Адено-вирус

Однако перед входом выстроились охранники – плотная живая стена. Пройти незамеченным явно не получится.

Марин глубоко вдохнул.

"Попытка – не пытка."

Он расправил плечи, придал лицу уверенное выражение и направился к центральному входу.

Один из охранников вытянул руку, не позволяя пройти.

– Простите, но вам туда нельзя, – произнёс он сухо.

– Что? Почему? – спросил Марин, делая вид, будто удивлён.

– Вам повторить? Это охраняемая зона. Доступ закрыт.

Марин скривил губы, изображая возмущение.

– Вообще-то я журналист! У меня назначена деловая встреча.

– Мне плевать, – грубо отрезал охранник. – Разворачивайся и уходи.

Марин сдержанно поднял руки.

– Ладно, понял.

Он отошёл, не привлекая лишнего внимания, и растворился в людском шуме.

Через парадный вход не пройти. Значит, нужен обходной путь.

Марин обошёл здание по узкой боковой дорожке, скрытой за контейнерами. Там он нашёл чёрный выход – и только одного охранника, скучающе глядящего на планшет.

– Сэр! – окликнул тот.

Марин улыбнулся максимально дружелюбно:

– Добрый день! Вы не подскажете, где здесь можно—

Удар пришёлся резко и точно. Кость хрустнула. Охранник рухнул, даже не успев понять, что произошло.

– Охраняемая зона… ну да, конечно, – пробормотал Марин, закатывая глаза.

Он быстро стащил с охранника куртку, фуражку и рацию. Минуту спустя выглядел как очередной сотрудник службы безопасности. С этой новой «униформой» он уверенно прошёл по узкому коридору, пересёк внутренний холл и двинулся к кабинету на втором этаже. Обычные сотрудники даже не посмотрели в его сторону.

Марин тихо открыл дверь и вошёл.

Он замер.

В кабинете было тихо, слишком тихо. Одри стояла у панорамного окна, спиной к нему. Её фигура была расслабленной, будто она просто любовалась видом ночного города, а не попала под прицел.

Марин вытащил оружие, сжимая рукоять так, что побелели пальцы.

Он поднял руку и нажал…

…не нажал.

Палец застыл на холодном спусковом крючке.

Марину показалось, что воздух вокруг стал густым, словно противился его намерению.

Он выдохнул.

Медленно. Очень медленно.

По вискам потёк тёплый пот. Он даже почувствовал, как капля проходит по щеке – слишком отчётливо, будто время замедлилось.

"Сейчас… Прямо сейчас."

Он повторял это в голове, но тело не слушалось.

Что-то внутри его остановило.

"Я не могу её убить просто так. Ладно тот маньяк – он пытался убить Тома, он уже держал нож… Это была защита, это была необходимость. Но она… зачем? За что? Что если Шан не всё сказал?..”

Его дыхание стало сбивчивым.

В горле появился ком.

Он опустил пистолет на сантиметр.

Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы понять – он сомневается.

"Но я должен идти до конца…"

Эти слова звучали как чужие, вложенные в его голову.

Не его собственные.

Одри по-прежнему стояла спиной, будто не замечая присутствия. Но Марин вдруг почувствовал: она знает. С самого начала знает, что он здесь.

Он поднял оружие снова – и тут почувствовал странное: будто что-то шевельнулось за его спиной. Или в голове. Или в самой реальности, как лёгкая дрожь, когда принимаешь неправильное решение.

– Если собираешься стрелять… сделай это, – сказала Одри спокойным, почти усталым голосом. – Но прошу: хотя бы послушай, кто именно тебя сюда прислал… и зачем.

Марин вздрогнул.

Она знала.

Она знала всё.

Он сделал шаг назад, словно его ноги решили за него.

Пистолет вновь опустился.

Грохот выстрела разорвал тишину – но вместо пули из ствола вылетел яркий бумажный фантик, весело закружившись в воздухе и упав на ковёр.

Марин моргнул.

– Чего?..

Одри медленно повернулась. Лёгкая улыбка тронула её губы.

– Я ожидала, что Шан пришлёт кого-то решительнее, – сказала она.

Марин почувствовал холод в груди.

Это была ловушка.

Одри медленно встала со стула и повернулась к Марину. Он поднял руку, намереваясь нажать на спуск… но внезапно остановился. Пальцы застынули, будто кто-то сжал их невидимой рукой. Адреналин бил в виски, по лбу потёк холодный пот. Время замедлилось – и в этот паузный миг он услышал собственный сердечный ритм, громкий и чужой.

