Сказки гномов

Сегодня эта незавидная роль воспитателя досталась Катрусе, внучке Русгира. Девушка уже выбилась из сил: она успела прочитать им сказку, сыграть в салки, порисовать и даже устроить шумную беготню — скажем так, «по ярмарке». Что делать с этой неуправляемой оравой всю оставшуюся неделю, она ума не могла приложить. А ведь с начала каникул прошло всего несколько часов!

И тут Катрусю осенила гениальная мысль. Когда Анушка подбежала к ней с очередным «очень важным» вопросом, девушка напустила на себя томный, загадочный вид и, демонстративно не замечая племяницу, произнесла вслух:

— Ах, как бы мне хотелось поехать с дедушкой Русгиром в Дол-Кхазад! Ведь там столько всего удивительного… Жаль, что мне придётся провести всю эту неделю дома.

Катруся лукаво приоткрыла один глаз, оценивая реакцию. Эффект оказался ошеломляющим. Анарусия застыла как вкопанная. В её глазах на мгновение отразился напряжённый мыслительный процесс, после чего девчушка, напрочь позабыв, о чём хотела спросить, резко развернулась и сломя голову помчалась к кабинету деда.

«Дело сделано!» — победно улыбнулась Катруся и со спокойной душой пошла собираться на вечернюю прогулку с подругами. Теперь-то дети точно не отстанут от дедушки и любой ценой напросятся в эту поездку, обеспечив себе приключения на все каникулы.

— Деда! А ты куда это собрался? — вкрадчивый голосок застал Русгира врасплох прямо посреди его кабинета.

От неожиданности старик вздрогнул и приложился головой о тяжёлую деревянную полку. Прямо под ней стояла тумба, на которой он аккуратно раскладывал дорожные вещи. Потирая ушибленный затылок, дед обернулся к Анарусии и с подозрением прищурился:

— Это ещё что за новости? С чего ты взяла, что дед куда-то собирается?

Анарусия хитро стрельнула глазками и ответила максимально уклончиво:

— Да так… все говорят!

Дед, разумеется, в эту басню не поверил, но отпираться не стал и нехотя буркнул, что уезжает, но ненадолго и скоро вернётся.

— А можно мне с тобой? — тут же пошла в атаку внучка.

— Нет, — отрезал Русгир. — Ты ещё слишком мала для таких опасных путешествий. Так что оставайся-ка дома.

— Ну де-е-еда-а-а… — жалобно запричитала его главная любимица.

И против этого оружия у старого воина не было никаких шансов. Ну как можно отказать маленькой девочке, когда из её прекрасных сиреневых глаз катятся крупные, горькие слёзы?

— Ладно, ладно, уговорила! — сдался дед, всплеснув руками. — Что с тобой поделаешь… Поедешь со мной.

Не успело затихнуть его согласие, как из-за двери, выскочили Рустик и Хрустик:

— И мы! И нас с собой возьми!

— Да что ж это за наказание такое?! — в сердцах рявкнул Русгир и сокрушительно топнул ногой. Делать было нечего — крепость пала под натиском юных захватчиков.

Через несколько минут все трое предстали перед дедом в дорожной одежде и с котомками, из которых торчали игрушки и сладости, наперевес.

— Значит так! Котомки оставляете здесь и идите к себе в детскую, отправляемся только завтра утром, —скомандовал Русгир.

В ответ на это заявление Анушка хитро прищурила свои сиреневые глазки, заглянула деду в лицо и самым ангельским голоском протянула:

— Деда… А можно мы поспим прямо здесь?

Тут Русгир понял: его хитрый план улизнуть на рассвете пораньше, пока сорванцы видят десятый сон, провалился с треском. Тяжело вздохнул, дед махнул рукой:

— Ладно, устраивайтесь.

Кабинет мгновенно превратился в детский лагерь. Дети с весёлым гамом разбежались по комнате и с комфортом устроились на стоявших здесь диванах и креслах.

Пока малышня раскладывалась, Русгир принялся дособирать вещи. Старый, мудрый гном, проживший на свете не один век, сразу смекнул, откуда ветер дует. Ну конечно! С чьей ещё подачи правнуки могли так внезапно разузнать про его секретную командировку? Только Катруся могла провернуть эту уловку, чтобы сбыть детей с рук и упорхнуть гулять с подругами. Старик усмехнулся в бороду: «Ну погоди, внученька, хитрый план — это игра, в которую можно играть вдвоём».

