В объятиях сердца

– Что случилось?

– Похоже, приказ Адама исправить неполадки с электричеством успешно исполняется. Весь пентхаус может ожить в любую секунду.

Мое сердце совершает двойное сальто от мысли, что Остина все-таки могут засечь камеры.

– Тебе нужно бежать, – испуганно заявляю я, и на этот раз Остин со мной не спорит.

Он ловко встает с кровати вместе со мной на руках, и отпускает лишь тогда, когда добирается до входной двери.

– Спрячь телефон. Жди моих сообщений с инструкциями. И ничего не бойся, – строго дает указания и не позволяет даже слова сказать, запечатывая мой рот поцелуем. Глубоким. Жадным. Ненасытным. Прощальным. Но совсем не таким, какой был у нас в нашу последнюю встречу в Энглвуде, когда я прощалась с ним навсегда.

Он не убивает меня, не переполняет грустью и не зарождает в душе холодное ощущение одиночества, а наоборот, дает почувствовать, что я не одна.

И ведь правда… Я не одна. Никогда не была и не буду. У меня есть Остин. Я не потеряла его. Поэтому, хочу я того или нет, но я должна научиться принимать от него помощь.

Это крайне опасно. Рискованно. И страшно. Но теперь я согласна пойти на все, лишь бы поскорее освободиться от Адама.

Если после всего, что он делал со мной, пока я была Анной, я была готова потерпеть и доработать до конца, то после новости, которую узнала о нем сегодня, я не хочу и не могу находиться с ним рядом, мило улыбаться, ублажать, пропитывать себя его силой еще больше и самое главное – каждый день опасаться, что он вновь попытается проникнуть в мое сознание.

– Верь мне… У нас все получится. Я обещаю, – горячо шепчет Остин мне в губы и коротко целует их.

– Я знаю… Знаю… Я верю тебе, Остин. И никогда больше не буду сомневаться. Я сделаю все, что ты мне скажешь.

Мое обещание, которое он так долго ждал, рисует улыбку на его губах.

– Я люблю тебя, – он сталкивает нас лбами.

– И я тебя, – без промедлений отвечаю я и закрываю глаза, чтобы не видеть, как он уходит.

Глава 9

Адам

Где именно находится черта, переступив которую тебе ни за что больше не получить прощения? За обычной ложью, предательством, изменой? Или только за более страшными поступками – насилием и избиением? Наверное, каждый по-своему ответит на этот вопрос.

Кому-то хватает всего лишь уличить человека в неверности, чтобы навсегда вычеркнуть его из жизни без возможности вновь заслужить доверие. А для кого-то каждый день подвергаться физическому насилию – это норма, с которой они вполне могут сжиться.

Несколько месяцев назад я определенно был тем, кто относится к первой группе, из-за чего натворил немало дел и теперь совершенно не знаю, смогу ли когда-нибудь загладить свою вину.

Разумеется, я ни разу ее не ударил и, кроме повреждений во время секса, когда меня неслабо заносило, не причинял ей никаких физических увечий. Однако все равно считаю, что всеми своими поступками по отношению к ней ту самую черту я пересек неоднократно.

Как оказалось, я гораздо более страшен и опасен не для тех, кого считаю своими врагами, а для той, в которую умудрился влюбиться, несмотря на все наши различия и тонну моих личных жизненных установок. И что теперь делать, чтобы исправить все совершенные мной ошибки, я не имею никакого понятия.

Майкл советует просто поговорить с ней начистоту. Признать вину, сказать о своих чувствах, извиниться. Но я даже в мыслях не могу представить, как сяду с Линой на диван и начну разговаривать по душам.

Невообразимое и абсолютно тщетное дело. Не только из-за моего отторжения к подобным вещам, но и из-за твердого убеждения, что сладкие речи о чувствах – это полнейшая брехня, которой грош цена.

Говорить – это не про меня. Доказывать делом – единственный способ исправить сложившуюся с Николиной ситуацию, ведь я заведомо уверен на двести процентов, что мои признания с запоздалыми извинениями ровным счетом ничего не решат.

Лина больше не станет меня слушать. Не поверит, что бы я ей ни говорил. Не простит. И не полюбит.

