Не принадлежать королю

— Она умирала.

— И теперь за это ему полагается невеста?

— Не говори глупостей.

Маркус снова взял бокал.

В кабинете было тепло. Из окна падал бледный дневной свет, высвечивая пыль над столом. Александр стоял в этом свете, собранный, суровый, с тем выражением, которое ещё вчера заставляло слуг двигаться тише. Сегодня его суровость на Маркуса не действовала.

— Он сказал, что она сама решит, хочет ли меня видеть.

Александр чуть нахмурился.

— Когда придёт в себя, я поговорю с ней.

— Ты уже говорил.

— Маркус…

— Ты говорил с ней перед ужином. Твой сын говорил. Вы оба уверяли меня, что вопрос решён.

Он провёл большим пальцем по гладкому краю бокала.

— Почему же теперь я должен ждать, пока Валерия соизволит принять меня?

Александр сделал шаг к нему.

— Потому что она едва не погибла. И пока мы не понимаем, что происходит с ней и её силой, никто не станет…

Бокал ударился о камин раньше, чем он закончил.

Треск получился резким, почти оглушительным. Хрусталь рассыпался по камню, напиток плеснул на ковёр. Один крупный осколок скользнул к ноге Александра, заставив его остановиться.

Маркус смотрел на него, и в глазах уже не было той учтивости, с которой он входил в этот дом накануне.

— Мне надоело слышать, чего никто не станет делать.

— Возьми себя в руки.

Александр произнёс это жёстко.

Маркус шагнул вперёд, схватил его за воротник и дёрнул к себе. Ткань натянулась у горла. Александр успел перехватить его руку, но край стола уже упёрся ему в ноги.

— Верни её.

— Отпусти.

Маркус приблизил лицо к его лицу.

— Ты обещал мне Валерию. Не право вести беседы с королём. Не возможность стоять у его двери с цветами. Её.

На шее Александра выступили жилы.

— Убери руки, пока…

Маркус резко встряхнул его, и на столе опрокинулась подставка для ручек.

— Сегодня ты найдёшь способ связаться с Дамианом. Скажешь, что семья требует её возвращения. Что ей есть где восстанавливаться.

— Она не вернётся к тебе в таком состоянии.

Маркус на мгновение замер, и Александр увидел, как изменился его взгляд.

— Значит, ты тоже решил ставить мне условия?

Он сжал воротник сильнее, когда за спиной открылась дверь.

— Маркус.

Даниил остановился на пороге. Взгляд скользнул по камину, опрокинутой подставке и пальцам, вцепившимся в рубашку отца.

— Отпусти его.

Маркус не обернулся.

— Мы разговариваем.

— Я вижу.

Даниил подошёл и взял его за запястье. В его прикосновении было достаточно силы, чтобы Маркус наконец перевёл на него взгляд.

— Убери руку.

— После тебя.

Несколько секунд они стояли молча. Александр тяжело дышал, и Маркус чувствовал почти всем телом чужое напряжение, чужую злость, ту близкую границу, за которой началась бы драка.

Ему хотелось перейти её, ударить так, чтобы больше никто сегодня не смотрел на него с холодным терпением.

Даниил чуть усилил хватку.

— Здесь охрана моего отца, — сказал он негромко. — Не заставляй меня её звать.

Маркус медленно разжал пальцы.

Александр оттолкнул его от себя и выпрямился. Воротник был смят, у горла темнела содранная кожа.

Он посмотрел на Маркуса долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты больше не прикоснёшься ко мне.

Даниил встал немного сбоку, оставляя себе возможность перехватить любое движение.

— Отец, я поговорю с ним.

— Уведи его из моего дома.

Александр посмотрел на сына, затем поднял с пола папку, которую задел локтем, и положил на стол. Маркус наблюдал за ним с той же неподвижной злостью.

Когда дверь закрылась, Даниил ещё несколько секунд смотрел на ручку, прежде чем повернуться.

— Ты доволен?

Маркус провёл ладонью по лицу. В пальцах ещё оставалось ощущение чужого воротника, и оно немного успокаивало. Хотя бы здесь ему не пришлось стоять и слушать до конца.

