Чувства, взятые напрокат

Если я это сделаю, он узнает меня, а я до сих пор не поняла, нужно ли мне это.

Джованни хмыкнул совсем как тогда, в кафе, и прошел вперед к машине, но, похоже, это был его личный автомобиль, так как на переднем сиденье никто не сидел, да и марка машины другая.

– Я подвезу тебя.

Вот так сразу… приказал? У него даже голос поменялся, будто Джованни и правда сменил личность на моего босса.

– Так и будешь стоять там? – указал на меня пальцем; я все еще стояла поодаль просто потому, что не знала, как поступить.

Можно ли было вообще позволять ему подвозить меня? Мы никогда не позволяли клиентам делать этого во избежание преследования – попадались же всякие придурки.

– Я вызову такси, не стоит, – отмахнулась я и приблизилась к дороге, обойдя сбоку машину Джованни.

Краем глаза заметила, как он снял маску и положил на заднее сиденье автомобиля, затем закрыл дверь и прошел в мою сторону.

– Я не кусаюсь.

Да кто тебя знает, вы все так говорите, а потом девушек находят в подворотнях.

– Клянусь, Ни-ко-ль, – снова выделял имя; оно точно не давало ему покоя.

– Вы, мужчины, часто нарушаете свои обещания, – внезапно выпалила я, продолжая пялиться прямо, на дорогу, где ездили машины, бегали люди, хотя время уже близилось к ночи.

В моих словах можно было услышать обиду на мужскую половину населения, и так оно и было, и я ничего не могла с этим поделать, потому что единственный мужчина в моей жизни испортил все впечатление.

– Это не просто обещание, – он засунул руки в карманы брюк, – это клятва. Она нерушимая. – уверенно заключил.

Я повернула к нему голову и задрала подбородок, потому что Джованни был выше меня на голову точно, – пыталась таким способом понять его мотивы. Чего он пристал ко мне? Почему так рьяно желал подвезти? Неужели все это связано с тем, что Джованни узнал во мне ту незнакомку из кафе, с которой попытался познакомиться?

Глаза внимательно изучали его профиль: легкая щетина покрывала лицо, длинные ресницы, спокойное выражение лица, даже доброе, не предвещающее беды.

– Хорошо, но не дай мне усомниться в твоей клятве, – тихо ответила я, закусив губу.

После моих слов мы вместе направились к машине. Джованни открыл передо мной пассажирскую дверь спереди, и я аккуратно села в кожаный салон, в котором приятно пахло корицей. Через несколько секунд, обойдя машину, и он сел за руль.

– Рассмотрение моего лица помогло тебе принять решение? – ухмыльнулся Джованни; вот же внимательный какой! – Можешь не отвечать, это я так, разрядить обстановку, – пожал плечами. – Куда едем? – вопрос звучал так, будто он не мой клиент, будто не он платил деньги за вечер с ним; стало даже как-то не по себе от такой… простоты?

– Район Ист-Виллидж, а там покажу, – спокойно сказала я и вжалась в сиденье, когда Джованни завел мотор, отчего машина заревела.

– Не пугайся, она скучает по трассе, вот и ревет, – чуть улыбнулся он и повернул руль влево, чтобы выехать на дорогу.

Кажется, Джованни любил свою машину. В ней и правда очень чисто и пахло будто только из салона. Возможно, он недавно ездил в автосалон, чтобы ее привели в порядок, а, может, и вовсе новая. Я же никогда не увлекалась машинами, просто потому что мне не давали ездить за рулем, не учили, а буквально впихивали внутрь и везли туда, куда я совершенно не хотела ехать.

На фоне играла спокойная музыка. Я была рада этому, потому что неловкая тишина напрягла бы меня – не знала, о чем можно поговорить с Джованни. Конечно, после его разговора с Витторио и кобуры, у меня много вопросов, но на них вряд ли получу ответы, ведь я – никто, всего лишь девушка, которая сопроводила на мероприятие.

– Куда дальше? – Джованни нарушил молчание, когда мы остановились на светофоре.

– Ты точно не будешь меня преследовать? – до сих пор не верила ему до конца, даже услышав «клянусь».

– Я держу свое слово, – серьезным тоном произнес Джованни и бросил на меня решительный взгляд.