Он попытался ещё раз. Пулемётный щелчок – и снова тишина. Ничего. Пистон легонько щёлкнул, но пуля не полетела. Марин сжался от внутренней паники, но сразу же взял себя в руки: профессиональная привычка требовала хладнокровия. Он вытащил магазин, проверил патроны – всё на месте. Он вернул магазин, выдернул затвор – ствол не дал ответа. Что-то не так, и это «что-то» было не просто механической неполадкой.

– Что за пистолет ты мне подсунул, Шан? – пробормотал он сквозь стиснутые зубы.

В следующую секунду мир рассыпался. Стены кабинета, звук шагов, холодный воздух – всё соскользнуло, как картинка с натянутой плёнки. Марин ощутил, как голова кружится, потемнело в глазах. Он прижал ладони к вискам, пытаясь поймать нить происходящего. Перед глазами мелькали обрывки: толпа, шаги, лицо Одри – и внезапно он оказался в тесной, прокуренной камере полицейского участка. Железная решётка и тусклый свет – всё это казалось нереальным.

Он пытался сложить воспоминания в один логичный ряд, но память ластилась и рвалась. Как он сюда попал? Кто задержал его? В горле застрял вопрос, но ответа не было. Марин сполз по стене и сел на холодный земляной пол, глухо произнеся:

– Ну и что, блин, произошло?

С решёткой по ту сторону подошёл Шан Шухан. Его шаги гулко отозвались в коридоре – уверенные, безжалостные. Шан остановился перед Марином, заглянул в лицо через прутья и произнёс ровным голосом:

– Ну и как это произошло?

– Думаешь, я что-то понял? – раздражённо ответил Марин, стараясь не показывать, как сильно он пуган. – Что происходит? Почему я здесь?

Шан поднял бровь, в его голосе прозвучала холодная упрёкливость:

– Я тебе и говорил – будь осторожен. Ты меня подвёл.

– Это ты виноват! – рявкнул Марин. – Ты отправил меня с каким-то барахлом, которое не стреляет!

– Ты сам сделал выбор, – отрезал Шан. – Ты согласился.

Разговор накалялся. Марин подчинился импульсу, глаза его ударно сузились, голос дрожал от напряжения:

– Ты мне всё это время врёшь! – выпалил он. – Ты послал меня на убийство без объяснений!

Шан сделал шаг ближе, захватил воротник рубашки Марина через решётку и прижал, так что лицо Марина исказилось.

– Будешь знать, как со мной разговаривать, сопляк! – стиснул зубы Шан. Его пальцы врезались в ткань, как стальные клещи.

Марин оттолкнулся, лицо полыхнуло от злости и страха одновременно. Он затряс головой и, схватившись за предплечье, заметил татуировку – крест, отчётливо вытатуированный под кожей Шана.

– Это крест? – выдохнул Марин, глаза расширились. – Ты… Крестоносец?

Шан так резко откинулся, что его лицо свело в искреннем возмущении.

– Н-нет, – процедил он, но голос уже не звучал столь убеждённо.

– Ты один из них! – выкрикнул Марин, будто отверзнув шлюз сомнений. – Ты всё это время был с ними! Ты предал нас!

– Хватит! Заткнись прямо сейчас! – рявкнул Шан. Его рука сжалась в кулак.

В гневе и растерянности Марин шагнул вперёд, но Шан с такой силой воротил его через решётку, что тот потерял опору. Шан, почти машинально, произнёс:

– Умолкни, придурок.

И – в одно мгновение – мир снова дернулся. Прутья решётки, то щёлканье, холод и вонь камеры – всё исчезло. Марин почувствовал, как под ним разверзается пустота: Шан схватил его за воротник и с лёгкостью сбросил в неизвестность.

– Господи… какой неугомонный, – с презрением проворчал Шан, глядя, как Марин исчезает в темноте.

Глава 5: Нексус убивает

Марин стоял на каменистой возвышенности, сжимая пистолет так, будто тот мог дать ему ответы. Ветер пронизывал одежду, трепал края помятой бумажки в его руках – той самой, где он записал всё, что удалось узнать о таинственном Руизе. За два месяца поисков бумага изрядно износилась, но именно она вела его дальше, в туманную неизвестность.

Он глубоко вдохнул холодный воздух и вслух прочёл:

– Итак… За эти два месяца мы выяснили, что мужчина по имени Джон Руиз, по слухам, обладает способностью к телепортации.