Именно это, будучи без сознания, она не переставала нашептывать, пока я выносил ее дрожащее тело из разгромленной квартиры, ни на секунду не отпускал в машине всю дорогу до дома, а потом до самого утра пролежал рядом с ней в ее постели, молча глядя на Линин беспокойный сон. Гладил по ее рукам с разбитыми костяшками, в темноте изучал черты лица и, слушая ее бессвязный шепот, ненавидел себя так люто, как никогда никого в своей жизни не ненавидел.

Я виноват. Во всем, что между нами произошло. И виноват с самого начала.

Не будь я таким гордым, упрямым и непреклонным в своих намерениях на ее счет, все могло бы быть иначе. Лина давно бы уже могла быть счастлива, а соответственно, и я вместе с ней. И если бы время можно было вернуть на пять месяцев назад – в тот самый вечер после приема, когда дикарка с надеждой в глазах спросила: «Есть ли что-то больше похоти, Адам?», я бы ответил: «Да, есть!».

И не просто больше. А все, что она так хотела от меня получить. Все, что ей теперь от меня больше не нужно. Все, что я так долго отрицал, нещадно мучая нас обоих. И все, что я наконец соизволил принять и теперь отчаянно хочу отдать ей.

Вопрос лишь: а не поздно ли я спохватился? Не лучше ли прямо сейчас отмести все планы по ее завоеванию, не вынуждать ее и дальше быть со мной рядом насильно, отпустить, решить их конфликт с Ридом и позволить им двоим быть счастливыми вместе?

Да, наверное, так поступил бы хороший, порядочный человек, однако я таким никогда не был и за один миг в такого точно не превращусь. Даже несмотря на убивающее меня изо дня в день чувство вины и желание видеть Лину счастливой, я не могу ее отпустить. И на это есть целых три причины.

Во-первых, не в моем стиле так легко сдаваться и отступать, даже не попытавшись. Во-вторых, я, конечно, хочу стать менее эгоистичным и искренне надеюсь, что у меня это получится в будущем, однако сейчас я не готов жертвовать своими желаниями и уступать дорогу Остину. В-третьих, стоит мне представить дикарку с другим, как все нутро воспламеняет неадекватная ревность, которая не поддается никакому контролю и с легкостью способна побудить меня на кровожадные действия. А я в порыве гнева не хочу никого убивать. Пусть я и урод, каких еще поискать, но точно не убийца.

Об отступлении не может быть речи, как и о чересчур быстром переходе в наступление. Перед началом каких-либо действий я хотел дать Николине время полностью успокоиться и прийти в себя, а также убедиться, что она морально здорова.

Я вызвал к ней специалиста и первые несколько дней после ее возвращения старался никак не нервировать. Делал это до банальности просто: всего лишь не приходил к ней, чтобы не спровоцировать своим присутствием еще один срыв. И вроде бы задача легче легкого, но увы, только не для меня.

Я приказал домработнице постоянно присматривать за ней, относиться с особым вниманием и выполнять любые желания по первому зову, а сам тем временем каждый вечер после работы нарочно торчал в гостиной до самой ночи, надеясь, что Лина сама решит выйти из комнаты, и я смогу ее увидеть хотя бы ненадолго.

Однако всю прошедшую неделю дикарка наглядно показывала, что не горит желанием встречаться со мной. Она так ни разу и не вышла, чем заставляла меня мучиться от необходимости заглянуть к ней самому.

Но я держался. Скучал. Переживал. Места себе не находил. Но все-таки удерживал себя от порыва нагрянуть к ней вплоть до вчерашнего вечера, когда у меня просто не осталось выбора.

Еще по пути на светский прием, на который пригласил меня наиважнейший для компании партнер Кеннинг, я получил звонок от Лорен, сообщившей мне о том, что из-за неожиданного отключения электричества дверь в комнате, где она находилась, заблокировалась, заперев женщину внутри.

Я понимал, что ничего страшного, по сути, не произошло, однако мысль о том, как Лина одна сидит в полной темноте и, возможно, тоже, как и Лорен, заперта в комнате, побудила меня послать прием к черту и приказать шоферу развернуться, чтобы помчаться домой.

Я не хотел больше позволять Лине чувствовать себя в заключении, даже если тому виной был всего лишь сбой электричества. Это неважно. Кошка не должна ощущать себя в клетке ни при каких обстоятельствах. Больше никогда.

Повезло, что место приема находилось всего в трех кварталах от дома, поэтому буквально через несколько минут я уже был в пентхаусе и без промедлений направился в спальню Лины, в которой она преспокойно спала. А точнее, делала вид, будто спит.