Выдохнув, я указала путь:

– Здесь поверни налево, а затем сразу направо и там будет красное здание.

Он кивнул и направил машину в ту сторону, в которую я указала.

Когда мы остановились, я поерзала на сиденье, нашла свою сумочку и отстегнула ремень безопасности. А что вообще говорят после этого? Меня никогда не подвозили клиенты, поэтому я чувствовала себя странно.

– Эм… спасибо? – неловко произнесла я и потянулась к ручке на двери.

– Пожалуйста. Хорошего вечера, Николь, – услышала за спиной, а затем моя маска упала на колени. – И прости за мое любопытство.

Резко повернув голову обратно к Джованни, увидела в одной из его рук длинную ленту от маски: видимо, когда я отвернулась, он незаметно притронулся к моей голове и потянул за один из концов ленты, чтобы развязать бант.

– Я же говорил, что мы встречались сегодня в кафе, – ехидно улыбнулся Джованни, но я ничего не ответила, лишь вылезла из машины и закрыла дверь.

Как он мог нарушить мои личные границы? Хотя по какой причине я злилась? Он мой клиент, он платил мне, поэтому мог делать все, что ему вздумалось, но, конечно, соблюдать пункты, которые прописаны в моем контракте. А читал ли Джованни его?

Пока я не дошла до входа в дом, который, кстати говоря, не был моим, – специально повернула в противоположную сторону от своего, когда зашла на бордюр, – Джованни не тронулся с места: наверное, наблюдал. Однако хорошо, что он уехал, как только я стала доставать ключи, чтобы якобы вставить в замочную скважину, – повелся. От этого я по-хитрому улыбнулась. Все же не была дурой и знала, что мужчины нарушали даже клятвы, – по крайне мере, так было в моей жизни.

Когда я убедилась, что черная машина окончательно скрылась за перекрестком, спустилась вниз и направилась уже к своей двери. С минуты на минуту должны были вернуться Ванесса с Эмилией.

У нас с дочерью была небольшая квартира, и после огромного дома могло показаться, что здесь крайне мало места, но мне нравилось, что я могла видеть все комнаты и все, что в них происходило. От прошлой жизни мне досталась паранойя, которая сбивала с ног, если слух улавливал непонятный для меня шорох или нечто подобное, если я находилась дома одна.

Положив сумочку на комод в коридоре возле зеркала, я услышала, как в ней тут же звякнул телефон, поэтому пришлось вернуться обратно, чтобы вытащить его и посмотреть, кто осмелился писать в такое время.

Как все прошло?

Хелен.

Ну, как тебе сказать, Хелен… Впрочем, про мистера Роя она и так могла знать, это не должно было стать проблемой.

Неплохо.

Габриэлла.

Это весь ответ, на который меня хватило. Я буквально валилась с ног: и от того, что проходила практически весь день на каблуках, которые сбросила сразу же, как вошла в квартиру, и от событий, произошедших за день.

Решив, что нужно принять душ и смыть косметику с лица, скинула одежду в спальне на кровать и прошла в ванную комнату, где залезла в душевую кабину и включила теплую воду, что стала приятно струиться по телу, мягко обволакивая.

По какой-то причине именно сейчас перед глазами встал образ Джованни, особенно его глаза и взгляд, который мог меняться каждую секунду в зависимости от того, кто к нему подходил и обращался. Он искусный манипулятор? Он из мафии? И тут меня осенила одна мысль. Раскрыв глаза и проведя руками по мокрым волосам, выключила воду и схватила полотенце с крючка. Завернувшись в него, услышала стук в дверь. Черт, не успела!

– Мамочка! – Эмилия сразу же кинулась в мои объятия, когда я посмотрела в глазок, и, увидев няню с дочерью, открыла входную дверь.

– Малышка, осторожно, я только после душа, будешь вся мокрая, – улыбнулась я и чуть отстранилась от нее. – Ванесса, благодарю за помощь.

Молодая девушка стояла за пределами квартиры.

– Это моя работа, а Эмилия очень милый ребенок, – ответила няня, пожимая плечами с улыбкой на лице.

Спустя пару минут я отпустила Ванессу домой. Она проводила с Эмилией много времени, почти весь день, за исключением ночи, но я до сих пор не могла понять, как поступлю, если меня «купят» на ночь, – куда девать дочь в таком случае? Няню вряд ли вызовешь в такое время, хотя я ей говорила, что могли возникнуть непредвиденные обстоятельства, но она сказала, что готова к ним и всегда сможет взять к себе Эмилию.

