29 линия

– Чего?.. – прошептала Наташа.

Рома издал короткий смешок и толкнул дверь плечом. Она поддалась с протяжным скрипом, будто нехотя пуская посторонних. Луч фонарика скользнул по стенам, и герои замерли. Это было оно.

Эхо «золотых» девяностых.

Помещение было облицовано кафельной плиткой – местами белой, местами ядовито-розовой, с золотыми каемочками. На стене, прямо напротив входа, красовалось монументальное панно из дешевого кафеля: какой-то неестественно синий морской пейзаж с чайками, выглядящий здесь, под землей, как насмешка.

– Никакого НКВД, Нат, – Рома водил лучом света по потолку, обшитому пластиковой вагонкой. – Подпольная баня.

Они прошли вглубь. Под ногами хрустел мусор – осколки бутылок и чего-то еще. В центре «зала» зиял пустой бассейн, глубокая яма, облицованная мелкой голубой мозаикой. Над ним нависала странная конструкция из нержавейки – широкий металлический желоб, похожий на промышленную вытяжку.

– Искусственный водопад, – опознал парень, посветив на ржавые трубы, уходящие в стену.

Наташа подошла к краю бассейна, стараясь не наступать на битое стекло.

– А ты знаешь, когда этот «санаторий» прикрыли?

– Судя по слою пыли, вопросы здесь перестали решать лет двадцать назад, – Рома заглянул в темный зев парилки в углу. – Может, проводка сгорела.

– Сюр какой-то, – передернула плечами Наташа.

– Здесь история слоями лежит, – парень сам засмеялся своей шутке. – Только вот вопрос: этот ход из школы сюда строители оставили… или те, кто здесь парился?

– По законам жанра здесь должен быть еще бильярдный стол, – Наташа начала крутить головой, водя лучом фонарика по темным углам зала.

– Ну по лестнице его бы не протащили – качнул головой Рома, тоже начиная присматриваться к стенам.

– А где обещанная оружейная?

Луч фонарика замер на стене. Там, где по схеме из архива должен был находиться «аппендикс» оружейной, сейчас располагался монолитный лжекамин из гипсокартона, оклеенный дешевыми обоями под «дикий камень».

– Оружейная, Нат, пала жертвой первой волны евроремонта, – Рома подошел к стене и несильно постучал по ней кулаком. Раздался глухой, пустой звук. – Видишь? Зашили.

– А что там твой друг, дядя Толик, рассказывал про стройку? – девушка подошла ближе, внимательно осматривая "камин".

– Что проводку меняли в девяностых, что руки у строителей мерзли, когда… стены зашивали, чтобы «красиво было»… – Рому вдруг осенило, он даже щелкнул пальцами. – Так он знает про это место! Посвети, нужно все сфоткать…

Наташа послушно помогла ему зафиксировать детали. Помимо бани и бассейна ими были отмечены: пыльные картины в позолоченных рамах с тиграми, импровизированная барная стойка с пустыми бутылками. Луч выхватил на стене перекидной календарь с белым пушистым котенком.

– 1996 год, – прочитала девушка вслух.

– Пошли. Мы вернемся, но уже с ломом.

***09.09.2019

– Здорово, брат, – Данил крепко пожал руку Саше и по-дружески потрепал его по голове.

– Привет, Дэнчик! – Саша мгновенно расцвел. В это утро он казался воплощением какой-то избыточной, почти вызывающей жизненной силы. От недавней бледности и теней под глазами не осталось и следа; напротив, Саша казался пышущим здоровьем. В каждом его движении – в том, как он пружинисто переступил с ноги на ногу, как уверенно расправил плечи – чувствовалась странная, бьющая через край энергия.

– Здорово, Санек, – кивнул Макс, и они тоже коротко, по-мужски обнялись.

– Че на выхах делали? – спросил Данил, увлекая парней по коридору в сторону их спальни – третьей по счету.

