29 линия

– Оля, налей Роме чаю, – выдохнула она, тяжело опускаясь на табурет. – Он меня на себе на четвертый этаж тащил…

Рома остановился в дверях кухни, заполнив собой почти весь проем.

– Миленько тут у вас, – произнес он, стараясь реагировать так, словно и правда просто зашел в гости. Взор его скользнул по плакату на стене под стеклом и сразу перешел на окно. – О, у вас окна прямо на Советскую выходят, – воодушевился парень, подходя ближе к подоконнику.

– Ага, почти у самой остановки, – охотно закивала Оля, выставляя на стол разномастные кружки.

Наташа внимательно смотрела на парня.

– Тебе с жасмином, да? – спросила она тихим голосом.

– Да, если можно, – кивнул он, не оборачиваясь.

Наташа послушно, механическим движением опустила пакетик в кружку, обернув нитку вокруг ручки.

– Завтра в школу к восьми? – спросил Рома, и в его голосе промелькнуло мимолетное, почти мальчишеское смущение.

– К восьми, – кивнула Наташа, глядя, как темнеет вода в кружке. – Ну а кто библиотеку откроет?

– Я заеду.

Оля удивленно вскинула брови, переводя взгляд с опустевшего чайника на сестру.

***

Когда тяжелая входная дверь наконец захлопнулась за гостем, в прихожей воцарилась звенящая, пыльная тишина. Оля, не теряя ни секунды, с хитрым прищуром и торжествующей улыбкой двинулась на сестру.

– А-а… так вот кто тебе снился!

– Не начинай, – простонала Наташа, закрывая лицо горячими ладонями.

Глава 12. Предел видимости

***

Солнце, огромное и ленивое, застыло над горизонтом, заливая всё вокруг медовым, неестественно густым светом – словно мир пропустили через перенасыщенный фильтр.

Рома сидел слишком близко. Наташа чувствовала тепло его плеча. Они молчали.

Тишина была не спокойной – скорее напряжённой. Она опустила руку на шершавые, выгоревшие до белизны и нагретые за день доски причала, чувствуя подушечками пальцев каждую трещину и заусенец в старом дереве. Рома сделал то же самое. Его рука легла рядом.

Их мизинцы коснулись. Легко, почти случайно. Едва уловимый контакт, но он отозвался внутри резким, горячим щелчком, как от статического электричества. Дыхание сбилось.

Ей мучительно хотелось повернуть голову, посмотреть ему в глаза, но такой щедрый жест она почему-то позволить не могла. Ее палец невольно дрогнул, еще раз касаясь руки однокурсника.

И тут он накрыл её ладонь своей.

***12.09.2019

Наташа судорожно втянула воздух, пытаясь удержать остатки сна, но он утекал сквозь пальцы, оставляя после себя лишь горькое чувство потери. Реальность возвращалась не с рассветом, а с ощущениями в теле.

Сначала – сухость во рту. Потом – тупая боль в висках. И, наконец, нога. Она ныла, напоминая о себе с каждой секундой все больше. Наташа попыталась встать. Левое колено тут же предательски подогнулось, грозя вывернуться. Она охнула, вцепившись в край дивана.

– Работает… – прошипела она сквозь зубы, заставляя себя выпрямиться.

Шаг. Потом второй. Это было похоже на ходьбу в очень тяжелом, промокшем насквозь ботинке. Идти получалось, но каждое движение отдавалось вибрацией в поясницу, заставляя её заметно припадать на левую сторону.

На циферблате застыло 6:05. В голове не укладывалось, как за такой срок можно было выспаться. Возможно, это была не бодрость, а болезненное возбуждение – побочный эффект Пятна.

«А что мне снилось?..».

Она пыталась зацепиться за угасающие образы: какой-то неестественный, медовый свет и странное, почти забытое чувство защищенности.

«Наверное, обошлось без Пятна».

Пятно не снилось. Пятно было реальным. И оно было здесь, в этой комнате, даже если его не было видно – в её хромоте, в тишине пустой квартиры, в том, как дрожала рука, открывая дверь кухни.

Она вспомнила лицо Игоря в библиотеке. Его бессвязный крик. Если Пятно оставляет такие «метки», то сколько их уже в этой школе? Тех, кто просто молчит, пряча взгляд? Она была не первой, и, судя по цикличности в её Word-файле, далеко не последней.

