29 линия

***

Ученики кучками стояли у широких ступеней, не спеша заходить внутрь столовой, где пахло хлоркой и едой. К всеобщему удивлению, футболисты почти в полном составе ошивались здесь же – тренировка наконец-то подошла к концу, так что они ловили заслуженные минуты свободы.

Максим под предлогом важного разговора отвел Катю чуть в сторону – к деревянной скамейке в тени каштанов.

– Чемодан налички, и я знаю пин-код! Устрицы на завтрак, каждый день как Новый год! – он нервно поправил длинные волосы и продолжил, глядя только на нее. – Я сияю ярко, будто я – витрина! В VIP-ложе стало тесно, словно в магазине!

Катя смотрела на него, прикрывая улыбку ладонью, но слушала удивительно внимательно.

– «Устрицы на завтрак»? – раздался сзади насмешливый голос. – Ты в столовой булку с компотом доесть не можешь, Макс.

Они резко обернулись. Позади, непринужденно завязывая шнурки кроссовок и поставив ногу на лавку, стояла Ира – высокая и худая рыжая девушка. По слухам, дочка одного из спонсоров школы, она всегда держалась так, будто всё вокруг принадлежит ей.

– Соглашусь, устрицы очень калорийные, – сказала Катя, глядя на Иру и широко улыбаясь. – А по тебе, Макс, не скажешь, что ты на такой диете.

– Это рэп! – на лице Максима застыла смесь стыда и злости, проступил недобрый оскал. Он явно не ожидал свидетелей своего триумфа.

Ира снисходительно кивнула ему, словно разрешая идти.

– Продолжай в том же духе. Может, когда-нибудь и до устриц дорастешь.

Она бесцеремонно взяла Катю за руку и увела её прочь от парня, к дверям столовой. За этой сценой внимательно наблюдала Даша, стоявшая неподалеку с рюкзаком на плече. Она решила не ввязываться, но взглядом попыталась найти Данила – а как бы он отреагировал на такую теплую беседу между его «девушкой» и другом?

– Нет, мы просто общаемся… – попыталась пояснить Катя, когда девочки отошли.

– Тем лучше, – Ира одобрительно улыбнулась.

– А ты… к кому тут присматриваешься? – с легкой ухмылкой спросила Катя, переходя в контратаку. Она решила, что дружба строится на взаимности, и пора выведать что-то об Ире.

Ира оценивающе посмотрела на нее, и в уголках ее губ дрогнула улыбка. Вопрос явно ей понравился.

– Может, и есть один.

Данил и Саша стояли вдвоем возле жилых корпусов, где густая тень от орехов скрывала их от лишних глаз. Со стороны это казалось обычным разговором двух спортсменов после тренировки, если бы не странное напряжение в их позах.

Когда Саша протянул руку, Данил ответил на жест, но это не было простым рукопожатием. Саша заговорщицки подался вперед, и Даша, прищурившись от яркого солнца, ясно увидела, как он передал что-то небольшое прямо в ладонь Данилу. Движение было резким, отработанным до автоматизма. Сразу после этого Саша, не сказав больше ни слова, похлопал друга по плечу и побежал трусцой к зданию столовой.

Даша развернулась и поспешила к столовой. Она старалась идти размеренно, глядя себе под ноги, чтобы со стороны это выглядело как обычное нежелание стоять под палящим солнцем. Сердце колотилось: она была уверена, что стала свидетелем чего-то важного.

Она нашла свободный столик у входа – отличная точка для осмотра.

Катя и Ира вошли в зал спустя пару минут, все еще увлеченные своим разговором.

– Ну ты и спринтер, – выдохнула Катя, опускаясь на стул напротив. – Я думала, ты за Сашей погналась. У тебя на него планы или просто очень кушать хочется?

– Место занять хотела, – буркнула Даша, не поднимая глаз. Она видела Сашу – он стоял в другом конце зала у кофейного автомата, абсолютно невозмутимый.

– Привет! – затрекотала Ира, становясь рядом с Катей. Она окинула Дашу изучающим взглядом. – Вы тут так быстро десантировались, будто в столовой других мест нет.

Даша натянуто улыбнулась.

– Даша просто очень ценит личное пространство, – усмехнулась Катя, вешая сумку на стол – Поэтому выбрала столик у самого входа, где мимо нас пройдут абсолютно все.

Ира рассмеялась, но её глаза оставались проницательными.

