Чувства, взятые напрокат

Увидев Витторио Денаро среди гостей, я шепнул на ухо Николь, чтобы она держалась рядом, когда тот подойдет, но в действительности сам не знал, зачем это сказал. Мы встретились с Витторио взглядами, после чего он подошел к нам.

Витторио Денаро являлся Доном самой известной мафии в Италии. Его семья прославилась кровожадностью и жестокостью к своим врагам. Никто до конца не знал, сколько в его семье солдат, от этого эффект неожиданности всегда присутствовал при стычках с другими семьями.

Ходили слухи, что его жена была беременна вторым ребенком. Почему слухи? Потому что никто так и не удосужился узнать, правдой ли это было. Витторио тщательно оберегал жену в те времена и не выпускал из дома без надобности, что было и в первую беременность, – тогда у них родился мальчик – Дрэго, если мне не изменяла память. А спустя некоторое время Витторио с женой появились на людях, но никакого живота у нее не было, да и ребенка – тоже. В общем-то, люди любили разводить сплетни, а на самом деле его жена болела воспалением легких, довольно серьезно, поэтому многие месяцы не выходила из дома. Хотя и эта версия от самого Витторио напрягала меня.

При нашем разговоре, рука крепко сжимала талию Николь, – мне нужно было что-то или кого-то держать, чтобы не вмазать этому ублюдку по его слащавому лицу. Он же, в свою очередь, скользил взглядом по мне и только в последнюю очередь, когда собирался уходить, метнул глаза на мою спутницу. Я буквально почувствовал, как она сжалась от его ледяного взгляда. Впрочем, ничего удивительного, многие женщины, и даже мужчины старались не смотреть Витторио в глаза, потому что в них можно было увидеть, как он представлял твою смерть.

После того, как мероприятие закончилось, мы вышли из здания отеля и направились в сторону моей машины. Несколько минут Николь раздумывала над моим предложением подвезти ее и все-таки сдалась; согласилась после того, как я дал клятву. Я никогда бы не нарушил данное слово, обещание, а уж тем более клятву. В нашем мире ты обязан быть таким, но это были и мои личные принципы.

Николь так и не сняла маску с лица, но все то время, что мы были вместе и в отеле, и сейчас, я знал, что это именно она, именно та, которая отказалась называть свое имя в кафе сегодня утром. Я слишком хорошо запоминал лица, и маска тут никак не помогла скрыть его.

Она все еще сомневалась во мне, когда я снова спросил, куда нам нужно свернуть, чтобы доехать до ее дома, и, опять же, я сказал, что не нарушал обещаний. Откуда в Николь столько недоверия к людям?

Сейчас я сделал кое-что очень плохое, когда остановил машину возле красного дома в районе Ист-Виллидж, – развязал бант на затылке Николь, который удерживал маску на голове. Любопытство сыграло со мной злую шутку.

Когда маска оказалась у меня в руках, Николь с сердитым взглядом резко обернулась, но ничего не сказала и вышла из машины, унося с собой запах кокоса и миндаля, который, кажется, останется в машине еще на несколько дней.

Я не уезжал ровно до того момента, пока Николь не дошла до своей квартиры. Однако я знал, что квартира – не ее, но отпустил педаль тормоза, когда она достала ключи, делая вид, что сейчас будет вставлять их в замочную скважину. Как жаль, что они не подойдут, потому что ты захотела обхитрить меня. Конечно, я не стал ждать где-то за углом, чтобы увидеть, где на самом деле жила Николь. Клятва. Поэтому поехал домой.

Манхассет Хиллс, Нью-Йорк.

10:23 PM

Вместо того, чтобы ехать около часа, я ехал тридцать минут – любил скорость и риск. А моя малышка любила это еще больше, чем я. В общем, мы подходили друг другу. Возможно, когда-нибудь эта любовь обернется боком, но все мы надеялись на лучший исход, даже когда понимали, что шли на неоправданный риск, а вероятность удачи равнялась 00000,1%.

– Привет, братец, – внезапно выглянула из-за угла Аннабелла, когда я вошел в дом; обычно в вечернее время она тусовалась у себя в комнате, а сейчас выглядела так, будто знала то, о чем я понятия не имел.

– Ты чего такая загадочная? – повесив пальто в шкаф, прошел на кухню, чтобы выпить чаю.

– Расскажи, – сделала паузу сестра и встала напротив меня у барной стойки, – о девушке, – она заиграла бровями, а руки подставила под подбородок, ожидая какой-то интересной истории.

