29 линия

– Все еще можешь не ехать, – засмеялся он. В этом смехе не было шутки – скорее легкая провокация. Блондинка промолчала, откладывая букет в сторону.

– А ты часто мои сохранёнки смотришь? – Катя обернулась через плечо, хитро прищурившись.

– Ну надо же знать, что тебе нравится, – он пожал плечами, неторопливо убирая светлые волосы девушки с её спины, обнажая шею.

– А если я завтра репостну какую-нибудь дичь? – зацепилась она.

– Слишком много вопросов, Кать. Давай лучше музыку включим, – его рука потянулась к заднему карману джинсов.

Катя взяла мягкий пакетик грушевой «Агуши» и открутила оранжевую крышку.

– А как ты достал клубнику? – спросила она с набитым ртoм.

– У каждого мужчины должны быть свои секреты, – самодовольно отозвался он.

Данил нажал на плей и из его телефона начала играть «Это любовь» Скриптонита.

– О, классика, – хмыкнула Катя, качнув головой в такт. – Ты прямо подготовился по всем фронтам.

– Старался, – он снова придвинулся к ней, обхватывая её за талию и заставляя опереться на свою грудь.

***

Время в комнате Даши тянулось медленно, прерываясь лишь звуками уведомлений из ноутбука.

«Я видел твои сторис. Опять на этом пляже была?»

«Какая тебе разница?» – быстро напечатала она, тут же пожалев о резкости.

«Просто интересно, зачем ты тратишь время на этих идиотов. Ты же знаешь, они тебе не ровня».

Она прикусила губу, смотря на сообщение Никиты.

«Мне решать, с кем мне общаться».

«Но я то тебя знаю».

В этой короткой фразе была вся его тактика: напомнить, что между ними есть какая-то особая связь, которую невозможно перечеркнуть. Он знал её «ту», прошлую, и теперь упорно игнорировал ту Дашу, которая наконец-то выбралась из своей темницы, решив начать общаться с РЕАЛЬНЫМИ людьми.

«Ты знал меня раньше. Сейчас всё по-другому».

«Правда? И поэтому ты злишься на каждое моё сообщение? Даш, не смеши».

«Я устала с тобой постоянно спорить, что у тебя за характер такой».

«Мы просто похожи)»

Даша откинулась на спинку стула, чувствуя, как этот «смайлик» в конце сообщения бесит её больше, чем любые прямые оскорбления. Он словно ставил на ней клеймо, не давая сдвинуться с места.

«Лучше расскажи, как у тебя дела», – выдавила она, нажав на Enter.

Про Пятно она ему не рассказала. В этом было что-то личное, почти интимное, к чему Никиту нельзя было подпускать. К тому же, сама Даша до сегодняшнего утра не была до конца уверена в правдивости своей памяти. Но благодаря Саше…

Она вспомнила, как тот на футбольном поле просто протянул ей воду. В этом жесте не было двойного дна, попыток анализировать её личность или залезть в душу. Это было просто и честно. Возможно, конечно, слишком просто на ее вкус…

Она подняла взгляд на экран. Переписка с Никитой напоминала вязкое болото: чем больше ты брыкаешься, тем глубже тебя затягивает. Но как она могла перестать ему отвечать?

В коридоре послышался резкий хлопок двери и быстрые, сердитые шаги.

***

Вечер на пляже, который Данил так старательно выстраивал по канонам «сохранёнок», начал стремительно остывать, как только Катя решилась нарушить сценарий живым вопросом.

– И многим ты так Скриптонита включал? – Катя чуть повернула голову, пытаясь поймать его взгляд в сгущающихся сумерках.

Его рука, до этого уверенно лежавшая на её животе, напряглась, а затем он и вовсе отстранился.

– К чему вопрос вообще? – голос Данила стал сухим и коротким.