— Не начинай.

Даниил посмотрел на след напитка у камина.

— Ты напал на моего отца.

— Твой отец слишком легко забывает свои обещания.

— А ты слишком легко забываешь, где находишься.

Маркус поднял голову. Слова задели точно там, где всё ещё жгло воспоминание о резиденции.

Даниил заметил перемену, но продолжил:

— Ты приехал сюда требовать, чтобы мы вернули Валерию. Хорошо. Допустим, отец сейчас позвонит в резиденцию. Что он должен сказать? Что Маркус Морвейн недовольно топнул ножкой, разбил бокал и поэтому королю следует пересмотреть решение?

— Следи за языком.

— Тогда дай мне услышать хоть что-нибудь, кроме угроз.

Маркус отвернулся к окну. В стекле он увидел собственный воротник и нырнул под него, потирая шею прежде, чем успел подумать.

Даниил замолчал, а Маркус понял, что тот заметил.

— Не спрашивай меня ни о чем.

— Каэль? — всё-таки произнёс Даниил после короткой паузы.

Маркус медленно повернулся.

— Что произошло? — спросил Даниил.

— Он решил, что может говорить со мной как ему вздумается.

— И ты ударил его? В резиденции?

Маркус ничего не ответил. Даниил опустил взгляд, затем снова посмотрел на него.

— Ты закончил?

— Нет. Я пытаюсь понять, насколько всё плохо.

Маркус шагнул к нему.

— Плохо будет, если ты ещё раз посмотришь на меня так.

Даниил не отступил, хотя плечи напряглись.

— Как?

Маркус остановился совсем близко.

Он сам не смог бы точно назвать это выражение. Осторожность, оценка, возможно, уже сомнение. Ещё вчера Даниил видел в нём человека, чьих бойцов хотел получить. Теперь стоял и решал, можно ли с ним вообще продолжать дело.

Маркус усмехнулся.

— Ты быстро забыл, зачем тебе этот брак.

Даниил отвёл взгляд первым, посмотрев в сторону. Маркус почувствовал, как под злостью наконец появляется почва.

— Не забыл, — ответил Даниил.

— Тогда перестань читать мне нравоучения.

Он прошёл мимо и опустился в кресло, откинувшись на спинку, хотя тело всё ещё требовало движения.

Даниил остался у стола.

— Дамиан не отдаст её только потому, что у нас есть договорённость. Особенно после метки.

— Метка тебя вчера не беспокоила.

Даниил сжал челюсть, и Маркус начал наблюдать за ним внимательнее.

— Ты знал, что я иду к ней. Не остановил. Не пошёл следом. А теперь, когда вмешался король, решил вспомнить, что она твоя сестра?

— Я не знал, что ты собираешься сделать.

— Ты предпочёл не знать.

Даниил резко выпрямился, но Маркус продолжил:

— Тебе нужна была её покорность не меньше, чем мне. Только ты хотел получить её моими руками.

В комнате стало тихо.

— Так что не стой передо мной с таким лицом, — сказал он наконец. — Мы оба знаем, почему всё это началось.

Даниил отодвинул стул, но не сел.

— Мы хотели союз.

— И получишь его, когда вернёшь Валерию.

— Она не вещь, которую можно принести тебе обратно на блюдечке.

Маркус слегка приподнял брови.

— Это ты от себя говоришь или уже повторяешь за королём?

Даниил отвернулся. Ответа не было, и Маркус почувствовал знакомое удовлетворение. Не победу — до неё оставалось далеко, — но Даниил снова начал защищаться, а с такими людьми можно было разговаривать.

— Я спрошу проще. Если она решит, что не хочет возвращаться, ты примешь её решение?

Даниил пристальнее посмотрел на Маркуса.

— Сначала нужно поговорить с ней.

— А потом?

— Не всё решается силой.

— Разумеется. Иногда достаточно напомнить человеку, сколько он потеряет.

Даниил поднял глаза.