Уложив свой верный дорожный баул, Русгир первым же делом сообщил Катрусе, что она едет с ним, следить за ребятишками, так как у него на это времени не будет.

Катруся едва не лишилась дара речи. Её идеальный план с треском провалился, превратившись в законное наказание: вместо беззаботных каникул дома её ждала целая неделя под присмотром строгого деда и в компании неуправляемой троицы. Делать было нечего — пришлось покорно паковать дорожную сумку.

— Деда, а как мы туда поедем? – Поинтересовался Хрустик.

— Не поедем, а поплывем.

— Поплывем? — у Хрустика, этого неугомонного любителя приключений и новых ощущений от волнения аж голос задрожал. — Это как?

Русгир хмыкнул и ласково потрепал правнука по багряному колпачку.

— Мы, гномы, существа сухопутные, любим ощущать ногами твердый, надежный камень. Вода — стихия капризная, но и её можно приручить. Для этого у нас есть Зэры — мастера водных путей. Когда наши пращуры заселяли горы, подземные реки были дикими и бурными. Именно Зэры догадались заковать их в гранитные берега, построить шлюзы и укротить бешеные потоки. Они заставили бурную энергию подземных рек работать на себя, заставляя их крутить колеса кузнечных молотов и мехов горнов, приводить в действие лифты и подъемники и обеспечивать свежим воздухом весь город. Укротив стихию, они превратили опасные потоки в спокойные подземные дороги. Их речные паромы прочно держатся за воду, а управляет ими кормчий при помощи мощных механизмов. Так что не бойтесь, никто из вас не утонет, будете сидеть на палубе, как на домашнем ковре.

Следующее утро началось для Русгира с шока. Троих сорванцов, которых в обычные учебные дни невозможно было добудиться в школу никакими силами, сейчас даже будить не пришлось. Стоило деду открыть глаза, как он обнаружил всю троицу уже на ногах. Одетые, причёсанные и с котомками наперевес, они дисциплинированно стояли у самого выхода из кабинета. Чуть поодаль с невероятно унылым видом стояла Катруся, обречённо сжимая лямку своей сумки.

Русгир победно оглядел эту гвардию, прищурился на притихшую внучку и грозно прокашлялся:

— Ну что стоите? Шагом марш завтракать!

После плотного завтрака отпираться было уже не от чего. Русгир взвалил на плечи походный рюкзак, решительно скомандовал: «За мной!» — и повёл за собой весёлую детскую ораву и плетущуюся позади Катрусю прямиком в сторону пристани.

На каменистом берегу подземной реки покачивалась надёжно сбитая, крепкая ладья — просторная и широкая. Русгиру со своей неугомонной компанией поднялся на борт, как к ним присоединилось ещё несколько гномов, и ладья отчалила.

Маршрут ладьи пролегал по-тихому, спокойному руслу, и управлял ею всего один гном. Ему не нужны были ни весла, ни паруса, ни матросы. Вдоль реки ладью тянула, закольцованная мощная цепь. Эту цепь непрерывно приводили в движение огромные колеса, установленные на водопадах. Когда ладье нужно было плыть вверх по реке, кормчий просто крепил её к звеньям цепи замком-захватом, и сила водопадов плавно влекла судно вперед. На обратном же пути замок отцепляли, и ладья шла сама, послушно скользя по течению, а кормчий лишь слегка направлял её длинным рулевым веслом.

Судно плавно скользило по водной глади. Русгир спокойно созерцал индустриальные чудеса своего народа, а Анарусия с братьями устроили кормчему настоящий допрос. Девчушка буквально не давала ему прохода, засыпая вопросами со скоростью стреломёта:

— А почему река такая спокойная? А куда она течёт? А мы не врежемся в стены? А мы не застрянем, задев потолок?

Катруся, которой было велено неусыпно следить за сестрой, лениво пыталась оттащить её за шиворот, но Анушка ловко уворачивалась. Когда же корабль стал приближаться к грохочущему впереди водопаду, количество вопросов удвоилось и у бедного кормчего от этого галдежа уже буквально распухли уши. Не выдержав, он повернулся к маленькой тараторке и строго скомандовал:

— Так, Егоза, сиди, держись крепче и просто смотри!