– Мы сегодня ходили в магазин, где продают только сладости, представляешь, мамочка? – дочка была на эмоциях от сегодняшнего дня, а я, смотря на нее, радовалась, что мой родной человечек доволен жизнью.

– Надеюсь, ты не ела слишком много шоколада? – присела рядом с ней на корточки и ущипнула за щечку.

Она быстро покачала головой, как бы говоря этим жестом «нет», и я поднялась на ноги, чтобы помочь ей снять кофту и штаны. Пора уже ложиться в кровать.

– Я думала, что мы с тобой долепим мою кружку, – подняла Эмилия на меня глаза и сделала взгляд, как у кота в сапогах. Я проигрывала каждый раз, когда она так делала. Даже не знала, где дочка такому научилась. – Пожалуйста, – вновь заскулила Эмилия, и я, вздохнув, согласилась на эту авантюру.

Кухня в нашей квартире была большой, поэтому в одном из углов стояли гончарный круг и все необходимые инструменты для лепки из глины. Кружку Эмилии мы давно слепили и придали ей ту форму, которую захотела малышка, – она была маленькой, совсем как чашки в Турции, из которых пили кофе. Оставалось только раскрасить ее. И по какой-то причине мы с Эмилией не находили времени сделать этого, хотя, казалось, много времени это не займет.

Я усадила Эмилию на стул и сказала подождать, пока я переоденусь из мокрого полотенца в халат и распущу мокрые волосы. Короткий шелковый халат приятно окутал обнаженное тело, а волосы наоборот холодили кожу до мурашек, но сейчас мне хотелось и правда уделить время Эмилии, – она вообще не видела свою маму никогда, кроме как вечером и с утра пораньше.

– Ну что, готова раскрасить свое творение?

Я вернулась на кухню, а Эмилия уже выбирала цвет краски.

– Хочу сделать зеленую, – сказала она и показала на цвет.

Я утвердительно кивнула и присела рядом, но, прежде чем красить, включила спокойную музыку на телефоне, чтобы она была нашим вдохновением, – я любила работать под такие мелодии, практически не имеющие слов, лишь музыку, льющуюся потом по венам.

Эмилия все делала сама, я лишь изредка помогала и говорила, где нужно быть осторожнее, чтобы не задеть рисунок, который она нарисовала с помощью специального трафарета, – его она хотела оставить не закрашенным, а цвета глины.

Каждый раз приглядываясь к малышке, я все больше замечала сходство с Маттео. Эмилия – дочь своего отца, но, благо, только внешне, по крайней мере, пока что. Мне хотелось, чтобы характером она пошла в меня, а не в Маттео – вспыльчивый, агрессивный, холодный, жестокий, можно перечислять бесконечно. Я не говорила, что мой характер идеальный и у меня нет недостатков, но отец Эмилии – один сплошной недостаток и, в принципе, ублюдок, каких еще поискать.

– Получилась красота! Ты у меня мастерица на все руки.

Я обняла дочку за плечи.

– Теперь нужно идти спать, малышка.

Эмилия кивнула, встала со стула и побежала в гостевую ванную, чтобы помыть руки. После мы прошли в ее небольшую комнату и вместе улеглись на кровать. Обычно я немного лежала рядом, пока дочка не заснет, затем уходила к себе, целуя ее в розовую щечку. Эмилия всегда быстро засыпала – собственно, и сейчас так случилось, – через несколько минут она сладко посапывала и немного жмурилась то ли от сна, то ли от света, падающего на лицо от стоящей рядом лампы.

Я же пока не собиралась ложиться спать: мне хотелось сделать то, о чем подумала, когда принимала душ, – написать Марко. Присев на свою кровать и приглушив свет, оставляя включенным только ночник, взяла телефон с тумбочки и нашла в контактах номер Марко, затем разблокировала его и напечатала сообщение:

Надеюсь, ты еще не спишь, Марко.

У меня к тебе вопрос.

Габриэлла.

Я ложусь поздно, так что нет.

Что за вопрос?

Марко.

Ты знаешь, кто такой Джованни Пеллегрини?

Габриэлла.