Маркус говорил спокойно, почти доверительно:

— Она выросла здесь. Носит ваше имя. Пользуется тем, что принадлежит дому Арден. Ты лучше меня знаешь, какие слова заставят её задуматься.

— После вчерашнего она не станет слушать.

— Значит, начнёшь с заботы.

Даниил смотрел на него, не двигаясь.

— Ты предлагаешь мне обмануть её?

Маркус коротко усмехнулся.

— А до вчерашнего вечера ты был с ней откровенен?

Пальцы Даниила сжались на спинке стула так, что дерево тихо скрипнуло. Маркус перевёл взгляд на его руки.

— Наконец-то.

— Что?

— Хоть что-то настоящее.

Он подался вперёд.

— Тебе тоже не нравится, когда она решает за вас. Просто ты умеешь называть это иначе.

Даниил молчал достаточно долго, чтобы Маркус понял: попал.

— И не забудь о нашей личной договорённости, — добавил он.

Даниил резко посмотрел на дверь.

Маркус улыбнулся краем рта.

— Вот о ней ты переживаешь.

Даниил подошёл к двери, проверил, плотно ли она закрыта, и повернул ключ.

— Ты обещал передать артефакт после брака.

— Я помню, когда обещал.

— Тогда зачем сейчас об этом говорить?

— Затем, что ты начал рассуждать о праве Валерии выбирать.

Маркус медленно встал.

— Пусть выбирает. Если ты действительно готов отказаться от всего остального.

Он видел, как Даниил перебирает возможные ответы, как злится на саму необходимость считать — и всё же считает. Без военной поддержки Морвейнов договор терял смысл. Без артефакта исчезало преимущество, ради которого Даниил согласился на условия, не предназначенные для чужих глаз.

Маркус подошёл ближе.

— Я не собираюсь искать другую невесту. Не предлагай мне замену и не пытайся выиграть время обещаниями. Мне нужна Валерия.

Даниил поднял на него тяжёлый взгляд.

— Зачем?

Вопрос заставил Маркуса остановиться.

Он мог ответить про союз, про унижение, про то, что король вмешался в чужие дела. Но ни один из этих ответов не объяснял, почему ему вдруг стало тесно в кабинете от одного воспоминания о ней.

Он помнил алую ткань у её коленей, холодный голос, глаза, в которых не было восхищения, не было той осторожной готовности понравиться, к которой он привык. Она смотрела на него и отказывала, даже когда боялась.

Маркус ощутил, как внутри снова поднимается глухое, злое желание вернуть её туда, где этот взгляд больше не будет защищён чужой властью.

— Потому что я выбрал её.

Даниил несколько секунд не отводил глаз.

— И тебе этого достаточно?

— Да.

Ответ прозвучал без колебания.

Даниил медленно отпустил спинку стула. Теперь он понимал, что разговор не успокоил Маркуса, а только помог ему собрать ярость в нечто более определённое. Тот уже не метался: назначал виноватых, требовал действий и привязывал их выгоду к возвращению Валерии так крепко, чтобы никто не смог отойти в сторону.

Отец находился в соседней комнате, слуги ходили по коридору, и любая новая задержка могла снова превратиться в повод схватить кого-нибудь за горло.

— Нам нужно уехать, — сказал Даниил.

Маркус нахмурился.

— Куда?

— Отсюда. Отец добьётся разговора с резиденцией. Как только будет ответ, сообщит.

— И ты предлагаешь сидеть и ждать?

— Предлагаю не мешать ему.

Маркус посмотрел на дверь. Ему хотелось открыть её и заставить Александра позвонить при нём, услышать каждое слово, не дать сгладить требование и превратить его в осторожную просьбу. Но Александр сейчас будет говорить не о Валерии — сначала о том, что произошло в кабинете.

Маркус провёл ладонью по затылку.

— Вечером поедем в клуб, — продолжил Даниил. — До этого можно пообедать в городе.

— Ты думаешь, мне хочется развлечений?

— Я думаю, тебе сейчас хочется ударить следующего человека, который скажет что-нибудь не так.

