Сверху опасно сыпался гравий. Несколько раз пришлось возвращаться, сверяясь с картой, которая, казалось, больше сбивала с толку, чем помогала.

Стейнар, наконец, остановился. Он какое-то время всматривался вдаль, потом обошёл большой, покрытый серым мхом валун.

— Место совпадает. Дракон говорил о перевале за спиной спящего великана. Вон там. Озеро. Видите рощу слева и два холма справа? Это и есть указатели. Держимся гребня, выйдем прямо к скале.

Остальные проследили за его жестами. В лунном свете можно было различить тёмное пятно рощи на склоне и два холма-близнеца чуть поодаль. Они двинулись за Стейнаром, который теперь ехал увереннее, выбирая путь среди камней. Вскоре спустились в узкое ущелье. Остановились перед огромной расщелиной в скале. Где-то в высоте завыл ветер. Протяжный, тоскливый, похожий на плач забытого бога.

— Слышу как вода поёт под землёй. Это верный знак. Оставляем коней. Дальше пешком. И тихо. — Стейнар указал в проход между скал, чернеющий как жуткая пасть. Сверху свисал пышный занавес из ползучих растений.

Элайна искусно взмахнула рукой, зажигая магический свет, и осветила вход в пещеру.

Шагнув внутрь, пролезли под низким потолком. Пространство расширилось так внезапно, что голова закружилась. Гулкий свод пещеры вобрал звуки шагов, дыхание, казалось, даже биение сердец, возвращая эхом, будто пещера пробуждалась от долгого сна.

Кассиан чиркнул кремнем. Факел вспыхнул, бросив дрожащие тени на стены. Прямо перед ними из скалы, как из рваной раны, бежал поток воды. Подземная река. Бурлящая, кристально чистая с шумом мчалась по выглаженному тысячелетиями ложу из известняка, образуя водовороты и пенные гребни, и так же внезапно скрывалась в другом конце зала, уходя под камни.

Они остановились, переводя дыхание. Факел Кассиана трещал, искры танцевали в потоках ветра. Свет скользил по сверкающей воде. Ледяные брызги окропляли кожу. Воздух здесь был сырым, пахло мокрым камнем и землёй, как после сильного ливня.

Стейнар задумчиво изучал стены, медленно проводя пальцами по мокрому камню. Кассиан поднял факел повыше, пытаясь разглядеть, что находится в глубине зала. В соседней зале высокий потолок был усеян сотнями мерцающих сине-зелёных огней, напоминавших россыпь драгоценных камней. Сначала казалось, это кристаллы, но огоньки зашевелились, отрываясь от камня с гипнотической грацией. Светлячки. Их холодный свет освящал стены. Насекомые отрывались и, медленно перемещаясь по воздуху, находили себе новые места.

— Ты говорил, что был знаком с драконом давно, Стейнар, — прошептала Элайна. — Насколько давно?

— Полвека.

— Полвека назад?! Но ведь. — её голос сорвался на полтона выше. В пещере это прозвучало почти как крик. — За это время дракон мог умереть или…

Она не договорила.

Резко развернувшись, Кассиан взмахнул факелом, так что на камни посыпалась горящая смола.

— Он не менял логова, — голос прозвучал неожиданно тихо, почти благоговейно. — Смотрите.

Кассиан отвёл факел ближе к стене. Всполохи света выхватывали из темноты длинные глубокие борозды на заросших мхом камнях. Следы когтей и крови. Свежие. Слишком свежие.

Где-то в глубине пещеры капля упала в воду. Звук разнёсся чистым колокольным ударом. Затем послышался скрежет. Мелкие камешки покатились вниз.

Все замерли.

В темноте, далеко за пределами света факела и магии, что-то зашевелилось.

Что-то огромное