Чувства, взятые напрокат

Район Ист-Виллидж, Нью-Йорк.

06:00 PM

Подъехав к красному дому, в котором жила Николь, заметил, что она уже стояла на улице, переступая с ноги на ногу. Погода к вечеру испортилась, дул холодный ветер. Не то чтобы нам не привыкать, людям, которые жили в Нью-Йорке, где практически всегда дул ветер из-за небоскребов, буквально сдувая с ног, когда прогуливаешься между ними, но сейчас было не на шутку мерзко. Я был уверен, что Николь вышла минут пять назад, чтобы я не увидел, где на самом деле она жила, ведь наверняка до сих пор думала, что в тот раз я повелся на ее обман.

Выйдя из машины, я жестом пригласил пройти к ней и открыл перед Николь дверь с пассажирской стороны. Она поблагодарила меня и села в машину, сжимая плечи руками.

– Могла бы не ждать меня на улице, слишком холодно, – сказал я, сев на свое место, и включил печку с подогревом сидений, чтобы Николь согрелась.

– Хотела проветрить голову.

Это ложь, но я не стал заострять на ней внимание.

Несколько минут мы ехали в тишине, лишь мужчина по радио что-то говорил об ухудшении погоды и о новостях в мире. Изредка я бросал взгляды на Николь, а она – на меня, когда, как ей казалось, я не видел, но у мужчин хорошо развито боковое зрение, поэтому, если девушки думали, что могли незаметно рассматривать нас, то они глубоко ошибались.

Остановившись на светофоре, я позволил себе немного расслабиться и рассмотреть Николь, которая в этот момент разглядывала что-то за окном. Длинное темно-зеленое пальто красиво сочеталось с рыжими волосами, которые волнами падали на плечи. В свете солнца они наверняка отливали золотым. Почему во мне вдруг проснулось чувство, из-за которого хотелось дотронуться до ее волос? Хотелось накрутить их на палец, ощутить мягкость и шелковистость.

Черт. Мне нельзя быть таким. Я обещал себе, что не буду мечтать о браке по любви, обещал, что не полюблю, потому что не хотел и не хочу ввязывать любимого человека в свою темную жизнь. Я не должен. Я не имею право так поступать.

Я не считал, что любовь – слабость, иначе не смог бы любить сестру и нашу маму, но считал, что ни в коем случае не должен позволить себе втянуть девушку, к которой буду испытывать чувства, в мафию, – только если она сама не будет из такой же семьи, – тогда ладно, потому что она знает, на что идет, но обычно в нашем мире не вступали в брак по любви.

– Гончарная мастерская, – вдруг начал я, когда мы уже ехали по Манхэттену. Мысли начинали сжирать меня, поэтому нужно было отвлечься. – Она твоя?

– Да.

Николь повернула ко мне голову и на секунду всмотрелась в лицо, затем снова отвела взгляд.

– Мне нравится создавать своими руками и учить этому других. Лепка очень успокаивает, – в ее голосе было слышно, как она на самом деле горела своим делом.

– Научишь меня?

Зачем я в это ввязывался?

– Тебе правда интересно? – с легкой улыбкой спросила Николь, а я лишь кивнул, следя за дорогой. Мне было интересно узнать ее ближе, но об этом история умалчивает, пока. – Хорошо, договорились, – согласилась она.

– Договорились. – повторил я, чуть повернув голову к Николь, и наши глаза встретились; сейчас я не видел в голубых радужках того страха, что был утром в студии, и это дарило некий покой.

Отель «The Carlyle, A Rosewood Hotel», район Манхэттен, Нью-Йорк.

06:30 PM

Отдав ключи от машины швейцару, чтобы он загнал ее на специальную стоянку, так как возле отеля не было свободных мест, да и так было безопаснее, я подал локоть Николь, чтобы она могла держаться за меня и не упасть, потому что только сейчас заметил ее высокие каблуки.

Светское мероприятие уже началось, поэтому в холле почти никого не было. Опаздывать на такие закрытые вечеринки не было плохим тоном, по крайней мере, никто не выражал явного презрения, если я приходил позже. Однако обычно все старались приходить хотя бы за десять минут до начала.

Как только мы сдали одежду в гардероб, нас проводили до лифта и сообщили, на какой этаж подниматься. Я же не сомневался, что это будет последний, так как оттуда открывался прекрасный вид на весь город и Центральный парк.

