Адено-вирус

– Эй, ты. Собирать монеты из фонтана запрещено, – произнёс Риббентроп, подходя ближе.

– Извините, – спокойно ответил Марин.

– На первый раз прощу. Офицер Валентайн Риббентроп. Я патрулирую этот район.

Его голос звучал холодно и официально.

Риббентроп внимательно всмотрелся в лицо Марина. Его взгляд был тяжёлым и пристальным, словно он пытался проникнуть в самую глубину чужого сознания. Марин почувствовал, как напряжение постепенно сковывает его тело. Ситуация становилась всё опаснее.

Тем не менее он не собирался показывать слабость.

– Что-то не так? – спокойно спросил Марин.

– Давайте присядем, – предложил Риббентроп, указывая на скамейку неподалёку от фонтана.

Они сели.

Некоторое время офицер молчал, затем произнёс:

– Сегодня улицы какие-то пустые.

– Может, у людей праздник, и все ушли в гости, – с лёгким сарказмом ответил Марин.

Риббентроп тихо рассмеялся.

– А вы скажите, что это не так, – добавил Марин, пытаясь поддержать разговор.

– Ладно, ладно, – ответил офицер. Но его лицо быстро снова стало серьёзным.

Наступила долгая пауза. В воздухе повисло напряжение.

Не отрывая взгляда от Марина, Риббентроп снова заговорил:

– Раньше я никогда тебя здесь не видел.

Затем он достал сигару и, словно демонстрируя свою силу, поджёг её голыми пальцами.

– Я здесь новенький. Переехал пару недель назад, – спокойно солгал Марин.

– Переезд в такое время? – резко спросил Риббентроп. – Нет, серьёзно. Кто вы?

Между ними вновь возникло напряжение.

На мгновение оба отвернулись, будто позволяя разговору оборваться. Но тишину снова нарушил голос офицера:

– Этот район оцеплён. Все жители эвакуированы. Здесь находится около тридцати солдат. Тебе некуда бежать.

Марин замер.

Он почувствовал, как столкновение становится неизбежным.

– Кто ты такой? – наконец спросил он.

– Я охотник за головами. Если не хочешь умереть – пойдёшь со мной, – спокойно ответил Риббентроп, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном.

– Вы так думаете? – тихо спросил Марин, сжимая кулаки.

– Если сдашься, тебе будет легче. Никто тебя просто так не отпустит.

– Как ты меня нашёл?

– В браслете встроен GPS. Удобная технология, не правда ли?

Марин мгновенно всё понял.

Выбора у него больше не было.

Стиснув зубы, он коротко ответил:

– Ладно. Похоже, у меня действительно нет выбора.

– Вот и отлично, – удовлетворённо произнёс Риббентроп, глядя на него с лёгкой улыбкой.

Риббентроп поднялся со скамейки и протянул руку, предлагая её Марину.

Несколько секунд растянулись почти до бесконечности. В воздухе повисло напряжение. Оба словно замерли, ожидая следующего шага.

Марин медленно поднялся. Его сердце билось всё быстрее.

Но вместо рукопожатия произошло нечто другое.

Монеты из фонтана внезапно поднялись в воздух. В следующую секунду они сорвались с места и градом обрушились на Риббентропа.

Металлические кругляши ударялись о его тело, словно невидимая сила направляла каждый из них. Между офицером и Марином возникла буря из летящих монет.

Риббентроп попытался закрыться, прикрывая лицо руками, но монеты продолжали бить, прорывая его защиту. Он явно не ожидал подобной атаки.

В этот момент солдаты открыли огонь.

Пули устремились в сторону Марина.

Но произошло нечто странное – они отскочили прямо в воздухе, будто натолкнувшись на невидимую стену.

Внутри Марина вспыхнула волна адреналина. Он остался стоять на месте, готовый к бою, хотя инстинкты подсказывали, что это было рискованно.

Поняв, что стрельба бесполезна, солдаты бросились вперёд.

Их действия были слаженными и быстрыми – они надеялись одолеть противника числом.

Но внезапно из тела Марина вырвался Розенталь.

Древесное существо с массивными рогами и ярко сияющими зелёными глазами возникло рядом с ним. Теперь на поле боя их было двое.

Марин и Розенталь двигались как единый организм. Их атаки были стремительными и разрушительными. Солдаты один за другим падали под их ударами, не успевая организовать сопротивление.