Ее сбивчивое дыхание и напряжение во всем теле я почувствовал в первый же миг, как прикоснулся к ней. Да… в первый же… но только это не остановило меня от дальнейших прикосновений.

Я так соскучился по ней за эти дни, что, убедившись, что с кошкой все в порядке, не смог просто развернуться и уйти. Меня опять накрыло от одного лишь любимого запаха, и отстраниться от нее сразу же оказалось выше моих сил. Даже несмотря на то, что она вся сжалась от страха и мелко задрожала, напоминая маленького испуганного котенка, который боялся меня как кровожадного монстра.

– Не бойся меня, Лина. Я ничего тебе не сделаю, пока ты сама не захочешь, – тихо пообещал я ей на ухо, и это чистая правда.

Не будет никакого секса по принуждению и требований меня ублажать. Даже ее фальшивую смиренность я больше не хочу видеть. Не это мне нужно, а ее искреннее желание быть со мной. Поэтому теперь настала моя очередь делать все, что заставит Лину улыбаться, радоваться, смеяться и стать прежней. Такой, какой я встретил ее всего полгода назад темным холодным вечером на территории взорвавшейся фабрики «Heart Corp», лежащей на дороге в темноте. Не грязной, неопрятной пацанкой – хотя я и такую ее обожаю, – а дерзкой, бойкой, неугомонной и желающей жить девчонкой, которая не побоялась дать отпор незнакомцу вдвое больше ее, что решил насильно затащить в свою машину.

Подумать только… Я прямо с первой же минуты нашего знакомства, сам того не осознавая, начал ее к чему-то принуждать. «Шикарное» начало, которое продолжилось не менее грандиозно.

Сказал бы мне кто-нибудь в тот вечер, что этот буйный пацаненок перевернет мою жизнь вверх дном, зародит желание изменить своим принципам и научиться жить для кого-то, а не только для себя, я бы поместил безумца, ляпнувшего такую дурость, в психушку. Но вот она – реальность. И самое интересное – я больше не хочу, чтобы было иначе. Не хочу тратить жизнь исключительно на безразличных мне шлюх и работу, которую с подросткового возраста меня учили ставить в приоритет всему остальному.

Над этим моментом мне тоже нужно будет еще поработать. Стоило вчера неожиданному звонку из отдела безопасности «Heart Corp» ошарашить меня новостью о запуске вируса во все наши базы данных, я тут же вылетел из спальни дикарки и поспешил в офис.

Я люблю свою компанию и с детства считал, что это единственное, ради чего стоит бороться и жить. Однако приехав в офис и вместе с несколькими сотрудниками проторчав там до полуночи, я поймал себя на мысли, что мне чертовски все это надоело: постоянные проблемы, неожиданности, огромная ответственность, море информации и бесконечная череда встреч с людьми, которые так же, как и я, живут одной лишь работой.

По горло сыт всем этим. Мне нужна пауза. Передышка. Глоток свежего воздуха. Возможность увидеть нечто большее, чем офисные помещения.

Я, мать его, остро нуждаюсь в отдыхе. И пусть сейчас совсем не лучшее время, чтобы оставлять все дела компании без личного присмотра, я все равно это сделаю.

Да! Впервые за годы правления «Heart Corp» я намереваюсь сбросить с себя въевшийся под кожу образ строгого бизнесмена и как самый обычный человек взять самый обычный отпуск.

Глава 10

Адам

– Ты тщательно просмотрел весь список? – в энный по счету раз переспрашиваю у Майкла, направляясь к выходу из офиса.

– Я уже знаю его наизусть.

– Уверен, что все осилишь без меня?

– Ты шутишь? Это же детский сад, если сравнивать с той кучей задач, которую ты сбросил мне на плечи перед неожиданной поездкой в Рокфорд. К тому же ты уезжаешь не на два месяца, как в прошлый раз, а всего на две недели. Поверь мне: я даже не замечу твоего отсутствия.

– Значит, ты со всем справишься?

– С каких это пор ты сомневаешься во мне? – он укоризненно изгибает бровь.

– С тех пор, как ты не перестаешь улыбаться как светильник и явно мыслями витаешь в детском магазине, а не на работе, – беззлобно заявляю я без пяти минут новоиспеченному отцу.

