Читать книгу Где звучит правда (Мара Б) онлайн бесплатно на Bookz (10-ая страница книги)
Где звучит правда
Где звучит правда
Оценить:

4

Полная версия:

Где звучит правда

Почему из всех людей именно тот, кого я должна была отвергнуть, заставил меня почувствовать нечто, чему я не могла дать объяснения?

Закрыла глаза, но воспоминание стало лишь ярче. Нужно убедить себя, что это была ошибка. Что алкоголь говорил за него, и что утром все вернется на свои места, но где-то глубоко внутри я знала: дело было не в алкоголе.

Я должна была остановить его сразу, но не остановила, потому что в какой-то момент перестала понимать, кто кого удерживает.

— Черт, — я зажмурилась.

Перед глазами сразу появился Коул. Рядом с ним не приходилось гадать, что будет дальше. С Декланом же каждый разговор был похож на шаг по тонкому льду. Я никогда не знала, когда он треснет и, наверное, именно поэтому меня так тянуло к нему.

Я сжала пальцы, словно пытаясь удержать саму себя.

— Это безумие, — прошептала я.

Но сердце редко спрашивает разрешения у рассудка, оно не подчиняется приказам, и больше всего меня пугало не то, что Деклан смог приблизиться ко мне, а то, что я впервые не была уверена, хочу ли я снова от него отдалиться.

Всю ночь я не сомкнула глаз. Чувство стыда и отчаяния не отпускало, раз за разом возвращая меня к тому, что произошло несколько часов назад. Холодный душ не помог прийти в себя — мысли по-прежнему путались, а сердце болезненно сжималось при каждом воспоминании.

Переезд больше нельзя было откладывать ни на день. Мне нужно было уехать подальше от этого дома. От Деклана. От его тяжелого взгляда, колких замечаний и от самой себя, потому что я больше не понимала, что чувствую.

Я достала из шкафа чемодан и начала складывать вещи. Их оказалось совсем немного, поэтому сборы не заняли много времени. Возможно, я действовала импульсивно, но сейчас я считала это правильным, тем более квартира уже была готова к переезду.

Когда часы показали восемь утра, я глубоко вдохнула и вышла из комнаты. Хотелось лишь одного — тихо выпить чашку кофе, надеясь, что Деклан и остальные еще спят.

Включив кофемашину, я облокотилась бедром о кухонную столешницу. Тишину дома нарушал только шум работающей машины, отчего я переживала, что он разбудит остальных. Хотелось побыть одной, но судьба, похоже, решила окончательно надо мной посмеяться.

Я взяла кружку, сделала первый глоток и медленно повернулась. Он стоял в дверном проеме.

На нем были темные спортивные штаны и черная футболка, волосы растрепаны, будто он только что встал с постели. Под глазами залегли едва заметные тени. Он выглядел так же плохо, как чувствовала себя я.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

— Доброе утро, — первой нарушила молчание я.

Деклан едва заметно кивнул.

— Доброе.

Он подошел к кофемашине, не сводя с меня взгляда. Я опустила глаза в кружку. Почему-то сейчас смотреть на него было сложнее, чем вчера. В памяти слишком отчетливо всплывал его голос, руки, поцелуй.

— Ты не спала? — спокойно сказал он.

— По мне так заметно? — Я усмехнулась.

— Да.

Я кивнула и сделала еще один глоток, поставила кружку на стол.

— Вчера, — не успела договорить, как Деклан перебил меня.

— Не надо, — я подняла на него взгляд, челюсть была напряжена, — не говори так, будто знаешь, что у меня в голове.

Мой голос дрогнул.

— Ты пришел ко мне посреди ночи, Деклан. Был пьян, и целовал меня так, будто, — я осеклась.

Он внимательно смотрел на меня.

— Будто что?

— Не важно, — я покачала головой.

— Нет, Нина. Договори.

Я отвела взгляд.

— Будто я была единственным человеком, который мог заставить тебя забыть о том, что происходит.

Он медленно выдохнул.

— Возможно.

— И ты говоришь это так спокойно?

— А как мне говорить?

В его голосе впервые прозвучало раздражение.