Маркус посмотрел на него, и Даниил выдержал взгляд. На этот раз в нём не было попытки пристыдить или посочувствовать — только усталый расчёт, который Маркус понимал.

— Через двадцать минут.

Они покинули поместье, когда полуденный свет уже начал терять яркость.

Маркус не посмотрел на окна второго этажа, хотя точно знал, за каким находилась комната Валерии. Ему хватало того, что её запах ещё оставался в доме: едва различимый в коридоре, сильнее — возле лестницы. От этого становилось хуже. Её не было, а дом продолжал напоминать, что ещё ночью она находилась в пределах его досягаемости.

В городе Даниил выбрал ресторан с отдельными залами. Там не задавали вопросов, не задерживали взгляды и приносили заказ раньше, чем ожидание начинало раздражать.

Он говорил о перевозках, о ближайшем заседании совета, о людях, которых придётся предупредить о переносе подписания. Маркус отвечал редко, иногда даже не сразу понимая, о чём идёт речь. Стоило разговору затихнуть, как возвращались ровный голос Дамиана, хватка Каэля и исчезнувшая связь.

К вечеру Даниилу позвонил отец. Он вышел в коридор и вернулся через несколько минут.

Маркус поставил бокал.

— Ну?

— Запрос принят. Пока без ответа.

Он смотрел на Даниила, пока тот не сел.

— Очень занятой человек, — произнёс Маркус.

Даниил ничего не сказал.

За окном зажглись огни. В стекле отразились стол, нетронутая еда и рука Маркуса возле бокала. Он больше не пил: алкоголь не помогал, а терять ясность теперь казалось недопустимым.

На шее не осталось никаких следов, но унижение не стало слабее, оно просто ушло глубже.

У входа в клуб было людно.

Девушка в коротком светлом пальто смеялась, держась за локоть спутника. Чуть дальше двое мужчин спорили вполголоса, но сразу замолчали, узнав Даниила. Охранник открыл дверь прежде, чем они подошли, и изнутри ударило тёплым воздухом и музыкой.

Маркус шагнул через порог.

Красноватый свет скользил по лицам, по голым плечам, по бокалам в чужих руках. Кто-то обернулся. Девушка у стойки задержала на нём взгляд и улыбнулась — открыто, без колебания. Когда он посмотрел в ответ, она поправила волосы, оставив пальцы у шеи.

Маркус почувствовал слабый, знакомый прилив удовлетворения. Здесь ему не нужно было доказывать, кто он: достаточно было войти, чтобы люди узнавали его, освобождали место, старались поймать взгляд. После резиденции это действовало почти как первый свободный вдох.

Даниил остановился рядом и наклонился к его уху:

— Сегодня тебе нужно забыть о Валерии. Хотя бы на несколько часов.

Маркус медленно повернул голову и усмехнулся. Даниил говорил так, будто всё произошедшее можно было заглушить музыкой и алкоголем, растворить среди чужих голосов и улыбок.

Девушка у стойки всё ещё смотрела на него, но теперь её улыбка только раздражала. Он вспомнил Валерию — поднятый подбородок, напряжённые пальцы и взгляд, которым она встретила кольцо на своей руке. Даже тогда она отказывалась признавать за ним право решать, а теперь получила защиту человека, способного удержать его за пределами собственной резиденции.

Маркус отвёл взгляд от девушки и прошёл вслед за Даниилом в глубину зала. Он позволял увести себя к столику, заказать выпивку, говорить о чём угодно, но внутри продолжала тлеть та же злость. Ни отказ Дамиана, ни улыбка Каэля, ни сама Валерия не становились дальше оттого, что вокруг смеялись люди.

Забывать он не собирался — ему хотелось вернуть всё, чего его сегодня лишили, и заставить их пожалеть, что они сочли его человеком, которому можно просто указать на дверь.

Глава 14.

Лиора постучала, когда Дамиан в третий раз перечитывал одну и ту же строку.

Смысл документа оставался понятным: задержка груза, расхождение в накладных, запрос на проверку склада. Он мог бы пересказать отчёт, не заглядывая в него, но поставить подпись почему-то не получалось. Ручка лежала между пальцами, а внимание снова и снова уходило в другое крыло резиденции.