Судно тем временем подошло к самому краю бурлящего обрыва. Но вместо того, чтобы рухнуть вниз, оно плавно зашло на сужающиеся помосты. Вода ушла из-под днища, и корабль, аккуратно встав на небольшие скрытые колёсики, покатился вперёд по специальному пандусу.

Прямо у края водопада этот настил перешёл в хитроумную систему металлических рельсов. Колёса корабля с чётким щелчком идеально встали в пазы. Издав весёлый гул, судно легко и непринуждённо скользнуло по пологому спуску вниз, прямо над грохочущим водопадом!

Дети восторженно завопили, Русгир довольно улыбнулся, и даже Катруся от неожиданности и восторга напрочь позабыла про свои обиды. Переведя дух в самом низу течения, корабль мягко сошёл с железного пути, вновь закачался на речных волнах и уверенно поплыл дальше.

— Деда, а расскажи, куда мы плывём? — отстав наконец от бедного кормчего, внучка переключилась на дедушку.

Русгир поправил усы, усадил Анарусю поудобнее и начал свой рассказ:

— Хм. Дол-Кхазад — это небольшой городок в предгорьях Красных гор. «Дол» с эльфийского означает «холм», а «Кхазад», как вы понимаете, по-нашему — «гномы». Получается Гномий Холм. Здесь находится наша передовая застава, и отныне это последнее безопасное место, где эльфийские караваны могут передохнуть перед опаснейшим перемещением через Великие равнины, которые просто кишат кровожадными племенами.

— Ух ты! — тут же заинтересовался Рустик, подсаживаясь поближе. — А зачем ты туда едешь, деда?

— Помните, недавно эльфы приезжали к нам в столицу, и наш король дал согласие на проход их караванов по нашим землям? Так вот, эльфы это хорошо оценили и платят за проход полновесным золотом и самоцветами. Но по пути через степи они часто попадают в засады и гибнут. Мы же не раз ходили до самого моря Рун и знаем все уловки истерлингов. Вот я и везу эльфийским торговцам наше предложение о защите их караванов.

Сказка 19. Питомец.

Русгир, по обыкновению, работал у себя в кабинете. Вдруг краем глаза он заметил, как мимо двери прошмыгнула чья-то мелкая фигурка. Сначала дед не придал этому значения, но потом, посмотрев на тяжелые настенные ходики, задумался. Судя по времени, это пришла с уроков Анушка, которая пошла уже в первый класс подгорной школы. И, придя домой, любимая внучка не заглянула к деду? Такое случилось впервые. Что-то здесь было нечисто.

Он вышел в коридор, и тут из кухни показалась Муруся.

— Ты видел Анушку? — спросила она. — Пробежала, даже не выпросила сладкую коврижку с молоком, даже не утащила кусочек пастилы. На нее не похоже.

Они вместе зашли в детскую. Анушка сидела на кровати и с чем-то там копошилась.

— Здравствуй, внученька, — сказала бабушка с нажимом.

— Ой, здравствуйте! — спохватилась девочка. — Я так забегалась сегодня, что забыла здороваться.

— А что ты там делаешь? — спросил дед.

— Я? Ничего, — стала увиливать девочка. — Вот, с подружкой браслетиками поменялась.

Она схватила лежащий рядом браслет и показала старшим:

— Вот, рассматриваю.

— Но ведь этот браслет я тебе подарила! — изумилась бабушка.

— Ээээээ, ну, на самом деле нет... У того, что ты подарила, было семь красных бусин, четыре фиолетовых и пять желтых, а у этого шесть фиолетовых...

— Так, — прервал ее дед. — Не стыдно тебе любимым дедушке с бабушкой врать?

— Ну хорошо, — покраснела она. — Я скажу, только пообещайте, что оставите!

Старик сдвинул брови, собираясь ругаться, но тут кто-то, видимо устав прятаться, зашебуршал под одеялом, и через мгновение на стариков смотрела смешная мордочка молоденького горностая.

— Таааак, — дед упер руки в бока и хмуро сказал. — Только живности нам не хватает.

Поняв, что ее раскрыли, Анушка прибегла к последнему, самому сокрушительному оружию. Из прекрасных глаз маленькой манипуляторши брызнули слезы, и она заныла:

— Ну деееедааа!

— О боги! — вскричал тот и удалился.

Анушка расстроилась — на бабушку слезы действовали хуже.

— Бабушка, ну можно его оставить?