***

Когда она вышла к машине, Рома уже не просто ждал – он стоял у открытой дверцы, прислонившись спиной к кузову и задумчиво листая что-то в телефоне низко опустив голову. Увидев её, он выпрямился. Его взгляд мгновенно упал на её ноги.

Наташа старалась ступать ровно, но левое плечо дергалось вниз при каждом переносе веса.

– Ты всё-таки хромаешь, – констатировал Рома, когда она поравнялась с ним. Голос парня был лишен привычной легкости. – А говорила, что все ок.

– Ну я же хожу.

Наташа попыталась вскарабкаться на пассажирское сиденье. Мышцу снова стянуло мучительным узлом, заставив её зашипеть от боли. Рома молча помог ей, крепко придерживая за локоть.

– Упертость сейчас вообще ни к чему, – бросил он, захлопывая дверь. Металл отозвался глухим, неприятным звуком.

– Ты сегодня не в настроении? – усмехнулась она, пристегиваясь.

– Знаешь, юмор как-то сам собой выветривается.

Рома обошел машину и сел за руль, сразу включив радио. Мотор заурчал, и пейзаж за окном поплыл серой лентой: низкие, искривленные деревья, сонные люди на остановках с застывшими лицами.

Наташа прислонилась лбом к стеклу.

– Ты злишься, – тихо констатировала она, не отрываясь от окна.

– Я не злюсь, – попытался сказать Рома спокойнее, но получалось это у него сложно. – Я просто пытаюсь понять, в какой момент ты решила, что играть в героиню-одиночку – это отличный план.

Наташа закрыла глаза, пытаясь вслушаться в речь радиоведущего, но получалось не очень хорошо.

– Сначала полезла дверь искать, потом на пятно наступила, теперь больная по лестнице сама сползаешь. Тебе настолько неприятно, что я рядом, или ты просто мне не доверяешь? – он резко крутанул руль, объезжая выбоину.

Наташа наконец повернулась к нему. В утреннем свете было видно, какими красными были его глаза – похоже, он тоже почти не спал.

– Ну я же не калека, – произнесла она, сознательно выбирая самое грубое слово, чтобы прекратить этот разговор.

Рома замолчал, сосредоточенно и излишне аккуратно объезжая припаркованный у обочины мусоровоз. Наташа уже решила, что слова её остались неуслышанными – и ей даже стало легче от этого, – но вдруг он коротко, порывисто выдохнул.

– Нога хоть меньше стала болеть?

– Объективно – её тянет, – деловито кивнула девушка, проведя рукой по бедру. – Как будто мышцу завязали узлом и забыли развязать.

– Синяк появился? Или что-то в этом роде?

– Неа. Как будто я всё вообще придумала… – она сказала это тише, глядя на свои бледные пальцы, и в ту же секунду сама почти поверила в это, так странно и дико было отсутствие следов после того ужаса, что она испытала.

– Может она фантомная? – рассеяно кивнул парень, смотря в боковое зеркало.

– Хотелось бы верить, – Наташа горько, одними углами губ, усмехнулась. Ей было досадно, что он ищет научных оправданий там, где было нечто большее. – Но когда тебя так прикладывает к полу, это мало похоже на игры воображения.

– А я не говорю, что тебе не было больно, – они уже скатывались по понтонному мосту, и гулкое тарахтение колес по железным настилам наполнило салон, мешая говорить, но Рома продолжал, повысив голос. – Я говорю, что она бьет туда, где не остается следов. Нет синяка – значит, никто ничего не докажет.

– Достаточно в НКВДшном стиле…

Повисла пауза.

– А что тебе снилось? – спросила девушка, открывая окно машины, когда они начали проезжать через остров.

Зеленые ветви деревьев мягко, как будто нехотя, огибали машину с двух сторон, создавая живой тоннель. Рома на мгновение замер. Его пальцы на руле чуть расслабились, а взгляд на мгновение стал отсутствующим.

– Да ерунда какая-то, – он коротко мотнул головой, будто отгоняя назойливое насекомое. – Я уже даже и не вспомню.

Он кашлянул и неловко усмехнулся, уставившись на дорогу с удвоенным вниманием.

– Я тоже свой сон не помню, – понимающе кивнула она.

***

На завтраке в школьной столовой «29 линии» разыгрывалась другая драма. Свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, казался пыльным и тяжелым, как и всё в это утро.

Таня возникла перед Дашей внезапно, отделившись от тени массивной колонны, не говоря ни слова, она взяла соседку за руку и повела к пустому столу.

