Непрошеный дар

Некоторые пары уже тянуло к земле. Мужчина сидел, а на его коленях устроилась ведьма. Она кусала партнера, проводила языком по обнаженной коже груди и ключиц, оставляла царапины каждый раз, когда опускалась на него. Вела помотала головой, отвела взгляд. Радимир усмехнулся, заметив ее реакцию.

– Боюсь представить, что с тобой будет, коль к ним кто-то третий присоединится.

«Отвратительно-то как, – Вела поерзала, выдохнула, стараясь прогнать картинку, услужливо подсунутую воображением, – неужели они все… такие?»

Она смотрела на траву перед собой, не желая больше наблюдать за тем, что происходит у костра, со стороны которого уже слышались хриплые стоны и рык. Внимание привлек бледный голубой свет, мерцающий, словно звезды. Она подняла взгляд в поисках источника этого света и заметила пару из ведьмы и…

– Он же выглядит как ты! – воскликнула Вела, указывая на мужчину, от которого исходило сияние при каждом движении его бедер.

– Летун, – Радимир пожал плечами, – нечистый, который может принимать любой образ, милый сердцу. Для ведьм они не опасны, а вот прочих и погубить могут.

– Милый сердцу, – Вела усмехнулась, смотря на то, как ведьма жадно целует Летуна в образе Радимира.

– Здебора и я вместе на шабаш первый свой попали, – он натянуто улыбнулся, – и придумалось ей, что это судьба. У ведьм ведь ничего не бывает случайно. Объяснял я, что плохой парой ей стану – все одно.

– Интересный выход нашла, – Вела хмыкнула, бросив взгляд на пару.

Движения Летуна стали быстрыми, рваными, а свет, от него исходящий, становился все ярче. Вспышка света, и после – Летун обмяк, навалившись на ведьму, которая продолжала подаваться ему навстречу и целовать.

– Даже жаль мне ее, – Вела закусила губу, посмотрев на собеседника, – разбил ты ей сердце, с нечистью водиться приходится…

– Не стоит жалеть ту, что лишь за образом потянулась, – он улыбнулся.

«И немудрено совсем, что за образом она потянулась», – подумала Вела, невольно на собеседника засмотревшись, но тут же себя одернула.

– Не общались мы больше, как в ковен ее приняли.

– В ковен? Говорил мне черт о них что-то…

– По сути, собрание, – пожал плечами Радимир, – обычно тринадцать человек. А во главе верховный жрец или жрица. – Колдун улыбнулся, бросив взгляд на Велу. – Та ведьма, что приняла тебя, была верховной. Глава самого сильного ведьмовского ковена и любимица господина. Она уже много лет занимает место королевы праздника.

– Об этом черт мог бы и предупредить, – пробурчала Вела, вспоминая, как чуть не потеряла сознание при королеве.

– Когда ведьма или колдун становятся частью такого общества, сила его намного больше, чем у одиночки, – продолжил Радимир. – Многие ковены враждуют, но шабаш – то время, когда объявляется перемирие. По утру все снова будут ненавидеть друг друга, но пока, – он усмехнулся, кивком указав в сторону костра, – можно не бояться, что кто-то нападет.

– А ты тоже входишь в ковен?

– Долгая история, – усмехнулся Радимир.

– А у нас много времени, – улыбнулась в ответ Вела.

Радимир хмыкнул и направил задумчивый взгляд к костру, со стороны которого доносились стоны. Сплошное извивающееся пятно из обнаженных тел, – взгляд не мог сосредоточиться ни на ком из собравшихся. «Будто в одно жуткое существо сплелись», – промелькнуло в голове Велы, и она вновь посмотрела на колдуна. Выглядел он печально, будто вспоминал что-то, что вспоминать тяжело. Она уже оставила надежду получить ответ, но Радимир наконец нарушил затянувшееся молчание:

– Когда-то входил, – тихо сказал он, – но пришлось уйти.

