Адено-вирус

– Всё в порядке, – ответил Марин мягко, пытаясь рассеять её вину. – Раны быстро затягиваются.

– Вам пришлось бы очень постараться, чтобы его убить, – усмехнулся Брайан.

Омен облегчённо улыбнулась, а затем, желая сменить тему, задала прямой вопрос:

– Так что вас интересует?

Воцарилось короткое молчание. Контраст между их беседой и недавним насилием был настолько разительным, что казался почти ритуалом – переходом между двумя мирами.

Наконец Брайан нарушил тишину:

– Гвардия Гораров.

Омен заметно напряглась. Тень тревоги легла на её лицо.

– Вы уверены, что хотите это знать? – спросила она, пристально глядя на них.

– Да, – твёрдо ответил Брайан.

Марин кивнул, его голос прозвучал решительно:

– Мы готовы.

Омен опустила взгляд на свои руки – будто на них до сих пор оставались следы крови.

– На их пути погибло слишком много людей… – сказала она едва слышно. – Они раздавят вас как насекомых.

– Мы понимаем, на что идём, – спокойно ответил Брайан.

Она замолчала на мгновение, словно решая, стоит ли открываться им дальше.

– Моими руками было убито сорок два человека… – прошептала она, будто боясь собственных слов.

Брайан мягко прервал её:

– Госпожа Омен, вы действительно думаете, что мы пришли сюда случайно?

Тишина вновь опустилась на балкон. Омен смотрела на них с недоверием, болью и горечью, но в глубине её взгляда начал проступать слабый отблеск надежды – будто впервые за долгое время она позволила себе поверить, что борьба ещё возможна.

Омен коротко кивнула. На её лице застыло холодное, почти отрешённое выражение – словно она окончательно смирилась с тем, что их пути расходятся.

– Как хотите, – произнесла она тихо, но слова звучали жёстко. – Я вас предупреждала.

Она протянула руку Брайану. Он уверенно пожал её – без эмоций, но с уважением. Затем, после короткого раздумья, Омен достала небольшой свёрток, тщательно обёрнутый плотной тканью, и передала его ему.

– Держите.

– Спасибо, – ответил Брайан, принимая свёрток так, будто сразу понимал его ценность.

Марин же, всё ещё ощущая себя неловко после недавнего хаоса и стрельбы, попытался придать голосу бодрость:

– И… спасибо за чай, – произнёс он с натянутой улыбкой, прекрасно осознавая абсурдность ситуации.

Брайан уловил замешательство Марина и, обернувшись к Омен, спросил:

– Может, хотите присоединиться к нам? Ваши навыки были бы нам полезны.

Омен сразу же отрицательно покачала головой – резко, почти со страхом.

– Нет. Ни за что. Империя – это моё прошлое. Я слишком долго пыталась из него выбраться. Больше я туда не вернусь.

Брайан лишь пожал плечами:

– Как скажешь. До встречи.

– Надеюсь, что нет, – отозвалась Омен с лёгким сарказмом, но в её голосе слышался и настоящий страх, и едва заметное облегчение.

Когда дверь за Марином и Брайаном закрылась, она уставилась на разбитый замок. Губы её скривились.

– Вот ублюдки… – пробормотала она, вздыхая и отправляясь за инструментами.

На базе их уже ждал Ричард. Он замер в дверях, уловив что-то странное в их выражениях, а затем его взгляд упал на Марина – покрытого кровью с головы до ног.

– Отлично, – произнёс он осторожно. – Надеюсь, без происшествий?

Он склонил голову набок, указывая на испорченный пиджак Марина.

– А твой пиджак… вообще в крови.

Марин сделал небрежный жест, будто списывая всё на мелочь:

– Нормально.

Ричард хмыкнул, явно не поверив:

– Ну-ну. Как скажешь.

Брайан подошёл ближе и, словно подводя итог, сказал спокойно:

– Инфа у нас. Всё прошло гладко.

Марин резко вскинул голову, поражённый этим словом:

– Гладко?! – возмутился он. – Да ты офигел просто!

Брайан усмехнулся, а Ричард тихонько рассмеялся, уже понимая, кто из двоих склонен преуменьшать масштаб катастрофы.

Глава 7: Монархия Горар

В один из тихих, рутинных дней Ричард вызвал Тома и Марина в кабинет. Он сидел за столом, перебирая какие-то бумаги, но выражение лица выдавало, что разговор будет коротким и деловым.