— Кричать? Извиняться? Сделать вид, что жалею?

— А ты не жалеешь? — я поджала губы.

Он сделал шаг, то теперь, между нами, почти не осталось расстояния.

— Нет.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Но должен.

— Почему?

Он внимательно смотрел мне в глаза.

— Потому что это неправильно. Потому что я сложный, я боюсь, то однажды причиню тебе боль, — его голос стал громче, — У нас разные интересы. Я намного старше тебя, в конце концов.

Эти слова ударили неожиданно. Я нахмурилась.

— Это нечестно.

— Что? Разве я не прав? Тогда скажи мне одну вещь.

Я молчала.

— Если бы я не был пьян, ты бы все равно меня остановила?

Вопрос повис, между нами.

— Деклан...

Но он уже смотрел на меня так, что я забыла все слова. В его взгляде не было привычной холодности. Он поднял руку, коснулся моего лица. Я должна была отойти, но не сделала этого. Его губы нежно коснулись моих и все исчезло вокруг.

Как будто между нами не было ни споров, ни обид, ни всех этих стен, которые мы так старательно строили.

Я ответила на поцелуй, всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы снова разозлиться на себя. Резко отстранилась, и прежде, чем успела подумать, моя ладонь коснулась его щеки.

Звук удара разрезал тишину кухни.

— Ты не можешь так делать, — прошептала я.

Он медленно повернул голову обратно, стоя передо мной, тяжело дыша, с этим проклятым выражением лица — смесь вины, страха и чего-то еще, что он отчаянно пытался скрыть.

— Ты права, — сказал он, — ты всегда права, Нина.

— Что? — я моргнула, явно не ожидая такого ответа.

Он сделал шаг ко мне. Один. Медленный. Как хищник, приближающийся к добыче, которая еще не поняла, что уже поймана.

— Я не знаю, когда тебе нужно, чтобы я ушел, и когда нужно, чтобы я остался, — он остановился в нескольких сантиметрах от меня, — но я знаю одно.

— Что? — прошептала я, и мое дыхание участилось.

— Что каждый раз, когда ты целуешь меня, ты лжешь.

— Я не...

— Лжешь, — перебил он, и его голос стал ниже, почти опасным, — потому что ты целуешь меня так, словно я нужен тебе, а потом отталкиваешь так, будто я твой враг, но ты никогда не говоришь мне правду.

Он поднял руку и провел пальцами по моей скуле — медленно, почти невесомо. Я вздрогнула.

— Так скажи мне сейчас, Нина. — он наклонился ближе, — ты хочешь, чтобы я сейчас ушел?

Я молчала.

— Или ты хочешь, чтобы я сделал это снова?

Он не дал мне ответить. Его губы накрыли мои — на этот раз без предупреждения, без нежности, без попытки быть осторожным. Это был поцелуй, пропитанный всей злостью, всей горечью, всем голодом, который он копил в себе неделями. Он прижал меня к стене, и рука скользнула в мои волосы, сжимая их в кулак, запрокидывая голову.

Деклан хотел, чтобы я почувствовала это — всю ту бурю, что он носил в себе.

Я застонала — громко, откровенно. Он прижал меня сильнее, чувствуя, как мое тело выгибается навстречу. Деклан оторвался от губ лишь на мгновение, чтобы прошептать:

— Скажи мне, что ты чувствуешь то же самое.

Я смотрела на него, тяжело дыша, с припухшими губами и расширенными зрачками.

— Деклан...

— Скажи, — повторил он, — потому что, если нет, я уйду. Прямо сейчас, и больше не потревожу тебя никогда.

Тишина.

Моя рука поднялась и коснулась его лица — там, где был след от пощечины.

— Я... — я сглотнула, — не могу.

Он закрыл глаза.

— Тогда...

— Но я не хочу, чтобы ты уходил, — он смотрел на меня с такой уязвимостью, — я не хочу, чтобы ты уходил, но я боюсь.

Он наклонился и поцеловал меня снова — мягче на этот раз, почти нежно.

— Я тоже боюсь, — признался он, — но я больше не смогу остановиться, зная, как ты отвечаешь, когда я тебя целую.

