Бастард - не имя, а власть - не вечность

Не дожидаясь ответа, демон резко поднялся на ноги, с силой увлекая меня за собой. Сильные пальцы намертво впились в мое плечо, разрывая ветхую ткань одежды, и он с глухим стуком прижал меня спиной к шершавой каменной стене. Мои ноги оторвались от земли и бессильно повисли.

Его свободная ладонь бесцеремонно и грубо легла на мою талию, сминая мокрую от пота ткань платья и глубоко вонзая ногти в мое бедро сквозь тонкую юбку. Он влажно задышал мне прямо в шею, обжигая кожу липким дыханием. Прекрасное лицо избалованного мальчишки расплылось в самодовольной, сальной гримасе, а его колено бесцеремонно вклинилось между моих ног, заставляя меня содрогнуться от глубокого, яростного омерзения. Вся его внешняя красота и безупречные мужественные черты в этот миг казались лишь уродливой маской, за которой скрывалось чудовище.

В этот миг внутри меня послушно и страшно завязался узел.

В глубине груди образовался звенящий, ледяной вакуум. Но он не был пустым — он засасывал в себя всю мою ярость, превращая её в сжатую до предела, готовую рвануть искру. Костяшки пальцев, упершихся в его расшитую золотом грудь, побелели до треска в суставах. Скрежет моих зубов заглушил его мерзкие шепотки. Магия воздуха, дремавшая под кожей, рванулась наружу диким, удушающим вихрем. Я была готова содрать мясо с его холеных костей, размазать этого порочного демона по граниту и взорвать саму цитадель к чертям. Я едва сдерживала дикий, звериный оскал, готовая вцепиться зубами прямо в его пульсирующую жилу на шее и выпить его собственную жизнь до капли. Еще секунда — и буря сорвется с цепи.

В этот миг холеный мальчишка резко, в одно мгновение замер. Под влиянием неведомой, тяжелой магии он просто «оп!» — и все, больше не мог пошевелиться, превратившись в безжизненное изваяние. Его пальцы, только что намертво впивавшиеся в мое бедро, окоченели, каменная хватка на плече разжалась, и я тяжело опустилась подошвами на ледяные плиты. На его холеном лица застыло дикое выражение парализующего страха, а черные бездны глаз округлились от осознания собственного бессилия. Я замерла, не понимая, что происходит. В голове метался вихрь: я сама была готова уничтожить этого мерзавца, растерзать его магией воздуха, но кто-то опередил меня, сковав его чужой, непреодолимой силой. Враг оказался абсолютно беззащитен, но радоваться было рано — в воздухе пахло новой, куда более сокрушительной опасностью.

Я шумно выдохнула застоявшийся в легких воздух, медленно перевела взгляд за спину этого застывшего мужчинки и наконец увидела причину его мгновенного оцепенения. Только теперь до меня дошло, что на него набросили мощнейшие чары, и сделала это она.

В полумраке сырого коридора стояла девушка. В ней не было уродства или гнили, но от одного её силуэта веяло абсолютным, сокрушительным величием. Безупречно точеная фигура, облаченная в глухие темные одежды, выделялась безукоризненной воинственной грацией. Плотные шелковистые волосы цвета мокрой смолы красивыми, тяжелыми волнами спадали на её плечи, подчеркивая идеальную бледность кожи.

Она смотрела прямо на нас. Её глаза были такими же абсолютно черными, без белков, как и у скованного чарами наглеца. Но в отличие от него, её взгляд не внушал страха или дешевого липкого омерзения. Эти бездонные омуты удивительно благородно и гармонично сочетались с её точеными, царственными чертами лица. Магия и безупречная красота сливались в ней в единое целое.

Это была Донна Корт, верховная цитадели.

Получалось, этот наглый ублюдок тоже принадлежал к высшим демонам, раз она сама явилась сюда. Мой разум лихорадочно сопоставлял факты. Это был Азар, родной брат Элиры и старший сын Архи. Прямой наследник повелителя цитадели, обладающий огромным влиянием, сейчас стоял передо мной как безвольная кукла. Внутри меня все сжалось в тугой узел: Донна Корт в какой-то степени сейчас помогла мне, уберегла от опрометчивого шага, но мотивы верховной оставались загадкой. Либо она спасала свой «десерт», либо просто презирала подобные вольности даже со стороны собственной крови.