Однако в пылу боя Марин не сразу заметил, что Розенталь начал отдаляться.

Он пробивался сквозь толпу солдат, пытаясь добраться до своего союзника.

Но внезапно его движение остановилось.

Из воздуха возникли раскалённые нити и мгновенно оплели его тело.

Это была ловушка Риббентропа.

Марин понял, что попал в западню.

Но паника не овладела им.

Он резко взмахнул рукой, и несколько монет сорвались в воздух. Подчиняясь его воле, они с лёгкостью рассекли раскалённые нити.

Освободившись, Марин снова рванулся вперёд – туда, где в последний раз видел Розенталя.

Сквозь хаос боя он продолжал двигаться вперёд.

Он знал: только вместе они смогут выстоять в этой схватке.

Ранее перед битвой Риббентроп встретил Екатерину после их столкновения с Марином в мэрии. Лицо Екатерины выражало явное беспокойство, её глаза выдавали следы тревоги. Риббентроп подошёл ближе, его взгляд был серьёзным.

– Я уже обсудил кражу браслета с представителями компании, которая его производит, – начал он.

– Отлично! – ответила Екатерина, пытаясь сохранить самообладание.

– Но нам понадобится ваша помощь, – продолжил Риббентроп, не теряя сурового тона. – Мы не знаем, с кем имеем дело, но есть предположение, что это один из участников группы иллюминистов.

– На прошлой неделе уже упоминалось об этом, – заметила Екатерина, немного ослабив напряжённость в голосе.

– Есть ли какие-нибудь подробности, которых я не знаю? – спросил Риббентроп, внимательно её разглядывая.

– Да, – медленно ответила Екатерина. – Существо, которое дало отпор нашим солдатам, оно опять появилось.

Риббентроп прищурился, изучая её лицо:

– Вы так говорите? Все наслышаны о том, как неизвестный демон убил несколько наших бойцов, и, кроме того, вы позволили украсть браслет.

– А что с браслетом? – спросила Екатерина, чувствуя приближение наказания.

– Его отключат по радиосигналу, – холодно ответил Риббентроп.

В тоне его голоса чувствовалось скрытое недовольство, но он сдерживался. Марин сумел взять браслет, и хотя ситуацию можно было нейтрализовать, сама кража указывала на слабое звено в их обороне.

Марин, отбиваясь от солдат, стремительно прорывался к своей цели, но внезапно замер, когда увидел на поле боя неожиданную картину: Екатерина сражалась с Розенталем и явно одерживала верх. Этот поворот застал его врасплох. Он остановился, не веря своим глазам.

Среди хаоса и разрухи, под шквалом атак, Екатерина, словно призрак войны, уверенно и непринуждённо преодолевала могучие удары Розенталя. Вокруг неё кружились осколки разрушений, но она двигалась с поразительной лёгкостью и грацией. Марин был ошеломлён: её сила и ловкость поражали. Как она достигла такого мастерства? Этот вопрос звенел у него в голове, но времени на размышления не было.

Марин понимал, что ему нельзя останавливаться, сколько бы вопросов ни возникало. Его цель была ясна – добраться до Розенталя и раскрыть тайну происходящего. Огонь решимости вспыхнул в его груди, и он, напрягая мышцы, двинулся вперёд. Он был готов к любым испытаниям.

Но стоило ему сделать шаг, как нечто неуловимое пронзило его тело. Это были нити Риббентропа, будто сотканные из чистой боли, они вонзились в него, сжигая всё на своём пути. Острая боль вспыхнула в каждом нерве, и он почувствовал, как горячая кровь начала стекать по его телу. Он замер, изо всех сил сдерживая крик, разрывающий его изнутри.

Перед ним стоял Розенталь. Он был окружён огнём, его облик сливался с языками пламени, будто сам стал воплощением стихии. Это было устрашающее зрелище – огонь плясал вокруг него, словно подчиняясь его воле. Марин понял, что ситуация быстро выходит из-под контроля. Силы покидали его, слабость начала овладевать телом, как бы он ни старался сопротивляться.

Но даже перед лицом неизбежного поражения, его воля не дрогнула. Каждая клетка его тела вопила от боли, но Марин не сдавался. Он сжимал зубы, борясь за каждую каплю силы, за каждый вздох. Внутренний огонь в нём не угасал. Марин знал: он должен найти способ выстоять и вернуться в бой, что бы ни случилось.

