29 линия

Тем временем Рома, застегивая пуговицы на фланелевой рубашке, чтобы скрыть пятно на футболке, подошел к застекленной будке охраны.

– Дядя Толя! – Рома расплылся в самой обаятельной из своих улыбок, когда стекло со скрипом отъехало в сторону. – Мое почтение самому бдительному человеку в этом районе.

Охранник, грузный мужчина с лицом цвета перезревшего помидора, оторвался от сканворда и поверх очков посмотрел на парня. В каморке гудел старый настольный вентилятор, бесполезно гоняющий горячий воздух.

– Рома… Опять ты? – проворчал он. – Если ты снова пришел просить ключи от актового зала, чтобы свои ролики снимать, то сразу «нет».

– Да какой там актовый зал, дядя Толя, – Рома заговорщицки понизил голос и выудил из-за пазухи увесистый пакет. – Я тут подумал… Жара такая на улице, пыль. А вы на посту, как скала. В общем, заглянул в магазин по пути. Там квас завезли – ледяной. Прямо из бочки.

Пакет с характерным звоном стекла опустился на подоконник.

– Ну, Рома… Это ты, конечно, молодец, – охранник кашлянул. – А че тебе надо то?

– Дядя Толя, очень нужно по камерам посмотреть. Буквально пять минут! – закивал парень. – Понимаете, у нас там в библиотеке… инцидент. Книгу редкую могли забрать, а Наташа, как новый сотрудник, вся на иголках. Нужно глянуть, кто в главный вход заходил последние полчаса.

– Да я не могу тебе давать смотреть, Рома, – дядя Толя замахал руками.

– Ну, дядя Толя! Ну кто узнает? Мы ж свои. Пять минут, я даже на паузу нажимать не буду. Просто гляну, заходила девочка или нет. Ну, дядя Толя…

– Ох, Ромка… – Дверь в короб скрипнула и приоткрылась. Парень моментально в него просочился. Дядя Толя защелкал мышкой, выбирая нужный канал.

Пока в душной каморке Рома вместе с охранником вглядывались в зернистые мониторы, Наташа продолжала свою безмолвную вахту у окна. Ей казалось, что время в вестибюле загустело, превратившись в некое подобие сиропа.

Она видела свое отражение в пыльном стекле: бледное пятно лица, растрепанные волнистые волосы, застывшие глаза за линзами очков. Она перевела взгляд на будку охраны. Из-за стекла виднелся только затылок дяди Толи и напряженно ссутуленные плечи Ромы. Парень что-то быстро говорил, указывая пальцем в экран, и Наташа видела, как он то и дело нервно поправляет воротник своей рубашки, скрывая то, что прорастало в его груди.

Наташа на мгновение закрыла глаза, но тут же распахнула их – в темноте век ей на секунду почудилось, что она снова стоит в отделе художественной литературы, а над ней нависает что-то круглое и абсолютно черное. Резкая вспышка боли в левом виске заставила девушку зажмуриться. Но приступ, едва начавшись, вдруг начал отступать.

– Она там была. Всё это время. Просто… она не стояла у стойки. Она валялась в релакс-зоне на пуфах. На спине лежала и будто задремала.

Наташа нахмурилась, пытаясь совместить это с тем, что она видела своими глазами десять минут назад.

– Но я ведь подходила туда, Ром! Я звала. Я стояла в пяти метрах от этих пуфов. Там никого не было! Только это… пятно.

– На камере нет никакого пятна, – отрезал Рома. – Там просто спящая девочка.

– Но я ничего не выдумывала, – так же жестко ответила Наташа.

***

– Привет, Тань! – Даша отложила «Грозовой перевал» и помахала входящей соседке.

– Привет! – Таня с легким стуком поставила на тумбочку аккуратную стопку новеньких учебников.

– Ну как? – Даша удобнее устроилась на кровати. – Первый день? Чувствуешь себя настоящей старшеклассницей?

Таня провела пальцем по корешку верхнего учебника

– Слушай, да все норм! – Она взглянула на Дашу и легонько улыбнулась. – Школа такая огромная, столько коридоров… я даже чуть не заблудилась в библиотеке, пока битый час библиотекаршу ждала, представляешь? Но там так тихо, уютно. Преподы вроде классные, активные такие.

– Это у вас в «А» все такие воодушевленые? – улыбнулась Даша, заражаясь её настроем.