– Да просто, – Катя пожала плечами, чувствуя, как внутри нарастает раздражение от его резкой смены тона. – Ты так всё по полочкам разложил: плед, розы, музыка… Выглядит как отработанная схема. Вот мне и стало интересно, я сегодня в главной роли или это просто повтор старого сезона?

Данил молчал. Он сидел, уставившись на темную воду, и Катя видела, как каменеет его взгляд.

– Чё ты начинаешь, Кать? – он поправил свой чуб, не поворачивая головы. – Я для тебя старался, возился с этим всем.

– Я просто разговариваю, – она отложила пустой пакетик «Агуши» в сторону.

– Да какая тебе разница, кому я что включал? – наконец бросил он грубо.

– А, ну раз «какая разница», значит, я права, – Катя невесело усмехнулась, закидывая в рот горсть голубики.

– Ты несешь сейчас херню, Кать, – чеканя слова, произнес он. —Высасываешь из пальца какие-то проблемы.

– Херню? – Катя резко развернулась к нему всем телом, проглатывая ягоды. – Ну раз я такая фантазерка и всё высасываю из пальца, тогда расскажи мне.

Данил даже не шелохнулся.

– Что тебе рассказать? – буркнул он.

– О себе! Или ты хочешь сказать, что до семнадцати лет ты жил в вакууме и только сегодня решил стать романтиком? – Катя заводилась всё сильнее.

– Катя, мы встречаемся две недели. Какие исповеди ты от меня ждешь? Хочешь список имен? Даты? Отзывы? – Данил резко выдохнул, и в этом звуке было больше раздражения, чем желания объясниться.

Он наконец повернулся к ней, но не для того, чтобы обнять.

– Хорошо, давай поиграем в честность, раз тебе так приспичило, – в его голосе прорезались неприятные, стальные нотки. – Тебе интересно мое прошлое? Ладно. Но тогда давай по справедливости. А ты что о себе можешь рассказать, Кать?

Он сделал паузу, наслаждаясь тем, как она на мгновение осеклась от его напора.

– Расскажи мне про своего бывшего, – он прищурился, и его губы тронула холодная, почти торжествующая улыбка. – Ну, про того самого, который мне в личку строчит с первого дня, как мы начали светиться вместе.

Катя замерла, её рука с зажатой в ней ягодой так и застыла на полпути к губам. Она почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

– Что? – выдохнула она, пытаясь разглядеть его выражение лица в сумерках.

– Чувак явно не может пережить, что ты сменила его на кого-то получше. Рассказывал мне «интересные» вещи про твой характер, про то, как ты ему мозг выносила, – Данил нервно усмехнулся, окидывая взгядом плед.

– И знаешь, что самое смешное? Я ведь его даже слушать не стал. Просто закинул в игнор. Я из уважения к тебе, Кать, даже не стал думать о том, что ты реально такая, какой он тебя описывал. Я решил, что сам разберусь.

Он подался вперед, почти касаясь её лица своим, и в его голосе зазвучало неприкрытое превосходство.

– Я сижу тут, фильтрую дерьмо, которое на тебя выливают твои же бывшие, просто потому что ты мне нравишься. А ты в это время докапываешься до моей музыки и роз?

Данил замолчал, давая своим словам осесть.

Секунду в камышах стояла такая тишина, что было слышно, как плещется вода. Данил смотрел на неё сверху вниз, ожидая если не извинений, то хотя бы сконфуженного молчания.

Но Катя не была бы Катей, если бы проглотила это. Её лицо, только что бледное от шока, вдруг залило краской ярости.

– Фильтрует он… – она резко вскочила, едва не перевернув контейнер с остатками ягод. – Ты думаешь, я сейчас расплачусь и в ноги тебе упаду за то, что ты меня в игнор не кинул? – она почти выплюнула эти слова ему в лицо. – Да пошел ты в жопу!

– Катя, сядь, не ори, – Данил попытался схватить её за руку, всё еще сохраняя этот бесячий тон хозяина положения, но она с силой оттолкнула его ладонь.