— А ты знаешь, что питомец — огромная ответственность? За ним нужно убирать, кормить его, вычесывать. А убежит — что делать будешь?

Поняв, что крепость пала, Анушка бросилась добивать:

— Я все-все буду делать, ну пожалуйста! Я прочитаю все книжки по уходу за горностаями и вступлю в кружок горностаеводов.

— Ну ладно, — бабушка рассмеялась. — Горностаевод ты мой юный. Но смотри, будешь его обижать — отдам его в другие, более ответственные руки, — пригрозила она.

Девочка уже не слушала, она бросилась танцевать, а веселый горностай прыгал и бегал вокруг.

— Ну ладно тебе скакать, егоза, — Муруся присела на край кровати. — Раз уж взяла зверя в дом, слушай старую сказку о том, откуда вообще пошёл обычай держать горностаев.

Давным-давно, когда подгорное королевство было ещё совсем молодым, прорубили гномы глубокую шахту — Медную Жилу. Медь шла оттуда богатая, но вслед за гномами под землю пришли серые полчища — крысы да мыши-полёвки. Повадились вредители грызть кожаные ремни на подъёмниках и таскать у рабочих сухари. Сколько гномы ни ставили капканов — крысы были хитрее.

Однажды один старый шахтёр вышел из штрека воздухом подышать. Вдруг у самого края обрыва на ледяных камнях он заметил пушистый комочек. Гном присмотрелся — а это горностай. Бедолага совсем замёрз на ледяном ветру и был так истощён, что даже лапкой пошевелить не мог. Гном пожалел зверька, бережно спрятал его за пазуху своего плаща и принёс в забой. Там он налил в плошку парного молока, отогрел малыша у костра.

В этот момент из тёмного угла выскочила огромная наглая крыса и попыталась утащить хозяйскую сумку. И тут произошло то, чего гном никак не ожидал: молодой горностай, едва набравшись сил от тёплого молока, белой молнией рванулся вперед. Свирепый и бесстрашный, он в одно мгновение перекусил крысе горло.

Гном удивленно посмотрел на задушенного вредителя, потом на белого зверька, гордо стоявшего над поверженным врагом. Вдруг горностай забавно чихнул, повёл чёрным кончиком хвоста и заговорил чистым, звонким голоском:

«Спасибо тебе, честный гном, что спас меня в стужу лютую! Я доброты твоей никогда не забуду! Давай я останусь у тебя и буду твой амбар охранять. С детьми твоими играть буду. А ты мне за службу — миску парного молока, тёплый угол да мяса кусок. Идёт?»

Рассудил гном, что такой помощник в хозяйстве — это великая польза. За несколько дней горностай навёл в шахте идеальный порядок. С тех пор гномы и стали одомашнивать горностаев. Они у нас в домах, на пасеках и на складах служат.

Правда, не все горностаи такие полезные. Те дикие зверьки, что не хотят с гномами дружить, остаются неюдимыми — они охотятся в горах и порой разоряют птичники и крольчатники честных фермеров. Но домашние-то совсем другие!

Бабушка Муруся замолчала и ласково потрепала девочку по плечу. Анушка улыбнулась, поглаживая своего горностая, который уютно свернулся клубком у неё на коленях.

— Поняла теперь, внученька? Горностай — зверек гордый, будешь обижать его — цапнет и сбежит, а подружишься — станет тебе верным другом и защитником, ни одной крысы, ни одного гада ползучего к тебе не подпустит. Ну, пошли на кухню, горностаевод, коврижка совсем остынет. Да и питомцу своему первую миску молока нальешь!

А спустя несколько дней Русгир вдруг обнаружил, что его любимый плед лежит на полу кабинета. Всегда аккуратный и педантичный гном очень удивился. Вдруг плед зашевелился.

— Ага, - понял он, - вот оно что.

Он быстро подкрался и ловким движением выхватил горностая из теплой «норки» за холку. Войдя в детскую, увидел, что малышня бегает по комнате в суете и его не замечает.

— Анушка, что это такое, я тебя спрашиваю? — потряхивая зверьком, который изворачивался, смешно болтая лапками в воздухе и пытаясь цапнуть деда за толстый палец.

— А, вот ты где! — вскричала девочка и, подбежав, отобрала у деда зверька, зажав в охапку.

Зверек выскользнул из ее рук и молнией, взлетев по замершему от неожиданности деду, устроился у него на шее теплым «шарфиком».