– Девушке? О ком ты? – непонимающе уставился на Аннабеллу.

Она устало вздохнула и взяла шоколадное печенье с тарелки, стоящей рядом, под рукой.

– Я спросила у Микаэля, где ты, – начала сестра, – и он сказал, что ты на мероприятии со спутницей, – так вот, в чем тут дело. – Я слышу ее духи. Вкусные.

Неужели ее запах и правда приелся ко мне за такой короткий промежуток времени?

– Это лишь на мероприятие, более мы с ней не встретимся, – и почему казалось, что это ложь? – Я подвез ее до дома, и мы распрощались, – хотя не помню, чтобы Николь говорила что-то вроде «пока» или «до свидания».

Аннабелла вдруг закашлялась от очередной порции печенья, и я постучал рукой по ее спине.

– Стоп, что? – вопросительно задрала одну бровь. – Ты подвез девушку до ее дома? – теперь она издала нервный смешок. – Джо, я знаю тебя, ты никогда не подвозишь девушек до дома, – это не было правдой чистой воды, но чаще всего так и было. – Признайся, что где-то там, – сестра приложила руку к моей груди, – она зацепила тебя, раз уж на то пошло.

– Белла, ты же знаешь, что в нашем мире нельзя опираться на чувство, которое «где-то там», легче жить без любви, – я убрал ее руку от себя, на секунду задержав в своей.

Черт. Я снова расстроил сестру. Всегда, когда у нас заходил разговор о чем-то сокровенном, о чем-то, о чем, в принципе, нельзя говорить нам, Аннабелла опускала глаза и дулась на меня за больную правду.

– Но ты не стал отрицать тот факт, что она все же оставила отпечаток, – не унималась сестра.

Я закатил глаза, и мы оба рассмеялись. Любил такие моменты всем сердцем, потому что в нашей жизни их чертовски мало. Не знал, что бы я делал, если бы был единственным ребенком в семье. Аннабелла хорошо на меня влияла, да и мы друг друга поддерживали.

– Как уроки фортепиано? – поинтересовался я.

– Скучно, – пожала плечами она. – Моя преподавательница болеет, а эта – такая зануда, – последние слова сестра скучающе протянула. – Думаю пойти поиграть в гостиной, можно?

– Ты же знаешь, что мама в это время уже должна спать.

– Да, но ее комната в другом крыле на втором этаже, – она состроила глазки, думая, что я поведусь на это.

Конечно, поведусь, но только ради нее, ради любимой и единственной сестры. Я кивнул, но предупредил, чтобы в полдвенадцатого она закончила играть. Аннабелла обогнула барную стойку, приподнялась на носочки, потому что я был выше нее на две головы точно, и чмокнула в щеку, говоря этим «спасибо», затем убежала практически на носочках, чтобы не шуметь, в большую гостиную на первом этаже, где стояло фортепиано.

Она с детства любила играть, но к этому приложила руку наша мама, которая раньше каждый день сидела за инструментом, и каждый день в нашем доме лилась приятная мелодия, даже в те дни, когда семья была в ссоре. Конечно, в такие моменты мама брала ноты посерьезнее, превращая мелодию в напряженную, от которой во всем теле просыпалась тревога. Мама всегда говорила о своих эмоциях именно через игру на фортепиано, и это передалось моей сестре. Всегда можно было понять, что у Аннабеллы на душе, если она играла.

Поднявшись на второй этаж, прошел дальше по коридору мимо своей комнаты, затем тихо постучался в дверь, за которой могла уже спать мама, но все же решил проверить: может, еще бодрствует.

– Входи, входи, – приглушенно пригласила она, и я открыл дверь.

В нос сразу ударил запах спирта и лекарств, к которому, казалось, невозможно было привыкнуть. И эти запахи не выветривались, хотя окно здесь было приоткрыто практически всегда, но, наверное, все это въелось в мебель, ткани, стены и пол.

– Не видела тебя с самого утра, Джованни, – сказала мама, когда я присел рядом с кроватью на стул.

– Был занят, прости, – обычно заходил к ней с утра и вечером, чтобы проведать. – Как себя чувствуешь?

– Не хочу врать тебе, поэтому скажу, что так же паршиво, как и все предыдущие дни, – устало произнесла мама и взглянула в потолок. – Устала все дни лежать, хочу гулять, как раньше, по нашему саду, и играть на фортепиано, – она не могла, потому что болели пальцы, болели ноги, и врач настоятельно рекомендовал отказаться от нагрузок, поберечь себя, пока симптомы сойдут на нет, если сойдут.