Знаю, но зачем тебе это?

Марко.

Можешь доверять мне.

Просто скажи, кто он.

Габриэлла.

Я и так доверяю тебе, Габи.

Он новый Дон5 семьи Пеллегрини.

Разве ты не слышала от Маттео про них?

Они ведь главные наши конкуренты.

Марко.

Черт возьми! Конечно, я не слышала про эту семью, хотя крепко-накрепко связана с мафией. Маттео никогда не позволял лезть в его дела, не позволял выходить за пределы дома. На всех мероприятиях он был один. Все вокруг знали, что у него есть жена – я, но никто, кроме определенного доверенного круга лиц, не видел, как она выглядела, лишь ходили слухи. Я до сих пор понятия не имела, что у Маттео был за фетиш такой – скрывать свою жену.

Маттео обсуждал дела в закрытой ото всех комнате, в том числе и от меня. Конечно, я знала, что в Нью-Йорке, помимо семьи Бернарди, есть еще одна семья, но до этого момента не была в курсе, какая именно.

Все в порядке?

Марко.

Чувства были странными. Я не хотела связываться с мафией. Снова.

Не бери в голову.

Доброй ночи.

Габриэлла.

Спасибо, что разблокировала:)

Доброй ночи.

Марко.

Я чуть улыбнулась последнему сообщению и выключила телефон, положив обратно на тумбочку. Устремив взгляд в потолок, надеялась и молилась, чтобы Джованни больше не появился в моей жизни. Однако что-то подсказывало, что мы еще увидимся – и не раз.

Глава 3: Новые реалии

Мистер Джованни Пеллегрини

Тот же день.

Манхассет Хиллс, Нью-Йорк.

09:15 AM

Сегодняшний день с самой первой минуты пробуждения начался странно и совсем не так, как я ожидал. Во-первых, по неведомой мне причине отец мог вот-вот выйти из тюрьмы, хотя должен был просидеть в ней до скончания своих лет. Об этом мне сообщил Микаэль, консильери.6 Отца поймали на сделке с оружием, которым торговала наша семья. В тот момент, когда я узнал, хотел рвать и метать, ведь это могло стоить всем нам жизней.

Не мог сказать, что был рад встать на его место, хоть отец и готовил меня к этому всю мою жизнь, но в такое неспокойное время, как сейчас, он мог бы справиться лучше меня. Скорее всего, я принижал свои способности. Однако после того, как отца упекли в тюрьму, а он чуть ли не раскрыл все карты, – совсем потерял голову из-за своих лет, – люди перестали доверять ему так, как раньше, и присматривались ко мне. И я знал, что ни в коем случае не должен быть тем, кем был отец. Я – не он. Я должен стать лучше и должен показать всем, что только мое слово – закон.

– Отец ждет тебя, Джованни, – Микаэль неожиданно появился за моей спиной, пока я готовил завтрак для Аннабеллы: ее любимые тосты с джемом и кофе с молоком. Сам же планировал позавтракать в кафе, в которое часто заходил, если выезжал в город.

– Для чего? – фыркнул я и метнул на консильери недовольный взгляд.

– Хочет поговорить о его скорейшем возвращении.

– Неужели он считает, что может вновь занять свое место? – недовольно спросил я.

– Никто ему этого не позволит. Ты знаешь, его время и правда подошло к концу. Алессандро уже слишком стар, чтобы контролировать семью, – заключил Микаэль и отвлекся на входящее сообщение, которое только что пришло на его телефон.

Конечно, я поеду к отцу, иначе и быть не могло, сколько бы ненависти к нему ни питал, все равно сяду в машину и поеду, – но только ради мамы, которая по какой-то причине до сих пор любила этого ублюдка.

Через несколько минут Аннабелла зашла на кухню и вздрогнула из-за Микаэля, стоявшего возле столешницы: видимо, не ожидала его здесь увидеть, а он умело прятался за холодильником.

– Доброе утро, – сонно поприветствовала сестра нас и зевнула.

– Доброе утро, мисс Пеллегрини, – приобнял ее за плечи. – Ваш любимый завтрак, как заказывали, – улыбнулся я, и Аннабелла послала ответную улыбку.

Я нечасто готовил, но, когда об этом просила сестра, не мог отказать, потому что сильно любил и дорожил ею. Кто, если не я? Особенно в таком мире, как наш.