Я не знала, сколько времени мы стояли так. Впервые между нами не было привычной борьбы, не было попыток задеть друг друга. В воздухе все еще оставалось напряжение, то самое, которое невозможно объяснить словами. И именно тогда Деклан вдруг произнес:

— Ты голодная?

— Что? — Я удивленно посмотрела на него.

На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Завтрак.

Я не смогла сдержать тихий смешок. Это было настолько не похоже на него. Еще несколько минут назад он говорил вещи, которые заставляли мое сердце биться быстрее, а теперь стоял передо мной и предлагал приготовить завтрак.

— Ты умеешь готовить?

Он сделал вид, что его задел вопрос.

— Я умею многое, — он подмигнул и принялся за готовку, — но сегодня будут панкейки.

Я закатила глаза, но улыбка все равно появилась. Это все было так странно, что я ущипнула себя, чтобы понять, не сон ли это. Сидя на кухонном острове, я смотрела как Деклан готовит. Его движения были плавными и уверенными, он явно знал, что делает.

Звонок в дверь разрезал тишину.

— Я открою, — сказал Деклан, вытирая руки полотенцем.

Но я уже направилась туда.

— Я сама, занимайся завтраком. Эвелин и Генри скоро проснуться, они должны застать тебя на кухне, — я весело улыбнулась.

Открыв дверь, на пороге стояла девушка из клуба, кажется Бьянка. Она окинула меня быстрым взглядом, а потом слегка нахмурилась.

— Привет, ты к кому? — я попыталась сделать вид, что вижу ее впервые, но уже поняла к кому она пришла, возможно по поводу стычки в клубе.

— К Деклану.

Мое сердце неприятно сжалось.

— Деклану?

— Да, — она ехидно улыбнулась, — к своему мужу.

Я не сразу поняла смысл этих слов. Мир будто остановился.

— Простите, — мой голос стал тише, — что?

Она слегка наклонила голову.

— Я сказала, что пришла к своему мужу, ты что глухая?

Я стояла, вцепившись в дверную ручку так, что костяшки побелели. Ее слова — «к моему мужу» — все еще звенели в ушах, разбивая реальность на осколки. Я медленно повернулась. Деклан уже стоял в нескольких шагах позади меня.

Его лицо было непроницаемым, но я видела, как на секунду в его глазах мелькнуло что-то — удивление? Раздражение? Или, может быть, вина?

— Деклан? — Бьянка шагнула через порог, легко касаясь моего плеча, будто я была просто мебелью. — Милый, я звонила тебе. Ты не отвечал.

Она прошла мимо меня в дом, оставляя за собой шлейф дорогих духов. Я стояла, чувствуя, как внутри меня что-то медленно, болезненно сворачивается в тугой узел.

— Нина, — начал Деклан, но я подняла руку, останавливая его.

Я побежала по лестнице в свою комнату. Слезы навернулись на глаза, но я не позволяла им пролиться. Какая же я дура, последняя дура.

Прислонившись к двери в комнате, я закрыла глаза.

Его губы. Его руки. Его шепот: «Я тоже боюсь. Но я не смогу остановиться». Все это было ложью.

Еще несколько минут назад я думала, что самым страшным было признать свои чувства. Оказалось, самым страшным было узнать, что человек, которому я почти поверила, никогда не был свободен.

ДЕКЛАН

— Зачем ты здесь? — процедил я, с трудом сдерживая ярость, — что тебе еще нужно? Что ты не поняла из вчерашнего разговора?

— Тише, дорогой, — Бьянка снисходительно улыбнулась, — я просто подумала, что вчера ты погорячился, и сегодня хотела поговорить спокойно, но кажется теперь я поняла из-за кого ты хочешь развода, — Бьянка покосилась в сторону лестницы по которой ушла Нина.

— Заткнись. Она здесь совершенно ни при чем, во всем этом виновата только ты и твой отец, — я почти перешел на крик.

По лестнице спустились родители, видимо я их разбудил.

— Что тут происходит? — сонно спросила мама, переводя взгляд с меня на гостью.

Бьянка подошла к родителям.

— Доброе утро, я так рада Вас видеть, — пропела Бьянка и наигранно обняла родителей, — хотела поговорить с Декланом, но он видимо встал не с той ноги.