– Да бошку обследовал, – начал Саша, перехватывая поудобнее тяжелую спортивную сумку. – Шапку какую-то с проводами надевали, томографии всякие…

– И че? Нашли что-то? – Данил остановился у двери, озадаченно глядя на друга.

– Да все норм. Врачи сказали – переутомление. Хрен знает, что там вообще было, – Саша беспечно повел плечами. – Зато девки теперь так и пишут! Даже Катина подруга отметилась, типа «как ты там», все дела, – он довольно засмеялся.

Максим, идущий чуть позади, невольно закатил глаза. Данил с грохотом захлопнул дверь «третьей», отрезая парней от коридорного шума. В их личной крепости стоял застоявшийся, плотный дух мужской раздевалки, в котором едкая свежесть дешевого распылителя мешалась с тяжелым запахом не просохшей после тренировки обуви.

– Катина подруга – это которая? – Данил с разбегу прыгнул на свою кровать, отчего пружины жалобно взвизгнули. – Ирка, что ли?

– Дашка, – с ядовитой интонацией ответил за Сашу Максим, распахивая окно настежь. – Та, которая вечно шныряет там, где не просят, и строит из себя самую умную.

Максим высунулся в проем и раздраженно сплюнул вниз. Его так перекосило от одного упоминания Даши, что Данил даже приподнял бровь.

– Ой, да ладно тебе, Макс, – Саша довольно развалился на своем матрасе, вертя в руках телефон. – Девчонка просто переживает. Тебе вот вообще никто не пишет.

– А мне и не надо, чтобы всякие малолетки с признаками шизофрении личку забивали, – отрезал Максим, резко разворачиваясь от окна.

– Зависть – плохое чувство, Макс, – Данил хохотнул, закладывая руки за голову. – Ты бы сам с ней на причал сходил, глядишь – и тебе бы строчить начали. Герой, все дела.

Максим пропустил подколку мимо ушей. Он сел на стул верхом, сложив руки на спинке. Напряжение в нем не угасало.

– Ты, Саня, реально не догоняешь? – парень понизил голос. – Весь этот цирк на причале… Тебе не кажется странным, что именно она там оказалась в нужный момент? Прямо когда тебя «выключило».

Саша перестал крутить телефон. Улыбка сползла с его лица.

– Параноишь, Макс. Она просто гуляла. Там полшколы вечно тусуется, сами говорили – Твин Пикс.

– Ага, гуляла, – процедил Максим. – В твоей кофте.

– И мне вот Катя рассказывала, что это ты сам её туда позвал, – вдруг встрял Данил, изучающе смотря на друга.

Саша замер. Пару секунд он озадаченно хлопал глазами, переваривая услышанное, а потом искренне рассмеялся.

– Вы чё, угораете?

– Ты реально ничего не вспомнил? – Данил смотрел на друга уже с нарастающим шоком.

– Слушай, Даша не стремная, но мне вообще другие девушки нравятся, – Саша попытался вернуться в безопасную зону, разблокировав телефон. – Вот Ирка красивая, это факт… Катя, – он играючи посмотрел на Данила, – тоже очень симпатичная.

– Я слышал, что у неё вообще какой-то глюкан был, пока ты в отключке лежал, – мрачно перебил Максим. – Будто тебя кто-то пожирал прямо там.

– Че? – рассеянно переспросил Данил.

– Ой, да не неси ты… – Саша закатил глаза, но пальцы его на мгновение сжали телефон слишком крепко.

– Я бы на твоем месте эту ненормальную за версту обходил. Спроси её сам, почему она орала на весь причал про какое-то «пятно», которого никто больше не видел.

– Макс, ну харе, – Саша нервно заблокировал телефон обратно, чувствуя как внутри нарастает тревога. – У девчонки стресс. У неё на глазах парень чуть копыта не откинул, мало ли что там в сумерках померещится. Гормоны, паника…

– Про «пожирал» она сама училке втирала, – Максим проигнорировал его оправдания. – Мол, из-под тебя что-то лезло. Чёрное. Живое. А теперь прикинь: ты ничего не помнишь, кофта твоя на ней, и она единственная «видит» эту чертовщину.