– Почему же?

– Если кратко, – он грустно усмехнулся, – я не подходил для их целей. Ни мыслями, ни делами.

– Ничего не понимаю, – призналась Вела.

– Людям я помогаю, от хворей лечу, – пожал он плечами, – а силу свою использую, чтобы нечисть разную прогонять. Наш глава это не одобрил.

В груди Велы от слов Радимира разлилось тепло, появилась надежда, что сможет жить она так же – не причиняя зла людям, а помогая им. Она поняла, что на ней он дар свой лекарский применил – сейчас совсем ничего не болело.

– Научи меня с силой управляться, – попросила она, заглядывая в глаза колдуна. Заметив смятение на лице Радимира, поспешно добавила: – я быстро учусь.

– Плохая это затея, – покачал головой Радимир.

– Тогда скажи, как от дара избавиться, – насупилась Вела, – раз учить не желаешь…

Радимир улыбнулся, и его рука потянулась к ее волосам. Сердце застучало быстрее, когда он запустил пальцы в ее локоны.

«Поцеловать что ли удумал?» – но то ли от атмосферы, пропитанной насквозь дурман-травой, то ли от странной симпатии к колдуну, мысль эта не пугала. Напротив, внутри все потеплело, и Вела прикрыла глаза в ожидании. Резкий укол вырвал ее из неги предвкушения. Радимир отстранился, держа в руке ее волосок. Разочарование накрыло с головой, и Вела чувствовала, что краснеет. «Глупая, глупая ведьма! С чего бы ему тебя целовать-то?» – мысленно бранила она себя.

– Так найти я тебя смогу, – пояснил Радимир, накручивая волосок на палец, – приду как-нибудь, расскажу, что знаю.

– Благодарю, что согласился, – буркнула Вела.

– Знаю я, как сложно это, – не таким, как все быть. И среди ведьм чужак, и среди людей обычных.

Вела смущенно улыбнулась, поднимая взгляд к небу. До рассвета было еще долго, а на нее уже навалилась усталость. «И откуда у них силы только берутся?» – подумала она, скользя взглядом по слившейся воедино толпе, которая двигалась, не останавливаясь, под гулкий бой барабанов. На обнаженных телах играли отблески пламени, и сейчас казалось, что все эти люди сами стали частью огромного костра.

Вела потянулась и зевнула. Ей уже хотелось домой отправиться, лечь в постель и проспать до самого обеда.

– Если устала, можешь вздремнуть, – Радимир улыбнулся, – я разбужу, как все закончится.

– Было бы славно, – кивнула Вела, прикрывая глаза.

Она почувствовала теплую ладонь на плече. Радимир аккуратно потянул Велу на себя, укладывая ее голову к себе на колени. Вела хотела подняться, но колдун уложил ее обратно. На ее вопросительный взгляд он, усмехнувшись, сказал:

– Кто ж сидя спит?

– Тебе ж неудобно будет… – начала было Вела.

– Переживу, – Радимир положил руку на ее голову, – спи, коль хочется.

И она послушно устроилась на коленях колдуна, чувствуя щекой тепло его тела. Радимир пальцами перебирал ее волосы, задумчиво глядя прямо перед собой, и Вела начала погружаться в сон. От близости колдуна было странное чувство спокойствия и безопасности.

Глава 7. Возвращение домой

Вела проснулась от легкого прикосновения к плечу и нехотя открыла глаза. Скоро уже должен был заняться рассвет. Она приподнялась на локтях, подняла взгляд на Радимира, который, кажется, все это время сидел почти неподвижно, чтобы ее сон не тревожить.

– Утро, – он улыбнулся, болезненно поморщился, пытаясь размять ноги.

– Угу, – буркнула Вела и села, потерла глаза, прогнав остатки сонливости. – Спасибо тебе, – она улыбнулась, поймав взгляд колдуна, и смущенно опустила голову.