В этот момент в голове Марина раздался знакомый голос. Розенталь – его мысленный собеседник, спутник, совесть или бремя – как всегда звучал сдержанно, но язвительно.

– И причём тут нексус? – усомнился Розенталь. – Ты же никаких других доказательств не получил.

Марин слегка усмехнулся, будто слышал подобные упрёки уже сотни раз.

– Есть ещё шестнадцатиканальный радиосигнал, – ответил он, понижая голос. – Я измерил его своим самодельным радио. Эта «самоделка» позволяет точно определить местоположение нексуса. Он ловит сигнал с почти стопроцентной вероятностью в выбранной вселенной.

– Ха, умник, – проворчал Розенталь. – И как же мы попадём в Америку? Пешком по воде?

Марин убрал бумажку в карман и уверенно взглянул вдаль, будто уже видел путь.

– Поплывём на корабле.

– Конечно. А корабль ты возьмёшь из кармана? – скептически фыркнул голос.

Марин ухмыльнулся, и в его глазах блеснуло что-то опасное.

– Дурак. Мы проберёмся на корабль, который идёт в Америку. А дальше – дело за малым.

Ветер взвыл сильнее, словно предупреждая их, но Марин уже сделал выбор.

Путешествие на грузовом судне через океан, почти в полной темноте и без запасов еды и воды, стало для Марина настоящим испытанием. Он и его постоянный спутник – демон Розенталь, живущий внутри его сознания, – проявили удивительную выдержку. Лишь отчаянная решимость добраться до Америки и выйти наконец на след Руиза позволила им пережить это мрачное странствие.

Теперь, ступив на чужой берег, они понимали: начинается новый этап охоты. Впереди их ждало неизвестное, но каждый шаг, сделанный по непривычно шумным улицам американского порта, приближал их к разгадке.

Представление собрало полный зал: люди пришли посмотреть на легендарного Джона Руиза – человека, о котором ходили самые невероятные слухи. Марин и Розенталь терпеливо дождались конца шоу и незаметно пробрались за кулисы.

Руиз выглядел старым: седые волосы, лицо, изрезанное морщинами, и пустая штанина, аккуратно закреплённая под коленом. При этом в его облике оставалось что-то странное, будто неуловимое мерцание силы, скрытой под слоем прожитых лет.

Марин вошёл в небольшой кабинет. Не оборачиваясь, Руиз произнёс ровным голосом:

– Если хотите автограф – подождите за дверью.

– Я не за автографом, – твёрдо сказал Марин.

Руиз медленно повернул голову:

– Тогда чем могу помочь?

Марин вынул пистолет и поднял его, целясь прямо в спину человека. Руиз увидел оружие в зеркале напротив, поднял руки и, казалось, даже не удивился.

– Не стоит этого, – спокойно произнёс он. – Опусти пистолет.

С невероятной скоростью – настолько неестественной, что Марин даже моргнуть не успел – Руиз обезоружил его. Одним движением, каким-то нечеловечески точным, он выбил пистолет из руки и откинул его в сторону, даже не касаясь его. Марин остолбенел.

Руиз повернулся к нему, словно пожилой профессор, деликатно выслушивающий слишком эмоционального студента:

– Сначала – успокойся. Кофе? Чай?

Марин, всё ещё пытаясь осознать произошедшее.

Некоторое время спустя, в ходе разговора, Руиз неожиданно для себя узнавал о прошлом Марина больше, чем собирался.

– Послушай… – голос Марина дрогнул. – Я всего лишь хочу вернуться домой. И знаю, что только ты можешь помочь мне.

Руиз тяжело выдохнул, будто этот разговор изматывал его больше, чем многолетние попытки телепортации.

– Прости, мальчик. Но я ничем не могу помочь.

– Почему? Неужели это настолько сложно? – Марин сделал шаг вперёд, в его голосе сквозила отчаянная надежда.

– Я уже не в состоянии, – спокойно сказал Руиз и постучал пальцем по своей пустой штанине. – Видишь?

Марин замер.

– Её… нет?

– Да. С телепортацией нужно быть осторожным. Очень осторожным. – Руиз горько улыбнулся. – Я использовал свой нексус годами, день за днём, без отдыха. И вот результат. Я больше не могу этим заниматься. Но ты – можешь.

– В каком смысле? – растерянно спросил Марин.

Руиз протянул ему пистолет.

– Ты хочешь… передать мне нексус? Но ведь ты умрёшь! – воскликнул Марин, отступая на шаг.