– Красивое платье, тебе идет зеленый, – выпалил я, когда мы вошли в лифт и разошлись по разные стороны, вставая друг напротив друга. Платье было чуть выше колен с легкой юбкой-солнце и на тонких бретельках, которые открывали вид на идеально ровные плечи и хрупкие ключицы.

– Все говорят, что рыжим идет зеленый.

Это было вместо спасибо?

– У меня есть вопрос.

Заинтересовала.

– Всегда открыт к ним, так что, задавай, – засунув руки в карманы брюк, сказал я, смотря прямо в глаза Николь.

– В твоей анкете написано, что тебе не нравятся рыжие.

После ее слов я издал смешок, потому что не я составлял анкету; Микаэль постарался не на шутку.

– Это не правда. Мой помощник писал за меня анкету и, видимо, написал в той графе первое, что пришло в голову, – объяснил я и проследил за этажом, который мы проезжали. – Странно, что тогда агентство предложило тебя в таком случае.

– Наш менеджер иногда… – Николь, кажется, подбирала нужное и более приличное слово; стоило ли открыть ей глаза на то, что я мог быть не совсем таким, каким она меня видела?

– Проебывается? – с ухмылкой спросил я, и она удивленно уставилась на меня; говорю же, Николь видела меня лишь внешне, видела лишь мой костюм, который буквально кричал о том, что я настолько приличный, что аж тошно, – но это не так.

– Именно.

Она немного посмеялась, опустив голову вниз, но мне хотелось подойти, поднять пальцем подбородок и увидеть ее улыбку.

Лифт звякнул, оповещая о том, что мы поднялись на нужный этаж. Я пропустил Николь вперед, затем вышел следом. Поравнявшись с ней, подал локоть, как это было у входа в отель, и мы прошли дальше на звуки бодрящей и громкой музыки.

Тебе нужен человек по имени Джон Гордон.

Он знает все о том, как можно захватить власть в мусорном бизнесе.

Микаэль.

Знакомое имя.

Спасибо.

Джованни.

Джон Гордон явно был важной шишкой, потому что как только я понял, как он выглядел, нашел его среди толпы, которая кружила рядом с ним. Он буквально отбивался от назойливых мужчин, которые чего-то от него хотели. Возможно, Гордон знал даже больше, чем я думал. Я не стал подходить к нему сразу, лишь бросил взгляд на него, а он в тот же момент поймал его и кивнул, как бы говоря этим, что будет ждать, когда я смогу подойти.

Взяв два бокала шампанского с подноса у официанта, протянул один из них Николь и позволил себе и ей чокнуться бокалами. Она отпила немного, но после того, как проглотила жидкость, едва поморщилась.

– Не нравится шампанское? – поинтересовался я.

– Я редко пью алкоголь, поэтому не привыкла к его вкусу, но это неплохое вроде.

Николь отпила еще раз, и ее лицо более не искривлялось.

Я предложил немного отойти в сторону, чтобы не стоять посреди толпы, но как только моя рука коснулась тонкой талии, чтобы немного подтолкнуть вперед, Николь замерла, как будто вросла в землю. Я взглянул на ее лицо и глаза: в них читались страх и боль.

Глава 5: Разрушая стены

Мисс Габриэлла Бьянко

Тогда

Маттео продолжал смотреть на меня самым гневным взглядом, какой только был у него в арсенале, но я и его уже не боялась. После двух пощечин щека горела, и я была уверена, что она красная, как помидор. Хотела бы я, чтобы он почувствовал такую же боль, что испытывала я.

– Я не отпущу тебя, Габриэлла! – сурово прошипел он, подойдя еще ближе, буквально прикасаясь грудью к моей и возвышаясь надо мной.

– Тогда я лучше умру, чем буду и дальше жить с тобой! – прокричала я и попыталась оттолкнуть его от себя, поставив ладони на его грудь и сжав зубы до скрежета.

Маттео зарычал в ответ, подняв руку к моему лицу и сжав щеки до боли; приподнял мое лицо к себе, и наши глаза снова встретились. Он был готов убить меня прямо сейчас, я уверена, но что-то не давало ему этого сделать. Пока что.