Это была первая ночь, которую она провела с мужчиной – от этого осознания сердце нервно билось в груди. Она украдкой наблюдала за колдуном, который уже поднялся и принялся разминаться. Его длинные, почти белые волосы, спускались до поясницы. «Интересно, они наощупь такие же мягкие, как на вид?» – Вела нервно выдохнула, борясь с желанием до них дотронуться.

– Ты что, все проспала, ведьма? – К ним подошел Афоня, держа в руке куриную ножку. Он окинул ведьму недовольным взглядом, перевел его на Радимира, слегка сморщив нос, и снова посмотрел на Велу. – Собирайся, домой пора.

Вела окинула взглядом поляну, – уже почти опустевшую, – от костра остались лишь угли, а редкие ведьмы бродили в поисках своих метел.

– Когда ты придешь? – обратилась она к Радимиру.

– Когда придет время, – он пожал плечами, взглянул на черта, которому, кажется, совсем не понравился выбор компании Велы, и вернулся к своему занятию.

Черт доел курицу, бросил кость в кусты, покачал головой и куда-то направился, снова оставив их одних. «Когда придет время», – звучало почти как «никогда». Вела нахмурилась, прикусив губу. Сейчас колдун даже внимания на нее обращал, повернулся спиной, даже не глядел в ее сторону.

– Мне пора. – Вела поднялась, заметив чертенка с метлой в руках.

– Удачи тебе, – тихо ответил колдун. И снова – даже не повернулся!

«Удачу свою засунь себе куда-нибудь поглубже», – Вела раздраженно выдохнула и направилась навстречу чертенку, забрала у него метлу и, не теряя времени, забралась на нее. Чертенок уселся на древко, разместившись между рук ведьмы. На ее вопросительный взгляд ответил:

– Ну, в отличии от некоторых, я ночь провел довольно бурно, – буркнул он, – устал я, чтобы самому лететь.

Вела покачала головой и оттолкнулась от земли, поднимаясь в воздух. Сейчас это не было так страшно. Да и уйти отсюда хотелось как можно скорей. Она вновь рассмотрела поляну – в середине ее чернело пепелище, столы уже куда-то пропали. Вела не удержалась, снова взглянула на колдуна, и сердце пропустило удар, когда она встретилась с ним взглядом. Вела помотала головой и отвернулась.

– Не самую лучшую компанию ты выбрала себе, – буркнул черт.

– Я просто осталась с тем, кто из леса нас вывел, – раздраженно бросила Вела, – никого ж я там не знаю даже, а ты куда-то слинял.

– И я думал, что ты следом за мною пойдешь! – воскликнул он, – но нет же… я ж даже колдуна тебе нашел подходящего! Сказал, какая ведьма у меня замечательная, к тебе отправил знакомиться. Вернулся он недовольным, я думал, что ты нагрубила ему иль погрозилась в хряка обратить – аж загордился сперва! А ты…

– Не оправдала ожиданий твоих? – Вела усмехнулась.

«А что бы ты сказал, если бы узнал, что с Радимиром условились мы, что он учить меня будет?» – Вела усмехнулась, бросив взгляд на черта. Затем сжала челюсти, борясь с подступившей злостью на саму себя, потому что вновь мыслями к колдуну вернулась. Хотя и не нужно было черту это знать. Наверняка колдун согласился, лишь бы Вела с просьбой своею отстала.

«Если и встретимся вновь, то только на праздник следующий», – мысли эти не нравились ей. Не нравились они и тем, что вообще возникали. Раз в жизни увидела, и уже из головы не выходит. Вела поежилась от прохладного утреннего воздуха. Решив отвлечься, с чертом заговорила:

– А чем ты всю ночь занимался, кстати?