– Не трогай меня! – выкрикнула она, чувствуя, как слезы уже щиплют глаза, но это были слезы не слабости, а чистого бешенства. Прямо так, в одних носках, она развернулась и бросилась прочь с «пятачка», продираясь сквозь сухие, хлесткие стебли камыша.

– Кроссовки надень, дура! – крикнул он ей вслед, уже без тени романтики, просто со злостью.

***

Наташа бродила между стеллажами, пытаясь расходить затекшую ногу, но наушники снимать не рисковала. В них было спокойнее. Справедливости ради, она ни разу не видела Пятно, пока в ушах гремела музыка – словно этот шум создавал невидимый барьер между ней и чертовщиной острова. Чтобы хоть как-то разогнать нарастающую тревогу, она включила «This Love» Тейлор Свифт. А кто вообще решится напасть под балладу поп-иконы? Наташа сама посмеялась своей шутке.

После ухода Ромы к ней так никто и не заглянул. Интересно, слухи уже поползли по школе? Наташа тяжело вздохнула. Работа здесь с каждым днем ощущалась всё неприятнее. Ты вроде уже не ученик, но права «защищаться» и называть всех вокруг тупыми у тебя больше нет. Ты автоматически стартуешь с позиции лузера: ни к учителям не примкнуть, ни с детьми по-настоящему не законтачить. А она хотела.

Ей было жалко Дашу. Но открыто признаться, что она видит то же самое, Наташа не могла. Статус «взрослого» обязывал врать.

And I could go on and on, on and on…

Наташа невольно качнула головой в такт. И как только Рома мог сомневаться в том, что у Тейлор хорошая музыка?

Снова по пояснице побежали мурашки. Она обернулась – пусто. Или она смотрела не туда? Наташа тревожно замерла перед входом в зал художественной литературы. Она вгляделась в темноту у мешков-груш.

В ушах повисла вакуумная, звенящая тишина, песня закончилась. Наташа медленно стянула наушники; кожа под амбушюрами была влажной. Мурашки больше не бегали – холод просто застыл в пояснице неподвижной коркой льда. Она стояла у входа в зал, не решаясь сделать и шага.

Взгляд упал на ближайший стеллаж. Там, где корешки старых книг должны были сливаться в серую массу, она увидела точку. Крошечную, идеально круглую и чернее самой глубокой тени. А рядом еще одну. И еще. Наташа моргнула, но точки не исчезла, а скользнули вверх. Она перевела взгляд на потолок и почувствовала, как слабеют колени.

– О боже… – выдохнула она в пустоту.

Дрожащими руками она рванула наушники обратно на голову, натянула их до упора и включила повтор трека. Музыка снова ударила по перепонкам, но облегчения не принесла. Наташа начала медленно, по-крабьи, пятиться к лестнице, не сводя глаз с темного угла. Нога предательски подкашивалась, грозя подвести в любую секунду.

Пальцы сами собой нашли чат с Ромой. Почти не видя экрана из-за дрожи, она набрала: «Приди ко мне подслуыста».

***

Даша не ждала Сашу. Она вообще никого не ждала, запершись в комнате со своим ноутбуком и этим бесконечным чувством вины вперемешку с раздражением. Когда в дверь коротко и уверенно постучали, она вздрогнула. Это была не Катя и не Таня. Они бы стучать не стали.

– Да? – крикнула она, поспешно вскакивая.

Она метнулась к зеркалу, машинально поправляя растрепавшиеся волосы и оглядывая лицо – не слишком ли оно «прибитое» после переписки с Никитой?

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Саша. Он выглядел так, будто только что сошел с поля: растрепанный, в спортивке, от него веяло уличной прохладой и потом.

– Привет. Не отвлекаю? – он зашел, не дожидаясь особого приглашения, и остановился посреди комнаты. – Слушай, я тут подумал… Я бы хотел всё нормально обсудить. Ну, то, что ты на поле рассказывала. Про Таню там, про библиотекаршу.