– Наверное! – Таня достала домашнюю одежду и начала быстро переодеваться. – Все такие важные, с планами. Учителя шутят, рассказывают интересно. В общем, я под впечатлением.

Таня натянула любимую футболку, поправила рукав.

– Может, ты просто на эмоциях? – Даша повела плечами. – Обычно к концу недели запал пропадает.

– Ну уж нет, я собираюсь продержаться дольше! – Таня достала из тумбочки косметичку и пушистое полотенце. – Я в душ. А то после сегодняшнего дня чувствую себя как… – она запнулась, подбирая слово.

– Как чемпионка? – рискнула предположить Даша.

Таня уже у самой двери обернулась, и её улыбка стала совсем широкой.

– О, это прямо в точку! – кивнула она и скрылась в коридоре.

Брюнетка проводила соседку глазами, невольно улыбнувшись в ответ, и автоматически взяла в руки телефон, где уже висело сообщение от Никиты.

«Чего молчим?)»

«Книгу читала», – напечатала Даша.

«А что читаешь?»

«Грозовой перевал».

«Что-то слышал такое».

«Это классика».

«Что-то случилось? Ты какая-то странная».

«Нормальная я», – зло подумала девушка, сжав корпус телефона. Вечно Никита пытался найти двойное дно там, где его не было, или просто не умел вовремя замолчать. Его привычка думать, что он все про нее знает, раздражала больше, чем сама усталость.

«Ничего, просто устала», – она отправила сообщение и откинулась на подушку. Телефон тут же задергался в руке. Раз, другой, третий.

«Попей чаю, мне помогает» «А еще очень хорошо помогает холодный душ» «Или прогулка»

Даша закатила глаза. Советы в стиле «просто не грусти» были последним, в чем она нуждалась.

«Соседка в душе сейчас», – быстро ответила она.

«Это которая Катя?»

«Другая. Таня».

Даша ждала. Три точки внизу экрана то появлялись, то исчезали – Никита явно долго подбирал слова.

«Ну напиши, когда в настроении будешь)»

Даша с силой нажала на кнопку блокировки. Экран погас, отразив её собственное раздражённое лицо. Пусть ждет своего «настроения». Если, конечно, его новая подружка Тая ему это позволит.

***

Наташа и Рома вышли на крыльцо школы.

Девушка щурилась от яркого солнца, которое после полумрака библиотеки казалось почти враждебным.

– Ром, – она остановилась у ступенек, – ты ведь тоже это чувствуешь… Что мы просто… ну, вляпались во что-то?

Рома остановился, глядя вдаль, туда, где за деревьями угадывался изгиб Дона. Пятно под рубашкой на его груди неприятно холодило кожу, напоминая о себе при каждом вдохе.

– Нат, – парень мягко прервал её, делая шаг навстречу. Он видел, как она снова начинает «загоняться», прокручивая в голове события в библиотеке. – Ты за весь день ничего не ела. У тебя мозг сейчас начнет выдавать галлюцинации просто от голода.

Наташа замерла, и Рома на секунду подумал, что она сейчас просто развернется и уйдет. Но вместо этого её плечи резко дернулись, и она вскинула голову.

– Галлюцинации?! – голос Наташи сорвался на высокой ноте, привлекая внимание парочки школьников. – То есть, ты сейчас серьезно?

– Тише ты, ты же административное лицо! – Рома сделал шаг к ней, пытаясь перехватить её взгляд, но девушку уже было не остановить.

– Лицо?! – она почти задохнулась от возмущения, но всё же инстинктивно понизила голос до ядовитого шепота, от которого Роме стало еще неуютнее. – Какое, к черту, лицо, Рома? Ты посмотри на моё лицо! Оно дергается! У меня висок разрывается, а ты мне про «покушай» рассказываешь?

Она подошла к нему почти вплотную, так что он почувствовал жар, исходящий от её разгоряченной кожи. Рома попытался взять её за локоть, чтобы увести с прохода, но она резко отдернула руку.

– А что ты имеешь в виду? – продолжала она, и её голос дрожал от смеси ярости и подступающих слез. – Ты стоишь тут, застегнутый до подбородка в такую жару, и врешь мне!

Наташа зло вытерла глаза ладонью.

– Не смей делать из меня истеричку, которой всё померещилось. Я не сумасшедшая. И ты это знаешь лучше всех, потому что ты боишься точно так же, как и я.

Рома стоял под этим градом слов, не шевелясь. Он видел, как сильно дрожат её руки, и понимал, что этот крик – просто попытка выплеснуть тот липкий ужас, который сковал её в библиотеке.