— Ой, а ты ему нравишься! — обрадовалась Анушка.

— А он мне нет, — буркнул дед, опасливо косясь на мордочку зверька у самого своего уха.

Зверек поднял головку, подмигнул одним глазом и опять прилег, устраиваясь поспать, видимо. Еще одно сердце было растоплено, дед снял с себя зверушку и, отдав ее внучке, ушел в кабинет, что-то сердито бурча под нос.

Сказка 20. Свадьба.

Отмечать праздники гномы умеют. Им только дай повод — и усердные, трудолюбивые работяги вмиг побросают свои инструменты и побегут пить пиво да есть вкусную еду. Всего через несколько недель намечался грандиозный повод: Эльрусия выходила замуж.

Правда, подготовке к торжеству предшествовал суровый хаос. В берлоге Русфура, отца невесты, пахло сухим деревом, пчелиным воском для полировки и хорошим заморским табаком. Стены из плотного чёрного базальта были украшены головами диких животных, а на массивных полках лежали арбалеты и хитрого вида капканы.

Отец невесты и дед начали планировать мероприятия ещё за месяц, и нужно было учесть всё. С местом священного Обряда Соединения определились сразу — изумрудный грот Урусгарат, Великой праматери их клана. Эльрусия и её избранник Вирлок — выпускник подгорного университета и ныне младший помощник главного архивариуса Королевской библиотеки — уже разослали приглашения друзьям, мастерам и учителям. Но ворох ответов, открыток и встречных прошений от дальних родственников рос как лавина. Такое ощущение, что на праздник решил прийти весь клан Азагхарат.

У Русгира глаза лезли на лоб от списков, а Русфур и вовсе без сил валялся в глубоком кресле, судорожно дергаясь от одной мысли, во сколько золотых выльется аренда огромного зала, найм поваров, музыкантов и гномов для украшения.

— Мы пойдём по миру, батюшка... — обречённо пробормотал Русфур, глядя на смету. — Столько гостей! Ни один закрытый трактир их не вместит, а ресторан «Корона Азагхарат», где происходили все королевские торжества, просит баснословную цену за аренду!

— Не скули, Русфур, — спокойно ответил Русгир, раскуривая трубку и пуская сизое колечко к базальтовому своду кабинета. — Твоя дочь — Руса. Семья у Кхазад создаётся один-единственный раз и навек, так что золото — лишь пыль под ногами. Мы обязаны показать, что для нас крепость подгорного очага важнее злата.

Договорить дед не успел. Тяжёлая дубовая дверь кабинета приоткрылась, и в щель просунулся знакомый сиреневый колпачок Анушки. Следом, забавно подёргивая чёрным кончиком хвоста, проник её ручной горностай, а за ними уверенно протиснулись Рустик и Хрустик.

— Деда! Папа! — Анушка ловко взобралась на колени к Русфуру, мигом расправив сарафан. — А это правда, что в изумрудном гроте Вирлок должен подарить сестрице шейную гривну с нефритовыми рунными камнями, а не золотой перстень? Хрустик говорит, что книжные гномы из библиотеки трусливые, они боятся пещерных пауков! И что он такой слабый что уронит тетю прямо в сверкающий ручей, перенося ее по мостику во время обряда.

Русфур лишь тяжело вздохнул, а старый Русгир добродушно усмехнулся в седые усы, перебирая пальцами бороду.

— Твой брат, как обычно, мелет чепуху, — веско произнес ветеран, и в его глазах загорелись тёплые искры. — Вирлок — честный гном, а свитки библиотеки весят потяжелее Хрустиковой каски. Что же до нефритовой рунной гривны и Обряда Соединения — это древний, священный закон. Наша Праматерь Урусгарат была создана самим Махалом в кузнях Валинора как великий дар нашему Первому Королю Русгарату. Ей не нужно было выбирать среди сотен претендентов, её судьба была предначертана свыше, и она изначально предназначалась только ему — в союзе силы и нежности. И когда они пробудились в недрах Орокарни, Русгарат принёс ей не золото, коего в горах было без счёта, а кусок чистого, необработанного камня. Это был символ того, что своё счастье и свой подгорный дом они вырубят сами, своими руками. С тех пор каждый жених из Железноруких повторяет этот обряд, клянясь беречь свою половинку пуще зеницы ока.