– Обязательно будешь, мама, нужно лишь потерпеть, пережить этот период, – спокойно произнес я, дабы выразить поддержку, однако, мне было больно наблюдать за тем, как последние полгода она мучилась от болей, а раньше была той еще активисткой.

Как сейчас помню, в детстве водила нас по разным выставкам, музеям, занятиям, чтобы мы могли выбрать, что нам больше нравится, что запало в душу. Отец, конечно, не одобрял такое мягкое отношение к его детям, особенно ко мне, ведь я мужчина и его преемник, поэтому, когда я более-менее вырос, не отпускал меня с сестрой и мамой на их, как он назвал позже, «девичник».

– Ты был у него? – вдруг спросила мама про отца; она давно не интересовалась о нем, но я не знал причину этому.

– Был, – коротко ответил я. – Скоро он выйдет. Ты рада? – несмотря на то, что отец был жесток ко мне, к женщинам в нашем доме он относился хорошо, однако только из-за этого я не мог любить его, возможно, только уважать, потому что, если бы женщины в семье страдали от рук отца, я бы придушил его.

– Ох, это сложный вопрос. Алессандро совершил ошибку, из-за которой мы могли пострадать, – задумчиво начала мама. – Но одно я знаю точно, – ее рука осторожно сжала мою, – ты будешь лучше, чем он. Ты позаботишься о семье и сделаешь все, чтобы избегать войн, – насчет последнего не мог дать обещание.

Я коротко улыбнулся и поднялся со стула, чтобы покинуть комнату матери. Кажется, рядом с ней я становился сентиментальным. А, возможно, во мне было больше качеств от нее, чем от отца, несмотря на то что именно он воспитывал меня с девяти лет.

Пожелав доброй ночи маме, я закрыл входную дверь и направился в кабинет. Микаэль должен был уже ждать меня там.

– Так, что ты хотел обсудить? – спросил он, когда я вошел внутрь и сел за стол в кресло.

– Хочу прекратить контрабанду запрещенного товара, – выпалил я и увидел удивленный взгляд консильери.

– По какой причине? Он приносит нам чуть ли не половину всего дохода.

– Слишком просто попасться, впрочем, как и с оружием, но этот бизнес – то, что я не хочу поддерживать, – твердо заключил я.

– Ты ведь понимаешь, что здесь не должно быть только твое «хочу» или «не хочу»? – он подался вперед и сложил руки в замок.

– Да, но мы можем зарабатывать больше на мусорном бизнесе. Нью-Йорк кишит им, да и в принципе США, – пальцы нервно отбивали ритм по столу. – Никто ведь не занимается этим так, как нужно?

– Так и есть, но будет сложно удержаться в этой «империи», сейчас многие захотят урвать кусок. Ты готов пойти на этот риск? – с каким-то вызовом спросил консильери.

– Я готов на все ради семьи, Микаэль, – немного грубовато ответил я, сжав в другой руке ручку. – Как думаешь, отец пожелает моей смерти?

– Не сомневаюсь. Он выстраивал отношения слишком долго, чтобы потерять бизнес, связанный с запрещенным товаром, да и семья Бернарди теперь отхватит себе наш рынок.

Смею заверить, что Бернарди пришли в этот бизнес после нашей семьи, и изначально дела у них шли плохо, но мой отец любезно познакомил Рикардо – главу семейства, которого уже нет в живых, – с нужными людьми, после чего деньги посыпались на них с неба. Я не понимал эту дружбу с другим Боссом, но что-то крепко связывало тех двоих, отчего мой отец решил «поделиться» рынком.

– Плевать мне на Бернарди. Последнее время они мутят воду. Слышал, что вместо войны их Босс решил объединиться с русской мафией. Кто вообще вступает в союз с русскими? – меня злил этот факт, и если он правдив, то дела плохи.

– Тот, кто думает, что им можно доверять и что они могут быть полезны, – усмехнулся Микаэль. – В любом случае, я с тобой, Джованни, – он встал с кресла напротив стола, засунул руки в карманы и кивнул мне.

– Спасибо. Это все, – взмахнул я руками и отпустил консильери.