– Ну, мы с братьями решили проверить, что будет, когда все содержимое кувшинов закончится… – задумчиво начал черт, – очень много выпить пришлось, чтоб проверить! Оказалось, они вновь наполняются сами! Все – и те, что с вином, и те, что с медом…

– Вылить же могли, чтоб посмотреть, – вздохнула Вела, улыбнувшись, – зачем же пить столько?

– Так а если б не наполнились снова? – Он недовольно фыркнул. – Выливать – тоже мне придумала…

Вела тихо рассмеялась и вернула внимание на дорогу. Небо уже светлеть начало, на горизонте виднелось ее поселение. Вела боялась, что застанут ее местные верхом на метле – никакие оправдания не помогут тогда, в тот же миг в реке окажется с грузом на ногах. Она слегка наклонилась вперед, и метла быстрей ее понесла. Черт сжался, придавленный ее грудью.

– Да не видит никто, пока действие мази ведьминой не прошло. – Он выгнул спину дугой, пытаясь оттолкнуть ведьму, освободив себе больше места.

– Не бурчи, уже добрались мы, – Вела направила метлу к дому, и та мягко опустила ее на землю.

В доме было свежо и чисто: все вещи по местам разложены, посуда перемыта, даже кровать – и та заправленной оказалась. В углу дремал Домовой в обнимку со старым ведьминым зеркальцем. Вела постаралась пройти тихо, чтобы не разбудить, но половица скрипнула под ногой, и Домовой подскочил, ошалело бегая взглядом по дому.

– Вернулись! – воскликнул он, широко улыбаясь, когда взгляд его остановился на ведьме, – а мы тут, как видишь, порядки навели. – Он перешел на недовольное бурчание: – только половицу-то пропустили, надо б починить…

– Неожиданно, – улыбнулась ему Вела, – спасибо. Я схожу за молоком и булками свежими в благодарность.

– О, это хорошо, на то и надеялись, – просиял Домовой. Нахмурившись, добавил: – еще напарница твоя вроде как проведать заходила, о здоровье твоем справиться хотела. Стучала долго, говорила много, да так и ушла.

Вела тяжело вздохнула. На работе она ведь все еще больной считалась. «Нехорошо вышло как, даже Божана беспокоится теперь», – с этой мыслью она легла на кровать, думая, как теперь вести свою обычную, не-ведьмовскую жизнь.

Глава 8. Обучение

Погода была сухой и жаркой, солнце еще не достигло пика – идеально для сбора трав. Вела легла, смотря на проплывающие по голубому небу облака, а вокруг покачивались стебли кипрея, раскрашенные яркими пурпурными цветами. Она прикрыла глаза, чувствуя теплые солнечные лучи на лице.

Стало темнее, а по шее прошлась щекотка. Вела открыла глаза, с улыбкой глядя на нависшего над ней Радимира. Его светлые волосы коснулись ключиц, когда он наклонился ближе.

– Ты снова ничего не делаешь, – он смотрел на нее с упреком.

– Да всего на мгновение прилегла, – Вела села и повернулась к юноше, – уже все пальцы от листьев зеленые, несколько дней отмывать буду.

Она подняла руку, демонстрируя ладонь. Радимир усмехнулся и сел рядом, скрестив ноги. Он провел рукой, убирая с лица мешающие волосы, и в голове Велы невольно промелькнуло: «Интересно, наощупь они такие же мягкие, как выглядят?» – но она одернула себя, прогоняя неуместную мысль.

– Я уже собрала достаточно, теперь до самой весны хватит, – сказала она, кивнув на корзинку.

– Я тоже закончил, – ответил Радимир, – так что можем идти, – Вела нахмурилась, окидывая взглядом поляну. Радимир, заметив ее нежелание возвращаться в деревню, добавил: – или можем немного побыть здесь, пока слишком жарко не станет.

Вела кивнула и снова легла на землю. Радимир, немного замешкавшись, устроился рядом. С ним было спокойно. Безопасно. А еще – комфортно. Даже молчать с ним приятно было.