Дети завороженно притихли, даже горностай перестал шебутить под столом. Пока отец и дед отвечали на вопросы младших, Рустик, обладая цепким школьным умом, внимательно изучал разложенные карты чертогов и ворох писем. Вдруг мальчик нахмурился и резонно заметил:

— Деда, папа, а зачем вы вообще спорите из-за аренды ресторана или залов? Смотрите, тут половина писем от простых рудокопов и кузнецов. Не нужно ничего снимать! Накройте столы прямо на площади нашего чертога. Там и все гости поместятся, и места для торжества будет праздничного вдоволь, а для важных гостей мы поставим центральный стол, где будут подаваться изысканные кушанья и дорогие вина. А когда официальная часть закончится, все просто разбредутся по интересам: старики и почтенные мастера пойдут пить пиво в «Подгорный Очаг», а молодежь побежит танцевать и веселиться в «Весёлую кузню»!

Русгир резко замер с трубкой у рта. Он переглянулся с сыном. Усталость от предсвадебных хлопот настолько замылила им глаза, что они и не подумали о таком простом и блестящем решении.

— А ведь малец прав... — Русгир звучно хлопнул себя по ладони. — Площадь Девятого чертога огромна, там весь клан встанет! Русфур, мы спасены от банкротства!

И вот долгожданный день настал. Свадьба началась.

Обряд Соединения в священном изумрудном гроте Урусгарат, сквозь который струился чистый, звенящий горный ручей, прошёл в благоговейной, торжественной тишине. Вирлок, хоть и волновался под суровыми взглядами Сохов, твёрдо держал в руках свадебную гривну. Когда он бережно возложил украшение на шею Эльрусии, под сводами грота зазвучали величественные старинные гимны Кхазад. Он с легкостью перенес ее через поток и аккуратно поставил на ноги перед родителями.

Затем все переместились на гигантскую площадь. Столы ломились от небывалого обилия: сочные запечённые окорока, горы медовых коржиков, тонны свежего пива и ароматных настоек. Гремели торжественные речи старейшин, мастера сдвигали тяжелые кубки, желая молодым прочного, как базальт, очага. Сам король почтил своим присутствием празднество. А когда над подземным городом угасла хрустальная люстра, площадь вдруг озарилась невероятной диковинкой — грандиозным фейерверком, который Русгир по секрету выменял у заезжих восточных умельцев. Разноцветные огненные драконы и искристые мифриловые звёзды с шипением взлетали к циклопическому своду чертога, рассыпаясь мириадами ярких искр под восторженные крики гномьей детворы.

В самый разгар веселья за главным семейным столом зашла речь о важной подгорной традиции — смене родовой руны. Эльрусия теперь должна была навсегда изменить своё имя, вставив в него руну ЛОК в знак принадлежности к роду мужа-летописца.

— Ох, великое дело — смена имени, — добродушно ухмыльнулся в усы Русгир, приобнимая сидящую рядом жену. — Помню, как моя Муруся из кузнечного рода Хоров тоже руну меняла. А ведь в подгорной школе её звали совсем иначе — Мухора!

Сидящие за столом сыновья и невестки мигом притихли, а Рустик и Хрустик аж рты пооткрывали.

— Мальчишки в школе были вредные, — продолжал дед, озорно подмигивая правнукам. — Знаете, как дразнили тогда вашу бабушку? Её обзывали Махоркой! Я и сам, грешным делом, бегал за ней по переходам и кричал: «Махорка, Махорка, лезь ко мне в кисет!». Она тогда сердилась, топала башмачками и швыряла в меня мелкой гранитной крошкой.

Бабушка Муруся, сидевшая с самым величественным и строгим видом матриарха, вдруг густо покраснела. Не выдержав, она с размаху шутливо стукнула мужа ладошкой прямо по лбу:

— Ах ты, старый лис! Нашёл, что за свадебным столом вспоминать!

— Ай! — притворно вскрикнул ветеран, потирая лоб под дружный хохот семьи. — Так ведь я правду говорю! А как подрос — глянул на неё на празднике Первой луны, да так и обомлел. Красавица, глаза как искры из горна! Влюбился без памяти. А как поженились, приняла она нашу руну РУС и превратилась из Махорки в мою любимую, прекрасную Мурусю. Так что, Вирлок, береги жену, Локом она станет, но характер Русов из неё никуда не денется!