Из тела Розенталя внезапно вышел доктор Фриз, его появление словно расщепило реальность, добавляя новый уровень хаоса в уже неразборчивую битву. Он шагнул к Марину, и в его глазах отражался вопрос, словно несущий на себе всю тяжесть их совместной судьбы.

– Марин Шнайдер, – начал Фриз, его голос звучал торжественно и непривычно серьёзно. – Тот самый, кто носит в себе силу, которую ещё не осознал… – Он замолчал на миг, как будто обдумывая каждое своё слово. – Теперь наши пути расходятся. Я сделал всё, что мог. Я предотвратил самый странный исход, – он говорил загадочно, его слова не укладывались в привычные рамки, вызывая у Марина лишь больше вопросов.

Тревога, которая зарождалась в сердце Марина, начала нарастать. Он не мог понять, что именно доктор Фриз пытался донести, но чувствовал, что перед ним – нечто судьбоносное.

– Моя смерть неизбежна, – спокойно продолжил Фриз. – Но знай, моя сила и знания не исчезнут. Они всегда будут с тобой, Марин. Используй их разумно. Продолжай свой путь.

Эти слова ошеломили Марина, и он, едва сдерживая крик, шагнул вперёд:

– Нет! Стойте! Мы ещё можем исправить это, всё можно изменить! – в отчаянии закричал он, пытаясь ухватиться за последнее надежду.

Доктор Фриз лишь грустно покачал головой, его взгляд был полон печали.

– Нет, Марин, мы не можем. Но… в другой раз… – прошептал он и растворился в воздухе, оставив после себя лишь эхо своих загадочных слов.

Марин стоял посреди поля боя, его разум был охвачен смятением. Всё, что сказал Фриз, казалось важным, но смысл ускользал от него, словно песок сквозь пальцы. Он был на грани отчаяния, понимая, что был близок к разгадке, но не мог сложить все части головоломки.

Марин хотел воспользоваться своим даром, могуществом, что текло в его венах, но что-то внутри преграждало путь. Он чувствовал, как что-то сковывало его движения, удерживая его от следующего шага. Это было нечто неосязаемое – страх, который сжимал его разум железной хваткой.

Страх перед неизвестным всегда сопровождал человечество, прячась в тенях их стремлений и надежд. И Марин был не исключением. Этот страх теперь стоял между ним и его истинной силой, барьером, который он не мог преодолеть, когда это было важнее всего.

Глава 10

Марин очнулся посреди ночи в одиночной камере неизвестной тюрьмы.

Единственным источником света был тусклый уличный фонарь. Его слабое, дрожащее сияние проникало через крошечное окно и ложилось узкой полосой на каменный пол.

Марин лежал на жёсткой кровати. Его одежда была пропитана засохшей кровью, а в голове царила тяжёлая путаница – воспоминания о произошедшем тонули в густом тумане.

Он медленно поднялся. Каждое движение отдавалось резкой болью.

С трудом удерживаясь на ногах, Марин подошёл к железной решётке и посмотрел в тёмный коридор. Там не было ни души. Всё вокруг выглядело мрачным и пугающе тихим. Казалось, будто это место давно покинуто.

Но внутреннее чувство подсказывало ему, что это лишь иллюзия.

Сжимая холодные прутья решётки, Марин попытался собраться с мыслями. Нужно было понять, где он находится и как выбраться отсюда.

Он осмотрел себя и решил снять окровавленную толстовку. Но в этот момент заметил на своей шее нечто странное.

Ошейник.

Он плотно прилегал к коже, словно был приклеен, но не настолько туго, чтобы причинять боль.

Осторожно ощупывая устройство, Марин обнаружил небольшой блок с электронными компонентами. Похоже, внутри находилась компактная схема – возможно, датчики или другой механизм контроля.

Его сознание постепенно прояснялось. Воспоминания о недавних событиях начали медленно возвращаться.

Он вспомнил бой.

Вспомнил, как сражался, пока силы окончательно не покинули его. Но на этот раз даже он оказался бессилен изменить исход схватки.

Марин не помнил момента, когда потерял сознание. И тем более не понимал, как именно оказался здесь.

Он снова посмотрел на устройство на своей шее.

Если это ошейник, значит он – заключённый.