– О чем задумалась? – голос Радимира вырвал Велу из размышлений, она повернула к нему голову. Радимир повернулся на бок, лицом к Веле и, кажется, все это время наблюдал за ней.

В его серых глазах отбрасывали блики солнечные лучи, на тонких губах играла улыбка. Вела невольно залюбовалась. Черты его лица – мягкие, до ускоренно бьющегося сердца правильные. Радимир был так близко, что на коже чувствовалось его дыхание.

– Ни о чем, – Вела улыбнулась и снова посмотрела на небо, не в силах больше выдерживать прямого взгляда.

– Велислава, – позвал он тихо и мягко коснулся руки, привлекая внимание.

Вела шумно втянула воздух и села на кровати. Сердце бешено колотилось, будто вот-вот выскочит из груди. С чего вообще образ колдуна так запомнился ей, что в снах приходит?

«Будто приворожил, колдун окаянный!» – мысленно выругалась Вела, пытаясь отдышаться.

Она поднялась с постели. Солнце еще не взошло, но спать больше не хотелось. Чувствовала она себя скверно: голова была мутной, а по телу разливалась слабость. Будто сон все силы из нее вытянул. «Проклятье какое-то, не иначе», – сделала заключение Вела.

Три дня с праздника минуло, и местные поняли, что куда-то Деян пропал. Ходили по деревне дружки его, опрашивали всех, да никто не мог припомнить, когда того в последний раз видели. Весь лес поблизости прочесали – вся деревня тогда на поиски отправилась, – ни тела не нашли, ни следов. «Как в воду канул», – заключили тогда местные и искать перестали. Вела и сама не знала, куда Деян после того, как она его обратила, отправился.

В таверне ее все еще считали больной, Божана несколько раз заходила, заносила ей куриного супа, желала скорейшего выздоровления.

– Скоро ведь торговцы на ярмарку в город пойдут, да все у нас остановятся, – говорила взволнованно девушка, – без тебя нам никак не справиться.

Веле было неловко, что Божана к ней такую участливость проявляет. А ведь Деян, – брат ее, – пропал бесследно. Но девушку это ничуть, казалось, не волновало. Когда деревенские поиски прекратили, Вела решила проявить сочувствие, как-то поддержать напарницу, но та лишь хмыкнула:

– Да будто впервые он пропадает, – отмахивалась она, – хоть спокойней дома-то без него, а то вечно проблемы притягивает. Поди в соседнюю деревню пошел опять. Вот увидишь, вернется через недельку как ни в чем не бывало.

А после она вновь пожелала Веле скорейшего выздоровления, добавив, что без нее совсем тяжко. Вела решила, что вернется завтра: пять дней должно хватить, чтобы излечиться от какой-нибудь не слишком серьезной хвори. «Хотя, возможно, и недельку можно было бы отдохнуть», – Вела даже удивлялась, насколько просто ей стало лгать и, главное, совестливо ей не было.

Сидели Вела с чертом на скамейке у дома, рассвет встречали. Скоро еще один день чередом своим пойдет, и Вела готовилась вновь заняться обучением: черт, как и обещал, учил ее читать. У нее даже что-то получалось, чем Вела очень гордилась.

Она сжимала в руке зеркальце и наблюдала, как медленно плывут облака по розовому небу, слушала шелест листвы близ стоящих деревьев – так и осталась бы здесь, в тишине и спокойствии.

– Говоришь, зеркальце прошлое показывает, – нарушила Вела молчание.

Наутро после праздника Вела первым делом рассказала Афоне, что видела в отражении. Чертенок рассказал ей не так уж много – Лада предпочитала работать с зеркальцем в одиночестве.

– Не прошлое, – мотнул головой Афоня, – воспоминания. Те, что хозяйка сохранить хотела.

– И ты не знаешь, как именно оно работает.

– При мне она его для крадников использовала, – чертенок скрестил руки на груди, – а воспоминания – слишком личное, ты бы тоже не захотела даже с прислужником делиться.