– Я могу работать в агентстве семьи, – промямлила я, потому что не могла нормально произнести слова из-за его пальцев на щеках; Маттео опешил от моих слов и разжал хватку, немного отодвинувшись от меня.

– Серьезно, блять?! Да ты смеешься надо мной!

Маттео издал истеричный смешок и поднял лицо к небу, на мгновение закрыв глаза: похоже, он пытался совладать с собой, но я знала, что ему редко это удавалось.

– Лучше там, чем с тобой здесь! – нервно и сердито выплюнула я и приготовилась к его очередной атаке. – Никто не знает, как я выгляжу.

Я надеялась, что это может быть весомым аргументом.

– Я не нужна тебе, Маттео.

По какой-то причине я пыталась достучаться до его души, которой, казалось, не было.

– Наш брак – ошибка, и ты это знаешь. Неужели тебе не надоела моя ненависть к тебе и твоя ненависть ко мне?

– Что если мне нравится ненависть? – уже спокойнее спросил он, снова посмотрев на меня. – Что если мне нравится видеть, как я причиняю тебе боль?

Я сглотнула, но ком из горла никуда не исчез. Казалось, что еще немного и он перекроет мне доступ к кислороду, – и, возможно, этого я и хотела.

Сейчас

Когда Джованни предложил немного отойти из толпы, так как нас буквально давили и наступали на ноги, – здесь было достаточно много гостей из высшего общества, – взгляд зацепился за знакомую фигуру, которую я предпочла бы не видеть до скончания своих лет.

– Николь?

Я вздрогнула от голоса Джованни, будто вышла из транса.

– Все… все в порядке, идем, – я попыталась выровнять голос, чтобы унять дрожь, но ничего не выходило, потому что прошлое снова застилало все перед глазами.

Маттео.

Он стоял возле стойки у бара с бокалом в руке, в котором была налита янтарная жидкость, и смотрел прямо на меня. Я не могла понять его чувств, но мои Маттео с легкостью мог прочитать, потому что я не обладала умением скрывать эмоции, они все были написаны у меня на лице, особенно – в глазах.

Я не видела его около года, точно так же, как и Марко, его брата, что был младше него на четыре года. Конечно, у нас с ним была договоренность о том, что наша дочь будет видеть и отца, и мать, и, когда Эмилии нужно было провести время с Маттео, ее забирал телохранитель семьи Бернарди, поэтому с бывшем мужем я не виделась после того, как ушла от него. И сейчас вид того, как он свободно, практически расслаблено стоял и смотрел на меня, заставил внутренности сжаться.

Джованни был удивлен моей реакции, но я успела оторвать взгляд от Маттео. Мы прошли дальше, мимо бара, и я была благодарна за это, потому что теперь видела только спину Маттео.

– Есть что-то крепче шампанского? – дрожащим голосом спросила я; черт, почему я не могла контролировать себя?

– Несколько минут назад ты сказала, что редко пьешь алкоголь, – недоверчиво взглянул на меня Джованни, но успел выхватить с подноса, что нес очередной официант, бокал с темной жидкостью: видимо, вино.

Он протянул его мне, и я с благодарностью посмотрела на него, отпивая несколько глотков. Все это время Джованни разглядывал меня, явно не понимая резкой смены моего настроения.

– Что-то произошло? – и все-таки он не выдержал, но я уже начинала привыкать к тому, что Джованни любопытен.

– Неприятная встреча, – пожала плечами, опустив глаза в пол. – Здесь человек, которого я бы не хотела видеть, – объяснила я.

Джованни вдруг оттолкнулся от стены, на которую опирался, и встал напротив меня. Я удивленно вскинула брови и задрала голову вверх, чтобы посмотреть в его лицо.

– Теперь ты будешь смотреть только на меня, как тебе такой вариант? – склонив голову на бок и немного улыбнувшись, спросил он.

Это было немного странно и, возможно, даже по-детски, но с другой стороны, это было мило и… заботливо?

– Мне нравится, – кивнула я, улыбнувшись одними губами, но мы оба понимали, что не простоим так весь вечер, потому что то и дело к Джованни подходили гости, и он разговаривал с ними на отвлеченные темы, которые не требовали какого-то напряжения, хотя мне казалось, что его тело всегда было готово к бою, и только когда мы оставались наедине, Джованни расслаблялся, а его глаза выражали мягкость.