Катя поднялась, поправляя юбку, и выразительно посмотрела на подруг.

– Так, девочки, я умираю с голоду. Ир, пошли на раздачу, пока эти футболисты не смели последнюю запеканку. Даш, – она легонько хлопнула подругу по плечу, – посторожишь стол? А то сейчас набегут десятиклассники, и нам придется обедать на подоконнике.

– Да, конечно, – быстро согласилась Даша.

Как только подруги растворились в гудящей толпе школьница выдохнула и ссутулилась. Напряжение, державшее её спину прямой последние десять минут, резко отпустило, уступив место тяжелой, липкой усталости.

Телефон в кармане коротко вибрировал, как пойманное насекомое. Даша нехотя достала его, щурясь от бликов. Но на экране высветилось имя, от которого реальность на секунду стала чуть более дружелюбной.

Никита прислал картинку с Бенито Муссолини и подписью: «Я не играл главную роль в сериале "Полицейский с Рублевки"».

Уголки губ Даши дрогнули, но улыбка вышла кривой и тут же завяла. Резкий перепад – с раскаленного, белого уличного марева в душную, влажную столовую с которой даже не справлялись коммерческие кондиционеры. Шум столовой вдруг превратился в давящий, монотонный гул, похожий на жужжание роя мух над чем-то сладким и гниющим. Звон вилок о фаянс резал слух до тошноты.

В левом виске, сначала робко, а потом всё настойчивее, начало пульсировать что-то тяжелое и горячее, будто тот солнечный удар, от которого она пряталась на улице, теперь расцветал у неё внутри черепа ядовитым цветком.

Она быстро заблокировала экран – подсветка теперь казалась невыносимой вспышкой – и положила голову на сложенные руки.

***

Проектная деятельность проходила в актовом зале. Павел Владимирович уже находился на месте, печатая что-то в своем ноутбуке. Даша пришла первой.

– Здравствуйте, Павел Владимирович.

– Здравствуйте, – он поднял на нее глаза, на мгновение задумавшись. Пауза затянулась, но вот в его взгляде мелькнуло узнавание. – …Даша. – Обрадовавшись своей памяти, он улыбнулся и жестом предложил ей сесть в кресла в первом ряду. – Проходите, располагайтесь. Народ, видимо, еще собирается.

Даша молча кивнула и прошла в полутемный зал. Она всё еще прислушивалась к своим ощущениям, ожидая возвращения той жуткой пульсации, которая накрыла её в столовой. Но мигрень ушла так же внезапно, как и началась – еще там, за столом, пока она ждала Катю с Ирой. Боль не «рассосалась», как обычно, а словно отсеклась невидимым ножом, оставив после себя лишь легкую, почти приятную пустоту в голове.

Третья пара подряд с тем же преподавателем. Она достала телефон, чтобы проверить время, и он тут же завибрировал у нее в руке. Никита.

Она открыла сообщение.

«Давай видос посмотрим сегодня».

И следом – ссылка. На превью был какой-то пацан, опрашивающий людей на улицах. Даша улыбнулась. «Значит поговорим».

«оккк».

Спустя минуту пришло другое сообщение.

«И ты какое-нибудь видео найди».

– Я сяду? – Саша плюхнулся в соседнее кресло.

– Да, но тут ещё Катя с Ирой будут. – Даша убрала телефон в рюкзак и бросила вещи на соседнее кресло.

– А где все? – спросил он, оглядывая пустой зал.

– Не знаю.

Помолчали. Даша чувствовала его взгляд на себе.

– А подруга твоя где? – снова подал голос Саша.

– Я же сказала – не знаю.

– Ну я просто спросил…

Он откинулся в кресле, закинул ногу на ногу, изображая развязную позу, и то и дело поглядывал на брюнетку. В зале раздавался только звук активного клацанья клавиш ноутбука учителя. «Огрызнулась на парня ни за что, а ведь он мог просто хотеть пообщаться», подумала про себя Даша.

К счастью, вскоре повалили и остальные одноклассники. Катя с Ирой прошли мимо, о чём-то активно болтая. Уши Даши покраснели, но бежать за девочками было бы ещё более стремно.

– Так, внимание, десятый «Б», рассаживаемся быстрее! – Павел Владимирович поднялся на сцену. – Цель проектной деятельности – развитие навыков самостоятельной работы…

Даша почти не слушала, уставившись в пол.

– …темы выбираете сами. Сформируйте группы по три-четыре человека… У вас есть 20 минут на формирование!