Как только я вышел из кабинета, меня оглушила тишина, которая царила во всем доме. Аннабелла закончила играть ровно в то время, в которое я сказал ей, и, скорее всего, теперь точно направилась в свою комнату готовиться ко сну. Меня же не клонило в сон ни на грамм, хотя встал я довольно рано. Возможно, это из-за нервов, хотя не сказал бы, что сегодня был напряженный день – бывало и хуже.

Недолго думая, я спустился на первый этаж, зашел на кухню и налил в бутылку прохладной воды, чтобы взять с собой, потому что собирался поехать туда, куда не стоило ездить. Да, я рисковал, но то было мелкой частицей моей жизни, которая помогала дышать полной грудью и чувствовать себя нормальным.

Выйдя в коридор, который вел ко входной двери из дома, открыл шкаф с одеждой и взял кожаную черную куртку, но, прежде чем надеть, проверил кобуру с пистолетом на теле, которую практически никогда не снимал, за исключением сна. Удостоверившись, что оружие на месте, надел куртку и тихо вышел из дома, направляясь в гараж.

Прохладный осенний ветерок приятно обдувал кожу лица и даже отрезвлял, а тишина ночи окутывала со всех сторон, заставляя забыть обо всех проблемах. И лишь когда я подошел к гаражу и нажал кнопку на пульте, чтобы он открылся, вспомнил, что забыл взять телефон, – оставил его на кухне на барной стойке.

В очередной раз убедившись, что ничего не забыл, вернулся к гаражу и открыл водительскую дверь малышки, на которой обычно ездил в такие места – Porshe 911 Turbo S. Признаюсь, поначалу мы с ней не очень-то подружились, она казалась мне слишком резкой и резвой, хотя я и любил быстрые машины, однако, спустя какое-то время мы привыкли друг к другу. Возможно, я был повернут на тачках, но какое-то увлечение должно же быть. Включил музыку громче, из колонок заиграл американский хип-хоп – то, что нужно для настроя.

Ехать было около получаса. Все это время в дороге я подпевал под некоторые песни и в такт качал головой, – редкое зрелище, и такое я позволял увидеть только самому себе. Ночью я в принципе чувствовал себя более раскрепощенно и свободно.

Резко затормозив на светофоре, загоревшимся красным, услышал писк на заднем сиденье и тут же выхватил пистолет из кобуры, направив в сторону звука.

– Белла? Какого черта?! – сестра держалась за голову, видимо, когда я дал по тормозам она скатилась на пол и ударилась.

– Полегче, Джо, это всего лишь я, – Аннабелла испуганно посмотрела на пистолет, направленный на нее, и я тут же убрал его на место.

– Я все еще жду ответа, – прищурив глаза, твердо сказал я и боковым зрением заметил, что светофор сменил цвет на зеленый, поэтому окончательно отвернулся от сестры, чтобы следить за дорогой.

Аннабелла ровно села и потерла в очередной раз висок.

– Мне стало интересно, куда ты ездишь по ночам. Вот и пробралась в твою тачку, пока ты возвращался в дом, – пожала она плечами и удивленно стала озираться по сторонам, когда нас окружила толпа людей и спортивные машины. – Охренеть, Джо! Так вот, куда ты уезжаешь. Участвуешь в гонках? Но это же незаконно.

– Как будто мы живем по закону, – кинул я и остановил машину подальше от остальных, затем повернулся к сестре. – Это всего лишь развлечение для выброса адреналина.

Аннабелла кивнула и стала смотреть по сторонам.

– Тебе не стоило этого делать, Белла. Здесь может быть опасно, да и вообще, какого хрена ты была не в кровати? – все еще злился я.

– Я же сказала, мне стало любопытно.

Я закатил глаза и мельком кинул взгляд на проезжающую Ferrari, которую часто здесь видел.

– Мы едем домой, – уверенно заключил я и хотел было тронуться с места, переключив скорость, но сестра опустила руку на мою.

– Пожалуйста, я хочу побыть с тобой здесь, мы и так мало времени проводим вместе, а теперь и подавно не будем, – снова ее глаза взывали к моей другой личности, и она, как всегда, поддавалась.

Тяжело вздохнув, я посмотрел в зеркало заднего вида и встретился с глазами Аннабеллы, затем сказал:

– Первое правило, – она цокнула языком, и я кинул на нее раздраженный взгляд, – не высовываться из машины, тебя не должны увидеть, – сестра показала пальцами «окей». – Второе правило – постарайся не кричать мне на ухо, когда мы будем ехать слишком быстро, – ехидно улыбнулся я, и Белла прыснула со смеху. – Я серьезно. Ты понятия не имеешь, как я езжу, когда со мной никого нет рядом, а высадить тебя – значит нарушить первое правило, ясно? Вопросы?