Этот болтун, который неоднократно сводил меня с ума своими бесконечными разговорами, неделю назад умудрился меня неслабо удивить. Оказывается, пока я постоянно во всех подробностях рассказывал ему о дикарке, он молчал о том, что уже давно добился желаемого с моей ассистенткой. Да так добился, что не только дождался взаимности Сары, но и получил в подарок маленький бонус.

Хотя нет, совсем не маленький! У этого балабола, имеющего список женщин, с которыми он спал, похлеще моего, скоро будет ребенок. Умом тронуться можно!

– Не волнуйся, Адам. Если ты в состоянии побитой собаки мог руководить компанией, то я, как ты выразился, «будучи мыслями в детском магазине» – тем более. Скажу даже больше: во мне столько сил и рвения сделать все для успешного запуска нашей новинки, сколько никогда раньше не было. Я хочу дать своим девочкам все самое лучшее, поэтому для меня, как ни для кого другого, важно, чтобы «Heart Corp» и дальше процветала в том же духе, – воодушевленно сообщает Майкл, немного успокаивая моего внутреннего трудягу-предпринимателя, который вопит в ужасе от спонтанного решения уехать отдохнуть всего за месяц до официального анонса главного проекта компании.

– Я каждый день буду на связи, – напоминаю, когда мы подходим к моей машине.

– Знаю, Адам.

– Если что-то случится, пиши и звони в любое время.

– Разумеется.

– И если вдруг поймешь, что не справляешься, то…

– Так, все! – перебивает Холланд и опускает руки мне на плечи, разворачивая корпусом к себе. – Прекрати это и расслабься же наконец, Харт. Ты вообще-то едешь в отпуск, а не в очередную командировку. И если ты не в курсе, то поясняю для чайников: первое отличается от второго тем, что ты напрочь забываешь о работе и проводишь каждый день в свое удовольствие. С компанией все будет в порядке. Умоляю тебя, не забивай голову ненужными вещами. Во время этой поездки перед тобой и так стоит нелегкая задача, которая потребует от тебя всецелой самоотдачи и внимания. Концентрируйся на проблеме с Николиной, а «Heart Corp» оставь на меня, – покровительским тоном наставляет меня Майкл и вновь улыбается.

Я устало выдыхаю и с трудом призываю себя прислушаться к его словам, после чего утвердительно киваю.

– Вот и отлично! Не переживай ты так и отдохни как следует. Тряхни стариной, так сказать! В универе тебя фиг удержать было от тусовок и сумасшедших поступков, а после выпуска явно что-то пошло не так.

– В универе на меня не давила ответственность за будущее компании отца и десятки тысяч работников, – с усмешкой констатирую я.

– Значит, представь, как тебе будет круто следующие две недели без этого груза на плечах. Так что все. Вали отсюда! Больше не желаю тебя здесь видеть!

Майкл подталкивает меня к машине, но я торможу, лишь сейчас полноценно осмысляя слова друга, сказанные чуть ранее.

– Вы с Сарой уже узнали пол ребенка?

– Еще нет, а что?

– Ты просто упомянул своих девочек, вот я и подумал.

– Так тут даже не надо думать и ничего проверять. Конечно, у нас будет девочка.

– Ты так уверенно об этом заявляешь, будто уже держишь дочь в своих руках. В тебе так быстро пробудилась какая-то отцовская чуйка или что?

– Сила мысли, Харт. Сила мысли. Я на тысячу процентов уверен, что меня будут окружать две самые любимые светловолосые девчонки, значит, так и будет. Вот и все.

Его непоколебимое заявление вынуждает меня слабо улыбнуться. Вот бы и мне одно лишь самовнушение помогло наладить с Линой отношения.

Пожав Майклу руку на прощание, я намереваюсь сесть в автомобиль, однако возглас в паре метров от нас, пробирающий до нутра неконтролируемым желанием врезать его обладателю, заставляет меня задержаться.

– Доброе утро, – спустя пару секунд Рид уже стоит возле нас. Пожимает руку Майклу, а потом мне. – Ты так рано покидаешь офис? На встречу?

Я ничего не отвечаю, не видя необходимости ставить его в известность о своих планах на день, и молчаливо пытаюсь найти причину, почему он находится не на своем рабочем месте?

– Я хотел поговорить с тобой, – поясняет он, явно ощутив мое недоумение.

Эмпат хренов!

– По поводу?

– По поводу работы, конечно же. О чем еще я могу хотеть с тобой поговорить?