– Я не считаю тебя сумасшедшей, – тихо, но твердо перебил её он. – И я не отказываюсь от того, что ты видела.

Наташа замерла, её грудь часто вздымалась, а в глазах всё еще плескался злой, лихорадочный блеск. Рома выдержал паузу, позволяя тяжелым словам осесть между ними.

– Нат, слушай меня внимательно, – он заговорил еще тише, почти на грани слышимости. – Я хочу, чтобы ты рассказала мне всё еще раз. Каждую деталь. Как оно двигалось, какой был звук, что ты чувствовала в ту секунду, когда оно… дернулось. Мне нужно сопоставить это с тем, что я видел на мониторах.

Девушка начала успокаиваться, так что парень продолжил.

– Но я не буду слушать это здесь, на солнцепеке, пока ты едва стоишь на ногах. У тебя лицо белее мела. Если ты сейчас грохнешься в обморок, толку от твоего рассказа будет ноль.

– Ладно, – наконец выдохнула она, поправляя очки. – Я поем. Но если ты за это время решишь, что это всё-таки был «глюк освещения», я тебе этот суп на голову надену.

Наташа развернулась и побрела в сторону столовой. Злость уходила, оставляя после себя только звенящую пустоту в голове.

Рома проводил её взглядом, судорожно выдыхая и расстегивая две верхние пуговицы рубашки.

– Ты идешь? – возмущенно крикнула она, обернувшись.

Глава 4. Филлерные занятия

03.09.19.

– Катя, расписание на всю неделю появилось! – заверещала Даша, тыкая экраном телефона в лицо подруги.

– Какая жалость – протянула блондинка, лениво потягиваясь. Девочки стояли в очереди на завтрак.

– Вторник: всеобщая история, право, проектная деятельность, русский язык… – начала диктовать Даша.

Катя взяла два подноса и поставила на них по чашке.

– Мне два компота, – бросила Даша, не поднимая глаз от экрана.

Катя послушно поставила на поднос два стакана с мутным напитком.

– Среда: русский язык, социология, английский, математика… Четверг: русский, политология, география, консультации… – Голос Даши становился все грустнее и растеряннее. – И в пятницу: история, литература, английский, физкультура…

– Даш, если честно, я ничего не поняла, – специально наигранно улыбнулась Катя, ставя на её поднос пиалу с хлопьями.

– А что тут понимать? – Даша наконец оторвалась от смартфона и с тоской посмотрела на подругу. – Тут какие-то филлерные занятия стоят – литературы много, какая-то проектная деятельность, консультации.

– А что тебе не нравится? Ты всё равно в книжках всё время сидишь, – пожала плечами Катя, заливая кипяток в чашки из стоявшего на краю стола термоса.

– Я к поступлению на кризисный менеджмент готовиться собиралась, – Даша засунула телефон в задний карман джинс. – Мне обществознание нужно! А тут…

Катя разложила в чашки пакетики с чаем.

– А что, кризисные менеджеры должны уметь письма красиво писать. Типа, «Уважаемые акционеры, компания рухнула, но мы очень извиняемся»… – засмеялась Катя.

– Очень смешно, – фыркнула Даша, подхватывая поднос. – Я серьезно! «Проектная деятельность» – это же вообще чушь собачья. Будем полгода учиться рисовать красивые графики и делать презентации. А консультации в четверг? Это вообще что? Еще один час сидеть и делать вид, что мы очень заинтересованы в «саморазвитии»?

Девочки начали медленно продвигаться к свободному столику у окна. Солнце уже с утра припекало сквозь тюль, обещая очередной душный ростовский день.

– Ой, да ладно тебе, – резонно заметила Катя. – Проектная деятельность – это легальный способ посидеть в телефоне. Главное – выбрать тему посложнее, чтобы препод отстал со своими советами.

– Да в том-то и дело, что это просто трата времени! – не унималась Даша, – Вместо того чтобы нормально заниматься правом, мы будем обсуждать «социальную значимость» какой-нибудь ерунды. Бесит.

Она нервно помешала хлопья ложкой, но есть так и не начала. Даша смотрела в окно на спортивное поле, где вальяжно расхаживал физрук, с которым она уже успела познакомиться. Нормальной линейки не случилось – директор был в отъезде, и торжественно встречали их только классные руководители, но зато кросс прошел по расписанию. Она ловила себя на мысли, что эта школа была не такой уж классной, как про нее рассказывали. Красивые стены, новая мебель, а за ними – пустота. Где этот дух демократического образования? Открытости мысли? Армейский подход к спорту намекал, что как будто всех собрали здесь для чего-то другого. Одиноко стоящий физрук задумчиво смотрел в левого берега.