Саша переступил с ноги на ногу, бросив быстрый взгляд на стол. Его брови на секунду взлетела вверх – он явно успел зацепить глазами светящийся чат, но комментировать не стал, только хмыкнул про себя.

– Давай опять на ужине пересечемся? – предложил он, глядя прямо на неё. – Там как раз пацаны где-то потерялись. Посидим спокойно, решим, как к с твоей соседкой нормально поговорить.

– Да… Да, давай, – она быстро подошла к столу и, стараясь не выглядеть суетливой, захлопнула крышку ноутбука. – Ужин – это хорошо. А то я тут уже задыхаюсь в четырех стенах.

– Заметно, – Саша чуть улыбнулся, прислонившись плечом к стене.

Даша невольно усмехнулась.

– Я в душ и зайду за тобой, – кивнул он, выходя из комнаты.

***

Катя не дошла до корпуса. Ярость, которая гнала её сквозь камыши, на полпути сменилась тяжелой, свинцовой усталостью. Она опустилась на крашеную лавку в самом конце аллеи, ведущей к стадиону.

– Свидание не удалось? – раздался голос из тени. Это был Максим, он вынырнул со стороны спортплощадки, поправляя на себе потную форму. Он присел на край лавки, бесцеремонно оглядывая её растрепанный вид.

Катя подняла на него злой взгляд.

– Чего тебе надо?

– Данил – придурок, Кать. Ты же сама это знала, – он хмыкнул, встряхнув головой и смотря в ее глаза еще внимательнее. – Он даже обижается по шаблону. Забей. Сейчас поревешь, завтра новый букет найдешь.

– Букета не будет, – огрызнулась Катя, чувствуя, как слова Максима, хоть и правдивые, бьют по самому больному. – И я не реву.

– Ну-ну, – Макс усмехнулся, вытягивая длинные ноги и скрещивая их в лодыжках. – Вид у тебя такой, будто ты этот букет сожрать пыталась.

Он помолчал, разглядывая её профиль в тусклом свете фонаря, а потом вдруг сменил тон на более мягкий, вкрадчивый.

– Слушай, ну реально, Кать. Чё ты в него вцепилась? – Макс подвинулся ближе по лавке, сокращая дистанцию. Его рука, всё ещё горячая после тренировки, небрежно легла на спинку скамьи прямо за её плечами.

– А ты чего своего друга грязью поливаешь? – Катя резко повернула к нему голову.

Максим лишь снисходительно хмыкнул, сокращая дистанцию еще на пару сантиметров. Его ладонь на спинке скамьи теперь почти касалась её волос.

– Друг – это одно, Кать. Мы с ним в одной команде, я за него впишусь, если надо будет, – он сделал паузу, его голос стал опасно доверительным. – Но я же не слепой. Я вижу, как он относится к девчонкам. А ты не такая…

Макс наклонился к самому её уху, обдав запахом пота и дезодоранта.

– «Не такая», значит? – Катя резко вскочила, и скамейка под весом Максима противно скрипнула. – И ты, конечно, «видишь всё лучше других»? Решил, что если Данил – тряпка, то ты на его фоне – подарок судьбы?

– Я помню, как ты Дашу по школе полоскал, Макс. Помню, как ты ржал над ней в столовой, просто чтобы перед пацанами выпендриться. И ты мне сейчас затираешь про «настоящих»? Да ты в сто раз хуже него! Тот хотя бы просто идиот, а ты – гнида, которая ждет, пока кто-то споткнется, чтобы подставить подножку и «утешить».

Ухмылка Макса не сползла, но глаза стали холодными.

– Ты меня не знаешь и делаешь какие-то поверхностные выводы.

– Делаю выводы? – Катя коротко, по-злому рассмеялась, отступая на шаг. – Максим, чтобы понять, что ты из себя представляешь, достаточно посмотреть, как ты развлекаешься за чужой счёт.