– Для вас двоих есть небольшое задание, – начал он, поднимая на них взгляд. – Нужно завербовать человека по имени Александр Мазепов. Задание несложное, намеренно. На прошлом вы выложились слишком сильно… особенно Марин.

Марин лишь кивнул, принимая это без возражений.

– Он русский? – уточнил он после короткой паузы.

– Возможно, – Ричард передал им планшет с координатами и фотографией. – Вот его данные. Том, ты ведь сможешь ими воспользоваться?

Том, мельком взглянув на снимок, уверенно ответил:

– Да, без проблем.

Через несколько минут они уже покидали базу, направляясь в иной мир. Телепортация закончилась на узкой улочке, пахнущей морозным воздухом и табачным дымом. Координаты привели их к небольшому бару с тусклой вывеской.

Внутри царила приглушённая, почти сонная атмосфера – несколько гостей, бармен, да музыка из старых колонок. На дальнем стуле, почти сливаясь с тенью, сидел мужчина, которого они искали.

Александр Мазепов.

Пожилой, с седыми волосами, короткой бородкой, в тяжёлом, словно бы пережившем десятки зим, пальто. И… откровенно пьяный.

Он не просто выпил – он был в стельку. Глаза мутные, взгляд опасно расфокусирован, а рядом валялась пустая бутылка.

Том вздохнул и выпрямился, подходя к нему так, будто разговаривает с хрупким экспонатом музея.

– Добрый вечер, сэр. Разрешите обратиться, – произнёс он максимально мягким тоном.

Александр поднял на них мутный, усталый взгляд… и огрызнулся:

– Идите нахрен.

Повисла тяжёлая, напряжённая пауза. Том медленно повернулся к Марину – его лицо было смесью сдержанного раздражения и «я же говорил, что это будет весело». Марин только пожал плечами.

Похоже, Александр тоже почувствовал атмосферу – или просто испугался собственной грубости. Он шумно вздохнул и пробормотал:

– Ладно… ладно. Говорите уже. Что надо?

Том наклонился ближе и тихо произнёс:

– Не здесь. Здесь слишком много людей. Давайте выйдем.

На этот раз старик не сопротивлялся. Он медленно поднялся, пошатываясь, и последовал за ними, оставляя за спиной тепло бара и собственную усталую тень.

Оказавшись на улице, они невольно замедлили шаг. Прохладный ветер немного отрезвил Александра, а пустынная улица, освещённая лишь тёплыми огнями редких фонарей, создавалась ощущение, будто весь мир замер, чтобы услышать их разговор.

Том шёл рядом, держа руки в карманах. Марин же, всё ещё настороженный после выхода из шумного, прокуренного бара, украдкой наблюдал за стариком, оценивая его состояние. Наконец Том решил перейти к делу:

– Меня зовут Томас Смит, – начал он спокойным, уверенным голосом. – А это мой напарник, Марин Шнайдер. Мы из отряда иллюминистов.

Александр остановился и скептически покосился на них, криво ухмыльнувшись:

– Иллюминисты? Что за отряд такой? Светлячки? – спросил он с той грубой усмешкой, которая обычно служит стеной между человеком и чужими проблемами.

Томас не поддался на провокацию. Голос его остался ровным, почти мягким:

– Мы боремся с Горар. Империей, которая вмешивается в чужие миры и разрушает их. Мы защищаем тех, кто не может защитить себя.

Улыбка Александра слегка померкла. На мгновение он задумался, словно что-то болезненное всплыло из глубин памяти.

– Империя… – пробормотал он, проводя рукой по седой бороде. – Видел я этих ублюдков. Лезут везде, куда не надо. И всегда оставляют за собой только руины.

Том кивнул:

– И именно поэтому мы пришли к вам. Мы хотим, чтобы вы присоединились к нам. Вы нужны нам, Александр. Ваша опытность, ваши знания – всё это может изменить куда больше, чем вы думаете.

Старик снова хмыкнул, но теперь в его глазах вместо раздражения блеснул слабый огонёк любопытства:

– Вербовщики, значит… – он покачал головой. – Почему я должен вам доверять? Вы не первые, кто приходит ко мне с высокими словами и обещаниями.

Том сделал шаг вперёд. Его голос стал твёрже, честнее:

– Потому что мы не обещаем ни славы, ни богатства. Мы предлагаем шанс. Шанс изменить хоть что-то. Не только в вашей жизни, но и в судьбах других людей. Империя разрушает, а мы пытаемся остановить её.