Элира сделала медленный шаг вперед, и легкий шорох кожаных штанин прозвучал как смертный приговор. Она смерила застывшего брата ледяным, пронизывающим взглядом. На её лице не отразилось ни гнева, ни ярости — лишь бесконечное, царственное превосходство.

— Полагаю, ты перепутал свои обязанности, Азар, — её бархатный голос разрезал удушливый вакуум комнаты подобно лезвию. Она изящно наклонила голову набок, и на её губах промелькнула едва заметная колкая усмешка. — Отец ждет от своего наследника великих свершений на поле брани, а не побед над мокрыми тряпками и чужими объедками в рабском крыле. Не позорь свое право на трон ради столь мелкой забавы. Наш великий Архи ценит выдержку, а не голодное нетерпение.

Едва заметным, текучим движением руки Элира повела в воздухе, а ее губы шевельнулись, роняя едва разборчивое заклинание. Расслышать слова было невозможно — они прозвучали как тихий, смазанный шелест ветра. Для верховной это секундное плетение чар оказалось настолько же легким и привычным делом, как обычный взмах пальцами.

Магия мгновенно отступила. Азар шумно, со свистом втянул воздух в легкие и наконец начал двигаться. Судорога отпустила его суставы, и он резко, всем телом повернулся к сестре. В его угольно-черных безднах полыхнуло столько бешеного, удушающего гнева, что воздух в проходе, казалось, заискрил. На холеном лице проступили багровые пятна, а кулаки сжались с такой силой, что кожа на костяшках натянулась до предела. Он выглядел так, словно был готов прямо сейчас в ярости наброситься на Элиру.

Но верховная лишь предостерегающе вскинула бровь, и этот едва заметный жест заставил наследника Архи задохнуться собственными словами. Он замер в шаге от нее, тяжело и прерывисто дыша, но яд, бурливший внутри, все же вырвался наружу.

— Ты смеешь сковывать меня ради этого ничтожества? — процедил Азар, и его бархатный голос сорвался на глухой, зловещий рык. Он ткнул пальцем в мою сторону, кривя губы в презрительной гримасе. — Здесь все повинуется мне! В стенах этой цитадели нет ничего, что я не мог бы взять по праву крови. Это всего лишь простая, грязная чернь, созданная для того, чтобы ублажать Высших. Какое тебе дело до очередного куска мяса, Элира?

Элира даже не шелохнулась под его яростным напором. На ее лице, обрамленном смоляными волосами, не дрогнул ни один мускул. Она лишь окинула брата долгим, уничижительным взглядом, после чего на ее губах расцвела холодная, торжествующая улыбка.

— Ты прав, — спокойно, почти ласково отозвалась она, и от этого тона ярость Азара наткнулась на невидимую стену. — Это кусок мяса. Но теперь этот кусок — мой.

Она сделала полшага в мою сторону, сокращая дистанцию, и плотный корсет на ее талии едва заметно скрипнул при движении.

— Отныне эта девка переходит в мое личное распоряжение, — отчеканила Донна Корт, глядя брату прямо в глаза. — Она будет убираться в моих покоях и прислуживать мне. А если кому-то из знати понадобится ее кровь, она отдаст ее в строго назначенный день. И не раньше. Это личное распоряжение самого Архи. Если у тебя есть возражения, дорогой брат, — иди прямиком к отцу и попробуй оспорить его волю. И да, кстати... Он как раз вызывал тебя к себе. Иди, сбегай. Посмотрим, хватит ли у тебя смелости высказать ему свое голодное нетерпение.

Услышав имя повелителя цитадели, Азар резко осекся. Его челюсть сжалась с глухим скрежетом, а в черных безднах глаз промелькнуло бессилие.

В этот момент, когда слова Элиры заполнили удушливый вакуум грязной комнаты, внутри меня разверзлась настоящая бездна. Сердце сделало бешеный кувырок и с размаху ударило в ребра. Меня охватили яростные, полярные терзания, разрывая душу на части. С одной стороны, ледяной, липкий страх мгновенно сковал внутренности: попасть в личные покои верховной демоницы, стать тенью самой Донны Корт — это значило шагнуть в самое логово зверя, где любая ошибка обернется мгновенной смертью. Мое существование теперь зависело от малейшего каприза этой опасной, непредсказуемой твари.