– Ты откуда такой осведомленный? – уже агрессивно спросил Данил. – Мне Катя про такую дичь не говорила.

– А ты Катю поменьше слушай, она сложнее сториз в инсте в жизни ничего не видела, – Максим даже не шелохнулся. – Пока вы в пятницу в медпункте слюни пускали, я у дверей учительской стоял. Слышал, как Ирина Александровна докладную диктовала.

– Пойду пройдусь. – Саша вскочил с кровати. Нервы начали сдавать. Он выудил из сумки пачку сигарет и сунул в карман. – Воздухом подышу.

– Саня, тормози, – Данил попытался его перехватить, но тот уже дернул ручку.

– Не трогай меня, Дэн. Я в норме. Мне просто надо… – Саша запнулся, – надо самому у неё всё выяснить.

Дверь «третьей» захлопнулась.

***

Сентябрьское солнце не просто светило – оно жарило нещадно, вытапливая из бетонных плит запах застарелой пыли и речного ила. Ребята в купальниках сбились в кучу, подальше от крошащегося края, то и дело бросая косые взгляды на старый дебаркадер. Тот замер у противоположного берега, похожий на скелет выброшенного на мель кита.

Слухи расползлись по школе быстрее, чем в город успела бы вернуться психолог (впрочем, поговаривали, что она просто побоялась возвращаться). Все знали: в субботу здесь «выключило» Сашу из десятого «Б». Кто-то твердил про эпилепсию, кто-то – про передоз, но шепотом, прикрывая рот ладонью, передавали слова про черную дыру, которая якобы разверзлась прямо под ногами парня, жадно чавкнув напоследок.

– Чего застыли, как памятники на кладбище? – голос Владимира Петровича звенел в вязком воздухе.

Физрук сидел на корточках у самой кромки воды в новехоньких синих шортах и белой майке-алкоголичке, похлопывая ладонью по надувному буйку.

– Тридцать градусов на термометре, алло! Вода – парное молоко. Быстро в воду, освежаем мозги, пока они у вас окончательно не закипели.

– А правда, что там мальчик из параллельного… ну, почти ушел? – спросил длинноволосый Игорь Катаев, кивнув на плиты, сквозь трещины в которых пробивалась жухлая, острая трава.

Таня с опаской посмотрела на него. У Катаева напрочь отсутствовали инстинкты самосохранения. Он всегда подставлялся, словно надеялся, что судьба наконец-то обратит на него внимание.

– Говорят, его прямо в бетон затягивало, – добавил кто-то из толпы. – Еле вытащили, а в ботинках потом ил нашли.

– Катаев, я тебе сейчас сам такое «затягивание» устрою, – физрук угрожающе качнул буйком. Глаза его на покрасневшем лице блеснули недобро. – Сказал же: солнечный удар. Саня ваш – парень городской, изнеженный, вот его на жаре и повело. Еще один вопрос про кровь, призраков или инопланетян – и будешь отрабатывать заплыв в одежде. Ясно?!

Игорь втянул голову в плечи, но в его лихорадочно блестевших глазах читалось тягучее, болезненное недоверие. Пока класс неохотно начал стягивать обувь, Таня присела на самый край плиты.

– Тебе не страшно? – тихо спросил Катаев, присаживаясь рядом. Его бледная кожа на солнце казалась почти прозрачной.

Таня медленно повернула к нему голову. На её лице играла сонная полуулыбка.

– Да нет, я плавать умею, – тихо рассмеялась она, глядя на его длинные светлые волосы, спутанные и пыльные. – В хвост собрать не хочешь?

Игорь удивленно приподнял бровь, коснувшись пряди у лица.