– Ты лучший брат на свете, Джо, – только она так звала меня; только ей я разрешал таким образом звать меня.

Не могу подтвердить слова Аннабеллы, но каждый раз приятно было знать и слышать, что хоть в каком-то аспекте я мог привнести в ее жизнь радость.

– Уже уходишь? Даже не позавтракаешь со мной? – пережевывая кусочек тоста, спросила сестра, усевшись на стул за большим столом.

Микаэль ушел из кухни, как только почувствовал, что являлся третьим лишним, но бросил на меня взгляд «не противься и поезжай к отцу, иначе будет только хуже».

– Я бы с радостью, но сегодня дел навалом, – пожал я плечами и включил воду, чтобы помыть посуду, которую использовал при приготовлении завтрака.

– Ты ведь поедешь к папе? – я резко перестал делать то, что делал, и повернул голову к сестре. – Да, я подслушала ваш разговор с Микаэлем, прости, – она отпила кофе.

– Я говорил тебе так не делать, – устало вздохнул я и продолжил мыть посуду. – Да, поеду, но это все, что тебе стоит знать, Белла, – а так ее звать разрешалось только мне; в общем, у нас были свои договоренности с сестрой.

– Bene,7 – взмахнула она руками, – привыкла, что женщин в этом мире держат в неведении.

Снова эта песня полилась из ее уст. Мне было жаль, что Аннабелла родилась в этом мире, жаль, что всю свою жизнь она проведет, думая о том, не умрет ли завтра или не умрет ли завтра вся ее семья. Но… как бы грубо это ни звучало, нужно привыкать к этой жизни, нужно уметь выкручиваться, уметь находить лазейки, иначе умрешь – либо ты, либо тебя.

– Для тебя так будет лучше, поверь, – вытерев руки, я подошел к ней и чмокнул в макушку, но Аннабелла никак не отреагировала, лишь откинула волосы на спину и продолжила кусать тост. – Доменико отвезет тебя на занятия по фортепиано через два часа, – обернувшись к ней снова, уточнил я, потому что чуть было не забыл об этом.

Сестра показала пальцами «окей», не смотря в мою сторону. Бывало, она вела себя совсем не так, как от нее ожидали, но, наверное, проблема была в нас, в тех, кто ждал.

Я планировал поехать самостоятельно на машине, поэтому, быстро дойдя до своей комнаты, которая располагалась на втором этаже дома, переоделся в черную рубашку и того же цвета брюки, на запястье, как всегда, часы, и спустился вниз, где уже в коридоре перед выходом достал черное пальто из шкафа, – сегодня было прохладно, – и вышел из дома.

Тюрьма Райкерс,8 Нью-Йорк.

12:05 AM

На своей любимой малышке доехал довольно-таки быстро до тюрьмы, в которой содержали отца, поэтому, оставив машину на парковке, отдаленной от общей, направился внутрь здания.

– Алессандро Пеллегрини, – назвал имя отца мужчине, сидящего перед входом в принимающее посетителей к заключенным здание, – он должен меня ожидать.

Тот лениво пролистал большую тетрадь, затем взглянул в компьютер и махнул рукой, мол, проходите. Как же я ненавидел медлительность!

Когда я прошел вглубь здания, мне указали, куда я должен сесть, чтобы встретиться с отцом. Через пару минут его ввели в общий зал, где заключенные садились напротив своих посетителей. Мы оба сверкнули глазами друг на друга, и я невольно заметил, что выглядел отец неплохо, даже, сказал бы, хорошо: видимо, здесь не так уж и плохо с ним обращались, либо он сумел подкупить тех, кто приносил ему больше еды, да и не заставляли физически работать. Не сомневался в его способностях выживать.

– Выглядишь так, будто отдыхаешь на курорте, – усмехнулся я, взяв телефонную трубку в руку и прислонив к уху.

– Не думал, что ты этому удивишься, сынок.

Тошнило от того, что я являлся его сыном и что он – мой отец.

– Зачем ты хотел меня видеть? Неужто заскучал? – язвительно спросил я.

– Хотел сообщить, что скоро выйду на свободу.

– Мог бы послать письмо, – фыркнул я. – Это все? Тогда я пойду, – почти поднялся со стула.