Александр перевёл взгляд на бар позади них. Шум, смех, звон бутылок – всё это манило простотой и привычностью. Там было легче забыть. Легче плыть по течению, день за днём, пока жизнь не растворится в алкоголе.

Но здесь, на пустой улице, он впервые за долгие годы почувствовал… зов. Не долг, не обязанность. А именно зов – к действию, к переменам, к борьбе.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на молодых вербовщиков, будто пытаясь разглядеть в их глазах ложь.

– Ладно, – наконец произнёс он, словно выдавливая это слово через сопротивление, – посмотрим, что вы за светлячки такие. В конце концов… хуже уже не будет.

Том и Марин обменялись короткими, почти детскими улыбками. Задание, несмотря на трудности, завершилось удачей.

Прибыв в штаб, Том, Марин и Александр присоединились к остальной команде. В уютной комнате, наполненной мягким светом настольных ламп, все расположились вокруг большого стола. Пар от свежезаваренного чая медленно поднимался в воздухе, создавая иллюзию спокойствия – слишком хрупкую, чтобы быть правдой.

Первым нарушил тишину Том. Он слегка наклонился вперёд, держась уважительно, но настойчиво:

– Так что же сделала Империя с вами, Александр? – спросил он, стараясь понять мотивы нового союзника.

Александр на мгновение замер. Его взгляд стал стеклянным, будто он смотрел не на Тома, а куда-то сквозь пространство – туда, где давно погребены воспоминания, о которых лучше бы не вспоминать.

– Вам лучше не знать, – коротко ответил он. В этих четырёх словах было больше боли, чем в любой длинной исповеди.

Наоми, сидевшая напротив, осторожно наклонилась вперёд. Её голос был мягким, почти сострадательным:

– Со многими так случалось… Горар никого не щадит. – Она сделала паузу, будто взвешивая следующий вопрос. – А можно узнать, какая у тебя суперсила? И… как ты её получил?

Александр издал усталый, тяжёлый вздох. Он помедлил, словно решая, стоит ли открываться этим людям – едва знакомым, но почему-то вызывающим доверие.

– Ммм… – он провёл рукой по лицу. – Я бессмертен.

В комнате повисла напряжённая тишина. Даже те, кто давно думал, что видел всё, непроизвольно выпрямились в креслах.

– Бессмертен? – переспросил Том, но Александр уже продолжил.

– Силу я получил от какого-то мужика. С виду – обычный… – Александр нахмурился, пытаясь восстановить тот вечер в памяти. – Хотя нет. Не обычный.

– С белыми волосами? – уточнила Наоми и прищурилась, будто её сердце уже знало ответ.

Александр поднял на неё взгляд, удивлённо моргнув.

– Да-да! Именно. Он подошёл ко мне в тёмном переулке. Я тогда и понять ничего не успел… – Он нервно усмехнулся, но в улыбке не было ни капли радости. – Что-то говорил о "даре", о "превосходстве". А я, по глупости, по слабости… да чёрт, я был в ахере. Принял его подарок.

Он замолчал. В его голосе стояла такая горечь, словно каждое прожитое бессмертное мгновение было расплатой.

– Принял… к сожалению, – тихо добавил он, опуская глаза.

И никто не решился нарушить эту тишину – слишком тяжёлой, чтобы вставлять в неё пустые слова.

После слов Александра в комнате повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Все в штабе – от ветеранов до новичков – словно пытались осмыслить услышанное, пытаясь представить, что значит прожить вечность, которую не просил.

Том нахмурился, глядя на Александра с недоверием, смешанным с непониманием:

– Бессмертие, значит… – медленно произнёс он. – И ты просто… принял его? Не зная последствий?

Александр коротко кивнул. Его лицо было мрачным, словно отпечатавшим на себе тень сотен прожитых лет – даже если прошло всего несколько десятилетий.

– Да, – тихо сказал он. – Я тогда был глуп. Но ничего не стало легче. Это не жизнь – просто бесконечное существование. От которого не сбежать ни шагом, ни смертью.

Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть память о тех моментах, что давно должны были исчезнуть.

Наоми слушала внимательно, и её обычно уверенный взгляд неожиданно смягчился.

