29 линия

***

Тишину комнаты прервал резкий, уверенный стук в дверь. Девочки переглянулись. Катя первая пришла в себя и, решив, что это Данил, резко дернула ручку.

Гость ее разочаровал. Макс стоял в объемной черной толстовке и черных джинсах, сложив руки на груди. Катя окинула его взглядом. Такой же бледный, такой же пассивно-агрессивный, но чего-то слишком довольный.

– Слушай, если ты от Данила, передай ему, что я с ним не разговариваю и… – она осеклась.

От слов блондинки он лишь усмехнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то от оскала.

– Я не от Данила, – его голос прозвучал хитро и… дерзко?

Катя растерянно моргнула, отступая на шаг.

– А… тогда зачем пришел?

Макс не стал дожидаться приглашения и сделал шаг внутрь, мгновенно заполнив собой пространство маленького коридора. Он обвел взглядом комнату и остановил его на тех самых кедах у порога.

– Я за своими вещами, – он снова посмотрел на Катю в упор. – Кеды заберу.

У школьницы внутри всё похолодело. Макс медленно наклонился, подцепляя шнурки одним пальцем. Он выпрямился, оказавшись слишком близко к Кате.

– А моя обувь тогда где? – выдавила она, чувствуя, как Даша за спиной замерла.

– А этого я не знаю, – Максим качнул головой, осматривая комнату. – Ты уже была босиком, когда я тебя встретил.

Пауза.

– И вообще, мы же так классно пообщались в тот вечер… – он склонил голову набок, разглядывая её лицо с почти хищным интересом.

Катя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Что значит «пообщались»?

В голове был белый шум, а Макс, явно наслаждаясь её замешательством, сделал полшага вперед, сокращая дистанцию до минимума.

– Не парься. Я умею хранить секреты, – он подмигнул ей, и в этом жесте было столько дерзости, что у Даши на кровати сжались кулаки. – Еще увидимся.

Он развернулся и закрыл за собой дверь комнаты.

– Это… это сейчас что было? – прошептала Даша, глядя на Катю.

Катя стояла неподвижно, прижав ладони к горящим щекам. Она не помнила ни одной секунды с ним. Ни одной. И от того, как он на неё смотрел, становилось по-настоящему жутко.

***

Они начали спускаться. Ната тут же просунула свою руку ему под руку, вцепившись в него как в единственный якорь. Рома на мгновение напрягся, но не отстранился.

– А я рассказывала, что я очень боюсь страшилок?.. – начала она неуверенно. – В 9 лет перечитала на сайте целую кучу…

– Да? – с нескрываемой усмешкой спросил он, и в его голосе наконец-то треснул лёд. Парень легко шагал вниз, невольно таща девушку за собой. – И про заброшенные психбольницы?

– Ага… и про маму, – Наташа поежилась, – которая зовет ночью на кухню, но потом ловит тебя в коридоре со словами, что там – не она…

– И картинки еще эти стремные были тогда, да… – чуть более холодно бросил парень.

– Да, там глаза бесконечные или всякие выколотые типа были, – закивала девушка, поправляя рукой, в которой держала фонарик, свои очки.

– …Наташа, не хочу тебе портить настроение, но я не…

Девушка напряглась, сжимая локоть друга сильнее. Следующий шаг по ступеньке она делать не хотела.

– Рома, не неси херни.

– Я не Рома, – сказал парень отстраненно.

Наташа нервно навела фонарик на его лицо, от чего тот зажмурился и попытался прикрыться руками.

– Ослеплять не обязательно, – прокряхтел он, смеясь.

Девушка шумно выдохнула и чуть толкнула его в бок.

– Ты реально поверила? – смеялся он сильнее.

– Я тебя этим фонариком побью, – ее ладонь сдвинулась на его предплечье, так что девушка становилась еще ближе к нему.

Рома толкнул свободной рукой бордовую дверь. Ни капли света! Неудивительно, учитывая, что все «намеки» на окна были давно заложены.

– Главное тут не упасть, – тихо произнесла девушка, но это разнеслось эхом по помещению.

– Давай я начну осматривать заложенную часть, а ты – парилку, – предложил Рома, высвобождаясь от ее руки.

Луч ее фонарика скользнул по кафельному полу и уперся в провал пустого бассейна. Обходя его по самому краю, Наташа слышала, как её шаги гулко отскакивают от стен. Она подошла к парилке. Еще на входе Наташа замерла: фонарик осветил дверной косяк. Дерево было обуглено.

Двадцать лет назад здесь был пожар, и его следы до сих пор пахли чем-то едким. Наташа зашла внутрь. Запах гари здесь стал плотнее. Парилка сохранилась лишь частично: верхние полки превратились в черные скелеты, а нижние остались нетронутыми. Из динамика телефона, спрятанного в задний карман джинсов, негромко играл трек «What Once Was». Гитара Her’s странно резонировала с этим мертвым местом. Наташе стало не по себе – она стояла слишком долго, вглядываясь в пустые углы.

– Нат, ты там жива? – раздался голос Ромы совсем рядом.

Он зашел в тесную парилку, пригнувшись.

–… Лучше не знать, что здесь происходило в девяностые, – пошутил парень, стараясь разрядить обстановку, но его голос прозвучал тише обычного.

Наташа смущено отмахнулась.

– Лучше… Может за печкой что-то есть?