Но с другой стороны, сквозь панику пробивалось острое, торжествующее осознание: это был невероятный, лучший исход из возможных. Судьба сама подбрасывала мне идеальный шанс. В покоях Элиры я окажусь в самом эпицентре событий, смогу собственными глазами наблюдать, как колдует высшая из демонов, изучать ее силу, ловить каждое движение и слово. Жизнь в грязи и беспросветном рабском труде кончилась. Мой план по сбору информации получил мощнейший толчок. И пускай костяшки пальцев все еще дрожали от пережитого шока, а под кожей искрами оседания бурлила потревоженная магия воздуха — черед ведьмы настал. Демоны сами впустили бурю в свое самое сокровенное крыло.

Азар дернулся, шагнув к сестре вплотную. Его лицо исказилось от бессильной злобы, и он практически в лицо выплюнул Элире ядовитые, звенящие ненавистью слова:

— Тебе еще аукнется это, бастард!

Удар был намеренным и точным — он бил по самому больному, позорному пятну в ее происхождении, стремясь посильнее задеть верховную и напомнить, что в ее жилах течет нечистокровная кровь. В черных омутах Азара полыхнуло мимолетное торжество, после чего он резко развернулся на каблуках. Чеканя яростный, тяжелый шаг по каменным плитам, старший сын Архи поспешно удалился прочь, пока эхо его шагов не затихло в дальних переходах цитадели.

На секунду в рабском крыле повисла мертвая, звенящая тишина. Я затаила дыхание, ожидая, что от этого оскорбления стены замка рухнут. Грудь Элиры тяжело и прерывисто вздымалась под тугим кожаным корсетом, выдавая бушевавшую внутри бурю. Пальцы верховной до белых пятен сжали рукоять висевшего на поясе кинжала. Но эта вспышка длилась лишь мгновение. Обладая железной, поистине страшной выдержкой, Донна Корт сделала медленный, глубокий вдох, силой загоняя гнев обратно и приводя свои чувства в полное, ледяное умиротворение. Ее лицо снова превратилось в безупречную фарфоровую маску.

Она уже собиралась уходить и сделала несколько шагов к выходу, как вдруг резко остановилась. Даже не поворачивая головы в мою сторону, Элира бросила через плечо сухой, хлесткий, как удар хлыста, вопрос:

— Ты что, не поняла? За мной иди.

Дважды повторять не требовалось. Я выпустила из онемевших пальцев жесткую щетку, и та с глухим плеском упала в грязную мыльную воду, поднимая фонтан серой пены. Мои колени все еще тупо ныли, а по разорванному платью струился холодный пот, но я упрямо выпрямила спину. Подняв подол, я быстрыми шагами двинулась следом за смоляным шлейфом волос верховной.

Мы молча удалялись по бесконечному, мрачному коридору, оставляя позади сырость и гниль чернорабочих кварталов. Тяжелая боевая одежда Элиры едва слышно поскрипывала в такт ее уверенной, царственной походке. Миновав несколько постов стражи и преодолев крутые винтовые лестницы, мы наконец вышли к роскошному, залитому светом крылу замка. Тяжелые дубовые двери распахнулись, и Донна Корт ввела меня в свои личные, огромные покои, которые теперь должны были стать моей главной шпионской цитаделью. Буря окончательно перешагнула порог этого дома.

ГЛАВА 7

Элира

Тяжелая дубовая дверь моих покоев захлопнулась с глухим, роковым стуком, отсекая нас от бесконечных, выстуженных переходов цитадели. Засов повернулся с сухим металлическим скрежетом. Я осталась один на один со своим новым приобретением, пока Морис безмолвной чернильной глыбой застыл у порога, контролируя коридор своей кошачьей грацией оборотня.

Я сделала глубокий вдох, силой загоняя бушевавшую внутри бурю обратно, в самое темное русло своего естества.

Слова Азара всё еще ядовито звенели в ушах, но злилась я не на брата. Я злилась на саму себя. На то глупое, липкое и совершенно не свойственное миру демонов чувство, что уже несколько дней затаилось в моей груди, пугая меня до судорог в мышцах. Жалость. Мерзкая, опасная уязвимость, которой меня никогда не учили в этих холодных стенах. Во мне воспитывали оружие. Клинок, чья задача — приносить победы Архи и безжалостно вскрывать чужие гнойники. И приказ отца я выполнила безупречно, забрав дань на Жатве, ни секунды об этом не пожалев.