– Да я про слухи… Про то, что здесь земля ест людей.

– А, это… Глупости. Я в проклятия не верю. Когда родители сказали, что меня здесь оставят, я даже не сопротивлялась. Хорошая школа же.

Игорь задумчиво погладил себя по затылку и, подчинившись её спокойствию, тоже уставился в темную воду, где в глубине колыхались длинные стебли водорослей.

– Так, всё! – рявкнул Владимир Петрович. – Кто последний в воде, тот дежурит в спортзале до конца недели!

Игорь, подстегнутый страхом перед душным залом, подскочил на месте. А Таня просто сразу соскользнула с плиты в воду. Та обняла ее – сначала липко, а затем почти нежно, смывая соленую пыль дня. Школьница поплыла, чувствуя странную легкость.

– Вот бы каждый день так, – сказала она, улыбаясь Игорю.

– А я не очень люблю купаться, – парень нервно засмеялся, спускаясь за ней. Жаль, что только он не рассчитал шаг: скользкая, покрытая бархатным мхом плита ушла из-под ног. Игорь охнул и исчез, канув в глубину. Когда он вынырнул, судорожно хватая ртом густой, раскаленный воздух, вода стекала по его лицу крупными каплями, похожими на прозрачный пот.

С мокрыми светлыми волосами, облепившими шею, и бледной кожей, он напоминал породистую светлую лошадь – одну из тех хрупких, тонконогогих кобылиц, которых не встретишь в диких полях.

– Тебе идет, – закивала Таня, отплывая дальше от берега.

Парень покраснел и поплыл следом.

***

Во время полдника в столовой стоял привычный гул: звон чашек, шарканье стульев и тяжелый дух свежей выпечки. Даша сидела за столом, гипнотизируя свою слойку. С йогуртом она больше не экспериментировала. А зачем вести себя еще страннее, если и так кажется, что каждый в этом зале украдкой сверлит тебя взглядом.

– Даш, ну ты чего зависла? – Катя толкнула её плечом, аппетитно кусая сдобу. – Ешь давай, а то Ирина Александровна увидит, что продукты переводишь, и маме нажалуется.

– На меня все смотрят, Кать, – почти одними губами проговорила Даша.

– Да брось ты, – пожала плечами подруга, мельком глянув по сторонам. – Это всё твоя паранойя. Всем плевать.

– Слушай, ну даже если и не плевать, – сказала Ира, слизывая сахарную пудру с пальцев, – то через пару дней всё равно все забудут.

Даша с надеждой подняла глаза на девочек.

– Завтра кто-нибудь из девятого в классе запрётся или физрук опять учудит что-то эпичное – и всё, про твое «пятно» никто и не вспомнит, – продолжила Ира, убирая в сторону круассан. «Соблюдает правило трех укусов», – промелькнуло в голове Даши.

– О, гляди-ка, – Катя кивнула в сторону дверей. – Библиотекарша.

Наташа была в той степени домашней небрежности, которая так идет молодым и деятельным женщинам: широкая белая футболка, джинсы, волосы, наспех и как-то сиротливо заколотые крабиком. Очки её блеснули в скудном свете коридора. Она встретилась с Дашей взглядом и улыбнулась – не одними губами, а всем своим добрым, немного усталым лицом.

Даша почувствовала, как на мгновение в груди потеплело. Библиотекарша прошла дальше к раздаче, так же приветливо кивнув Тане. Соседка в ответ лишь безмятежно улыбнулась. На ее лице не было ни тени того напряжения, которое вибрировало в воздухе. Даша завидовала.

Безмятежности ей точно не хватало, девушка кожей чувствовала, как с другого конца зала в нее впивается еще один взгляд – тяжелый и физически ощутимый. Саша стоял у окна, прислонившись к подоконнику.

В кармане настойчиво завибрировал телефон. Очередное уведомление от Никиты: «Почему молчишь?»