— Войдите.

Лиора прикрыла за собой дверь и остановилась перед столом.

— Валерия пришла в себя.

Дамиан положил ручку.

Он уже знал. Почувствовал несколько минут назад, так отчётливо, что успел дойти до двери, прежде чем заставил себя вернуться. Но услышать это вслух оказалось совсем иначе: грудь отпустило, и только теперь он понял, сколько напряжения удерживал с ночи.

— Как она?

— Слаба. Быстро устаёт, но сознание ясное. Поговорила со мной, выпила воды. Сейчас отдыхает.

— У нее что-нибудь болит?

— Сильных болей нет. После такого истощения неприятные ощущения неизбежны, однако нового всплеска я не почувствовала.

Дамиан кивнул. Посмотрел на кресло напротив, словно только сейчас вспомнил, что ведьма всё ещё стоит.

— Садитесь.

Лиора села, расправив складки тёмного платья. На её одежде остался слабый запах трав — тот самый, которым сейчас пахла комната Валерии.

Дамиан невольно вдохнул глубже.

— Она понимает, где находится?

— Да. Я объяснила, что вы привезли её в резиденцию.

— И?

Лиора чуть склонила голову.

— Что именно вы хотите узнать?

Он поднял на неё взгляд.

Обычно этого хватало, чтобы собеседник перестал задавать встречные вопросы. Лиора лишь ждала, и Дамиану пришлось отвести глаза к документам.

— Как она отреагировала.

— Удивилась. Спросила, почему вы это сделали.

— Что вы ответили?

— Что вы хотели обеспечить ей безопасность.

Несколько секунд Дамиан молчал, проведя пальцем по краю лежавшей перед ним папки.

— Она поверила?

— Думаю, ей хотелось поверить.

В этих словах не было упрёка, но он всё равно почувствовал его.

— Что произошло после пробуждения?

Лиора перестала смотреть на него с той терпеливой внимательностью, от которой становилось неуютно.

— Она вспомнила метку.

Пальцы Дамиана замерли.

— Сразу?

— Почти. Начала ощупывать шею, потом тереть кожу. Она была уверена, что знак всё ещё на ней.

Он представил её руки, судорожно ищущие чужой след, и медленно сжал челюсть.

— Вы сказали, что метки больше нет?

— Конечно. Но одного объяснения оказалось мало. Ей нужно было самой убедиться.

Дамиан поднялся и отошёл от стола. Несколько шагов до окна позволили скрыть то, что уже начинало проступать на лице.

В саду служащий собирал с дорожки опавшие листья. Рядом покачивалась пустая ветка, и это простое, мирное движение вдруг показалось почти неприличным.

— Она говорила о Маркусе?

— Да, боялась, что он придёт за ней.

Дамиан смотрел сквозь стекло.

— Что ещё?

— Что он не оставит её в покое.

Лиора помолчала, прежде чем продолжить:

— Я рассказала о вашем распоряжении. О том, что без её согласия его не допустят.

— Хорошо.

— Ей пришлось услышать это несколько раз.

Он повернулся.

Ведьма сидела прямо, положив руки на колени. Ни жалости, ни попытки смягчить сказанное в её лице не было.

— Она привыкла, что её отказ ничего не меняет, — произнесла Лиора. — Теперь ей понадобится время, чтобы убедиться в обратном.

Дамиан коротко кивнул, хотя слова задели глубже, чем он хотел показать.

— Кто сейчас с ней?

— Служанка находится в соседней комнате. Я вернусь к Валерии после нашего разговора.

— Пусть не оставляют её одну надолго.

— Она попросила немного тишины.

Он уже открыл рот, чтобы повторить распоряжение, но остановился.

Лиора заметила.

— Дверь в соседнюю комнату открыта, — добавила она. — Помощь будет рядом.

Дамиан снова отвернулся к окну.

Он хотел знать всё: как Валерия лежит, куда смотрит, не стало ли ей холодно, не вернулось ли ощущение чужого присутствия. Хотел сам проверить пульс, услышать её дыхание, убедиться, что голос больше не срывается от страха.