Но тот смертный бастард Радимир… Его отчаянный, яростный крик на площади: «Возьми меня!» — буквально выжег мне подкорку. Смертный воин был готов шагнуть в бездну ради мальчишки. Эта чужая, безумная преданность настолько не выходила у меня из головы, что я совершила немыслимое. Пошла к Архи в его тайный сад с личной, робкой просьбой. Попросила выделить мне одного слугу из существ, прибывших на Жатву. Папа лишь мягко улыбнулся, погладив меня по волосам, и дал добро: «Возьми кого хочешь, старых, новых — без разницы».

Я ведь шла в рабское крыло ради того самого паренька, чьего имени я даже не знала. Хотела просто облегчить его участь в цитадели, уберечь от гнили чернорабочих кварталов. Но в сыром коридоре наткнулась на Азара, домогавшегося до новой рабыни. И внутри что-то приказало: «Вмешайся. Сделай это немедленно».

Я медленно повернулась к девке, которую только что вырвала из лап похотливого брата.Она стояла посреди прихожей, и в её фигуре не было и капли рабского убожества. Точеная, удивительно красивая дева, чьи рассыпавшиеся по плечам рыжие волосы полыхали в полумраке, точно обломки заходящего солнца. Но больше всего меня поразили её глаза. Завораживающие, пронзительно-голубые омуты, подернутые легкой грозовой дымкой. В этой глубине отчетливо читалась магия воздуха, но ведьма удерживала её с таким невероятным, искусным самообладанием, что вокруг неё даже не колыхнулись бархатные портьеры. Ни единого всплеска. Никаких глупых попыток швырнуть заклятие. Опытная, сильная. Она прекрасно понимала, где находится, и заперла свою бурю на тысячу замков глубоко под кожей.

Девка посмотрела на меня в упор, и в её глазах, вопреки пережитому шоку, проступила слабая, легкая ирония.

Раздражение от собственного глупого поступка вспыхнуло во мне с новой силой. Нас разделил всего один короткий шаг. Я брезгливо окинула взглядом её серую, покрытую потом одежду рабыни и наморщила нос. Вздохнуть в комнате из-за этого амбре было невозможно.

Я уже открыла рот, чтобы отдать первый приказ, как вдруг в дверь моих покоев заколотили с тупым, настойчивым остервенением. Звук ударов эхом отозвался в висках. Морис у порога мгновенно вздыбил шерсть, превращаясь в натянутую тетиву.

— Донна Корт! — из-за створки донесся дребезжащий, содрогающийся от страха голос низкородного слуги. — Вас вызывает Великий Архи! Срочно!

Времени на расспросы и знакомство с новой девкой не осталось совершенно. Я резко развернулась к ведьме, указывая пальцем на неприметную дверь в углу прихожей.

— Там вода. Иди вымойся, вздохнуть невозможно, — бросила я быстрый, холодный приказ. — А потом наведёшь в моих покоях идеальный порядок. Чтобы ни одной пылинки.

Рыжеволосая дева лишь едва заметно склонила голову, и на её губах скользнула спокойная, неуловимая ухмылка, в которой не было ни капли рабского страха.

Я коротко мазнула взглядом по Морису, едва заметно повела подбородком в сторону выхода, и угольно-черный перевертыш мгновенно сорвался с места, бесшумно пристраиваясь по правоую руку.

В тугом кожаном лифе и плотных шоссах, чеканя шаг сапогами из грубого чепрака, я стремительно вылетела из покоев. Настал мой черед выполнять обязанности «первого клинка». Мы неслись по бесконечным, выстуженным коридорам замка к личной обители правителя. Горький аромат масел и удушливый дым курильниц встретили меня у порога. Архи сидел в своем монументальном кресле, его лицо оставалось непроницаемым и спокойным, но в глазах Высшего демона читалась холодная сосредоточенность.

Я подошла к середине зала и привычно опустилась на одно колено, склонив голову.

— Вы вызывали меня, Архи? — мой голос прозвучал сухо и четко, как щелчок арбалета.

— До меня доходят постоянные жалобы, Элира, — ровно произнес повелитель цитадели, и его сухой, костяной тон заполнил удушливый вакуум зала. — В последнее время Лютые совсем отбились от рук. Твари окончательно взбесились и начали кошмарить окраины, срывая дозоры и пугая подданных. Раз уж мы главенствуем над этими народами, мы обязаны держать их в узде.

Он поднялся, его тяжелый, размеренный шаг эхом разнесся под высокими сводами. Архи подошел ближе, останавливаясь в паре шагов от меня. Его взгляд Высшего демона обжег стальной, беспощадной волей правителя.