Макс медленно поднялся с лавки. На фоне Данила он выглядел почти дрищом – поджарый, жилистый, без горы мышц, но в его движениях была какая-то неприятная, кошачья уверенность. Он стащил с плеча спортивную сумку, выудил оттуда кеды-сменку и протянул их Кате.

– Поверхностные выводы, Кать, – сказал он ровным, почти лишенным эмоций голосом. – Но ходить по асфальту в белых носках это перебор.

Катя замерла, глядя на протянутую обувь.

– Возьми, – повторил он. – Занесешь потом.

Он развернулся и зашагал прочь к стадиону, даже не дождавшись ответа. Катя осталась стоять на аллее с его кедами в руках, чувствуя себя еще более разбитой, чем пять минут назад.

***

Саша и Даша сидели за столиком у окна. Перед парнем стояла двойная порция. Даша медленно пила компот, иногда переводя взгляд за стекло. Она уже не в первый раз ловила себя на мысли, что не понимает, как в такого коротышку помещается столько еды. И как при этом он умудряется не замолкать ни на секунду.

– Короче, Данилу от тренера прилетит жёстко, – сказал Саша, заедая салат хлебом и поднимая на неё взгляд.

– Ну да, – кивнула Даша. – Пропускать тренировку как-то совсем тупо. Тем более у вас потом всё равно свободное время.

Она на секунду задержала взгляд на стенде с выпечкой – туда как раз выставили банановый хлеб. Саша это заметил.

– Ты сладкое любишь?

Даша смутилась – совсем чуть-чуть, скорее по инерции, – потом посмотрела на него уже ровно. Неловкость схлынула так же быстро, как и появилась.

– Да, – честно сказала она. – Я сейчас вернусь.

Вернулась она с тарелкой, на которой лежали четыре куска бананового хлеба, какие-то булочки и пара конфет.

Саша приподнял брови.

– Ничего себе. Это на двоих или ты решила меня впечатлить?

– Можешь угощаться, – спокойно сказала Даша и взяла кусок руками

Саша усмехнулся и снова занялся гречкой, словно тема была исчерпана.

– Я сладкое только с чаем ем, – бросил он между делом.

– Тогда сам и принесёшь, – фыркнула Даша, скользя взглядом по залу. – Ни Тани, ни её друга, ни Кати…

– О, Макс, – сказал Саша, поднимая глаза.

К столику подошёл высокий брюнет. Они быстро пожали друг другу руки. Даша даже не повернулась – просто уставилась в окно, будто за стеклом происходило что-то более достойное внимания. Саша это заметил, но никак не отреагировал.

Максим бросил на неё быстрый, оценивающий взгляд – ровно настолько короткий, чтобы не выглядеть откровенно.

– Как доешь, приходи в комнату, побазарить надо, – сказал он и пошёл к стойке с едой.

Даша невольно вскинула брови, провожая «врага» взглядом.

– А если бы у тебя были планы?

– А у меня были бы планы? – усмехнулся Саша, посмотрев на неё уже внимательнее.

– Вот именно.

Саша сгребал остатки гречки с фаршем, вилка невольно скрипела по тарелке.

– Слушай, – сказала она уже после паузы. – Нам всё равно придётся поговорить с Таней и Игорем.

Саша замер.

– Вместе?

– Да. Сразу с обоими, – Даша пожала плечами. – Чтобы потом не бегать по одному и не пересказывать.

Он кивнул без раздумий.

– Логично.

– И без версий, – добавила она. – Просто спросить.

Саша сгрузил тарелки на поднос и поднялся.

– Тебе чёрный или зелёный?

Даша посмотрела на него снизу вверх

– Зелёный. Без сахара.

– Принято, – кивнул он и развернулся к стойке.

Она откусила банановый хлеб и вдруг поймала себя на простой, почти странной мысли: ей было спокойно. Не потому что рядом был кто-то «особенный», а потому что ничего не приходилось доказывать или объяснять.