Спустя несколько минут мужчина средних лет подал знак Джованни – наверное, о том, что к нему можно было подойти, – поэтому он извинился, сказав, что ему нужно переговорить с ним только вдвоем. Я же не имела права сказать что-либо, хотя по какой-то причине стала забывать, что я всего лишь купленная кукла для этого вечера.

Проследив за Джованни, смотря на широкую спину, я еще раз отпила красное вино из бокала, затем потеряла его из виду, потому что он и незнакомый мужчина решили отойти в сторону, где их закрывала толпа гостей, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как глазеть по сторонам. Однако мне это быстро надоело, я заскучала, но заметила, что гости выходили на террасу, откуда открывался невероятный вид на Нью-Йорк, поэтому решила – почему бы и нет, может, такой вид я увижу еще не скоро, если вообще увижу.

На выходе из здания лежали пледы, кто-то их брал, а кто-то нет, но, зная, какая погода была на улице, и зная, что здесь, наверху ветер мог быть еще сильнее, я взяла плед, расправила его и накинула на плечи, затем вышла на террасу, и холодный ветер тут же поднял локоны, запутывая их. Где-то в сумочке лежала одна единственная резинка, которую я никогда не вытаскивала как раз для таких случаев, поэтому, отойдя немного в сторону, чтобы не закрывать проход, завязала волосы в низкий хвост.

На террасе было немного людей, вероятно, из-за плохой погоды. Тучи сгущались, а ветер усиливался с каждой минутой, но это не помешало мне подойти к перилам и немного перегнуться через них, чтобы взглянуть вниз, в пропасть, где крошечные люди и машины двигались, будто игрушечные. Интересно, Бог видит нас так же?

– Здравствуй, Габриэлла, – грубый голос раздался за спиной, и я вздрогнула, не ожидая никого возле себя, а позади – тем более.

Повернувшись всем корпусом, увидела перед собой Маттео, который разглядывал меня с ног до головы, сложив руки на груди.

– Здравствуй, Маттео, – ответила я и еще больше укуталась в плед, прислонившись теперь спиной к перилам.

– Вижу, ты здесь не одна.

Он подошел ближе и опустил руки на перила, смотря куда-то в даль, на город.

– Джованни Пеллегрини, не так ли?

Я просто кивнула на его вопрос.

– Ты в курсе, кто он?

– Конечно, – спокойно сказала я, но от его близости хотелось кричать. – Это как-то должно поменять ситуацию?

– Удивительно, как складывается твоя судьба, – ехидно хмыкнул Маттео. – От одного мафиози к другому. Ты как магнит для нас, Габриэлла.

Он перевел взгляд на меня и сверкнул глазами; черт, я бы их выцарапала собственными руками, если бы могла.

– Он лишь мой клиент, не более, – раздраженно ответила я. – Не видела твою спутницу, – перевела тему.

– Она отошла припудрить носик, так это у вас называется? – фыркнул Маттео. – Выглядишь лучше, чем год назад, неужели клиенты так хорошо трахаются? Лучше, чем я?

Он не знал, что я заключила контракт с агентством семьи, прописав там пункт о том, что не сплю с клиентами.

– Мы не трахались, Маттео, – остановила я его грязные мысли, – это было изнасилование, и ты это знаешь, но не хочешь называть вещи своими именами.

Я начинала закипать, но понимала, что в данном месте точно не стоило устраивать сцену.

– Мне плевать, – бросил он, и в его ответе я даже не сомневалась. – Кстати, я заберу Эмилию в Италию где-то через два дня.

Я вопросительно посмотрела на него.

– Что? Ты не можешь! – возмутилась я. – Она не должна быть вместе с твоими головорезами вдали от дома.

Да и с ним тоже не должна быть, но у нас с Маттео была договоренность.

– Я хочу показать ей родину.

Будто это и правда его волновало.

– Она родилась здесь, – указала пальцем на город, – в Нью-Йорке, и он является ее домом и родиной.

– Габриэлла, не спорь со мной, или будет хуже и я заберу ее у тебя навсегда! – огрызнулся он, рыкнув на меня, понизив голос до низкого баса, от которого всегда пробегали мурашки.

После последних слов Маттео все желание как-либо контактировать дальше отпало, да его и в принципе не было, но, когда он начинал закипать, лучше было держаться от него подальше и не лезть на рожон, а закипал Маттео чаще, чем находился в нормальном расположении духа.