– Джованни! – отец громко произнес мое имя, отчего некоторые посетители и заключенные обернулись на нас. – Думаешь, если ты занял мое место, то заполучил всю власть, что была у меня?! Мои люди останутся со мной, несмотря ни на что, – его губы расплылись в противной ухмылке.

– Значит, этих людей нужно убить, потому что они поддерживают того, кто чуть не продал всю семью, кто попался на сделке, как мальчишка! – огрызнулся я, поддавшись вперед к практически невидимому стеклу, разделяющему нас; если бы не оно, возможно, я бы набросился на собственного отца. – Никто более не поверит тебе. Так что, смирись, что теперь я Босс.

Несколько минут после моих слов он смотрел на меня пустым взглядом, будто то, что я сказал, не имело ни малейшего значения, и отец пропустил это мимо ушей, но потом придвинулся ближе, как это ранее сделал я, и взглянул в мои глаза.

– Кажется, я слишком хорошо подготовил тебя. Теперь огрызаешься на меня, будто я чужой человек, но я все еще твой отец и все еще могу заручиться поддержкой семьи, – с прищуром в глазах объяснил он.

– Когда ты выходишь? – мне надоело вести с ним диалог на одну и ту же тему: знал, что переубедить отца было чем-то за гранью реальности – слишком упертый баран.

– Совсем скоро, – оскалился он. – Ждите в гости, – поднялся со стула, этим показывая, что разговор окончен.

Я и сам устал сидеть в этой гребаной тюрьме, и плевать было, что здесь находился отец. Будь моя воля, сделал бы так, чтобы он остался гнить в ней до конца своей жизни.

Сев в машину, достал телефон, который несколько раз издал звук входящего сообщения, пока находился в тюрьме.

Ты не забыл, что вечером мероприятие?

Микаэль.

Почти.

Джованни.

Туда пускают только со спутницей.

Можно обратиться в лучшее агентство Нью-Йорка.

Микаэль.

Черт. Только этого не хватало. Многие эскорт-агентства контролировали семья Бернарди, а мы с ними хоть и в не плохих отношениях, но, так скажем, в напряженных, а другие агентства меня смущали, ведь, кому как не мне, нужна была полная конфиденциальность.

Но туда нужно направить свою анкету.

Микаэль.

Составь за меня. Мне плевать, что ты там напишешь.

Джованни.

Отель «Four Seasons Hotel New York», район Манхэттен, Нью-Йорк.

06:10 PM

Девушка с рыжими волосами и в черном длинном платье с разрезом на ноге до середины бедра стояла возле гардероба и вертела головой в поисках… меня? Я знал, как она выглядела, потому что Микаэлю прислали ее контракт, а он переслал мне. Конечно, я прочитал его, остановившись на пункте «не сплю с клиентами». Почему-то он показался довольно странным, учитывая, что девушкам платили гораздо больше, если они занимались сексом с теми, кого сопровождали. Однако такая позиция была даже интересна, и мне хотелось разгадать ее – и ее, чьи голубые глаза смотрели на меня с интересом после того, как я называл имя; конечно, ненастоящее. Всем известно, что в эскорте практически никто не использовал настоящие имена.

От Николь приятно пахло. Я сразу услышал ее сладковатые духи с нотками кокоса и миндаля. Раньше и представить не удавалось, что мне мог понравиться такой запах, – не любил сладкое во всех его проявлениях.

Кажется, она застеснялась меня и взглядов, которые то и дело падали в нашу сторону от прибывающих гостей. Это не было чем-то новым, по крайней мере, для меня. Наша семья последний год была у всех на слуху из-за отца, потому что он сел в тюрьму, и из-за меня, потому что я, как его преемник, занял место Дона.

Спустя несколько минут после того, как я объяснил Николь, что это за мероприятие и что за взгляды мы ловили, прошли в общий зал, который был заполнен состоятельными людьми, надевшими маски или безразличия, или счастья. Все в этом мире были приторно-сладкими. Может, поэтому меня от него тошнило.

Николь с интересом разглядывала интерьер и декор внутри зала и, на мое удивление, держалась неплохо, учитывая, что в ее контракте было написано, что она сопровождала лишь нескольких клиентов, так как заключила договор с агентством недавно. Мне даже нравился тот факт, что у нее не было за спиной десятка мужчин.