Даша, если быть честной с самой собой, еще с первых минут их утренней встречи в душевой догадывалась, что что-то было не так. Она чувствовала это не по словам, которых не было, а по той атмосфере, которая окружала Таню, и по тому, как старательно та избегала встречного взгляда, словно боясь выплеснуть что-либо раньше времени.

Они сели друг напротив друга. Таня молчала, лишь глядя на свои бледные пальцы.

– Таня, что-то случилось? – начала брюнетка тихо, предполагая деликатность ситуации.

– Игорь видел его, – наконец произнесла соседка тихим шепотом. – Пятно. В библиотеке.

Даша нахмурилась, чувствуя, как в ней просыпается инстинктивное, чисто физическое сопротивление этому известию. Таня даже не подняла на неё глаз.

– Он сказал… он слышал, как библиотекарша проговорилась. Она сказала, что это «не в первый раз». Она видела это раньше, Даша. И насколько я понимаю, видела со мной.

Брюнетка почувствовала, как по затылку, задевая корни волос, пополз противный, липкий озноб.

– В смысле, что ты…

– В смысле, что я, как и твой Саша, была в этом приступе, – Таня выговорила это с беспощадной прямотой. – Но только теперь уже дважды. Понимаешь? Дважды.

– А почему никто?.. – Даша запнулась, чувствуя всю нелепость своего вопроса

– Наверное, пытаются замять, – почти беззвучно ответила Таня.

Даша невольно сжалась, точно ожидая удара. Она обернулась на своих подруг, сидевших в нескольких метрах от них. Те беззаботно распивали кофе, и по их оживленным лицам было видно, что они обсуждают предстоящее свидание Кати.

Но самым горьким было другое.

«Наташа знала! – пронеслось в её голове. – Она знала всё с самого начала."

«Так вот почему она так сразу мне поверила».

Сознание того, что её искренность была встречена не сочувствием, а холодным знанием человека, скрывающего тайну, наполнило Дашу чувством глубокой обиды. Голова её налилась тяжестью и заболела той тупой, давящей болью.

***

Она была в наушниках и медленно, без всякого удовольствия, тянула латте из картонного стаканчика – тот самый, который Рома, со своей настойчивой заботой, притащил ей по дороге. Внутри неё всё никак не складывалось в ясную картину. Было ощущение большого, плохо пропечённого пирога из мыслей и тревог. Начинку его угадывать не хотелось.

Подперев голову рукой, она рассеянно переходила по ссылкам на сайте «Меотида», читая о Зелёном острове. Но слова скользили по поверхности сознания, не оставляя следа. Там не было ничего полезного.

Вдруг что-то тёмное мелькнуло у самого края стола. Наташа машинально вскинула голову. Мошка? Или муха – слишком быстрая и бесформенная, чтобы глаз мог её зафиксировать. Она протерла глаза, ощущая в них сухую резь, и откинулась в кресле. Новое кресло ей, кстати, так и не привезли. Зато на стойке вызывающе белела коробка конфет – подарок от начальницы. Жест был слишком аккуратный, почти демонстративно заботливый, и от этой казенной доброты Наташе становилось не легче.

Девушка сразу пригласила Рому на «чаепитие» во время большого перерыва, но тот ответил как-то смазано.

Наташа вздохнула, окинув взглядом пустынную библиотеку. Боялась ли она Пятна? Наверное, да. Но это был странный страх – он был меньше, чем того требовал рассудок. Пятно уже не казалось ей откровенно ужасным; оно виделось чем-то глубоко неправильным, но, с другой стороны, никто не сходил с ума, никто не совершал насилия. Даже нога уже не так пугала её, превратившись в привычное неудобство.

В дверь постучали. Наташа, отгороженная от мира музыкой, не услышала. Второго стука не последовало – дверь просто приоткрылась. Это была Даша.

– Привет, – Наташа даже не закрыла вкладку, стаскивая наушники на шею.

– Здравствуйте, – школьница кивнула и подошла к стойке. – Как вы себя чувствуете?

Слишком аккуратный тон. Библиотекарша сразу напряглась.

– Нормально, – она улыбнулась чуть неловко. – А ты?

– А нога у вас… – Даша не смотрела на неё, разглядывая корешки книг. – Лучше?

Наташа помолчала, внимательно оценивая её вид. Пауза затянулась.

– Это… – школьница глубже вдохнула и уже повернулась лицом к залу художественной литературы. – Это там было пятно?

Наташа медленно сняла наушники с шеи и положила их на стол.