Даша даже не стала открывать чат. Реальный мир сейчас забирал слишком много сил, чтобы тратить их на переписку с… ним.

***

Саша перехватил ее уже на выходе, когда она попыталась быстро проскользнуть к главному корпусу. Он взял ее за локоть и увлек за здание – туда, где обычно стояли мусорные баки.

– Какое пятно, – голос Саши звучал глухо и неестественно серьезно. Он не прижимал её к стене, но стоял слишком близко, перекрывая путь к отступлению.

– Саш, мне на литру надо, звонок сейчас… – Даша попыталась высвободить руку, но он лишь крепче сжал пальцы.

– Плевать на литру. Макс говорит, ты там на причале орала, будто меня кто-то жрет. А ты? Что скажешь ты?

Даша замерла, вглядываясь в его лицо. Оно было таким обычным, таким живым, без единого следа того, что происходило несколько дней назад. И от этого становилось еще страшнее. Он ждал ответа, как приговора, но она сама не понимала, что хуже: оставить его в неведении или подтвердить его самый жуткий бред. В памяти, точно в противовес, всплыло иное: судорожно дергающиеся зрачки, и тот нечеловеческий, жалобный взгляд, которым он умолял её о спасении.

– Я… – Даша запнулась, вглядываясь в его карие глаза.

Девушка открыла рот, чтобы сказать правду. Чтобы вывалить на него всё: и про пульсирующее нечто под его телом, и про его собственную кофту, которую она отстирала дома, чтобы вернуть в нормальном виде, и про то, что это он – он сам! – затащил её на этот проклятый причал.

– Пусти! Мне больно! – Даша резко дернулась, и на этот раз парень, не ожидавший такого отпора, разжал пальцы.

Секунды хватило. Она рванула в сторону, обгибая угол здания, и понеслась к главному корпусу.

***

– Твою же… – Наташа со стуком уронила на пол и со стоном откинулась на спинку стула.

Глаза под очками нещадно слезились: бесконечные таблицы расплывались перед ней, как чернильные пятна на воде. Кристина, кажется, решила проверить её на прочность, иначе бы не стала в срочном порядке требовать оформить допсоглашения преподавателям на проведение различных кружков! Причем сделать это нужно было «вчера», а суммы у всех были разные.

«Документы тупые», – зло подумала Наташа, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Эта административная работа выжимала из неё все соки, а самое обидное – она сама ее попросила.

Дверь библиотеки скрипнула. Наташа даже не подняла головы, яростно поправляя съехавший на затылок крабик.

– Наталия Эдуардовна… – голос Даши прозвучал тихо.

Наташа замерла. Она медленно подняла взгляд, и на её лице на секунду отразилось нескрываемое утомление. Ей хотелось сочувствовать, правда, но в этот конкретный момент Даша была лишь очередным отвлекающим фактором в её бесконечном рабочем дне.

– Даша, почему ты не на уроке? – Наташа потерла переносицу, глядя на часы, чьи стрелки, казалось, завязли в густом сентябрьском зное. – У меня завал. Если не горит – давай после…

– Я видела Сашу, – перебила её девочка. Она подошла к стойке, и Наташа заметила, как дрожат её пальцы. – Он спрашивал про причал. Про то, что я видела. А я…

Договаривать было не обязательно. Наташа смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается от бессилия. Перед ней стоял напуганный ребенок, а она сама – вроде как взрослый человек с ключом от подпольной бани в кармане – чувствовала себя еще более потерянной. Встав из-за стойки, она подошла к школьнице и повела ее к столу.

– Давай по порядку, пятнадцать минут я найти смогу, – Наташа нервно усмехнулась, присаживаясь рядом.

– Я не смогла ему ответить, – она подняла на библиотекаршу глаза, полные страха. – Ну, знаете, сумерки, стресс… Вдруг я просто всё себе придумала и теперь мучаю его этим? Как правильно сделать? Сказать ему, что я сумасшедшая?