Посмотрев прямо, я заметила Джованни, который с пледом в руках двигался к нам. Боже… он не должен понять, что я и Маттео как-то связаны, мне не нужно это. Я еще дальше отодвинулась от бывшего мужа и сжала предплечья под пледом до неприятной боли, вонзив в кожу длинные ногти, – так я могла унять дрожь в теле, по крайней мере, на какое-то время.

Когда Джованни подошел ближе, он метнул глаза на Маттео, который стоял так, будто между нами ничего не произошло и будто мы даже не знакомы. Мне показалось это странным, непохожим на него, ведь я думала, что сейчас он устроит сцену.

– Джованни, какая встреча, как всегда неожиданная, – заметил Маттео мужчину рядом со мной, повернув голову вбок.

– Я не удивлен, наши семьи часто приходят на такие мероприятия, – ответил Джованни.

– Come sta il tuo fianco? Spero che Marco non abbia inserito profondamente il suo coltello nella tua carne.16

Что? Нож и Марко? Когда Марко успел пырнуть ножом Джованни и за что?

Маттео знал, что я немного понимала итальянский, но не знал, что на самом деле я понимала все, и в этом было мое превосходство.

– Dovresti tenere d'occhio tuo fratello, Matteo, altrimenti potrebbe scatenare conflitti inutili se tagliasse qualcuno,17 – ответил Джованни в почти приказном тоне.

– Не волнуйся об этом, – закончил Маттео и отошел от нас, возвращаясь в здание.

Было трудно делать вид, что я не понимала ни слова из того, что они говорили, но я старалась как могла и чувствовала себя из-за этого шпионкой, а еще думала, как долго смогу косить под дурочку.

Джованни встал рядом со мной и стал расправлять плед, но не накинул его на себя, а укутал меня, хотя на моих плечах и так он лежал.

– Лучше укрой себя, у меня уже есть, – стала отнекиваться я, но Джованни лишь покачал головой.

– Я вижу, что ты дрожишь.

Но дрожь была не столь от холодного ветра, сколько от присутствия Маттео на этом мероприятии и от взгляда его агрессивных глаз, которые снова пытались сожрать меня.

– Тебе нравится этот город?

– Я не знаю, как к нему относиться, но всегда чувствовала себя здесь лишней, будто это не то место, где я должна быть, – объяснила я и придержала два пледа, когда подул слишком сильный ветер. Я невольно прижалась к Джованни, боясь, что меня может унести с террасы.

Мне стало неловко от моего телодвижения, и я попыталась отодвинуться, но почувствовала, как мужская рука обвивала талию и прижала к себе. Что это за жест? Уверена, со стороны мы были похожи на пару. И только сейчас я услышала его запах: нотки апельсина с бергамотом.18 Этот запах напомнил уютную зимнюю ночь, когда за окном шел снегопад, а ты сидел дома, укутанный в плед, и смотрел любимые фильмы по телевизору, ожидая новогоднего чуда. И Джованни сейчас ощущался именно так – по-уютному тепло.

– А ты? – осмелилась спросить я, все еще находясь в его объятиях.

– Мне нравится Нью-Йорк, но в нем нужно быть слишком быстрым, чтобы он не съел и не поглотил тебя. Здесь всегда необходимо бороться за лучшую жизнь, если ты ее хочешь, и в каком-то смысле для меня это является лучшей мотивацией сделать свою жизнь лучше и никогда не останавливаться.

Я кивнула на его слова и теперь подумала о том, что Джованни и я слишком откровенно разговаривали друг с другом, а так быть не должно. Нельзя быть такой со своим клиентом, потому что для него я – никто, так же, как и он для меня.

Через несколько минут на улице пошел сильный дождь, поэтому все вернулись в здание, а еще через полчаса мероприятие закончилось, но никто не спешил выходить на улицу по той же причине – Нью-Йорк охватила темнота, ураган и ливневый дождь.

– Мы останемся здесь, – вернулся Джованни от ресепшена, где долго вел переговоры с мужчиной.

– Что? В отеле? – удивленно спросила я, переминаясь с ноги на ногу.

– Туда невозможно выйти, – он указал на улицу, – а ехать еще сложнее из-за того, что на многих улицах полно воды.