– Империя убила твою семью… а тот человек подарил тебе бессмертие? – сказала она почти шёпотом. – Всё это… ужасно. Но Сагитайус… он ведь наверняка сделал это не просто так, у него есть на тебя планы.

– Думаю, да, – отозвался Александр. – Но точно не знаю. Он дал мне силу… а потом исчез. И с тех пор моя жизнь – это борьба с тем, что я не могу изменить.

Марин нахмурился. В словах Александра ему почудилось что-то знакомое, почти забытое.

– Насчёт странников… – тихо начал он. – Я встречал одного. Человек в синем халате. Назвался Доктором Фризом. Он говорил, что на меня тоже ведётся охота.

Брайан, до того молча слушавший всех, слегка подался вперёд. На его лице впервые за долгое время прозвучало настоящее беспокойство.

Александр посмотрел на них – уставшими глазами человека, который уже пережил слишком много.

– Я давно перестал искать смысл, – сказал он с едва заметной, выцветшей улыбкой. – Каждая попытка что-то изменить заканчивалась потерями. Одна за другой. Но если вы хотите продолжать эту борьбу… я с вами.

Он выдохнул, будто сбрасывая с плеч невидимый груз.

– Даже если это игра… даже если всё это бессмысленно, – продолжил он тихо. – Я уже давно потерял всё. Что мне терять дальше?

Ричард, до этого тихо наблюдавший за разговором, заметно напрягся, когда услышал слова Марина о Докторе Фризе. Его взгляд стал холодным и оценивающим.

– Я впервые слышу такое, – произнёс он медленно. – Зайди ко мне в кабинет позже.

– Ладно, – кивнул Марин, но в его голосе проскользнула беспокойная нотка.

Внутри него тут же отозвался голос Розенталя – тихий, глухой, будто звучащий из глубины собственных мыслей.

– Похоже, ему что-то не понравилось, – заметил Розенталь.

– Возможно, он знает обо мне больше, чем говорит, – ответил Марин, чувствуя, как растёт тревога.

– И только ничего не разболтай, – предупредил Розенталь, исчезая в глубине его сознания.

Когда Марин вошёл в кабинет Ричарда, его удивило оформление. Помещение напоминало миниатюрный географический центр: на стене висела детализированная карта мира, рядом стоял массивный глобус, а стол был заставлен старыми атласами и журналами. Всё это создавалось впечатление, что Ричард изучал не только мир – он пытался понять саму сущность пространства, в котором они существуют.

– Итак, что вам нужно? – начал Марин, стараясь сохранить спокойствие.

Ричард поднял взгляд от стола, его глаза были серьёзными, почти колкими.

– Почему ты не рассказал о Фризе раньше? – спросил он без всяких вступлений.

– Вы… знаете его? – удивление в голосе Марина прозвучало слишком искренне, чтобы быть ложью.

– Знаю, – коротко ответил Ричард. – Но вопрос в другом. Знаешь ли ты, кто он на самом деле?

Марин отрицательно качнул головой.

Ричард продолжил:

– Это самая загадочная личность, о которой мне известно. Если честно… его боятся все. Без исключения.

Марин нахмурился.

– Боятся? Почему? Как это вообще работает?

Ричард нервно провёл рукой по столу, словно собирая мысли.

– Не в этом дело. Или… не только в этом. Я хочу понять, как ты с ним связан. Откуда он вообще знает о тебе?

Марин развёл руками, чувствуя себя почти беспомощно.

– Единственное, что он сказал – это то, что на меня ведётся охота. Больше я ничего не знаю.

Ричард задумался, его взгляд на мгновение стал отрешённым, будто он вспоминал что-то слишком тяжёлое, чтобы поделиться.

– Это всё? – уточнил он.

– Да. Больше ничего, – подтвердил Марин.

– Хорошо. Не буду тебя задерживать. Можешь идти, – сказал Ричард после небольшой паузы.

Марин уже повернулся к двери, но остановился, повернув голову.

– Но всё-таки… почему против него нельзя сражаться? – спросил он, не скрывая своей настойчивости.

Ричард глубоко вздохнул, будто открывал тайну, которую предпочёл бы скрыть.

– Фриз – не человек. Он… создание. Его создал Сагитариус. И у этой твари есть одна способность, которая делает всё бессмысленным.

Марин напрягся, предчувствуя ответ.

– Какая?

– Адаптация, – сказал Ричард. – Полная. Он приспосабливается к любым условиям, к любому типу атаки, к любой угрозе. Всё, что может убить кого-то другого, его только усиливает.