Но Даша не была сумасшедшей!

Но, будем честны, Наташа сама была в ситуации, когда догадывалась, что даже Рома ей не до конца верил в историю с пятном. Нет, он начинал, конечно, склоняться к принятию, но для этого им нужно было вместе отыскать тайный НКВДшный туннель.

– Мы все сейчас на взводе. Ты накручиваешь себя, я зашиваюсь с этими бумажками… – девушка на мгновение замолчала, стараясь, чтобы голос звучал мягче. – Тебе нужно поговорить с кем-то, кто в этом разбирается. С профессионалом. Может… тебе лучше к психологу сходить?

Даша смотрела на библиотекаршу, и внутри у неё всё медленно каменело.

– Вы же говорили… – голос школьницы стал совсем тонким. – Вы говорили, что верите мне. Про пятно, про то, что оно живое… А теперь – к психологу?

Наташа вздрогнула, услышав разочарование, которого боялась больше всего. Ей хотелось схватить Дашу за плечи и прокричать: «Я верю! Я сама такое же видела!».

– Даш, одно другому не мешает, – Наташа попыталась исправить ситуацию, но вышло неуклюже. – Я верю, что ты что-то видела. Но я не знаю, что это. А психолог… она просто поможет тебе справиться со страхом. Чтобы ты не дрожала так каждый раз, когда видишь Сашу.

– Понятно, – школьница резко встала, отчего стул противно скрипнул по линолеуму и направилась к выходу из кабинета.

– Даша, постой!

***

Класс гудел. Ирина Александровна, чье лицо от жары стало цвета пергамента, уже трижды требовала тишины, но Максима было не остановить.

– Да говорю вам, она в столовой сейчас новую порцию грибов выписывает, – хохотнул он на весь класс. – Скоро придёт и скажет, что у нас у всех из ушей чёрный дым идёт.

– Максим! – ладонь учительницы с сухим треском опустилась на стол. – Прекрати. Это подло.

Класс замер, но парень лишь криво усмехнулся.

– Ирина Александровна, ну а че я такого сказал? – он обвел аудиторию взглядом, ища поддержки. – Все же видели, как её переклинило. Я за Саню беспокоюсь, он из-за этих бредней сам не свой.

– Твоё беспокойство подозрительно напоминает обыкновенную травлю, – отрезала учительница. – Даша пережила сильный стресс. В отличие от тебя, она не стояла в стороне, когда человеку стало плохо. Еще одна подобная реплика – и ты отправишься обсуждать «грибы» и «дым» в кабинет директора. Я ясно выразилась?

Максим что-то невнятно буркнул, сползая пониже на стуле, и ядовитый блеск из его глаз не исчез.

Катя, сидевшая через ряд, не выдержала и резко развернулась к нему, едва не смахнув пенал со стола.

– Слышь, Макс! – её голос дрожал от ярости. – Тебе че, больше всех надо?

– А че ты её защищаешь? – Максим обернулся к блондинке. – Твоя подруга реально кукухой поехала. «Меня кто-то пожирал», – передразнил он тонким, издевательским голосом. – Психичка.

– В чем твоя проблема?! – Катя вскочила с места, игнорируя окрик учительницы. – Ты на себя в зеркало давно смотрел, «заступник»? Сам из себя ничего не представляешь и зачем-то нападаешь на обычную девочку.

Данил, сидящий с Катей за одной партой, смотрел на нее с тихим ужасом. Он никогда не видел её такой – красивой и страшной в своем гневе. Он переводил взгляд с ее пылающего лица на побагровевшего Максима, и в голове билась только одна мысль: «******».

– Катя! Максим! – все лицо Ирины Александровны покраснело. – Оба – к директору! Живо!

– Да пожалуйста! – рявкнул Максим, хватая рюкзак. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, отозвавшимся в ушах. Катя стояла, тяжело дыша, и игнорируя попытки Данила усадить её на место, вышла следом.