– Привет, девочки, – весело произнесла Таня, проходя мимо.

Её светло-русые волосы, заплетенные в безупречную тугую косу, отливали холодным блеском. Она двигалась ловко, а на лице школьницы застыла маска мягкого, почти светящегося дружелюбия.

– Привет… – пробормотала Даша, провожая её взглядом.

– Вот это её штырит на позитив, – вполголоса заметила Катя, когда Таня отошла подальше. – Второй день в новой школе, жара сорок градусов, столовка хлоркой воняет, а она светится, как натянутая гирлянда. Бесит аж.

Катя наконец бросила мокрый пакетик на край подноса и подняла взгляд на Дашу.

– Слушай, а ее же утром опять сегодня не было? – прищурилась блондинка.

Даша не ответила. Она всё еще смотрела в ту сторону, куда ушла Таня.

***

Пронзительный свист разрезал воздух спортивного поля. Перед мужчиной в шеренгу выстроился десятый «А».

– Малышарики, тишина! – его голос был ровным и властным. Невысокий, крепко сбитый мужчина лет сорока, с гладко выбритой налысо головой, стоял, заложив руки за спину. Его красно-белый спортивный костюм, будто с парада открытия Сочинской олимпиады, сидел на нем идеально.

– Физкультура – это не урок, а основа жизни. Основа здоровья, дисциплины и воли. Слышали, что президент говорит о важности спорта?

Школьники промолчали.

– Неважно, – Владимир Петрович медленно прошёлся вдоль шеренги, его взгляд скользил по лицам, будто фиксируя каждую деталь. – Я не буду вас учить просто бегать и прыгать. Я буду учить вас не болеть. Не сдаваться. И побеждать. Понимаете разницу?

Пауза затянулась. Было слышно, как где-то за рекой сигналят автомобили.

– Зарядку проводит Катаев. После – десять кругов трусцой.

Шеренга разошлась. Хилый блондинчик с длинными волосами, похожий на перепуганного жеребенка, неуверенно вышел перед шеренгой и начал неуклюже делать упражнение «мельницу».

– Отмена! – рявкнул Владимир Петрович, и свисток на его груди вздрогнул. Весь класс вздрогнул вместе с ним. – Какой дурак начинает зарядку не с суставов ног? С тобой кто-нибудь вообще занимался? Или в своей музыкальной школе только о дудках думал?

Мальчик резко выпрямился, с испугом покосился на учителя и принялся поочередно вращать стопами, стараясь выглядеть как можно более усердным.

Владимир Петрович скользнул по нему равнодушным взглядом и резко переключился на нечто более приятное.

Кристина Сергеевна, в белом офисном костюме, словно полярная лисица, что-то живо и властно объясняла девушке с тетрадкой в руках – новой стажерке-ассистентке. Та кивала с таким рвением, что казалось, вот-вот сломает шею.

Леха всегда умел забирать самое лакомое. А вот Вове всё приходилось выгрызать зубами. Впрочем, выгрызенное у него уже никто не мог отобрать – даже эту «смешную» должность физрука. Официальный стаж, льготы, тихая гавань… Пусть брат играет в большого директора и подставляется под все проверки. Ирония была в том, что Леха по своей наивности даже предлагал брату долю в бизнесе, но Вова бумаги не подписал. Предпочел остаться в тени, сохранив реальное влияние без лишних подписей. «Зачем показывать государству больше, чем оно хочет увидеть?» – была его любимая присказка.

Но глядя на Кристину, Владимир Петрович чувствовал, как внутри обжигает старая обида, горькая, как дешевый самогон. Она была слишком хороша, чтобы принадлежать его лоху-брату.

– Катаев! – внезапно сорвался он на класс. – Из-за твоего криворукого выступления класс простаивает! Десять кругов! Бегом, марш! Остальные – за ним! Чтобы я видел, как вы работаете!

Он наблюдал, как гурьба подростков, подталкивая друг друга, повалила на дорожку. Взгляд невольно вернулся к фигуре у входа. Кристина как раз заходила в здание, бросив через плечо последнее указание стажерке. Дверь за ней закрылась.

***

– Катя, смотри, что я нашла, – Даша осторожным движением положила смартфон поверх раскрытого учебника по праву.