– У Тани, возможно, реакция на пыль, – ответила она, скользя взглядом мимо лица девочки. – Я… я ничего особенного не видела. Сейчас много усталости, напряжения. Нужно больше отдыхать, Даша. Всем нам.

Она сделала короткую паузу и добавила мягче, пытаясь этим теплом прикрыть холод своих предыдущих слов.

– Спасибо, что зашла узнать о моей ноге.

Даша кивнула. Это был сухой, безжизненный жест. Она развернулась к выходу, и в том, как она поспешно уходила, чувствовалось всё её разочарование.

***

Сашу она нашла на футбольном поле. Перерыв между первой и второй парой уже подходил к концу, но ей было всё равно – с этим нельзя было оставаться одной.

– Чё, пришла посмотреть? – первым её заметил Максим, остановившийся у лавок.

– Не твоё дело, – холодно отрезала Даша, даже не поднимая на него глаз.

Максим усмехнулся – коротко, почти лениво, как будто ответ подтвердил его собственные мысли, и, бросив на неё быстрый взгляд, отошёл, что-то негромко бросив через плечо.

Даша проводила его взглядом и сразу же отвернулась. Она поймала себя на простой, почти спокойной мысли: в жизни бы больше с ним не разговаривать. Не из принципа – из брезгливости.

Даша глубоко вдохнула, сжала ремешок рюкзака и повернулась к полю.

– Саша!

Она почти не верила, что он услышит. На поле все выглядели одинаково – форма, короткие стрижки, одинаковый смех. Но один всё-таки обернулся. Через секунду парень уже бежал к ней трусцой, явно развлекаясь.

– Что, ещё пообщаться хочешь?

– Очень, – огрызнулась Даша, наблюдая, как он плюхается рядом на скамейку.

– Тогда странный способ, – усмехнулся он. – Зовёшь – и злая.

– Я же сказала. Очень хочу пообщаться.

Саша хмыкнул, вытянул ноги и кивнул.

– Ладно. Рассказывай.

Она говорила быстро и сбивчиво – про Таню, про пятно, про библиотекаршу, про то, как та слишком спокойно всё отрицала. Про то, что это уже не первый случай.

Саша слушал молча, не перебивая.

– Ну она врёт, – наконец сказал он.

– Спасибо, – скривилась Даша. – До этого я бы не догадалась.

– Тогда зачем мне рассказала?

Школьница на секунду замялась.

– Чтобы ты понял, что это не единичный случай. И что здесь, – она неопределённо махнула рукой в сторону школы. – происходит что-то такое, о чём нам не рассказывают.

Саша медленно кивнул, глядя куда-то на другой конец поля, где его друзья дурачились с мячом.

– Логично.

Повисла пауза.

С поля донёсся чей-то крик, мяч с глухим стуком ударился о штангу. Всё было слишком обычным. Даже слишком.

– Ты поэтому такая злая? – вдруг спросил он.

– Я не злая, – автоматически ответила Даша. Потом выдохнула. – Ладно. Немного.

Саша усмехнулся и, не глядя на неё, протянул бутылку с водой.

– Будешь?

– Нет.

– Как хочешь.

Он пожал плечами, сделал глоток и снова уставился на поле. Его колено почти касалось её колена – случайно, но он не отодвинулся. Даша тоже.

– Слушай, – сказал Саша чуть тише, – если что… ты можешь мне писать. Не обязательно по поводу этого всего.

Даша повернула голову, собираясь съязвить, но не стала. Вместо этого просто кивнула.

Он кивнул в ответ, как будто разговор уже можно было считать закрытым и встав, побежал обратно к ребятам.

***

Рома пришёл к обеду с контейнерами из школьной столовой.

– Я взял котлету, гречку и салат, – сказал он. – Без сюрпризов.

– Спасибо, – Наташа кивнула, сдвигая клавиатуру в сторону, и, выдержав паузу, решила начать. – Школьники знают. Ну… догадываются. По крайней мере, Даша спросила прямо, видела ли я пятно.

Рома нахмурился, но без резкой реакции.

– И что ты ответила?

– Что ничего не видела, – девушка печально пожала плечами.

Он выдохнул, словно ожидал именно этого.

– Это нормально. Ты им ничего не должна.

– Мне вообще перестаёт нравиться вся эта история, – Наташа убрала волосы за ухо. – Я уже несколько дней копаюсь в интернете и не могу найти вообще ничего полезного. Ни про остров, ни про пансион. Всё либо туристическое, либо какие-то обрывки.