— Деклан? — отец растеряно смотрел на меня. — Ничего не хочешь объяснить?

Я перевел взгляд на него, затем на маму.

— Да, расскажи им, любимый, — Бьянка взяла меня за руку и приобняла, — думаю, они удивятся не меньше моего.

— Не трогай меня, — я вырвался из объятий, — не смей меня трогать.

— Может вы уже расскажите, что здесь происходит? — мама повысила голос и скрестила руки на груди.

Они знали о сделке с Росси. Знали, почему я женился на Бьянке. Они не поддерживали мой выбор в этом, но и не осуждали, потому что знали, что я был готов на все, чтобы сделать себе имя самостоятельно.

— Я подаю на развод. Больше не хочу жить в этом фарсе. Два года я выполнял свою часть сделки. Этого достаточно, я расплатился с Энцо сполна.

В прихожей повисла тишина. Такая тяжелая, что казалось, даже воздуха стало не хватать. Никто не произнес ни слова. И в эту секунду сверху послышался тихий стук колес.

Я резко поднял голову. По лестнице медленно спускалась Нина. В одной руке она держала чемодан, на плече висела сумка. У меня внутри все оборвалось.

— Нина... — собственный голос показался мне чужим. — Что ты делаешь?

Мама тут же бросилась к лестнице.

— Милая, куда ты собралась?

Нина остановилась на последней ступеньке.

— Вы знали? — ее голос дрожал так сильно, что каждое слово давалось с трудом. Она медленно переводила взгляд с одного лица на другое. — Вы все знали, что он женат?

Никто не ответил. По ее щекам одна за другой покатились слезы.

— Эвелин... — она посмотрела на маму так, словно до последнего надеялась услышать: «Нет, это неправда». — Я же спрашивала тебя, рассказывала тебе. Почему?

Голос сорвался.

— Почему ты ничего мне не сказала?

Она торопливо вытерла слезы рукавом толстовки, но они продолжали катиться по щекам.

— Когда я спросила в отношениях ли он, не сочла нужным сказать мне правду? Я бы не строила ожиданий и догадок.

В прихожей повисла тяжелая тишина. Мама сделала осторожный шаг вперед.

— Нина... пожалуйста, выслушай...

— Нет! — впервые повысила голос Нина. — Не подходи ко мне.

Она судорожно вдохнула, пытаясь успокоиться, но голос все равно дрожал.

— Я считала тебя подругой. Какая же я дура...

Эти слова ударили сильнее пощечины. Мама опустила глаза.

— Прости...

— За что? — горько усмехнулась Нина. — За то, что молчала? Или за то, что каждый день смотрела, как я влюбляюсь в женатого мужчину?

После этих слов в доме стало так тихо, что было слышно лишь ее прерывистое дыхание.

Нина молча кивнула. Ее пальцы до побелевших костяшек сжимали ручку чемодана. Она больше ни на кого не посмотрела. Просто открыла дверь и вышла.

Тихий щелчок замка прозвучал оглушительнее любого крика. Я рванулся следом.

— Нина!

Но было поздно. Дверь уже закрылась, а вместе с ней захлопнулся мой последний шанс сказать правду.

— Убирайся, — мой голос сорвался на крик, — убирайся из моего дома и больше никогда не появляйся ни здесь, ни в клубе.

Бьянка застыла, на ее лице впервые за все время исчезла уверенность.

— Ты серьезно? Все это из-за нее, не так ли? Два года тебя все устраивало и в один момент, ты решил, что такая жизнь больше не для тебя?

Смотря на нее, я чувствовал, как внутри все еще кипит. Я поднял взгляд.

— Ты собирался сказать ей?

Тишина, этого ответа было достаточно. Бьянка выдохнула.

— Вот видишь.

Я отвернулся, потому что не хотел слышать ее. Не хотел слышать то, что и сам уже понимал.

— Уходи, Бьянка, — мой голос стал тише, — просто уходи.

Она еще несколько секунд смотрела на меня.

— Ты действительно думаешь, что она простит тебя? Думаешь, что она вернется после того, как узнала все вот так?