Они одновременно потянулись к дальнему углу, где за железной тумбой с камнями виднелся какой-то мусор. В тесноте парилки Рома внезапно оказался прямо у Наташи за спиной. Она инстинктивно шагнула назад, разворачиваясь, чтобы не столкнуться с ним лбом, и неожиданно упёрлась почти в него.

Лицо оказалось на уровне его шеи. В нос ударил его запах – знакомый, теплый, смешанный с едва уловимым ароматом порошка и какой-то мужской… Она коротко, нервно усмехнулась, собираясь сказать что-то остроумное, но слова застряли в горле. В воздухе повисла пауза, в которой оба просто зависли на несколько секунд, не в силах пошевелиться.

Потом Рома всё-таки сделал шаг в сторону, глухо извинился и отвел взгляд, направив свой фонарь на пол.

– Вроде просто старый мусор, – бросил он, стараясь, звучать как можно расслабленнее.

Они продолжили осмотр, старательно делая вид, что ничего не произошло, но тишина между ними теперь была совсем другой.

– Погоди, – Рома замер, направив фонарь на потолок. Наташа подняла свой фонарь вслед за его лучом. Просто копоть.

– Ладно, – выдохнул Рома, первым отводя взгляд от потолка. – Здесь, кажется, ловить больше нечего. Пошли к стене.

Рома подошел к заложенному проходу. Он поправил лом за ремнем и задумчиво постучал ладонью по стене. Звук вышел глухим, тяжелым. Было очевидно, что за этими кирпичами – пустота, но сама преграда выглядела внушительно.

– Не волнуйся, камни нарисованные, – неловко усмехнулась Наташа, забирая у парня фонарь. Рома обернулся. Его лицо снова стало тем самым – немного растерянным и ироничным, каким она привыкла его видеть в обычные дни.

– Ну, – он растерянно поднял брови и перехватил киянку поудобнее. – Я, честно говоря, никогда не разбивал стены… Даже гипсокартонные.

Парень неловко улыбнулся.

– Как думаешь, с чего нужно начать?

Наташа подошла вплотную, чтобы подсветить ему стык нарисованных «камней».

– Попробуй здесь, – она коснулась пальцем поверхности. – Если это гипс, за ним пусто будет.

– Тогда отходи, – как только девушка отодвинулась, парень замахнулся киянкой и со всей силы ударил по стене.

Глухой, трескучий звук разорванного гипсокартона эхом разнесся по подвалу, утонув в глубоком бассейне за их спинами. В воздух тут же поднялось плотное облако мелкой белой пыли. Рома не остановился – он ударил снова, и в этот раз кусок гипса с сухим треском вывалился внутрь.

– Блин, – Наташа закашлялась, инстинктивно прикрывая лицо рукой, но не опуская фонарик. Пыль мгновенно осела на стеклах её очков, превращая мир в сплошное белое пятно.

– Ты в порядке? – его голос прозвучал резко, почти сердито. Киянка с тяжелым стуком упала на кафель.

Он шагнул к ней сквозь белое марево, но вместо резкости, которой Наташа ожидала, Рома осторожно перехватил её запястье, не давая размазать грязь по глазам.

– Тише, – выдохнул он. – Не трогай, хуже сделаешь.

Девушка хотела уже сама дернуться, но он успел аккуратно снять её очки. Рома поднес их к губам, сдувая крошку, а затем, чуть задрав край футболки, принялся бережно протирать линзы.

– Вот так, – наконец пробормотал он и вернул очки ей на переносицу. – Только отойди подальше.

Пальцем он коснулся её лба, как будто убирая застрявшую соринку. У Наташи перехватило дыхание. Она подняла глаза и наткнулась на его взгляд. В перекрестном свете фонарей его карие глаза ярко подсвечивались, становясь прозрачными.

– Ого, а у тебя полоски в глазах есть, – вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.

– Что? – немного смутился парень, поморщившись.

– Как кольца такие рыжие… как у тигра.

– Смешно, – он натянуто улыбнулся, перехватил один из фонарей и вернулся к перегородке.

Он попробовал ногой пнуть нижний край остатков стены, и тот с треском тоже провалился внутрь.

– Ну, новости не очень, – многозначительно протянул он.

– Что там? – Наташа пошла к нему и встала почти за его спиной.

– Еще одна дверь.

– Издеваешься? – девушка вытянула шею, пытаясь рассмотреть находку через его плечо.

Перед ними, в рваном проеме гипсокартона, стояла новая преграда. Это была массивная, обитая серым дерматином дверь – типичная для советских кабинетов «особого назначения». Гвозди с широкими шляпками выстроились по периметру ромбами, а под ручкой зияла замочная скважина.

– И никакого холода, кстати, я не чувствую, – кивнул парень, освещая узкое пространство за проломом.

– Зачем зашивать дверь стеной? – прошептала Ната, невольно коснувшись плеча Ромы. – Это же бред. Если она не нужна, её запирают. Если она опасна – заколачивают. Но маскировать под стену с обоями…

– Значит, хотели, чтобы о ней просто забыли, – Рома протянул руку и дернул за ручку. Она даже не шелохнулась.

– Но эта дверь ведет…

– Да, походу, за пределы здания. Куда-то под стадион или во двор.

У Наташи пошли мурашки. Ощущение того, что за ними кто-то наблюдает из-за этого серого дерматина, стало почти физическим.