– Забавно, – тихо усмехнулся Руиз. – Кажется, совсем недавно кто-то направил на меня этот самый пистолет.

– Но я бы не стал! Я… я не хотел… – Марин запутался в собственных словах.

– Всё в порядке. – Руиз мягко покачал головой. – Если хочешь вернуться домой, окажи мне одну услугу. Просто посиди со мной в последние минуты. У меня никого не осталось. Знаешь… когда-то один человек тоже сделал это для меня.

У Марина не осталось выбора. Они присели рядом, и разговор потёк сам собой. Руиз рассказывал осторожно, будто боялся, что каждая деталь – это лишний вес на плечах Марина.

Но и у Руиза не было выбора, перед… пророком.

Он поведал, что тот, кто передал ему нексус, был связан с Империей Гехена – организацией, о которой шептались по всему мультивселенной. Марин слушал внимательно, собирая в уме мозаичный узор, который то складывался, то вновь рассыпался.

– Опасайся их, – предупредил Руиз. – Они никогда не оставляют то, что считают своим.

– Я слышал об этой империи, но немного, – признался Марин.

Руиз посмотрел на него долгим, усталым взглядом.

– Что ж… пора прощаться.

– Неужели правда нет другого выхода? – едва слышно спросил Марин.

– Ты хочешь вернуться домой? – тихо переспросил Руиз. – Тогда просто будь здесь.

Марин сел рядом, слушая негромкое, едва уловимое дыхание пожилого телепортатора. Время, казалось, растянулось, став густым и тягучим, как смола.

– Спасибо… – выдохнул Марин.

– Не за что, Марин, – ответил Руиз.

Марин вздрогнул.

– Погоди… – прошептал он. – Но я не говорил своего имени.

Ответом ему стала тишина.

Выстрел прозвучал глухо, будто растворившись в глубине его сознания. По телу Руиза разливалась тёмная, густая субстанция – она текла медленно, как тень, стекающая со скалы. Нексус, будто живой организм, откликнулся на присутствие Марина и потёк к нему, въедаясь под кожу, зажигая внутри новый, страшный огонь.

– И что теперь? – прокомментировал Розенталь, проявляясь у него в голове.

Марин медленно обернулся, но ни слова не произнёс. Его взгляд блуждал по комнате, не задерживаясь ни на чем конкретном. Внутри остался тяжёлый осадок, словно что-то важное, что он не смог выразить словами, теперь тянуло его вниз. Словно тень прошлого, переживания висели над ним, и ни один вдох не мог их рассеять.

Он сжал кулаки, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро, и в голове метались обрывки мыслей: сомнения, страх, раздражение – всё смешалось в одно тяжёлое чувство. Марин знал, что молчание – его единственный щит перед этим хаосом, но пустота внутри всё равно давила на него.

Сила нексуса была в руках Марина, но как ей пользоваться – он не понимал. Он пытался, раз за разом, сосредоточиться и перенестись в другое место, но ничего не происходило. Лишь ком в горле и дрожь в руках.

И вдруг взгляд его упал на батарейку, валявшуюся на столе. Мысль вспыхнула мгновенно, почти инстинктивно. Он замкнул электроды пальцами – в тот же миг пространство вокруг словно поплыло, растекаясь, как чернила в воде.

Мир исчез.

И через секунду сменился другим.

Солнце едва касалось горизонта, когда солдаты в королевской синей форме прибыли на место гибели Руиза. Их шаги звучали чётко и уверенно, словно отмеряя ритм происходящего. Среди них выделялся мужчина с белыми волосами – Риббентроп, который взял на себя роль говорящего.

– Ну что ж, старый друг, вот мы снова встретились, – произнёс он спокойно, оценивая сцену.

Два члена гвардии королевской семьи снова встретились лицом к лицу.

– Это похоже на самоубийство, – продолжил Риббентроп, всматриваясь в тело Руиза. – Возможно, носитель передал нексус кому-то другому. Этот пистолет… он из Германии! На нём наверняка могут быть отпечатки пальцев другого человека. Здесь кто-то был ещё.

– Офицер, нам приказано упаковать труп, – отозвался один из солдат, не сводя глаз с останков.

– Да, да, вперёд, – кивнул Риббентроп. – И пистолет возьмите тоже!

Отряд действовал с поразительной слаженностью и скоростью – будто тени, скользящие по земле. Их движения были точны и безупречны: каждый шаг, каждый жест казался отточенным до автоматизма. Вскоре солдаты исчезли так же внезапно, как и появились, оставив за собой только лёгкое шуршание ветра и ощущение неразгаданной тайны, витавшей в воздухе.