Девочки сидели за второй партой, стараясь не привлекать внимания учителя. Класс выглядел пугающе пустым: все футболисты ушли на тренировку, и в кабинете, помимо Даши и Кати, осталось всего три школьника – две тихие отличницы с первой парты и вечный «ботан» Леша, который с головой ушел в конспекты.

Павел Владимирович, приглашенный университетский преподаватель, был человеком, которому было честно всё равно, слушают его ребята или нет. Ему было около пятидесяти лет, и весь его вид выражал глубокую, почти философскую усталость от жизни. Слегка помятый пиджак мышиного цвета, очки в тонкой оправе и привычка смотреть куда-то поверх голов учеников, словно он читал лекцию не десятиклассникам, а призракам в конце коридора.

Катя скосила глаза на экран.

– О, это же тот…

– Да, – прошептала Даша, – тот самый, которого мы в библиотеке видели.

Она придвинулась к блондинке ближе, еще больше приглушив свой шепот.

– Он здесь, в рекламном отделе, работает. Представляешь, ему всего двадцать четыре.

– Симпатичный, – одобрительно кивнула Катя, рассматривая его аватарку.

Девочки пригнулись к самому столу, чтобы скрыть телефон за стопкой учебников.

– Родился в середине августа, – прошептала Даша, – лев.

– Молчи, а то он опять на нас посмотрит, – Катя нервно осмотрелась.

На экране мелькали свидетельства жизни Ромы, а если быть точнее – Романа Карпова. Его стена представляла собой странную смесь: репосты из пабликов об истории, новости о локальных событиях Ростова, множество собственных снимков города. Среди этого выделялось одно недавнее селфи: Рома в потертой олимпийке на фоне березки. Подпись гласила: «Сегодня я очень русский – в олимпийке и с берёзкой (она вот там на заднем плане).». Прокрутив чуть ниже, Катя ткнула пальцем в единственный комментарий под постом: «ой, ой, ой» от какой-то Виктории. Палец сам потянулся к нику, открывая профиль девушки.

На аватарке стояла улыбающаяся девушка на фоне розового заката, фото как будто было сделано в движении. Стена – сплошные репосты песен, но, судя по всему, это был какой-то внутренний прикол, потому что самый ранний репост датировался 2011 годом… Из примечательного – последняя песня была "Love/Paranoia" от Tame Impala.

Катя озадаченно закусила губу.

– Ну и что это за любовь/паранойя? – прошипела она.

Даша уже отобрала телефон и лихорадочно искала перевод. Через мгновение она прошептала, водя пальцем по строчкам:

– Слушай… «Я сказал, что меня это не беспокоит, но это поразило меня, как стрела… Детка, знаешь, я могу быть просто параноиком… Не утолить желание узнать, что на самом деле происходит»… – девушка остановилась и, убедившись, что преподаватель все еще вещает, продолжила, – «Я действительно собираюсь пересечь черту? Просто чтобы найти то, что ты печатаешь… Если бы я только мог читать твои мысли».

Катя нахмурилась, обдумывая строчки.

– И это единственная песня, которую Рома не лайкнул, – добавила Даша, оживившись. – Все остальные репосты – с лайками, а эту он проигнорировал. По-моему, это намёк.

Катя уверенно кивнула, снова ровно садясь за партой.

– А библиотекарша у него в друзьях есть? – спросила блондинка, теперь уже уверенно листая книгу, изображая активную заинтересованность в предмете.

Даша тут же вернулась на страницу парня, перешла к списку друзей и начала быстро скроллить.

– Девочки, – раздался спокойный голос Павла Владимировича, отвлекающегося от презентации, – Похоже, право не выдержало конкуренции с социальными сетями. Даша, телефон на мой стол, пожалуйста.

Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь сдержанным хихиканьем ботаника-Леши.

Даша замерла, чувствуя, как кровь прилила к лицу. Кончики пальцев, всё еще лежащие на экране со списком друзей Ромы, заметно дрогнули. Она медленно подняла голову.

Павел Владимирович смотрел не на неё, а куда-то в пространство над её левым плечом, сохраняя всё то же выражение бесконечной экзистенциальной тоски. Казалось, даже акт изъятия телефона не доставлял ему никакого удовольствия – это была просто еще одна скучная формальность.