Глаза Марина расширились.

– Значит… он практически непобедим.

– Верно, – кивнул Ричард. – Практически – это мягко сказано.

Площадь столицы была переполнена людьми – живым морем гнева и отчаяния. Гехена переживала ещё один тяжелейший момент своей истории, и воздух вибрировал от напряжения.

Толпа, словно единый организм, медленно, но неумолимо двигалась к дворцу Гораров. Во главе шествия шли иллюминисты – факелы протеста, искры восстания.

Наоми поднялась на импровизированную сцену – ящик, поставленный на каменную плиту. Свет прожекторов, установленных активистами, высвечивал её лицо, делая каждое слово чётким и громким.

Она вдохнула, обвела взглядом тысячи глаз – уставших, злых, сломленных, но готовых к борьбе.

– Наступает важный момент в нашей истории! – громко объявила Наоми, и её голос отозвался эхом от стен зданий. – Момент, когда мы больше не можем лежать сложа руки. Сегодня – наш протест против монархии Горар!

Толпа взорвалась возгласами.

Плакаты взмыли вверх:

«Свободу Гехене!»,

«Горар должен уйти!»,

«Хватит крови!»

Наоми продолжила, уже громче, перекрикивая гул:

– Мы все здесь – пострадавшие! Каждый из нас потерял что-то… семью, дом, свободу! Но сегодня мы стоим вместе. И вместе… – её голос стал стальным, – мы наконец-то сможем поставить Гораров на колени!

Толпа заревела. Крики, свист, удары барабанов.

Площадь превратилась в сердце революции.

Марин наблюдал за Наоми, не веря своим глазам. Откуда в ней столько ярости? Столько огня? Он знал её как спокойного, рассудительного человека – и всё же сейчас перед ним стояла лидер, способная зажечь целую нацию.

Они все – Том, Александр, Наоми – шли во главе толпы.

Все… кроме Марина.

Он держался позади, в тени. Не потому, что боялся.

Потому что его берегли.

Он был их главным козырем, символом сопротивления, легендой, о которой уже ходили шёпоты:

«Нечеловек.»

«Оружие против Гораров.»

«Последняя надежда.»

Но сам Марин не понимал – почему именно он? Что связывает его с империей, с этой борьбой?

Ему казалось, что он стоит в самом центре событий, которые чужды его природе.

Неужели Горары и правда настолько чудовищны?

Неужели всё это действительно оправдано?

Мысли оборвались – разорвавшись раскатами автоматных очередей.

Первые выстрелы были словно гром, расколовший небо.

Протестующие не сразу поняли, что происходит, пока люди рядом не начали падать.

Крики. Паника. Кровь.

Солдаты Гораров вышли из-за баррикад, выстроившись в несколько линий, и открыли огонь прямо по толпе.

Без предупреждения.

Без пощады.

– Это… не может быть… – прошептал Марин, глядя, как тела валятся друг на друга, образуя ужасный холм смерти.

Десятки мёртвых.

Потом – сотни.

Марин всегда считал, что видел всё. Что его уже ничем не испугать.

Но это…

Это было иным.

Это было настоящим злом.

Горары не просто держались за власть – они были готовы уничтожить собственный народ ради неё.

Без эмоций. Без сомнений.

Грохот выстрелов стал непрерывным. Марин закрыл собой упавшую девочку – неосознанно, инстинктивно – и в тот же миг несколько пуль врезались в него.

Тело дернулось.

Воздух вышибло.

Он упал, чувствуя, как мир окрашивается в красный.

Кровь заливала ему лицо, одежду, руки.

Он слышал собственное дыхание – хриплое, рваное.

«Я… встану…»

Но в этот момент Марин не мог быть уверен ни в чём.

Он лежал на брусчатке, среди мёртвых и умирающих.

И впервые за долгое время – почувствовал страх. Настоящий.

– Марин!.. Марин!

Чей-то отчаянный голос пробивался сквозь бесконечный звон выстрелов. Он был единственным, что оставалось чётким в этом хаосе.

– Ты не можешь тут отбросить коньки… – голос звучал всё ближе, всё настойчивее. – Если умрёшь ты – умру и я…

Марин едва шевельнул губами.

– Ро… Розенталь…

– Мне всего-то нужна свобода… – тихо, почти ласково прошептал голос внутри него. – Позволь мне… выпустить нас обоих отсюда.