Я почувствовал, как внутри снова поднимается злость.

— Замолчи.

— Нет, Деклан.

Она взяла сумку.

— Ты потерял ее в тот момент, когда решил, что молчание безопаснее честности. Ты думал, что сможешь быстро и тихо развестись и быть с ней? — она громко рассмеялась и вышла.

Дверь закрылась. Я медленно опустился в кресло. Перед глазами было лицо Нины полное слез, и именно это я никак не мог забыть.


ГЛАВА 7. ШТИЛЬ

НИНА

Прошло два месяца с того дня. Два месяца с момента, когда я закрыла дверь за собой и оставила позади все, что успело стать частью моей жизни.

Я не отвечала на звонки и сообщения. Каждый раз, когда на экране появлялось его имя, внутри что-то болезненно сжималось, но палец все равно нажимал на кнопку «отклонить».

Адрес моей новой квартиры, к счастью, никто не знал. Я потерялась для них в родном им городе.

Несколько раз я видела его возле университета. Деклан стоял у машины, ожидая меня. Знала, что он ищет меня, но каждый раз мне удавалось пройти мимо незамеченной.

Я меняла маршруты, выходила через другие двери, задерживалась в библиотеке дольше обычного. Я избегала его. В клубе мы пересекались несколько раз, но я быстро уходила. Старалась не разговаривать с ним и даже не смотреть в его сторону. Хотя каждый раз, когда случайно видела его издалека, сердце предательски сжималось.

Я злилась. Злилась на него, на Эвелин, на Генри, но больше всего — на себя.

За то, что позволила себе поверить, что его слова, что-то значили, пока не узнала, что у него есть жена. Это слово до сих пор резало внутри.

После того, как я уехала, первым человеком, кому я позвонила, была Лили. Она приехала ко мне через час с бутылкой вина в одной руке и огромным ведром мороженого в другой, и тогда я впервые за долгое время позволила себе сломаться.

Я рассказала ей абсолютно все. Про Деклана, Бьянку, Коула, VIXA. Просто больше не могла держать это в себе.

Лили молчала несколько минут после моего рассказа, а потом...

— Подожди, — она медленно поставила бокал с вином, — Что значит ты VIXA?

Вот этого момента я боялась.

— Лили...

— Нет, — она уставилась на меня, — ты серьезно?!

— Лили...

— Ты все это время скрывала от меня, что ты играешь под этим именем?!

Она встала с дивана.

— Ты понимаешь, что, если бы я знала, я бы никогда не уговаривала тебя идти в тот клуб?!

— Я знаю, — я опустила глаза и поджала ноги под себя.

— Ты заставила меня думать, что ты просто не любишь клубы, — она ходила по комнате, возмущаясь, — а ты все это время жила двойной жизнью!

Я не стала спорить, потому что она имела право злиться. Потом, когда эмоции немного улеглись, я рассказала ей про маму. Про то, почему мне пришлось скрываться и почему я так боялась, что кто-то узнает правду.

Она долго обнимала меня, гладила по волосам и тихо повторяла, что все будет хорошо. Я слушала ее слова и хотела поверить, но где-то глубоко внутри жила другая мысль. Я сама позволила этому случиться, тогда мне не пришлось бы сейчас собирать себя по кусочкам.

За эти месяцы мы с Лили стали по-настоящему близки. Она практически каждый вечер приезжала ко мне, вытаскивала гулять или просто сидела рядом, пока я молчала. И со временем наши разговоры перестали быть поверхностными.

Так я узнала, что они с Лукасом вместе еще с первого курса. История их знакомства оказалась настолько нелепой, что я смеялась до слез. Во время тренировки Лукас случайно задел Лили мечом по голове. Она так на него накричала, что, он несколько дней боялся даже смотреть в ее сторону. Потом долго извинялся, приносил кофе, помогал с конспектами и искал любой повод заговорить. Так, совершенно незаметно для них самих, обычное чувство вины превратилось во что-то большее.