В зале поднялся шум.

Вдруг сзади её легонько толкнули в спину.

– Дашка, че грустим? – это была Катя. Она и Ира устроились прямо сзади.

– Ты будешь с нами проект делать? – спросила Ира.

Даша обернулась, едва скрывая удивление.

– Не грущу, а думаю, – тряхнула она челкой, пытаясь вернуть равнодушный тон, но улыбка сама начала проявляться.

– Ну так что? – не отставала Катя. – Втроём веселее.

– Давайте, – кивнула Даша, и в груди что-то ёкнуло – «позвала не второй, а третьей».

– Отлично! – Ира сразу же включилась в деловой режим. – Я думала сделать что-то серьёзное. Например, «Влияние социальных сетей на политическую активность молодёжи». Берём статистику, Росмолодёжь, Юнармию, делаем опрос…

– Фу, какая скукота, – тут же скривилась Катя. – Это ж как реферат для какого-то министра.

– Ну не знаю, – неуверенно сказала Даша. – Нас же всего шесть классов. Кого мы опрашивать будем? Охранников?

– Именно! – Катя щёлкнула пальцами. – Давайте что-то менее душное. Типа «Изменение образа идеального мужчины в кино». Там и картинки можно вставить, и смотреть приятно.

– Это вообще в тему не попадает, – поморщилась Ира, начиная заводиться.

– Ну может, не в кино, а в рекламе? – встряла Даша, видя, что спор примет серьезный оборот. – От нас же требуют проект по социальному или социологическому направлению. А образ мужчины в рекламе – это чистая социология: как общество через рекламу показывает, каким должен быть «настоящий мужик» и т.д…

– Ну… если так посмотреть… – Ира задумалась, – ну тогда нужно только Россию рассматривать.

– Я согласна, – закивала Катя, – и смотреть меньше. Иди, записывай нас, у тебя почерк лучше всех. – Катя пихнула брюнетку в бок.

– А как мы в итоге сформулировали тему? – растерялась Даша, поднимаясь с места.

***

Вечерний Ростов не принес прохлады, он просто сменил цвет – с ослепительно-белого на тяжелый, медно-рыжий. Наташа шла по Советской, чувствуя, как раскаленный за день асфальт отдает тепло сквозь подошву кроссовок. В Нахичевани с её доревами и крошащейся лепниной воздух казался еще более неподвижным. Он пах пылью, разрезанными арбузами и домом.

Завернув у остановки во двор, Наташа быстро зашла в подъезд и по лестнице поднялась на четвертый этаж. Она долго возилась с ключом в тяжелой дубовой двери. Замки здесь были капризными, как и сами стены. Когда дверь наконец поддалась, она вошла в темный коридор.

Тишина квартиры была не пустой, а какой-то многослойной. Разувшись, она прошла на кухню, где на старом подоконнике, выкрашенном в бесконечное количество слоев белой краски, стоял в банке букетик из садовых цветов, купленных еще вчера у какой-то бабули.

– Я дома, – негромко сказала она в пустоту комнат.

Ответа не последовало, но в глубине коридора, там, где дверь в гостиную была лишь слегка приоткрыта, стук клавиш на секунду оборвался.

– С лимоном! – продолжила девушка, обернувшись к коридору. – И тот гель для сантехники захватила, мама посоветовала. Сказала, отмывает вообще всё, надо пробовать.

– О, наконец-то.

Глава 5. Отмена

Конец третьего курса. Диалектологическая практика под Вёшенской.

Они тогда две недели спали на матах в школьном спортзале, вдыхая запах старого чужого пота, въевшегося в дерево, и питались дошираками, заваривая их водой, которая даже после кипячения отдавала тиной. Завтра – отъезд. Впереди – бесконечное лето и неизвестность.

Наташа сидела на заднем крыльце сельской школы. Бетонные ступеньки под ней неприятно осыпались и жгли кожу даже через джинсы. На коленях – растрепанная тетрадь, ручка скачет по строчкам, прорывая дешевую бумагу: она в панике дописывала транскрипцию.

Тень упала на бумагу.

– Нат.

Голос Ромы прозвучал глухо. Губы у него были сухими, потрескавшимися от жажды.

Она подняла голову. Он стоял перед ней – худой, сутулый, в выцветшей до серости футболке «Oasis». Свежеподстриженный перед поездкой, он уже успел обрасти и теперь, покрытый слоем дорожной пыли, казался частью этого степного пейзажа.