***

Рома влетел в библиотеку почти бегом. Дверь хлопнула о стену, и Наташа, стоявшая посреди главного зала в наушниках, вздрогнула.

– Все ок? – выдохнул он. – Ты написала «сейчас», а я занят был …

Наташа не дала ему договорить. Не снимая наушников, девушка коротко кивнула и медленно пошла в сторону дальнего прохода. Шаги у неё были неровные – она явно берегла ногу. Рома сразу сбавил темп и пошёл рядом.

– Наташ? – тихо окликнул он.

Они остановились у входа в зал художественной литературы. Рома уже собирался шагнуть вперёд, заглянуть внутрь, но девушка вдруг поймала его за руку и удержала.

– Подожди, – прошептала она.

Он замер.

– Смотри.

Наташа не указывала пальцем. Просто подняла взгляд. Рома машинально сделал то же самое. Сначала – ничего. Потолок. Лампы. Ровный, привычный свет. Обычное место, в котором он был уже десятки раз.

Под самой лампой, там, где свет должен был быть самым чистым, начало проступать пятно. Сначала – будто сверху библиотеку медленно заливали чем-то густым. Не водой – чем-то тяжелее, вязким. Воздух вокруг стал плотнее, и почти сразу Рома уловил запах – сладковатый, тёплый, как у переспелых фруктов, оставленных гнить на солнце.

Пятно темнело.

Рома моргнул. Потом ещё раз. Оно не исчезло. Только стало глубже. Не серым. Не просто чёрным. Это была темнота без оттенка – плотная, глухая. Лампа светила ровно, но вокруг пятна не было ни блика, ни полутени. Свет словно обрывался, не доходя.

И пятно начало двигаться.

Медленно, почти лениво. Не стекая и не падая – оно ползло, будто знало, куда ему нужно. Рома поймал себя на том, что не дышит.

Пятно добралось до стены – той самой, за которой должен был быть «проход» в оружейную. Он точно знал: там бетон. Там тупик. Темнота без усилия начала просачиваться туда, где по всем правилам должна была быть сплошная плоскость. Просто исчезая – как если бы стена была не препятствием, а воспоминанием о ней.

Рома выдохнул только тогда, когда понял, что пятно исчезло.

– Ты… – он запнулся. – Ты это видела, да?

Наташа кивнула. Лицо у неё было напряжённое, почти усталое.

– И чувствовала.

– Оно же… – он поискал слова. – Оно ничего не сделало.

– Да, – Наташа отпустила его руку и осторожно перенесла вес на здоровую ногу, стаскивая с головы наушники, в которых так и играла «This Love». Запах начал медленно выветриваться, будто его здесь никогда и не было.

Рома всё еще смотрел на пустую стену, чувствуя, как в кулаках застыло бесполезное напряжение. Он медленно повернулся к ней. Наташа стояла совсем близко, и в тусклом свете зала он увидел, как дрожат её пальцы, сжимающие ободок наушников. Она не смотрела на стену. Она смотрела на него.

– Ты дрожишь, – тихо сказал Рома.

– На себя бы посмотрел, – Наташа попыталась улыбнуться, но губы слушались плохо.

***

Рома сглотнул, чувствуя, как по спине всё ещё бегут холодные мурашки. Он бросил на Наташу быстрый, виноватый взгляд. Она рассеяно ковыляла к стойке библиотекаря.

– Я сейчас, – бросил он, стараясь не смотреть ей в глаза. Рома быстро вышел из читального зала на лестничную клетку. Он поднялся на пролёт выше и нажал на вызов.

Гудки шли долго, а когда Вика ответила, на фоне было тихо, только слышались приглушенные голоса и звук работающего телевизора – какой-то напряженный диалог из фильма.

– Ты чего? – прошептала она, явно стараясь не шуметь. – Случилось что-то?