Мне даже не нужно уметь «чувствовать», чтобы с легкостью ощутить его неблагоприятное настроение. Но оно и понятно – вряд ли Остин так быстро переживет факт, что его босс трахает девушку, которую он любил и искал несколько месяцев.

– По поводу работы ближайшие недели ты говорить будешь только со мной, – Майкл нарушает повисшее между нами молчание.

– Почему?

– Я ненадолго покидаю Нью-Йорк, – отвечаю быстрее Холланда и обращаюсь к нему: – Майкл, дождись Остина наверху.

Друг всего пару секунд пытливо изучает меня, а затем, слабо кивнув, послушно выполняет требование.

– Я решил взять отпуск, – сообщаю ровным тоном.

Скрывать от Рида эту новость нет никакого смысла. Он все равно об этом узнает в офисе, поэтому в моих же интересах самому поставить его в известность, чтобы убедиться, что он на эмоциях не создаст никаких проблем во время моего отсутствия.

– Сейчас? – поражается он, тонко намекая, что я выбрал не совсем удачное время.

– Да, сейчас. Я могу себе позволить оставить все дела своим работникам, которые ни разу меня не подводили. Надеюсь, и ты входишь в их число, – выжидающе смотрю в его напряженное лицо.

– Я же вроде сказал, что не собираюсь смешивать личное с работой, – уверяет Остин, но я не могу не отметить, что в тоне его голоса злости больше, чем в день встречи с Линой.

Это напрягает. И Рид снова, мать его, чувствует это, почти сразу же добавляя более сдержанно:

– Я ни в чем тебя не виню и лично к тебе не испытываю неприязни. Как, собственно, и злюсь я тоже не на тебя, а скорее на самого себя и на всю ситуацию в целом. Думаю, любой на моем месте злился бы, узнав, что долгое время как глупец отказывался верить в то, что и так было очевидным. Вот и все. Не стоит опасаться и ждать от меня каких-то подвохов, Адам. Работа – единственное, что меня волнует сейчас. Я не собираюсь из-за какой-то женщины лишаться того, что поистине мне дорого, – проговаривает он. И вроде бы очень даже правдоподобно, но что-то все равно беспокоит меня сегодня в нем.

Честно, я бы многое отдал, лишь бы хоть на минуту заполучить его способность и проверить – искренен ли он со мной или нет. Однако этому случиться не суждено, а значит, мне ничего другого не остается, как уничтожить в себе все сомнения и поверить ему на слово.

– Ладно. Не верить тебе не вижу причин, Остин.

– Вот именно. Если кто из нас и был не до конца честен, так это ты, не так ли?

– Мне кажется, я тебе уже объяснил почему.

– Конечно, я помню. Поэтому мне совершенно не на что обижаться и тем более мстить тебе, – миролюбивым голосом произносит Рид, но по-прежнему смотрит так остро, словно одним только взглядом сдирает с меня кожу, чем побуждает напомнить и себе, и ему об одной простой истине.

– Даже если ты захочешь отомстить за что-то, у тебя ничего не получится, Рид. Помнишь ведь: мы с тобой на одном корабле. И если потонем, то потонем вместе, – цитирую я его же метафору, произнесенную при нашей первой встрече, и отвлекаюсь от беседы на вызов моего пилота, сообщающего, что джет готов к полету. – Мне пора ехать. В мое отсутствие Майкл за главного. Но если вдруг случится что-то серьезное, ты можешь звонить мне в любое время суток, – осведомляю его и сажусь в салон автомобиля, слыша за спиной те же слова, что неоднократно повторял мне сегодня Майкл.

– Не волнуйся, Адам. Мы со всем справимся и постараемся тебя не беспокоить. Отпуск же, как-никак. Ты заслужил.

На удивление, его голос звучит ничуть не менее дружелюбно, чем у Холланда. Спокойно, без ехидства и неприкрытой злости, однако фразы, брошенные им напоследок, почему-то ощущаются словно череда копий, прорезающих в моем теле сквозные раны.

Возможно, после всего пережитого за последнее время стресса я также превратился и в параноика. Или же просто не могу справиться с нервозностью из-за отъезда во время важного периода в «Heart Corp», но, черт возьми, меня все сильнее одолевает нехорошее предчувствие, которое я не намерен игнорировать.

Стоит водителю тронуться с места, как я набираю номер человека, в котором не нуждался с момента, как вернулся из Рокфорда.