Марин телепортировался перед мастерской и, оглянувшись, с удивлением понял, что местность почти не изменилась. Всё выглядело так же, как и тогда: дом стоял нетронутым, мастерская – будто законсервированная временем. Будто всё это время они лишь ждали его возвращения.

– Прошло несколько месяцев… а здесь всё совсем не изменилось? – проговорил Марин, всматриваясь в знакомый двор, где каждый камень напоминал о прошлом.

– Ты уже бывал здесь? – тихо спросил Розенталь, словно ощущая странную тишину этого места.

– Да. С моим другом. Это его дом, – ответил Марин, и в голосе его послышалась тень былой теплоты.

Он подошёл к двери, пробуя ручку – заперто. Тот же результат и у мастерской. На мгновение он растерялся, не зная, что предпринять. Наконец Марин вздохнул и опустился на новый диван, установленный на балконе. Диван был чужим предметом в знакомом пространстве – свежим, будто недавно купленным, словно кто-то всё-таки сюда возвращался.

Прибытие Тома и его подруги – теперь уже жены – Сильвии вызвало у Марина странное, давящее чувство. Радость и беспокойство смешались внутри него так плотно, что он не сразу нашёл слова.

Том сделал несколько шагов вперёд, щурясь, пытаясь разглядеть лицо незнакомца.

– Добрый день, сэр. Вы кого-то искали? – произнёс он вежливо, но настороженно.

Марин вздохнул, будто сбрасывая с плеч груз лет.

– Том… сколько же времени прошло?

Том нахмурился, взгляд его стал острым.

– С чего это? Я вас знаю?

– С моего исчезновения, – сказал Марин чуть громче, чем хотел.

Том побледнел. Казалось, время вокруг остановилось.

– Подожди… Марин? Это правда ты?.. Где ты… где ты пропадал все эти пять лет?..

Марин отвёл взгляд, чувствуя, как внутри поднимается боль.

Он не был готов отвечать.

– Давай зайдём в дом, – тихо предложил он. – Тебе… нам обоим нужно сесть.

Том молча кивнул, и они направились к крыльцу. Сильвия шла рядом, слегка насторожившись от внезапной интимности мужского разговора.

Марин спросил, почти шёпотом:

– Кто она?

Том сразу улыбнулся – искренне, по-домашнему, как всегда.

– Это моя жена. Сильвия.

– Очень приятно, – сказал Марин кивком.

Сильвия тепло улыбнулась в ответ и, не теряя ни секунды, хлопнула ладонями:

– Ну, раз уж все такие потрясённые, идём за стол! Быстро. Еда уже остывает.

Внутри дома пахло так же, как много лет назад: древесиной, пряностями и ещё чем-то неуловимым, что Марин связал с ощущением «дома».

Они расселись за стол. Марин, кажется, впервые за долгое время ел по-настоящему. Горячий суп обжигал губы, но приносил спокойствие. Том и Сильвия переглядывались, задавали вопросы, смеялись. Даже Розенталь в глубине сознания на время притих.

– Это и есть тот самый Марин, о котором я тебе рассказывал, – наконец сказал Том, обращаясь к Сильвии. – Не узнал бы его ни за что. Ты… ты так сильно изменился.

Марин улыбнулся – устало, но искренне. В его глазах мелькнуло тепло, смешанное с чем-то тяжёлым и скрытым.

Он знал: настоящие разговоры ещё впереди.

И они будут очень непростыми.

– Но для меня прошло восемь месяцев, – тихо произнёс Марин. Его голос дрожал, будто каждое слово вытаскивало наружу болезненные воспоминания.

Том опустил ложку, уставившись на него в немом удивлении.

– Восемь?.. – переспросил он, почти шёпотом. – Значит, искажение времени всё-таки сработало… Чёрт. – Он вновь посмотрел на друга, теперь уже с неподдельным состраданием. – И как же ты вообще прожил всё это время? В одиночку… в другом мире?

Марин отвёл взгляд к окну, где закат окрашивал стекло тонким золотистым отблеском.

– Я провалил задание, – медленно начал он. – И Шан… он просто бросил меня. Швырнул в какой-то чужой, незнакомый мир, где мне пришлось выбираться самому. – Марин сжал кулаки. – И только благодаря человеку по имени Руиз… я смог вернуться. Он… пожертвовал собой.

Том замолчал, словно переваривая услышанное. Затем медленно покачал головой.