Черт… я не могла остаться. Ванесса должна была привести Эмилию домой через два часа.

– Нам дали номер-люкс, в нем две отдельные комнаты, так что я не думаю, что это станет проблемой, – спокойно произнес Джованни и показал карточку от номера.

Нужно предупредить няню.

– Николь?

А что я могла сделать в знак протеста на его решение? Впрочем, ничего, поэтому я просто кивнула, отвлекаясь от своих мыслей, и мы прошли сквозь толпу людей, которые, кажется, точно так же, как и мы, желали остаться в отеле из-за непогоды.

Лифт быстро поднял нас на нужный этаж, и мы вышли из него, свернув направо и пройдя прямо по длинному коридору, в конце которого была белая дверь.

Когда Джованни открыл дверь и впустил меня, свет автоматически зажегся во всех комнатах, но был приглушенным, наверное, чтобы сильно не слепить глаза. Как и входная дверь, здесь было много светлых оттенков, в основном белые и бежевые, что придавало чистоту и роскошь этому месту.

Я никогда не оставалась с клиентами в номере, да и не ходила в них с ними, поэтому сердце неровно стучало в груди, думая о том, что Джованни мог с легкостью воспользоваться мной здесь. На каких-то долю секунды я задержалась возле двери, в то время как мой клиент уже снял обувь и прошел в одну из спален.

– Ты голодна? – спросил Джованни, выйдя снова в коридор, но уже без пиджака, а лишь в черной рубашке и брюках.

– Немного, – коротко ответила я и поставила туфли под скамейку, стоящую возле двери.

– Тогда закажу что-нибудь на ужин. Есть предпочтения или то, чего ты не ешь? – поинтересовался он.

– Эм, – задумалась я, – была бы не против съесть пасту и выпить зеленого чаю.

Джованни кивнул и снова спрятался в спальне, затем послышался его голос, – заказывал ужин в номер, хотя мы могли бы спуститься в ресторан.

Пройдя по номеру, я заглянула в ванную комнату и решила помыть руки, а заодно взглянуть на себя в зеркало. Волосы все еще были собраны в хвост. Я и забыла, что завязывала их, – так удобно, что они не мешали. Ванная комната была просторной: с двумя раковинами, душем и ванной, – выбирай, что по душе.

– Примерно через полчаса должны принести ужин, – оповестил Джованни, заглянув в ванную.

– Хорошо, спасибо.

Мне было так неловко, что я не знала, куда себя деть, когда оказалась перед Джованни лицом к лицу.

– Я… пойду в свою спальню.

Он просто кивнул и пропустил меня, затем сам зашел в ванную комнату и закрылся, через пару минут послышался шум воды.

Я же не знала, могла ли до конца расслабиться, находясь так близко к незнакомому мужчине, хотя он и правда внушал доверие, ведь ни разу не нагрубил и не тронул лишний раз или как-то по-интимному. Таких редко встретишь в современных реалиях, да и среди клиентов. А что если он вел себя так порядочно только при людях, которые пристально за ним наблюдали? Но мы же были вместе, наедине в его машине… Тревожным мыслям не было покоя.

Ванесса, добрый вечер.

Можешь ли ты оставить Эмилию у себя на эту ночь?

Габриэлла.

Мне очень хотелось надеяться, что няня согласится.

В ожидании ответа я присела на мягкую большую кровать, которая явно была не на одного человека, и стала пялиться в телефон, как будто это могло помочь.

Добрый вечер, мисс.

Конечно. Надеюсь, с вами все в порядке.

Ванесса.

Я выдохнула, когда прочитала сообщение от няни, и отложила телефон в сторону, но не знала, чем себя занять, поэтому решила пройтись по номеру и позаглядывать в шкафы в поисках какой-нибудь сменной одежды, но нашла лишь белый махровый халат и тапочки, а еще – полотенца и принадлежности для душа. Кажется, придется ходить в платье до самого сна, а может, и спать в нем.

Вода в душе выключилась и стало совсем тихо, за исключением завывания ветра и постукивания капель дождя по окну, из которого открывался вид на мрачный Нью-Йорк и Центральный парк, в котором деревья сильно наклонялись от порывистого ветра. Давно не было такой плохой погоды, но сегодня и правда говорили о ней по радио и присылали сообщение с предупреждением оставаться дома. Кто их вообще слушает или читает, не так ли?