– Так точно, мистер Пеллегрини, – ее голос был похож на мужской в этот момент. – Один вопрос, пока что, – я вопросительно выгнул бровь, все еще смотря на нее через зеркало. – Здесь зарабатывают деньги?

– Нет. Просто богатенькие парнишки любят испытывать судьбу.

– И ты тоже, – сестра сложила руки под грудью.

– Да, но я не парнишка.

Мы оба улыбнулись.

Спустя несколько минут две тачки встали на линию старта, затем девушка в обтягивающих черных джинсах и кожанке вышла к ним вперед: она будет давать команду стартовать. Здесь не было никаких препятствий или чего-то в этом духе, просто прямая длинная дорога в несколько миль,9 а затем финиш.

Я и Аннабелла наблюдали из моей машины за тем, как все происходило. Впрочем, ничего особенного здесь не было. В этом месте собирались, чтобы показать свою новую тачку и продемонстрировать ее способности.

После того как две машины стартовали и оказались на довольно далеком расстоянии от толпы, боковым зрением заметил, как красная тачка остановилась слишком близко и повернул голову влево, чтобы разглядеть того, кто посмел сократить расстояние. Ferrari, которую я приметил еще при въезде сюда. Стекла были тонированы со всех сторон, как и у меня, поэтому мы не видели друг друга, но водитель стал опускать одно из них, а я вместе с ним – свое.

– Вот же черт! Мне это снится или Дон Пеллегрини собственной персоной находится прямо передо мной? – зарокотал водитель красной тачки, затем подался чуть вперед, чтобы его лицо озарилось светом.

– Маттео, – лишь произнес я.

– Не ожидал, честно признаюсь, – продолжил он и окинул взглядом мою машину. – Увидел тачку и захотелось узнать, кто раскошелился на такую, – усмехнулся Маттео. – А теперь мне все предельно ясно.

– Я тебя тоже раньше не видел здесь, – бросил я и мельком взглянул на сестру, которая наблюдала за нами, смотря в свое окно с заднего сиденья.

– Обычно мой брат ошивается в таких местах, – пожал он плечами. – Ну так что, покажешь, на что способна твоя малышка? – а это уже вызов.

Я кинул на Маттео устрашающий взгляд, и он все понял, затем мы оба закрыли окна и двинулись со своих мест, перегоняя машины на линию старта.

– Пристегнись, Белла, – практически приказал я голосом Босса, готовясь к опасной скорости.

– Можно я сяду вперед? Меня тут укачивает немного, – не знал, было ли это правдой или нет, но в данный момент мне не хотелось спорить, поэтому коротко кивнул, и сестра аккуратно стала перелазить на пассажирское сиденье рядом со мной. – Он ведь из семьи Бернарди?

– Да, он такой же Босс, как и я, но стал им два года назад, – подтвердил я.

Маттео Бернарди – довольно скрытный человек. Даже о его браке никто толком ничего не знал, лишь ходили слухи, что у него есть дочь и что он практически не видится с ней из-за развода. Но я бы никогда не поверил в эту чушь, потому что такой, как он, не стал бы разводиться с женой, тем более – терять из-за этого собственного ребенка.

Та же девушка, что и до нас, вышла вперед наших машин и покрутила перед нами задницей, на что Аннабелла хихикнула. Затем подала знак «готовности», и я услышал, как машина Маттео заревела, после чего тут же нажал педаль газа, чтобы ответить ему. Толпа вокруг нас сгустилась. Наши с ним тачки были одними из самых крутых здесь, и с этим точно не поспоришь.

Послышался сигнал старта, и мы одновременно рванули с мест. Одной рукой я сделал музыку громче, – она помогала сконцентрироваться, как бы странно это ни звучало, и задать нужное настроение.

– Господи, Джо, какая уже скорость?! – завопила сестра и вжалась в сиденье.

– Всего лишь девяносто три мили,10 – ухмыльнулся я и дожал педаль газа; машина взревела и резко ускорилась.

– Мы его обогнали, куда ты летишь?!

– Я же просил не орать мне в ухо! – грубовато ответил я и взглянул в зеркало заднего вида; Маттео приближался со стремительной скоростью.