Марин закрыл глаза.

Ему было всё равно. Лишь бы перестала звучать эта стрельба. Лишь бы перестали умирать люди вокруг.

– Делай… – выдохнул он.

То, что увидели солдаты, они не могли объяснить. Гора трупов у подножия площади внезапно зашевелилась.

Сначала – будто дёрнулась одна из мёртвых рук. Потом – что-то массивное и тёмное раздвинуло тела, как густую листву.

Солдаты подняли оружие.

– Что за…?

– Эй, это… это что-то живое!

– На землю! Цельтесь! Цельтесь!

Но их руки уже дрожали.

Из груды мертвецов поднялось существо, внешне напоминающее человека так же мало, как дерево напоминает металл.

Его тело было полностью покрыто каменной корой, подобной древесной, но дышащей и пульсирующей, словно мышцы.

Из спины выступали сегментированные пластины, а по рёбрам проходили жилы, похожие на корни.

С каждой секундой в нём проступала всё более чуждая пластика.

На голове выросли два рога, чёткие, ровные, уходящие вверх и назад, как у древнего зверя.

Существо стояло на двух ногах, пошатываясь.

Затем, будто забывая, как нужно ходить, стало помогать себе руками, цепляясь за землю и за трупы.

Каждое движение сопровождалось хрустом, словно древесина жила своей жизнью.

У солдат по ногам пробежал холод.

– Командир… – один из них сглотнул. – Это не человек.

– Я… я знаю, – прохрипел другой.

Существо подняло голову. И только тогда солдаты поняли, чего именно они испугались.

Оно шло за их душами.

Не спеша. Не торопясь. Не скрывая намерения убивать.

Каждый шаг звучал, как удар по пустым воротам.

Каждый наклон головы – как приговор.

И где-то глубоко внизу, под всей этой древесной бронёй и ненавистью, медленно открывал глаза Марин.

Но сейчас главным был не он.

Главным был Розенталь.

Освобождённый.

В душе Марина открылась новая страница – тёмная, грубая, рубцовая. Туда, где прежде стояли лишь тени прошлого, теперь добавились новые имена.

Маньяк. Менгеле. Горары. Их солдаты.

Это был не список мести – это был список тех, кто переступил последнюю грань. Тех, кто давно вышел из категории «людей». Тех, чьи поступки не оставляли места для раскаяния, не давали права на возврат, не предполагали возможности стать лучше.

В них не было ничего, что можно исправить. Никакого света, который можно было бы сохранить. Никакой искры, которая могла бы разгореться в человеческое.

Только гниль. Только жестокость. Только одна дорога – прямая, холодная и окончательная.

И Марин понял это слишком ясно:

иногда смерть – не наказание, а единственная форма справедливости, которой они заслуживают.

Глава 8: Твоё лицо

После долгих дней напряжённой работы и бесконечного анализа собранных данных команда наконец пришла к тревожному выводу: сведения, добытые Брайаном во время дерзкой и почти самоубийственной вылазки, могли стать ключом к пониманию самой природы Нексуса. Эти данные обещали ответы – но цена за них уже была заплачена.

Марину хватило одного взгляда, чтобы почувствовать неладное. Брайан сидел, сгорбившись, словно под тяжестью невидимого груза. Лицо осунулось, взгляд был пустым, лишённым привычной резкости. Это был не тот человек, который обычно шёл вперёд, не задавая вопросов.

– Досье у нас? – тихо, но настойчиво спросил Марин, обводя взглядом комнату и вновь останавливаясь на Брайане.

Ответ последовал резко, словно сорвавшийся с цепи.

– Я туда больше не вернусь. Никогда, – выкрикнул Брайан. В его голосе смешались ярость и неподдельный, животный страх. – Ни за что!

Марин нахмурился. Тревога, до этого едва ощутимая, теперь сжала грудь плотным кольцом.

– Что ты там увидел? – спросил он осторожно, пристально всматриваясь в лицо товарища. Интуиция кричала: дело не в усталости.

Прежде чем Брайан успел ответить – или сорваться окончательно, – между ними встала Наоми. Она двигалась спокойно, почти бесшумно, но в её жесте было достаточно твёрдости, чтобы остановить нарастающее напряжение.

– Ему нужно время, – сказала она мягко, но безапелляционно. – Сейчас не момент. Пусть придёт в себя.