– После того, как ты исчез, Шан больше не выходил на связь, – произнёс он тяжело. – Будто испарился. Никто его не видел и не слышал.

Он окинул Марина внимательным взглядом сверху вниз, и на этот раз в голосе прозвучали не только тревога и забота, но и легкая попытка вернуть прежнюю атмосферу.

– И да… тебе действительно нужно побриться и помыться. Ты выглядишь… ну, скажем так, не лучшим образом.

Марин попытался улыбнуться.

– Да, обязательно, – тихо вздохнул он. – Похоже, я много чего упустил.

Марин стоял перед зеркалом, неосознанно проводя бритвой по подбородку. Его мысли блуждали где-то далеко – среди обрывков воспоминаний, опасений и бесконечных вопросов, которые он давно перестал формулировать вслух. И именно в этот момент, когда сознание было особенно уязвимо, в отражении вспыхнула тень.

Розенталь.

Без предупреждения. Без намёка на присутствие. Он просто стоял за Марином, словно никогда и не исчезал.

Марин застыл. Лезвие замерло на полпути между кожей и воздухом, а дыхание – где-то в груди. Глаза Розенталя в отражении горели тёмным, почти гипнотическим светом. Светом, который будто скрывал в себе ответы… и одновременно делал эти ответы ещё страшнее.

– Почему ты так и не рассказал им обо мне? – спросил Розенталь. Голос его был тихим, но твёрдым, проникающим внутрь, как холод в костный мозг.

Марин медленно опустил руку и положил бритву на полку. Он не отводил взгляд от зеркала, словно боялся, что если моргнёт – отражение изменится.

– Они бы не поверили, – произнёс он наконец. – Это… слишком неправдоподобно. Да я сам едва могу это объяснить. Как думаешь, кто в своём уме поверит, что я разговариваю… с собственным отражением? Я разберусь с этим сам. Проведу анализ. Найду способ понять, что ты такое.

– Ты боишься, – сказал Розенталь.

– Чего мне бояться?

– Меня.

Марин выдохнул, но воздух застрял в груди.

– Ты просто… опухоль, – сказал он, подбирая слова почти наугад. – Опухоль в моём теле, которая обрела разум.

– Я часть тебя, – твёрдо произнёс Розенталь. – Мы делим одни и те же воспоминания. Мы – одно и то же. И всё же ты продолжаешь отвергать меня.

Марин резко отвернулся от зеркала и вышел из ванной. Кажется, шаги его были спокойными, размеренными – будто он всё ещё контролировал ситуацию. Но внутри всё бурлило. Мысли сталкивались, ломались, дробились, как корабли о скалы в шторм.

В коридоре его встретил Том. Улыбка у того была широкая, радушная, как будто ничего странного в мире не происходило.

– А вот теперь ты выглядишь получше, – сказал он, с удовлетворением оглядев друга. – Будто стал моложе на пару лет.

Марин позволил себе слабую улыбку.

– Может, так и есть.

Он задержал на Томе взгляд всего на секунду, прежде чем спросить:

– Кстати… ты всё ещё используешь нексус?

Том слегка напрягся. Ответ был коротким, но глаза выдали тревогу.

– Пойдём поговорим на свежем воздухе.

Они вышли на балкон. Лёгкий ветерок коснулся их лиц, принося запах хвои, влаги и чего-то ещё – тонкого, еле уловимого… будто предвестия перемен. Том сел на диван, откинулся на спинку и долго смотрел куда-то ввысь.

– Несколько месяцев назад ко мне пришли трое незнакомцев, – начал он наконец. Голос его стал более низким и задумчивым. – Сказали, что я им нужен. Что они борются против Империи Гехена… при помощи бюрократии. Можешь себе представить?

Марин фыркнул, но быстро снова стал серьёзным.

– И ты отказался?

– Тогда – да, – вздохнул Том. – Но сейчас… – он замолчал, подбирая слова. – Сейчас я уже не уверен, что сделал правильно. Что, если мы действительно могли бы…

– Присоединиться к ним, – закончил за него Марин.

Том кивнул, теперь уже с твёрдой решимостью в глазах – той самой, которую Марин помнил по тем дням, когда они впервые встретили Шана.

– Да.

Повисла тишина. Напряжённая, тяжелая, как тетива, готовая сорваться от любого неверного движения.

– А костюм? – осторожно спросил Марин, уже прокручивая в голове десятки возможных сценариев. – На случай, если дипломатия не поможет.