Этот засранец поступил ровно так, как я и думал: сначала сделал вид, что ехал медленно, чтобы я поверил в свою победу, а теперь жал на газ, как в последний раз. Через несколько секунд Маттео поравнялся со мной, но решил поиграть в опасные игры и стал ближе подъезжать к моей машине, совсем как на парковке.

– Какого хрена он делает?! – возмутилась сестра, наблюдая за всем этим и хватаясь за ручку наверху.

– Не выражайся, – кинул я и увел машину чуть в сторону, потому что этот ублюдок приблизился на непристойное расстояние, и если он не удержит его, то столкновение на такой скорости может означать одно – смерть, а я не собирался сегодня умирать, тем более, когда в машине сидела Аннабелла, и в первую очередь я думал о ней.

Сукин сын!

Руки крепче обхватили руль, а челюсть стало сводить от злости, с которой я сжимал зубы, но продолжал уверенно вести машину вперед, пытаясь обогнать Маттео. Я не привык проигрывать во всех аспектах жизни, но, если уж победа поворачивалась ко мне задницей, я с легкостью принимал поражение – умел и это делать. Но за такие выкрутасы не намерен был терпеть поражение, поэтому переключил коробку передач на режим Sport+, и машина буквально «полетела» над асфальтом. Губы скривились в злобной гримасе, когда я стал понимать, что красная Ferrari наконец-то осталась позади, а мы приближались к финишной прямой.

– Джо, осторожнее! – закричала Белла, указывая на летящую в нас горящую бутылку.

Я резко повернул руль вправо, чтобы увернуться от нее и не влететь в машину Маттео, которая ехала слева. Машина съехала с дороги на неровную поверхность, отчего нас знатно тряхнуло, но бутылка пролетела мимо и взорвалась на том месте, где только что ехали мы.

Ублюдки каких еще поискать! Маттео видел, что я побеждал, поэтому, возможно, тот, кто сделал это, был из его людей, а может, он заранее подготовился, потому что знал, что я слишком хорош в таких играх.

– Белла, ты в порядке? – повернувшись к ней, стал глазами бегать по ее фигуре, пытаясь найти повреждения.

– В норме, – она кивнула, – просто испугалась, – резко выдохнула и прижала ладонь к своему лбу.

Они должны заплатить за то, что сделали!

С этой мыслью я вновь завел машину и вырулил с неровности на асфальт, который практически догорел, затем осторожно подъехал к финишу, где несколько парней поздравляли Маттео, пожимая ему руки. Он выиграл, но нечестно.

– Ты должна сидеть здесь и не высовываться, что бы ни произошло, ты поняла меня? – рыкнул я, закипая от злости.

– Они того не стоят, Джо, – начала успокаивать меня сестра.

– Ты поняла меня?! – грубее спросил и приказал я, доставая пистолет из кобуры.

Аннабелла вскинула руки в знак капитуляции. Я бросил на нее последний предостерегающий взгляд, но она лишь отвернулась, не желая спорить, – знала, что в такие моменты какие-либо аргументы бесполезны.

Выйдя из машины и закрыв ее, чтобы сестра точно не вышла оттуда, если решит геройствовать, поймал хитрый взгляд Маттео, который, кажется, только и ждал момента, когда мы встретимся лоб в лоб.

– Твои люди это сделали? – громко спросил я, указывая на дорогу рукой, в которой был пистолет.

– Джо…

– Джованни. – грубо осек его.

Он издал противный смешок и поднял задницу с капота машины.

– Джованни, хоть я и не бываю здесь так часто, но мне сказали, что без таких опасных игр довольно скучно, – он активно жестикулировал руками, явно хотел этим отвлечь меня. – Да и кто останавливал тебя? Ты мог бы поднажать, и, может, удача была бы на твоей стороне.

– Я не чокнутый ублюдок!

Маттео засмеялся от моих слов. Какой же псих!

Он ближе подошел ко мне и остановился напротив, после тихо заговорил, чтобы услышал только я:

– Quella bottiglietta ti rende pronto a distruggere ciò che i nostri padri hanno costruito tra le nostre famiglie?11

Обстановка вокруг нас явно накалялась, но это не пугало меня, потому что какого черта этот засранец решил, что может править и тут?

– Me ne frega un cazzo di quello che hanno costruito!12 – прошипел я, сжимая одну руку в кулак, а другой сдавливая пистолет; нервы оказались не такими стальными, как я думал. – Non puoi presentarti qui e dettare le tue fottute regole,13 – ближе подойдя к нему, произнес я, – e nemmeno io, perché non è il nostro territorio, Matteo.14