Вела вздохнула. Прав был Афоня – личное это. И стыдно Веле было пытаться в те воспоминания заглядывать, но все же – вдруг будет в них ответ, как с даром управляться. Пыталась она смотреться в него, и так, и эдак его крутила – а зеркальце лишь ее отражение показывало. Вела подняла зеркальце, посмотрела через него на двор – и вновь ничего интересного не увидела.

«Домовой сказал, что перед смертью смотрелась в него Лада и плакала», – припомнила она. И была Вела уверена, что не просто так бабушка зеркальце на месте видном оставила – чтобы наверняка оно ей на глаза попалось.

Хриплое карканье заставило девушку вздрогнуть и отвлечься от мыслей. На покосившийся забор уселась большая черная птица, склонила голову набок, моргнув глазками-бусинками, и внезапно заговорила:

– Таки не сгинул еще! – обращался ворон к черту, и тот аж подпрыгнул, всплеснул руками и слез со скамейки, подходя ближе.

– Вестник, – чертенок аж перебрал копытцами от радости. Он обернулся к Веле, указывая на птицу, сказал: – это Вестник, старый друг мой.

– Я Вела, его новая ведьма, – улыбнулась птице девушка.

С ней столько всего произошло, что появление говорящего ворона уже даже не удивляло.

– О-о-о-чень приятно, – протянул ворон, кивнув.

– Рассказывай, что нового происходит? – Чертенок замахал руками, привлекая к себе внимание, – совсем я от мира нынче отрезан…

– О, новостей-то у меня много, – гордо подняв клюв, начал ворон, – Леший с Лешачихой вновь повздорили. Злятся друг на друга, а сделать ничего и не могут. А потому местным пакости всяческие чинят. Поговаривают, нескольких до сих пор кругами водят, из леса не выпускают.

– Ой, этим не удивил даже, – махнул черт, – что еще?

Вела слушала, не вмешиваясь в разговор, – ей тоже стало любопытно, что в мире потустороннем происходит.

– Мавки местные ищут того, кто их сестре в спину жабу засунул, – продолжил ворон. – А я всегда говорил, нечего отворенными да неприкрытыми ходить, а они специально платья себе выбирают, чтоб все на виду.

– Женщины, что с них взять, – пожал чертенок плечами и понимающе кивнул, – так и что, нашли?

– Нет, до сих пор ищут, – хмыкнул ворон, – весь лес уже на уши поставили. – Ворон задумался, вспоминая последние сплетни, кивнул и озвучил следующую новость: – еще слухи ходят, что мужик странный объявился, вроде как ярчука нашел. Ну, знаешь, псина, которая чертей чует и ведьм покалечить может. Благо, в краях наших они редкость. Так теперь некоторые ведьмы ищут этого мужика, чтоб прикончить раньше, чем он до цели все ж доберется. Но, как по мне, это все слухи.

Афоня продолжал ворона расспрашивать, а тот – с воодушевлением рассказывал. После нескольких таких же «очень важных и увлекательных» новостей она заскучала и перестала слушать, кто с кем повздорил, и кто у кого мухоморную настойку украл. Внимание ее вновь вернулось к зеркальцу – Вела приподняла его и украдкой глянула на птицу. Руки дрогнули. В отражении Вестник выглядел взволнованным, перья взъерошены. Сейчас светило яркое солнце, в отражении же – в сумерках лил проливной дождь. Вела нахмурилась, пытаясь понять, что говорит Вестник, но видела лишь изображение.

– Хорошо, что к нам прилетел, хоть сплетен узнал, – довольно улыбнулся черт.

– А, так я ж к вам, вообще-то, по делу. – Ворон встрепенулся, вспомнив о цели своего визита. – Колдун белокурый просил ведьме твоей передать, что до полудня будет ждать на лесной поляне, – ворон повел головой, указывая в сторону леса.