Марин начал внимательно изучать механизм, пытаясь понять, можно ли его снять. Внутри находились миниатюрные электронные компоненты – датчики, проводники и, возможно, система дистанционного управления.

Не исключено, что устройство содержало и взрывной механизм.

Осознав это, Марин стал действовать осторожнее.

Теперь его разум был сосредоточен только на одном.

Побег.

Утром, ровно в восемь часов, Марина разбудил охранник, громко ударив дубинкой по железной решётке камеры.

Марин открыл глаза. Перед ним стоял мужчина в тюремной униформе. Его суровое выражение лица сразу задало тон предстоящему дню.

Марин медленно поднялся, ощущая тяжесть в теле и тупую боль в мышцах. Однако его внимание сразу привлекло кое-что новое: у двери лежал аккуратно сложенный комплект свежей одежды.

Охранник громко крикнул:

– Подъём, скот!

Слова прозвучали с откровенной насмешкой.

Марин ничего не ответил. Он спокойно надел предложенную одежду и вышел из камеры. Оказавшись в коридоре, он сразу начал оглядываться по сторонам.

Его внимание привлекла странная деталь: среди заключённых были не только мужчины, но и женщины.

Для обычной тюрьмы это выглядело необычно.

Это усилило его подозрения: место, куда он попал, могло быть чем-то большим, чем обычное исправительное учреждение. Возможно, это был особый лагерь – для опасных преступников или людей, ставших неугодными власти.

Следуя за охранником по длинному коридору, Марин внимательно рассматривал окружающих. Заключённые были разного возраста и внешности. Некоторые шептались между собой, другие украдкой переглядывались.

Их поведение создавало густую атмосферу напряжения и страха.

Охранники же, наблюдавшие за ними, оставались совершенно безучастными.

Марин шёл молча. Но в его голове непрерывно звучал один и тот же вопрос:

Где он находится?

И почему оказался именно здесь?

Вскоре они остановились у тяжёлой металлической двери.

Охранник открыл её.

За дверью находилась небольшая комната для допросов. Внутри стоял стол и несколько стульев. За столом сидел человек, который, судя по всему, уже ждал его.

В помещении стояла почти полная тишина. Её нарушало лишь тихое, едва слышное тиканье настенных часов.

Марин вошёл и сел напротив незнакомца.

Он старался сохранять спокойствие, хотя внутри него постепенно нарастало напряжение.

Марин сел на жесткий деревянный стул, скрестив руки на груди. Риббентроп напротив, с холодным взглядом и идеально выглаженным костюмом, спокойно развернул папку, в которой лежало несколько листов. Он медленно пролистал страницы, намеренно затягивая момент, создавая в комнате тяжелую атмосферу. Время словно замедлилось, и каждый звук – стук часов, шелест бумаги, лёгкое дыхание – становился оглушительным.

Риббентроп просто посмотрел на Марина с едва уловимой усмешкой и, не отрываясь от бумаг, заговорил спокойным, ровным тоном:

– Вы знаете, где находитесь?

Марин промолчал. Он не собирался отвечать на этот очевидный вопрос, предпочитая пока наблюдать и пытаться понять, что от него хотят. Риббентроп поднял на него взгляд, словно предвидел молчание, и, не меняя выражения лица, продолжил:

– Вы, Марин, попали сюда не случайно. Это место для тех, кто не вписывается в привычные рамки. Для тех, кто представляет угрозу. Вопрос в том, каковы ваши намерения и что вам известно.

Марин едва заметно дернул бровью, стараясь не выдать растущего внутреннего беспокойства. Он понимал, что нужно быть осторожным с каждым словом. Ситуация стала слишком опасной.

– Если вы надеетесь на поблажки или снисхождение, я вас разочарую. В этом месте таких понятий нет, – холодно добавил Риббентроп. – Здесь правила просты: либо вы работаете на нас, либо… ну, у вас есть время подумать над этим.

Он сделал паузу, как будто намеренно пытался заставить Марина говорить. Тишина опять повисла в воздухе, но на этот раз напряжение ощущалось почти физически.

– Итак, Марин. Расскажите мне, как вы оказались там, где вас задержали. – В его голосе прозвучала угроза, которая была слишком тонка, чтобы её сразу заметить, но достаточно явна, чтобы понять, что дальнейшее молчание не останется без последствий.

Марин даже не собирался открывать рот, от него бы не последовало ни малейшей информацией.