– Привет… – он прижался лбом к теплой стене. – Нет. Ты можешь говорить?

– Ну, в принципе могу, – она хрустнула чем-то, похоже, чипсами. – Мы тут с девочками после пар завалились к Лере кино смотреть.

Рома зажмурился.

– Ром? – её голос снова вернулся в трубку, теперь более внимательный. – Ты там не заболел?

Он открыл рот, чтобы рассказать. Про черную жижу, про то, как она ушла сквозь стену, про то, что его трясет.

– Слушай, – Вика вздохнула, и он услышал в этом вздохе искреннюю заботу, смешанную с желанием вернуться к подругам. – Если тебе реально плохо или что-то стряслось – ты скажи.

Начинала болеть готова, он закусил губы, смотря на пол.

– Нет, Вик, – сказал он, чувствуя себя лицемером. – Всё нормально. Ничего страшного. Просто… хотел голос услышать. Смотрите кино.

– Фух, ну ты напугал, – она тихо рассмеялась, и напряжение в её голосе исчезло. – Я тоже соскучилась. Ладно, давай я завтра наберу?

Рома выдохнул, пытаясь унять пульсирующую боль в висках.

– Да, давай. Спокойной ночи, – парень дождался коротких гудков и медленно опустил руку.

Глава 14. Первый дождь

14.09.2019

Даша сидела на самом краю кровати и настойчива гладила подругу по боку.

– Катя, проснись же, – звала она тихим, настойчивым шепотом.

Блондинка открыла глаза не сразу. Тело было тяжёлым, будто после хорошей вписки: голова гудела, мысли цеплялись друг за друга, не желая выстраиваться в ряд. Она несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь понять, где находится и почему так плохо.

– Сколько времени? – пробормотала она, обводя затуманенным взглядом непривычно сумрачную комнату.

– Семь, – шёпотом ответила Даша.

В ответ Катя печально заскулила и перевернулась на живот, уткнувшись лицом в еще горячую подушку.

– Мне тоже погода на голову давит, но надо вставать, – продолжила Даша, медленно стаскивая с подруги одеяло. – Ты и вчера весь вечер продрыхла, надо и совесть иметь.

– Погода?

– Дождь идёт, – брюнетка кивнула на окно и поёжилась. Резкое похолодание принесло с собой затяжной ливень. Тёмное, низкое небо, неумолчный шум капель по ветвям и крышам и глубокая, точно затаившаяся тишина корпуса.

Катя послушно села на кровати, зарывая пальцы в волосы. Подняв взгляд, она заметила Таню – та рассеянно бродила по комнате, будто что-то потеряла.

– Доброе утро, – буркнула Катя и тут же опустила голову обратно.

***

Под козырьком корпуса толпилось человек двадцать. Все стояли плотно, плечо к плечу, без зонтов, с одинаково смирившимися лицами – будто дождь был не погодой, а наказанием, к которому здесь давно привыкли. Он не обещал пауз: лил ровно и упрямо, как если бы был частью расписания.

Пахло мокрым асфальтом, влажной листвой и чем-то ещё – возможно, побелкой.

Катя вышла вместе с Дашей и Ирой и почти сразу поймала взгляд Данила. Он смотрел прямо на неё – недолго, но внимательно, будто решался на что-то и тут же передумывал. Катя помахала ему рукой, на что он поспешно отвёл глаза и шагнул из-под козырька, направляясь к столовой. Послышались удивленные охи.

Шёл он под дождём медленно, не ускоряясь. Дождь мгновенно пропитал его кофту, облепил плечи; капли сбегали по волосам, которые он всё же пытался поправлять привычным жестом.

– Что это с ним? – рассеянно произнесла Даша, глядя ему вслед.

– Не знаю, – ещё более растерянно отозвалась Катя, чувствуя, как внутри живота поднимается неприятная тревога.

– А говорят, что у мужчин нет ПМС, – хихикнула Ира.