Вела подняла взгляд на ворона. Сердце ее ускорилось, но она не подала вида, что новость эта ее взволновала. Судя по словам Вестника, колдун ее уже дожидался. Она опустила взгляд на зеркальце, но вновь увидела лишь свое отражение, а Вестник в нем нетерпеливо перебирал лапками. Как и в жизни.

Помнит ли он тот разговор с Ладой? Стоит ли спросить? Но не успела Вела и рта открыть, как ворон расправил крылья.

– Не нравится мне этот колдун, – строго сказал он Веле, – вечно от него одни неприятности.

Вела опешила от такого заявления – настолько, что и вопрос из головы вылетел.

– О, в этом мы схожи, – улыбнулся чертенок, лукаво поглядывая на нее. – Ну, залетай, как время будет, тебе всегда рады здесь.

– До встречи, – ворон хрипло каркнул и улетел.

Вела стояла, смотря вслед растворяющемуся в утреннем небе силуэту ворона. Она чувствовала, что вместе с Вестником улетают и ответы на терзающие ее вопросы.

– Чего застыла? – Афоня дернул ее за подол. – Там вроде как колдун тебя ждет.

Он сощурился и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая недовольство. Вела нервно закусила губу, думая, нужно ли вот так на встречу внезапную срываться. Она несколько дней еще злилась на него за поведение странное, а потом из мыслей его ей выкинуть удалось, отвлечься и позабыть.

«Коль что не так пойдет – уйду сразу», – решила она, направляясь в дом. Хоть она и злилась, все же он обучить ее обещал. Она принялась собираться.

– И ты вот так вот просто возьмешь да пойдешь к нему? – недовольно пробурчал Афоня. – Тебе повезло, что я не знал о договоренностях ваших, ух как бы я тебе высказал!

– И что бы ты высказал мне? – Вела улыбнулась, искоса глянув на черта, – что не умею компанию себе выбирать, что водиться с ним не стоит? Так то ты мне уже после праздника говорил.

– И повторю! Не стоит! – топнул копытцем Афоня. – Ничего ты толком не знаешь о нем, а на встречу идешь.

– Так о чем волноваться, коль со мной защитник такой? – Вела повела ладонью, указывая на черта.

Афоня поначалу нахмурился, а потом выпрямился, губы поджал, подбородок вздернув.

– И я глаз с него не спущу! – кивнул он. – Попробует руки распускать или удумает неладное – тут же огонь выпущу!

– Вот и славно, – Вела рассмеялась, подхватила сумку и направилась к выходу.

– И что же, даже ждать его не заставишь? Я бы заставил… – Афоня потер ладони усмехнувшись.

– Будем идти очень медленно, – протянула Вела.

Афоня обернулся котом, и они вдвоем пошли в сторону леса. «Коль кто встретится – скажу, что отправилась за травами целебными», – она ведь все еще «болела», но решение пришло быстро. Да, лгать стало действительно слишком просто.

В лесу пахло влажной землей, мхом и деревом, – запах спокойствия и умиротворения. Они с Афоней шли неторопливо, наслаждались пением птиц и шелестом листьев. Полянка ближайшая была недалеко, – вероятно, там и ожидал ее колдун. Вела не знала, как вести себя, что говорить. Может, не зря Афоня так противился идее общения с Радимиром?

Странным он все же Веле казался. За дни прошедшие она праздник вспоминала: все ведьмы да колдуны друг с другом общались, но к Радимиру никто за все это время не приблизился даже. Кажется, и за столом общим видно его не было. Будто появился он с целью какой-то определенной. Зачем же на праздник являться, коль в нем не участвуешь?

И отношение его странное: то тепло и приветливо с ней он общался, то и не глядел в ее сторону. Неужто черта смущался? Вела бросила взгляд на Афоню, что шагал с ней рядом. Если так, то и сейчас общение вряд ли заладится. Вела вздохнула.