– А если рассказать кому-то ещё?

Наташа подняла на него взгляд.

–Зачем? – спросила она тихо.

Он замялся.

– Я просто за тебя очень переживаю, – сказал он наконец, присаживаясь рядом с ней. Наташа, склонив голову так, что волосы закрыли её профиль, решительно открыла вкладку «Меотиды».

– Я не хочу, чтобы это стало темой для разговоров, – сказала она, листая страницу сайта.

– Я просто думаю, что это может помочь, – проговорил он. – Я тебе верю.

– Верить – это одно, – ответила Наташа, не глядя на него. – А знать – другое.

Повисла пауза.

– Когда нога пройдёт, – добавил он уже осторожнее, – можно будет спуститься в подвал.

Наташа машинально кивнула, и в этот момент что-то тёмное мелькнуло у края её зрения – крошечная точка, почти незаметная. Она подняла голову.

– Разве тут мухи бывают? – спросила девушка рассеянно.

Рома огляделся.

– Не замечал.

– Показалось, – сказала Наташа и снова уткнулась в экран. – В общем я нашла только статью про захват острова фашистами, искавшими осколки корабля НЛО…

– Что? – Рома напускно, почти неестественно усмехнулся и наклонился ближе, почти касаясь её плеча, вчитываясь в текст. – Дай угадаю. Там еще про порталы и снежный людей.

– Я же говорю, – устало, с оттенком раздражения ответила Наташа. – Полезной информации ноль.

Рома, воодушевленный этим минутным возвращением к привычному скептицизму, отобрал у неё мышку и принялся пролистывать страницу вниз, беззвучно шевеля губами.

– «Полк НКВД отчаянно не хотел отдавать остров…» – он хмыкнул.

– Но дальше, – перебила Наташа и ткнула пальцем в экран.

Он прочитал молча.

– Топ-100 аномальных мест… – пробормотал он. – Это, конечно, уровень РЕН-ТВ в два часа ночи.

– Я тоже так подумала, – кивнула Наташа. – Но смотри, как аккуратно написано. Никаких дат, никаких имён. Только «свидетельства», «некоторые столкнулись», «многие ощутили».

– Потому что, если написать конкретно, можно проверить, – пожал плечами парень. – А так – красиво.

Он пролистал дальше.

– Чёрный камень, от которого засыпают… – Рома усмехнулся уже не так уверенно. – Потеряться во времени и пространстве – вообще универсально.

– А вот это, – Наташа остановила прокрутку. – Про дезориентацию. Не только рядом с камнем. В других частях острова.

Рома замолчал.

– Это эффект места, – сказал он после паузы. – Деревья, вода, однотипный ландшафт. Люди накручивают себя.

– А школьники? – тихо спросила Наташа. – Они тоже себя накручивают?

Он не сразу ответил.

– Самое мерзкое, – продолжила она, – что это всё можно списать на чепуху. И при этом… – девушка замялась, подбирая слова, – оно слишком хорошо объясняет то, что происходит. Даже если это неправда. Как минимум про снотворный камень.

Рома кивнул.

– Именно поэтому такие статьи и пишут – он посмотрел на контейнеры с едой, так и не тронутые. – Ты хоть поешь.

Она снова почувствовала движение – теперь где-то возле руки парня. Маленькое, тёмное. Слишком ровное, чтобы быть мухой. Она моргнула. Ничего.

– Показалось, – сказала она скорее себе, чем ему.

Рома смотрел на девушку чуть дольше, чем нужно. Он искал в её глазах хоть каплю прежнего спокойствия, но видел только лихорадочный блеск и особенную одинокую зоркость, которая выстраивала между ними стену.

– Если честно, – сказал Рома тихо, – мне всё это тоже перестаёт нравиться.

Наташа снова опустила взгляд на стол. Рядом с его локтем, прямо на светлой поверхности стола, мелькнуло тёмное пятнышко. Она моргнула. Пятно будто дрогнуло.

– Подними руку, – резко сказала Наташа.

Рома удивился, но послушался сразу. Убрал локоть, потом поднял обе руки, словно сдаваясь.

Стол был чистым. Гладким. Пустым.

– Что? – спросил он.

Девушка наклонилась ближе, вглядываясь в то место, где секунду назад что-то было.

– Там… – она замялась. – Мне показалось, что тень.

– От чего? – Рома оглянулся, проверяя лампу, окно, край стеллажа.