– Слушай, – он сунул руки в карманы шорт, и Наташа услышала, как звякнула какая-то мелочь. – Тут местные говорят, что за балкой есть пляж. Почти дикий. Дон там глубокий. Не то, где коровы купаются. Не хочешь сходить?

Он сделал паузу. В горле дернулся кадык – он судорожно сглотнул, глядя куда-то поверх её головы.

– Проветримся перед отъездом.

Он наконец решился и бросил быстрый взгляд на девушку. Обожженные безжалостным солнцем щеки, нос, с которого слезала кожа. Очки съехали на самый кончик.

– Ром, какой закат? – её голос дрожал от напряжения. – У меня тут ещё четыре страницы этого бреда. Меня Рябинина убьет и закопает под этим крыльцом, если я ей завтра транскрипцию не сдам.

– Да давай помогу, – он дернулся было к ней, но движение вышло ломаным.

– Ой, не грузись, – отмахнулась Наташа, даже не глядя на парня. Ручка снова заскрипела по бумаге. – Лучше приходи вечером в беседку. Лерины родственники передали баллон домашнего вина!

Рома замер.

– Ну… – он запнулся, подбирая слова. – Вино… Вино мы и дома попить можем. В Ростове. А тут… Дон. Жалко же время тратить на банку.

– А посиделки с одногруппниками тоже не каждый год случаются, – резонно заметила она, и в её голосе прозвучала та бодрая и неосознанная жестокость. – Пошли с нами, Ром. Ира укулеле обещала принести.

Рома посмотрел на её макушку, на выгоревшие пряди волос.

– Ну, я тогда лучше сам схожу, – тихо произнес он.

Голос его почти утонул в шуме листвы, обиваемой ветром.

– Ты серьезно? – Наташа искренне удивилась, не отрывая ручки от бумаги. – Один? На дикий пляж? Ром, ну не дури. Смотри, всё без тебя выпьем, локти кусать будешь! Приходи в беседку, я тебе место займу.

Рома ничего не ответил. Он лишь коротко, едва заметно качнул головой и побрел прочь от крыльца.

Наташа проводила его коротким, непонимающим взглядом и снова погрузилась в «фрикативные Г» и «яканье». Она так и не увидела, как он на мгновение обернулся, прежде чем окончательно исчезнуть в кущерях, пахнущих большой водой.

***06.09.19

Рома резко открыл глаза и уставился в желтоватый потолок съемной квартиры. В комнате было душно, несмотря на открытую форточку. Сон не должен работать киномехаником, прокручивающим в HD-качестве твои главные провалы.

Парень сел на кровати, спустив ноги на холодный ламинат. Три года прошло, а чувство стыда всё еще ощущалось так остро.

Рома поплелся на кухню. На экране телефона висело непрочитанное от Вики: «Ой, ты походу уснул… Спокойной ночи, кот».

В турке начал медленно подниматься кофе. Парень снял его с огня, набивая ответ: «Доброе утро, кошка», и тут же заблокировал экран.

Вика была другой. Она была легкая. Легко очаровывалась, легко обижалась и так же легко прощала. Она сама давала сигналы – четкие, понятные, без этой дурацкой игры в «догадайся, что я имела в виду». Она просто подошла, просто заговорила, просто коснулась его руки…

– Идиот, – прошептал он, глядя на пустую улицу Шаумяна.

Он налил кофе в кружку с застарелым чайным налетом и задумался: почему именно сейчас? С чего вдруг мозг решил вытащить эту полусгнившую вёшенскую историю и швырнуть ему в лицо?

Наверное, дело было в субботе. В дурацкой затее с архивом. Он ведь сам всё спровоцировал. Рома сделал глоток, обжигая язык. Если верить в психологию, то он просто перестарался с «продумыванием» их поездки. Он так усиленно выстраивал этот маршрут, так тщательно подбирал слова, что сам же и подставился.

Но разве не всё уже было закончено?

После той практики всё стало предельно ясно. Он просто перестал контактировать. Не играл в «хороших друзей», не спрашивал, как дела, но фотки лайкал. Он не игнорировал демонстративно, а ушел на безопасную глубину. И за два года существования вне университета эта тактика сработала: Наташа превратилась в человека, с которым он просто когда-то учился.

Разве один душный сон является доказательством, что три года этой «терапии» ничего не значат?

Рома смотрел, как в раковине медленно кружится кофейная гуща.