И вместе с тем боялся переступить порог.

Пока она была без сознания, он мог касаться её руки и ничего не объяснять. Спасать, приказывать, принимать решения — всё это было знакомо. Теперь Валерия могла спросить, кто он для неё, и ни один ответ не казался достаточно простым или убедительным.

— Ей нужен покой, — сказал он.

— Да.

Лиора не стала добавлять ничего другого, и от этого стало только очевиднее, что она ждёт продолжения.

— Я зайду позже.

— Как пожелаете.

Он посмотрел на неё.

— Вы считаете иначе?

— Я считаю, что короткая спокойная встреча не повредит ей. Но если вы сейчас не способны на спокойствие, лучше действительно подождать.

Дамиан медленно выдохнул.

Так с ним говорили немногие. Ещё меньше людей могли сделать это и остаться сидеть с совершенно невозмутимым видом.

— Я способен на спокойствие.

— Тогда вам не о чем беспокоиться.

Лиора поднялась прежде, чем он успел ответить.

У двери она задержалась.

— И ещё, Ваше величество. Сегодня я не стану расспрашивать её о силе. Она только начала чувствовать себя в безопасности. Не хотелось бы сразу превращать это место в комнату для допросов.

— Никто не будет её допрашивать.

— Хорошо.

Когда дверь закрылась, Дамиан некоторое время стоял неподвижно.

Потом вернулся к столу и раскрыл папку.

Задержка груза. Расхождение в накладных. Склад, на котором обнаружили чужую печать.

Дело требовало внимания.

Он перечитал первую строку и понял, что снова думает о шее Валерии.

Каэль вошёл спустя четверть часа и с порога посмотрел на брата так, будто застал его за чем-то непозволительным.

— Ты всё ещё здесь?

Дамиан не поднял головы.

— Как видишь.

— Странно. Я встретил Лиору.

— И?

— Она сказала, Валерия очнулась.

— Мне она сказала то же самое.

Каэль прикрыл дверь и прошёл к столу. На этот раз не стал сразу занимать кресло — остановился напротив, рассматривая раскрытые документы.

— А это, я полагаю, чрезвычайно важная бумага.

— Именно.

— Настолько важная, что ты читаешь её вверх ногами?

Дамиан опустил взгляд.

Папка лежала правильно.

Он медленно поднял глаза, и Каэль весело улыбнулся.

— Хотел проверить, читаешь ли ты вообще.

— Если тебе не чем заняться…

— Есть. Хочу узнать, почему ты не пошёл к ней.

Дамиан закрыл папку.

— Она устала.

— Ты собирался заставить её принимать делегацию?

— ...

— Пять минут, брат. Зайти, поздороваться, сказать, что ей ничего не угрожает. Ты умеешь говорить все эти слова. Сегодня Маркус получил довольно подробное объяснение.

Дамиан откинулся в кресле.

— Не тебе напоминать мне о сегодняшней встрече.

Улыбка Каэля стала слабее.

— Хорошо. За то, что случилось в холле, я уже выслушал.

— Ты услышал?

— Да.

Они несколько секунд смотрели друг на друга, пока Каэль наконец не сел.

— Больше не стану его провоцировать, — сказал он. — Без причины.

Дамиан ни чего ему не ответил.

— А теперь объясни, почему перед Морвейном ты защищаешь её право выбирать, а сам сидишь здесь так, будто её взгляд опаснее его бойцов.

Он произнёс это без насмешки.

Дамиан повернулся к окну.

— Ты ничего не понимаешь.

— Тогда объясни мне.

За стеклом ветер тронул верхушки деревьев. На дорожку упало ещё несколько листьев, и служащий остановился, опершись на длинную ручку метлы.

Дамиан следил за ним слишком внимательно.

— Она только пережила то, чего не должно было случиться, — произнёс он. — Незнакомый дом, незнакомые люди. Ведьма рассказывает ей о силе, о которой она ничего не знает. И после этого к ней приходит король.