Лили вообще была удивительным человеком. Несмотря на вечную улыбку и легкость, с которой она относилась к жизни, она умела быть невероятно сильной. Ее родители жили в Нью-Йорке и были престижными врачами. Они мечтали, что дочь продолжит семейную традицию, поэтому, когда Лили объявила, что поступает на факультет истории искусств, дома это восприняли едва ли не как личное оскорбление.

— Папа неделю со мной не разговаривал, — однажды призналась она, смеясь. — А мама каждый день присылала ссылки на медицинские университеты, будто я могла внезапно передумать.

— И что изменилось?

Лили пожала плечами и улыбнулась.

— Ничего. Просто однажды они поняли, что проще принять меня такой, чем пытаться сделать другим человеком.

Иногда я завидовала этой уверенности. Лили никогда не боялась выбирать себя, даже если из-за этого приходилось идти против ожиданий самых близких людей.

После всего случившегося я отдалилась от Коула. Он несколько раз пытался поговорить со мной, осторожно спрашивал, что произошло, как я себя чувствую и может ли чем-нибудь помочь. Я видела, что он переживает. Видела, что ему действительно не все равно, но после Деклана любое проявление заботы пугало меня.

— Мне нужно время, — тихо сказала я ему однажды.

Коул лишь кивнул. Он не стал расспрашивать и не пытался силой вытащить меня из того состояния, в котором я находилась. Просто принял мой ответ, оставив мне право самой решить, когда я буду готова впустить кого-то обратно в свою жизнь. И именно это причиняло боль сильнее всего, потому что мне не хотелось его ранить. Он просто был рядом, даже оставаясь на расстоянии, а я снова закрывала перед человеком дверь только потому, что боялась однажды увидеть за ней очередную ложь.

Я запуталась. Ужасно запуталась.

Рядом с Коулом было спокойно. С ним мне не приходилось бороться ни с собой, ни со всем миром. Он ничего не требовал, не пытался меня изменить и не заставлял доказывать, что я достойна его доверия. С ним я могла просто быть собой.

Но Деклан...Деклан был совсем другим.

Он пробуждал во мне чувства, о существовании которых я раньше даже не подозревала. Стоило ему оказаться рядом, как спокойствие исчезало без следа. Он выводил меня из себя, заставлял спорить, злиться, терять самообладание. Будто вытаскивал наружу все мои темные стороны. Гордость, упрямство, ревность. Желание бороться с ним до последнего слова и одновременно желание оказаться как можно ближе.

Это было неправильно. Я оставила прошлую жизнь ради надежды, что в новой стране наконец найду то, чего мне так не хватало, — спокойствия. Мне не хотелось больше жить в бесконечной игре, где сегодня тебя притягивают к себе, а завтра отталкивают. Я устала от этих эмоциональных качелей, от вечного «горячо-холодно», но сердце оказалось куда упрямее разума. Оно продолжало тянуться к человеку, который был способен одним взглядом разрушить весь покой, который я так долго пыталась построить.


Я сидела за учебниками, пытаясь заставить себя сосредоточиться на конспектах. До сессии оставалось меньше двух недель, а голова была забита совсем не датами и теориями. Я уже третий раз перечитывала одну и ту же страницу, так и не понимая, о чем в ней говорится.

Тишину квартиры нарушил звонок телефона. Я вздрогнула и потянулась к нему — Генри.

Несколько секунд я просто смотрела на экран. Палец завис над кнопкой сброса вызова. За последние два месяца я научилась игнорировать звонки Эшфордов, и этот ничем не отличался от остальных, но что-то внутри заставило меня ответить.

— Алло?

— Привет, Нина, — голос Генри звучал непривычно напряженно. — Надеюсь, ты не злишься, что я приехал без предупреждения.

Я нахмурилась.

— О чем ты?

На другом конце повисла короткая пауза.

— Я стою у твоей двери.

— Что? — У меня перехватило дыхание.

— Я у твоей квартиры, — уже тише повторил он. — Впустишь меня? Нам нужно поговорить.

Я медленно перевела взгляд на входную дверь.

— Откуда ты знаешь, где я живу?

Генри тяжело вздохнул.

— Это долгая история, Нина, но, пожалуйста, открой. Я приехал не из-за Деклана.

Последняя фраза заставила меня насторожиться еще сильнее.

bannerbanner