— Отправляйся на зачистку. Твоя задача — пройти по всем трем ключевым точкам пределов и перебить как можно больше Лютых. Устрой им бойню. Нужно уничтожить столько тварей, чтобы оставшиеся от одного лишь страха попрятались по самым глубоким щелям.Напомни им, чья сила здесь абсолютна.

— Слушаюсь, Архи, — отчеканила я, поднимаясь с колен.

Задание правителя было ясным, жестоким и привычным. В груди мгновенно закипела боевая ярость — горячая, как расплавленный свинец. Пришло время выжечь эту скверну на корню.

Я сделала едва заметный кивок Морису, давая немую команду, и мы направились к выходу из тронного зала.

Я замерла в глубокой каменной нише перехода. Демоническая магия, гудящая в моих венах, подчинялась суровым законам плоти. Она циркулировала по телу вместе с кровью, запертая в бесконечном круговороте, словно в прочной клетке. Чтобы выпустить эту тьму наружу и заставить пространство рваться по живому, этот замкнутый круг кровообращения требовалось разорвать. Буквально.

Привычным, доведенным до абсолютного автоматизма движением я полоснула острым, как бритва, ногтем по внутренней стороне запястья. Кожа разошлась без сопротивления. Я скользнула внутренним взором по собственному естеству, умело замедляя регенерацию и регулируя кровоток, чтобы не тратить силы плоти понапрасну. Потребовалось всего мгновение. Из тонкого надреза проступила густая, почти черная капля, нарушая привычный бег жизни внутри вен.

Как только открытый багровый ручеек соприкоснулся с воздухом цитадели, магия крови отозвалась яростным, удушающим толчком.

Я начала шептать слова плетения, — Mœhųfż vijlęr…

Воздух вокруг нас мгновенно изменился, наливаясь вязким, невыносимым жаром. Пространство перед нами не просто задрожало — оно закричало от боли, разрываясь по живому. Ткань реальности разошлась рваными, пульсирующими краями, обнажая серую и безмолвную изнанку мира. Одним уверенным шагом я увлекла Мориса за собой в эту ревущую бездну. Меньше чем через три лучины черная воронка портала уже затягивалась за нашими спинами, неся нас прямиком к выстуженным, опасным окраинам, где выли дикие стаи.

Прохладный, влажный воздух лесной чащи принял нас в свои объятия, едва за спиной с тихим хлопком затянулась багрово-черная воронка портала. Морис мгновенно растворился в густых зарослях, превращаясь в невидимую, бесшумную угрозу, рыщущую по левому флангу.

Я замерла, прислушиваясь к первозданной тишине. Солнце едва пробивалось сквозь плотный, гнилостный навес переплетенных ветвей, превращая вековые дубы в зловещих застывших исполинов. Но покой этого места был ложным. В ноздри мгновенно ударил тяжелый, удушливый запах гниющей плоти, старой крови и псины.

Хруст ветки справа заставил меня резко развернуться, занимая боевую стойку. Мои шоссы натянулись, а пальцы привычно легли на холодную рукоять кинжала. Из чащи, бесшумно переставляя массивные лапы, вымахнули две огромные серые тени.

Лютые.

Они были вдвое больше любого самого крупного лесного волка. Их хребты покрывала жесткая, свалявшаяся шерсть цвета грязной золы, а под кожей перекатывались тугие, литые жгуты мышц. Но страшнее всего были их головы. Огромные, деформированные яростью черепа с массивными, квадратными челюстями, которые судорожно смыкались, издавая сухой костяной скрежет. Из пастей, брызже удушливой слюной, выпирали неестественно длинные, загнутые клыки, а в округлившихся угольно-черных зрачках горело чистое, парализующее безумие. Зверь полностью сожрал в них остатки разума.

Твари оскалились, утробный, вибрирующий рык наполнил пространство, заставляя воздух вокруг нас заледенеть.

Один из волков сделал резкий ложный выпад, проверяя мою реакцию. Я даже не шелохнулась. Мои костяшки пальцев до белых пятен сжали рукоять оружия, а в груди привычно вскипел расплавленный свинец демонической ярости. Твари думали, что перед ними легкая добыча, обычный человеческий раб на пыльной тропе. Настал их черед узнать, почему имя Архи заставляет содрогаться все священные пределы сквозь любые невзгоды.