Риббентроп напротив Марина внезапно закрыл папку с громким хлопком, его лицо исказилось от ярости. Он резко встал, с грохотом отодвинув стул, и громко заорал, так что эхо его голоса разнеслось по комнате:

– Ты думаешь, что можешь молчать?! Думаешь, это игра?! – Его глаза вспыхнули гневом, и теперь в его взгляде не было ни капли спокойствия или самообладания. – Я не намерен тратить время на такие дешёвые фокусы! Ты расскажешь всё, что знаешь, или я вытащу из тебя каждое слово, даже если придётся ломать тебя по кускам!

Мужчина наклонился через стол, так близко, что Марин почувствовал его горячее дыхание на своём лице.

– Ты даже не представляешь, где оказался и с кем имеешь дело, – продолжил он, почти рыча. – Здесь тебе не тюрьма с правилами. Здесь мы устанавливаем законы! И никто тебя отсюда не вытащит, если не начнёшь говорить.

Марин сидел, по-прежнему с каменным лицом, хотя внутри всё напряглось до предела. Он чувствовал, как напряжение в комнате стало почти невыносимым. Мужчина продолжал кричать:

– Говори! Немедленно! Как ты оказался там?! Кто с тобой был?! Ты работаешь на кого-то, не так ли?! Думаешь, твои тайны нас остановят?!

Мужчина схватил Марина за ворот рубашки, грубо подтянув его к себе:

– Если ты будешь продолжать это молчание, я лично прослежу, чтобы ты пожалел о каждом своём решении!

Марин посмотрел на его перекошенное от гнева лицо и почувствовал, как ярость собеседника буквально витает в воздухе. Но в глубине души он знал: если сейчас поддастся давлению, то станет игрушкой в их руках.

Марин продолжал сидеть, не меняя выражения лица, словно ни крики, ни угрозы не касались его. Риббентроп напротив, видя, что его попытки запугать не дают результата, побагровел от ярости. В его глазах мелькнуло что-то животное, неуправляемое, и, не сдержавшись, он с силой ударил Марина кулаком в лицо.

Глухой звук удара заполнил комнату. Марин пошатнулся на стуле, почувствовал резкую боль, металлический вкус крови во рту, но не проронил ни звука. Кровь тонкой струйкой потекла по его губе, но он лишь медленно выпрямился, вытирая её тыльной стороной руки.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием допрашивающего, который стоял над ним, сжимая кулаки и пытаясь прийти в себя. Марин посмотрел на него холодным взглядом, полным молчаливого упрёка, и в этот момент стало ясно: никакие удары не заставят его сломаться.

После допроса Марин выходит из комнаты, с опухшей щекой. Через несколько мгновений, он замечает важную деталь: на руках всех заключённых были браслеты, а у него единственного был ошейник. Похоже, его выходка придала ему особую репутацию среди охраны и заключённых.

Все заключённые направляются в столовую, и Марин, стараясь не привлекать лишнего внимания, идёт вместе с ними. Он замечает, как все стараются держаться от него подальше, что подтверждает его особый статус в этом месте. В столовой Марин берёт поднос с едой и садится за один из пустых столов. На подносе – каша из непонятных ингредиентов и чай с уже использованным пакетиком. Он смотрит на еду с отвращением и даже не собирается её есть.

Пока Марин размышляет о своей ситуации, рядом с ним садится девушка. Высокая блондинка с длинными волосами – она единственная, кто решается подойти к нему.

– Чё рожа такая кислая? – бросает она, не церемонясь.

Марин с удивлением посмотрел на неё, не ожидая такого прямого вопроса. Её дерзкий тон выбил его из колеи.

– Ты это мне сказала? – спросил он, с трудом сдерживая раздражение.

– Мда! – коротко ответила она.

У Марина был повод сердиться, но сил на это уже не оставалось. Всё, что он пережил за последние дни, измотало его как физически, так и эмоционально. Ему не хотелось идти на конфликт.

– Кто ты? Что тебе надо? – попытался он уточнить, но девушка проигнорировала вопросы.

– Почему ты не ешь? – поинтересовалась она.

– Не хочу.

– Ммм… Я слышала, ты несколько солдат убил. Это правда?

– Да, – спокойно ответил Марин.