Значат. Ещё как значат. И именно поэтому затею с архивом нужно отменять. Прямо сейчас. К чему эта поездка вдвоем? Он просто съездит сам. В конце концов, это его «перемкнуло» на истории с архивом и Кристиной, а Наташа в это ввязалась скорее от безысходности и страха. Он перелопатит эти папки в одиночку, найдет чертежи фундамента, сфотографирует всё, что относится к подвалу, и просто перешлет ей сухим сообщением в понедельник.

А вечером он, как и обещал, пойдет с Викой в тот новый винный бар на Газетном. Будет сидеть под неоновыми вывесками, слушать рассказы про её фотосессии и чувствовать себя нормальным. Человеком, у которого есть планы на вечер субботы, не включающие в себя копание в чужих чертежах и попытки понять, почему у его бывшей одногруппницы дрожат руки.

Рома вытер руки полотенцем и взял телефон. Он чувствовал странное удовлетворение от того, как легко всё встало на свои места. Достаточно было просто включить мозг.

Он открыл вк.

«Нат, привет. Слушай, по архиву отбой. Завтра не смогу, появились личные планы. Да и не стоит тебе тратить на это выходной. Я сам на следующей неделе заскочу, посмотрю бумаги и всё тебе перекину. Отдыхай!»

Он нажал «Отправить» и, не дожидаясь ответа, заблокировал экран.

Рома вернулся в комнату и подошел к шкафу. Он вытащил темно-бордовое худи с эмблемой школы – мерч, который раздавали сотрудникам. Пойдет. Сегодня все равно монтировать видео, из кабинета он точно выходить не планирует.

Джинсы. Кеды. Часы.

Он замер у зеркала в прихожей, проверяя результат. На него смотрел хмурый кучерявый тип с недельной щетиной. Темные круги под глазами удачно сошли за творческую бледность, а плотно сжатые губы – за сосредоточенность.

– Обычная пятница, – бросил он своему отражению, подхватывая тяжелую камеру и ключи от Ситроена. – Просто очередной рабочий день.

***

Полдник. Даша сидела в столовой и методично крошила булку в пластиковый стакан с йогуртом, превращая еду в неаппетитную кашицу. Она сидела одна. Катя с Ирой ушли минут десять назад, бросив на прощание небрежное: «Даш, если что – пиши». Они даже не дождались ответа, да его и не было. Что она могла сказать? «Всё отлично, буду сидеть тут и смотреть в стену»?

Ира и Катя сближались стремительно, и в этом не было ничего неожиданного. Катя постоянно находила себе новых «лучших подруг», но Даша-то всегда оставалась рядом. Что бы ни случилось.

День ведь начался хорошо – вот в чём был главный парадокс. После завтрака наконец-то пошли нормальные пары, а не этот бесконечный сюр с «проектной деятельностью». На истории России Даша впервые за долгое время слушала, не отрываясь. Павел Владимирович с таким ледяным спокойствием рассказывал про интриги при дворе, что Даша невольно зауважала этих людей из прошлого. Они не просто жили – они выживали в условиях вечного кризиса, просчитывая ходы наперед. Это было именно то, чему она хотела научиться. На литературе она смогла дописать конспекты по праву. После полдника её ждал английский и физкультура – рутина, с которой можно было мириться.

Через несколько рядов столов, прямо у выхода, так же одиноко сидела Таня. Она не ела, просто смотрела перед собой. На мгновение у Даши промелькнула слабая мысль подсесть к ней – два «одиночества» за одним столом выглядели бы логично.

Но эта мысль тут же сменилась другой, более острой. Таня была странной. Подсесть к Тане было плохой идеей не потому, что Даша стеснялась, а потому, что соседка мастерски выстраивала вокруг себя невидимый стеклянный купол. Она всегда была подчеркнуто вежливой, улыбалась в ответ на «привет» и могла поддержать разговор о погоде, но ответного интереса не провявляла. Да Таня даже не рассказывала о том, где пропадала по утрам!

Обида на Катю и Иру внезапно отошла на второй план, уступив место холодному любопытству. Если Таня так старательно оберегает свои «маршруты», значит, там есть что-то поинтереснее, чем обсуждение сплетен в комнате.

И тут взгляд снова упал на телефон. Сообщение от Никиты висело с самого утра. «Даш, если что-то случилось – скажи, я не понимаю, почему ты стала отвечать на отвали».