Второй Лютый, не выдержав напряжения, с диким ревом взвился в воздух, целясь огромными клыками прямо мне в горло.

Рана на моем запястье, оставшаяся после ритуала перемещения, еще не успела затянуться — багровые капли лениво сбегали по коже, даруя магии крови полную свободу. Изменив кровоток, я заставила силу Высших хлынуть наружу.

Губы мгновенно выдохнули рваное, гортанное заклинание:

— Miļoŧon…

Тьма послушно отозвалась на мой призыв. Из теней дубов вырвались тяжелые, пульсирующие черные петли. В один миг они настигли первого волка, который так и не успел прыгнуть, хищно и намертво обвились вокруг его массивных лап и с глухим стуком пригвоздили чудовище к сырой земле. Тварь забилась в коконе, её деформированная челюсть яростно щелкала, выбивая костяной скрежет, но мрак лишь плотнее сжимал ребра монстра, вышибая дыхание.

Со вторым Лютым, который уже нависал надо мной в прыжке, я разобралась без капли магии.

Я резко пригнулась к самой земле, пропуская огромную серую тушу над собой. Время словно замедлило свой бег, а в ноздри ударил удушливый запах гнилой псины. Резким, доведенным до секундного автоматизма движением руки я выхватила из ножен на шоссах кинжал из темного металла. Острое лезвие вошло в плоть чудовища без малейшего сопротивления. Пока волк пролетал надо мной, я одним хлестким, ровным движением вспорола ему брюхо — от самого лохматого горла до нижних конечностей.

Тяжелая туша монстра мешком рухнула в траву чуть позади меня. Из разверзнутой раны на грязные камни хлынул поток горячей багровой жижи, мгновенно заполнив лесной воздух тяжелым, соленым привкусом меди. Зверь дернулся в последней судороге и затих, остекленевшие черные бездны его глаз уставились в гнилостный навес крон.

В этот момент из густого подлеска беззвучным угольно-черным сгустком вымахнул Морис. Он всё еще сохранял свое обличье кота, но его шерсть стояла дыбом, а абсолютно черные глаза-провалы были прикованы к зарослям по правому флангу.

Чуткое ухо уловило посторонний шум. Хруст сухих веток, тяжелый, чеканный шаг — и далеко не один. Кто-то уверенно прорубался сквозь чащу со стороны человеческой обители.

Я плавно развернулась, удерживая кинжал из темного металла на уровне груди и замирая в боевой стойке.

Из тени дубов на поляну стремительно вышел Радимир в окружении своих боевых товарищей. Крепкие, вооруженные мужчины застыли за его спиной, мгновенно оценив масштаб устроенной мной бойни. Сам бастард тяжело и прерывисто дышал, его широкие плечи вздымались, а мозолистые ладони до белых пятен сжимали рукоять оружия.

Внутри меня не колыхнулось ни единого привычного демонического чувства. Никакой ярости, никакой жажды немедленной расправы над смертными, нарушившими границы. Но этот мужчина определенно вызывал у меня интерес — острый, глубинный, выделяющий его на фоне всей остальной серой черни.

Радимир замер в нескольких шагах от меня. Его глубокие голубые глаза, лишенные рабского испуга, впились в окровавленную тушу Лютого у моих ног, а затем медленно поднялись к моему лица. Сквозь все лесные невзгоды он привел свой отряд именно сюда.

Напряжение между нами стало таким плотным, что казалось, его можно резать ножом. Но вместо того чтобы вступить в бессмысленный спор со смертными или поддаться чужой ярости, я предпочла остаться абсолютно невозмутимой. У Высших свои правила игры.

Демонстративно проигнорировав тяжелый, испепеляющий взгляд Радимира, я плавно развернулась спиной к его отряду. У моих ног всё еще судорожно бился в черных путах первый волк. Его пасть была покрыта грязной мыльной пеной, а в безумных зрачках застыл парализующий страх. Изменив кровоток в раненом запястье, я отпустила магию, и темные петли мгновенно растаяли, возвращаясь в тени дубов. Тварь попыталась сделать судорожный рывок к свободе, но я оказалась быстрее.

Одним коротким, точным движением руки я всадила кинжал из темного металла монстру прямо под основание черепа. Сухой костяной хруст оборвал его предсмертный скулеж. Волк обмяк, и его багровая жижа лениво потекла по серым камням, смешиваясь с гнилостным запахом чащи.