Они оба замолчали, тишина повисла над столом. Марин размышлял, что именно Клора пытается добиться своими вопросами. Он чувствовал её пристальный взгляд, но пока не мог понять её истинных намерений.

– Тебя по телевизору показывали, прям целый репортаж, – сказала Клора, словно продолжая свои попытки его разговорить.

Марин проигнорировал её слова, не желая думать о прошлой ночи и обо всём, что произошло. Он устал от мыслей, которые преследовали его с тех пор, как он оказался в этом месте.

– Там показали, как ты дерёшься, и поэтому все тебя боятся, – добавила она, явно с любопытством.

Марин поднялся из-за стола и предложил:

– Давай поговорим в другом месте.

– Хорошо, – согласилась Клора.

Они ушли вдвоём, направляясь в более укромное место. Когда они остались наедине, Марин задал вопрос.

– Кто ты? Что тебе от меня нужно? – спросил Марин, повышая тон.

– Моё имя Клора. Я хочу, чтобы ты вступил в нашу команду! – ответила она с уверенным видом.

– Какая ещё команда? – нахмурился Марин, его голос стал подозрительным.

– Ты не знаешь? Каждую неделю на арене проводится битва двух команд. Одна из них организована здесь, в лагере, – объяснила Клора, словно это было очевидным.

– И что мне с этого? Какая выгода? – Марин был явно раздражён. Он уже пережил слишком многое, чтобы волноваться о каких-то играх.

– Ты можешь обелить свою репутацию. Если, конечно, победишь, – её тон стал немного провокационным.

Марин нахмурился ещё сильнее. Его недавнее поражение всё ещё давило на него, и участие в каких-то битвах было последним, о чём он хотел думать.

– Да иди ты в жопу со своей командой! – вспылил он, резко развернувшись.

Марин ушёл, оставив Клору стоять в одиночестве.

На следующее утро в лагере распространилась весть о предстоящем бое, который должен был состояться в конце недели. Противник, с которым предстояло сразиться, внушал ужас – о его силе ходили легенды, и никто в лагере не мог сравниться с ним. В воздухе царило напряжение, бойцы собрались в тесной группе, обсуждая возможные исходы. Каждый пытался угадать, кто же осмелится выйти против такого опасного врага.

Марин, погружённый в свои мысли после вчерашнего решения, вдруг решительно распахнул дверь зала и заявил:

– Я пойду!

Все мгновенно обернулись. Разговоры смолкли, и взгляды бойцов сосредоточились на Марине, поражённые его внезапной решимостью. Их сомнения были видны в тишине, что повисла в воздухе.

– Ты хочешь участвовать в этом турнире? – с едва скрытым любопытством спросила Клора, её голос звучал осторожно, словно она не верила своим ушам.

– Да, – твёрдо ответил Марин, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Его взгляд был полон решимости, за которой скрывалась ещё не раскрытая причина.

Один из бойцов, сидящий в углу зала, медленно поднял голову и хмуро произнёс:

– Ты понимаешь, что будешь драться с Алистаром?

Имя Алистара произнесли с оттенком страха. Этот воин был настоящей легендой, его победы стали историей, а сражения с ним были безжалостными и кровавыми.

– Ты собираешься готовиться? – удивлённо спросила Клора, её бровь слегка приподнялась, словно в попытке понять, не шутит ли Марин.

– Нет, – коротко бросил Марин, слегка усмехнувшись. – Недели всё равно недостаточно для того, чтобы изменить то, что уже решено.

– На твоём месте я бы подготовилась, – заметила она, её голос стал более серьёзным. – Ты собираешься сразиться с врагом, у которого пятьдесят одна победа и лишь шесть поражений. Алистар – не тот, кого можно недооценивать.

Марин посмотрел на неё пристально, его глаза были полны решительности и загадки.

– А ты знаешь, с кем тебе придётся сразиться? – внезапно спросил он, его голос звучал глубже, чем обычно.

Клора замешкалась, её уверенность начала слегка колебаться.

– Нет… – ответила она, её голос стал тише. – Я пока не знаю.

– Пойдём, – сказал Марин, его тон был настойчивым, но не грубым. – Нам нужно кое-что обсудить.

Он мягко, но твёрдо взял её за локоть и увёл из помещения. Все оставшиеся бойцы молча наблюдали, как они уходят, чувствуя, что за этим разговором скрывается что-то гораздо большее, чем просто обсуждение предстоящего боя.