***

Наташа стояла на коленях перед нижней полкой стеллажа, расставляя глянцевые журналы по истории кинематографа. «Не самый стандартный выбор для школьной библиотеки», – мелькнуло у нее в голове. Краем глаза она заметила движение. Резким жестом скинув накладные наушники на шею, девушка обернулась к стойке.

Затвор щелкнул.

– Не самая профессиональная поза для библиотекаря, – усмехнулся Рома, не отрываясь от видоискателя своей зеркалки. На стойке рядом с колокольчиком уже стояли два стаканчика с кофе. – Зато очень живописная. Добавлю в отчет о «буднях школы». Раздел «Культурный досуг».

– А в твоем отчете есть раздел «Харрасмент сотрудников фототехникой»?

Наташа поднялась с пола, отряхивая колени. Она выглядела слегка растрепанной: волнистые каштановые волосы, собранные крабиком в небрежный пучок, странно выбивались, обрамляя лицо. Разные сережки, тонкая цепочка на прозрачных очках в массивной оправе и простая белая футболка создавали образ человека, который ценит комфорт выше офисного дресс-кода.

– Это называется документальная съемка, Наталья Эдуардовна, – парировал он, наконец опуская камеру.

– Это называется «инвентаризация фондов», – отрезала девушка, подходя к стойке. Из наушников, свисавших на шее, приглушенно доносился бит «Ribs» от Lorde.

– Сильный выбор для разбора журналов. – кивнул он в сторону наушников, протягивая стакан. – Навевает экзистенциальный ужас бессмысленного труда.

– Мне перевести? – Наташа подняла на него свои темно-карие глаза. За стеклами очков они казались меньше и строже, но Рома заметил в них усталость.

Пауза затянулась. Парень многозначительно посмотрел на неё, чувствуя, как между ними снова натягивается невидимая нить.

– Мы же оба знаем, что тот разговор был… не самым нашим удачным моментом, – он замялся, провел рукой по затылку и резко перевел тему: – Кстати, о моментах…

Он потянулся к своей фотосумке и достал сложенный лист бумаги.

– Я поговорил со своим другом-краеведом. Он дал наводку, где конкретно в городском архиве можно найти чертеж этого здания. Предлагаю на досуге съездить.

Наташа взяла лист. Это был современный план школы.

– Видишь? Современный подвал значительно меньше, чем площадь фундамента. Я не архитектор, но по логике под всем зданием должны быть пустоты.

Рома прихлебывал кофе, внимательно наблюдая за её реакцией. Наташа провела пальцем по контуру цокольного этажа, мысленно накладывая его на масштаб здания.

– А в архиве будет оригинальный план, так?

– Ну, в теории – да. – Рома достал телефон. – Но сначала решим практические вопросы. В среду после обеда Кристина уезжает на совещание. У тебя окно?

– В среду… – Наташа потянулась к планировщику, но тут же покачала головой. – Погоди. Я не могу бросить библиотеку на полдня. Сюда дети приходят, учителя… Стоит мне выйти на минуту – уже куча вопросов.

– Ну обед же у тебя есть? – не сдавался он.

– Полчаса. Вешаю табличку «Перерыв», закрываю дверь – и всё.

– Тогда суббота, – Рома пододвинулся ближе. – В десять утра.

– В субботу архив не работает, Ром.

– Он не работает, если ты приходишь с улицы, – многозначительно протянул он. – А если у тебя есть знакомый краевед, который договорился о визите для «научной работы»…

Наташа задумалась. Суббота должна была стать её первым полноценным выходным после сумасшедшего запуска.

– Это ведь и твой выходной тоже, – медленно произнесла она, глядя на него поверх очков.

– Нат, – он посмотрел на неё серьезно. – Какие выходные, когда под нами могут быть чекистские катакомбы?

– Обязательно решать это сейчас? Во вторник главное – просто выжить.

– Давай так: окончательное решение принимаем в пятницу. Если не передумаем – едем.

– Спасибо за кофе, – попыталась завершить разговор Наташа, поднимая стакан.

– Не за что, – бросил Рома и, подхватив свою сумку, направился к выходу. – Я жду ответ.

Наташа осталась стоять у стойки. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как горячий пластик стаканчика греет ладони.

Взгляд её случайно упал на угол столешницы, где теперь возле монитора стояла маленькая иконка, которую она сегодня утром принесла из дома. После вчерашних странностей в библиотеке – этого липкого чувства чьего-то присутствия и тяжелого воздуха в зале – Наташе было неспокойно. Она не была глубоко верующей, но… Теперь рядом с ней всегда был молчаливый свидетель её подозрений.