– Извините, – пробормотал Саша. Он всё это время сидел неподвижно, но теперь вскочил и выбежал из класса.

***

Телефон Наташи коротко вибрировал. Она мельком глянула на экран – сообщение от Ирина Александровны. «Наташа, Даша не у тебя? У нас уже десять минут как урок, её нет».

Библиотекарша тяжело вздохнула, глядя на школьницу, которая сидела напротив неё с таким видом, будто мир вокруг окончательно рассыпался на части.

Она быстро набрала ответ: «Да, она у меня. Мы разговариваем».

– Я прокаженная, да? – вяло прошептала Даша, крутя карандаш.

– Господи, да нет. – Наташа сняла очки и закрыла лицо руками. —Просто всем страшно. Когда случается что-то необъяснимое, люди всегда ищут виноватого.

– А Саше что сказать?

Наташа взяла школьницу за руку и, удивляясь своему лицемерию, произнесла.

– Скажи ему правду, он же заслуживает знать, что с ним было…

«Интересная ты личность, Ната! Бросаешь ребенка на амбразуру, подталкиваешь к признанию, которое может окончательно выставить её сумасшедшей перед всей школой. А признаться ей же в том, что сама видела такое же пятно, так и не решилась».

– А если он не поверит?

– Тогда это будут его проблемы, Даш, – отрезала библиотекарша, кидая взгляд на свой компьютер. – Но я не психолог, так что мой совет может быть анти-полезным, – добавила она, выдавив из себя нервный смешок.

Даша открыла чат с Сашей. Пальцы дрожали. Она вспомнила его «голодный», пустой взгляд у мусорных баков и быстро набрала: «Да, оно было. Но я не знаю, мне это показалось от стресса или это был какой-то глюк».

Ответ заставил себя ждать. Наташа уже давно вернулась к компьютеру, и в тишине библиотеки было слышно только сухое щелканье мышки. Прошло двадцать томительных минут, прежде чем в коридоре раздались шаги – неровные, тихие.

В дверях стоял Саша.

– Здравствуйте, – по-доброму улыбнулся он Наташе. Тон был мягким, почти застенчивым. Парень сделал Даше короткий жест: «Выходи». Библиотекарша лишь мельком глянула на него поверх очков и снова уткнулась в свои таблицы, молча махнув рукой – мол, забирай свою подругу.

Когда они оказались в коридоре, Даша чувствовала себя максимально глупо. Сообщение про глюки всё еще висело в чате последним, и ей хотелось провалиться сквозь землю.

– Ну, – начал он, наконец остановившись. – Глюки, значит?

– Послушай, Саш, – Даша резко развернулась к нему, защищаясь от неловкости встречным напором. – Это вообще всё было максимально тупо. Все эти разговоры про Москву, про твоих родителей… Потом я отошла, а когда вернулась, ты лежал и под тобой ну было… пятно.

– И оно меня жрало?

– Что? Нет!

– Засасывало в воду?

– Оно просто… увеличивалось? Не знаю, это ты там лежал! И вообще в сознании был и смотрел на меня… Короче это было просто худшее первое свидание в истории, – она осеклась, осознав, что только что произнесла вслух. – То есть… блин, это вообще не было свиданием! Я не это имела в виду!

Саша негромко рассмеялся. Его этот выпад явно не задел, скорее наоборот – развеселил.

– Если хочешь, мы можем устроить нормальное, – легко отозвался он.

Даша посмотрела на него сверху вниз и обратно. Для такого коротышки, как он, это был слишком уверенный ответ.

– Ну спасибо, – буркнула она, чувствуя, как щеки начинают гореть. – Может, если мы просто сходим погулять как нормальные, мне перестанет казаться, что на меня все смотрят как на прокаженную.

Саша вдруг посерьезнел. Он отвел взгляд на лестницу, где косые лучи солнца золотили пыльный паркет.