Даша с силой отложила телефон. Золотое правило игнора: чем меньше пишешь, тем больше интересуешь. Вот Никита и заинтересовался. Она взяла ложку и начала механически поедать свое «месиво». Сладковатая масса казалась абсолютно безвкусной, в общем, как и это общение.

Внутри у неё всё бурлило. Они вместе посмотрели то самое видео, которое он прислал вчера. Даша добросовестно уделила ему время, смеялась, обсуждала и раскрылась перед парнем. Но что же в ответ? В ответ её видео так никто и не посмотрел. Никита почти сразу же отключился – и теперь выясняется, что это произошло лишь потому, что ему позвонила Тая.

Экран снова вспыхнул. «Давай созвонимся, поговорим».

Тошнота подкатила к горлу. Даша с силой проглотила комок булки и быстро, почти не глядя на буквы, набрала: «У меня все нормально, но если хочешь, можем созвониться. Я свободна после 16:40».

«Да че ты прям ледяная королева какая-то, держи мем». Следом прилетела картинка. Черно-белое фото волка, гордо стоящего на снегу, и жирный шрифт сверху: «Волки не уступают бабкам место, ведь бабки в жизни не главное».

Даша смотрела на экран, чувствуя, как злость сменяется глухим раздражением. Это было так тупо. Так типично. Весь его мир состоял из этих мемов, каток и внезапных исчезновений, а она зачем-то пыталась найти там «двойное дно».

«Ахахаха», – набрала она, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть телефон в стену. Ответ пришел мгновенно: «Так-то лучше. Я наберу в 5 в тг».

Всё. Игра была окончена. Она посмеялась над его глупым мемом, потешила его эго – и вот он, довольный, возвращается в привычный режим. Ему даже в голову не пришло извиниться или спросить, как прошел ее день.

Она сложила руки на груди и откинулась на стуле. В левом виске начала появляться знакомая пульсация.

***

Библиотека стала её личным убежищем, вычищенным до блеска и окропленным тихим страхом. Наташа изучила стены, пол был осмотрен с особой одержимостью: идеально гладкий, отполированный до зеркального блеска паркет не выдавал тайну того самого пятна. Наташа даже попыталась допросить уборщиц, женщин с тяжелыми взглядами, выпытывая, не видели ли они чего-то странного. Но те лишь пожимали плечами, глядя на неё как на блаженную.

Наташа возводила свою крепость, как могла: окуривала углы и к иконке Богородицы пристроила еще одну с Николаем Чудотворцем. Столы наконец-то освободились от стопок учебников – все классы получили необходимые материалы. Появившиеся на стенах плакаты и колокольчик на стойке сигнализировали: у библиотеки начался штатный режим работы, а у Наташи – немного свободного времени.

Удивительно, Кристина Сергеевна оказалась на редкость толковым онлайн-руководителем. Она почти не беспокоила Наташу по пустякам и не стояла над душой, зато работа с документами теперь была выстроена четко: Кристина требовала лишь вовремя запускать договоры и другие документы в систему и уведомлять об их статусе.

А вот Ромина полоса удачи, напротив, прекратилась. Со вторника его буквально придавили работой – главный редактор, вероятно, прознал про его дружбу с дядей Толей, так что теперь парень готовил бесконечный контент о «буднях элитной школы», целыми днями бегая с камерой, снимая улыбающихся учеников и сияющий ремонт.

Случайные встречи бывших однокурсников ограничивались дежурными кивками. После того разговора в столовой между ними висело напряжение, и заговорить первым никто не решался, хотя сегодня утром она всё же получила от него сообщение. Правда, открыть его пока не решилась.

Наташа с раздражением тряхнула головой и посмотрела в сторону лестницы. Тихо. Она решительно натянула наушники. Скучать, к слову, ей не давали: утром приехали новые коробки. Вот и сейчас пухлый «квадрат» с логотипом издательства манил к себе из-под стола. Наташа присела перед ним на корточки, вооружившись канцелярским ножом.

По залу, нарушая тишину, расходился приглушенный, но настойчивый бит. Из наушников доносился утомлённый голос Sky Ferreira, исполняющей песню «Everything is embarrassing…», который смешивался с шорохом упаковочной плёнки.

Когда тень упала на её руки, Наташа вскинула голову, едва не выронив свежий номер журнала

Перед ней стояла Таня.

– Ой, простите, я не хотела пугать, – девочка виновато улыбнулась, поправляя лямку рюкзака.