– Ни от чего, – сказала она после паузы. – Просто показалось.

– От лампы? – предположил Рома.

Она посмотрела на лампу. Та светила ровно, без мигания.

– Может быть, – сказала Наташа, хотя в голосе не было уверенности.

Рома снова положил руку на стол – чуть дальше, осторожнее, чем хотел. Девушка непроизвольно проследила за его движением. Ничего не произошло.

– Можешь поговорить с краеведами, – сказала она наконец. – Но только без имён, – Ната усмехнулась краем губ. – Не хотелось бы, чтобы меня двинутой считали.

– Я аккуратно, – кивнул Рома. – В общем. Про место. Про странности.

– Без меня.

Он помолчал, потом осторожно спросил.

– Ты правда думаешь, что это всё связано?

Наташа посмотрела на экран, где строки статьи плыли, никак не складываясь в смысл.

– Я думаю, – сказала она медленно, – что если это не связано, то у меня гораздо больше проблем, чем кажется.

Рома тихо хмыкнул, но не стал спорить.

За окном кто-то засмеялся – громко, по-школьному, слишком живо для этого дня. Наташа вздрогнула и снова перевела взгляд на стол.

– Ты бы такие вопросы не задавал, – сказала Наташа тише, – если бы хоть раз сам увидел.

Рома хотел что-то ответить, но передумал. Он просто кивнул и подвинул к ней контейнер и упаковку пластиковых приборов.

– Кстати, толстовка отстиралась.

Она подняла на него взгляд. Парень раскрывал свой контейнер, аккуратно придерживая крышку.

– Серьёзно?

– Ага. Я думал, всё, – он чуть улыбнулся. – А оказалось, у тебя рабочий лайфхак.

Наташа взяла вилку, отломила кусок котлеты – и на секунду застыла.

– Я рада, – сказала она наконец и принялась есть.

Рома посмотрел на её монитор.

– Может, включим что-нибудь? – кивнул он в сторону экрана.

– Я не против, – кивнула девушка. – Но ты разве любишь есть под видео?

– Да какая разница, – он махнул рукой и уже начал что-то вбивать в поисковой строке.

Глава 13. Отработанная схема

На небольшом пятачке пляжа, укрытом от остального мира густыми, неподвижными камышами, было расстелено покрывало, тайно выкраденное из жилого корпуса. На этой казенной ткани, еще хранившей дух пансионата, Данил устроил нечто вроде алтаря своему эстетическому вкусу.

В центре, как символ бытового триумфа, белел пакет из «Пятерочки», из которого был извлечен пластиковый контейнер с мытой клубникой и голубикой. Ягоды, одна к одной, блестели влажными боками, точно драгоценные камни. Вокруг, в строгом, почти художественном беспорядке, были разложены упаковки фруктового пюре «Агуша», плитки «Милки» и киндеры, а из под самого пледа виднелось горлышко бутылки белого вина.

Она не поверила своим глазам, когда увидела следующий «экспонат» этой выставки достижений романтики – букетик из пяти белоснежных роз.

– Данил! – вскрикнула она, прикрывая рот рукой. В этом жесте было больше привычного следования роли «счастливой девушки», чем подлинного потрясения, но ей самой хотелось верить в свою радость.

– Ну, ты же не захотела со мной по центру гулять, – сказал Данил с чуть покровительственной улыбкой, за которой скрывалось удовлетворенное самолюбие. – Вот я и подумал…

Катя развернулась и крепко обняла его за шею. Она поцеловала его в щеку, чувствуя, как он стоит неподвижно, принимая её нежность как заслуженную награду за хорошо проделанную работу.

– Вдохновлялся твоими сохранёнками, – он приобнял её за талию, собственническим и уверенным жестом поправил выбившиеся волосы на её лице и жадно, с каким-то победным напором, поцеловал в губы.

Она вернулась к покрывалу, стянула кроссовки и села на пледик, сразу потянувшись к букету.

– Такие красивые, – прошептала она, нежно касаясь лепестков кончиками пальцев. Белизна роз на фоне темнеющих камышей казалась почти сверхъестественной.

Парень сел позади неё, плотно прижимаясь к её спине, приобнимая и уверенно кладя руку ей на живот, словно это было привычным делом в их отношениях.

– Как и ты, – небрежно бросил он ей в затылок.

– Жаль, что в Краснодар забрать их нельзя будет, – вздохнула Катя, глядя на цветы уже с легкой грустью.