– Дэн, ты нужен мне в Нью-Йорке и желательно прямо сегодня… Да… Опять необходимо кое за кем последить… Нет, не за девчонкой. На этот раз цель будет другая.

Глава 11

Адам

Я уже не раз говорил, что волнение мне не присуще от слова «совсем». До сегодняшнего дня никто и ничто не было способно заставлять мои ладони потеть от нервов, а внутренности сворачиваться в тугой комок.

Как все пройдет? С чего начать наш первый полноценный разговор после вечера, когда я вынудил ее выпустить всю злость и боль на мне? Вести себя как ни в чем не бывало? Словно с чистого листа? Или же все-таки обговорить сначала все произошедшее?

Черт!

Обо всем этом я непрерывно думаю по дороге домой, а затем – стоя под освежающими струями душа, которые нисколько не помогают выбрать правильную манеру поведения.

Я никогда не подстраивался ни под одну из них и не обдумывал верные слова, перед тем как сказать что-либо. Да о чем я вообще?! Я ведь даже с ними не разговаривал ни о чем, кроме условий контракта и поз, в которых хотел их трахать. А сейчас мне предстоит найти общий язык с той, которая мечтает, как бы поскорее от меня избавиться.

Выйдя из душа, наспех вытираюсь полотенцем и вместо костюма надеваю джинсы, черную футболку поло и кроссовки, ощущая себя немного странно в повседневной одежде в разгар дня посреди рабочей недели.

Беру заранее упакованный Лорен чемодан со всем необходимым для поездки и, оценив его тяжесть, ловлю себя на мысли, что Линин с тонной женского барахла, вероятнее всего, будет весить еще больше.

Не теряя ни секунды, я отправляюсь в соседнюю спальню. Однако успеваю только открыть свою дверь и застываю, видя, что кошка решила не ждать чьей-либо помощи.

Вздрогнув от неожиданности, Лина вслед за мной замирает в коридоре вместе с чемоданом, в котором с легкостью уместилась бы даже она. И смотрит на меня так испуганно, напряженно, с тревогой, будто в любой момент ожидает от меня атаки.

Мне это не нравится еще больше ее агрессии в мой адрес. К дикости и дерзости Лины я был готов. Точнее, я ждал ее, как Хатико своего хозяина на привокзальной площади Сибуя. Но дерзости нет. Вместо моей дикарки я вижу перед собой донельзя растерянную девочку без грамма косметики на милом лице, со связанными в несуразный пучок волосами, в вязаном бежевом свитере на несколько размеров больше ее и без тени улыбки на губах.

Они с Анной точно полные противоположности. Та для нашей первой встречи подготовилась так, будто собиралась выходить на красную дорожку. Лина же явно палец о палец не ударила, чтобы поразить меня сегодня. Но оно и не надо. Ей достаточно просто быть собой, и я уже не могу выдавить из себя ни слова или отвести от нее взгляд.

Она такая естественная без макияжа. Простая, нежная, домашняя, что у меня начинают ныть руки от желания просто обнять ее. Но, к сожалению, знаю наверняка, что не добьюсь ничего хорошего этим действием.

– Ты зачем сама его потащила? Я бы помог, – взяв себя в руки, наконец выдавливаю первый вопрос.

И вот же дерьмо: не думал я, что мой голос прозвучит настолько строго, но это так. Куда она пошла одна с такой тяжестью?!

– Он же на колесиках, – хрипловато произносит Лина.

– Это неважно. Я все равно помог бы. Уже шел к тебе.

– Я этого не знала.

– Если не знала, то попросила бы Лорен. Она здесь, чтобы выполнять любой твой приказ.

Мое напоминание срывает с ее губ безрадостную усмешку.

– Ты, Адам, может, и приказал бы женщине вдвое старше тебя, с проблемами со спиной, таскать тяжести вместо тебя, но я так не могу. Да и не понимаю, что ты взъелся на меня без повода? Я протащила всего несколько метров. Хочешь, тащи дальше сам. Я не против.

Лина отпускает чемодан и складывает руки на груди. При этом ни в голосе, ни в лице нет недовольства или злости. Разве что капля недоумения. А я и сам не понимаю, почему ворчу сейчас без причины? Видимо, справляться с чертовым волнением стало в разы сложнее, оказавшись под воздействием «очарования». А Лина, наоборот, выглядит спокойней некуда. Или лучше сказать безразличной ко всему происходящему.